Дьявольское искусство

Золотая сердцевина, или же, как его иначе зовут, духовный стержень, — результат упорного и длительного труда над телом и духом, позволяющий заклинателю подчинить себе духовные силы. Этот процесс неизменно играет ключевую роль на пути даоса к бессмертию. Формирование золотого ядра — задача, требующая значительных усилий и строгого соблюдения неукоснительных правил и практик. Мо Сюин, осознав свое положение, постигал важность многоэтапного совершенствования основополагающих навыков для укрепления фундамента. Это ремесло требовало безграничного терпения, времени и непоколебимой настойчивости. Путь к становлению заклинателем открыт каждому, даже лишённому врождённого дара. Ключевыми условиями служат непреодолимое желание, упорство и своевременное начало занятий. С ранних лет, посредством целенаправленных физических упражнений, чаще сопряженных с боевыми искусствами, а также через дыхательные и концентрационные практики, юный адепт развивает нижний даньтянь, что позволяет ему сосредоточить Ци и открывает врата к истинной культивации. В большинстве случаев успех сопутствует тем, кто с рождения воспитывался в условиях магического окружения. Таковых детей принято считать естественными обладателями исключительных задатков. Наследие родительского генома и древо происхождения существенно воздействовали на формирование духовного потенциала. К счастью для Мо Сюаньюя, его отец, хоть и славился распутником, отличался ловкостью и выдающимся золотым ядром, что стало возможно благодаря мастерскому учению и превосходному наследию. В своей первой жизни Мо Сюаньюй, к сожалению, не смог реализовать свой потенциал. В последствии чего утратил вероятность когда-либо изменить своё печальное положение… Однако существовал важный нюанс: без опытного наставника, контролирующего прогресс, верное и безопасное развитие превращалось в невыполнимую задачу. Чрезмерное рвение же грозило искажением ци и повреждением меридианов. Так или иначе, приближение непростых времён ещё не предстоял в скором будущем. В сей час Мо Сюину надлежало приспособиться к новым обстоятельствами и освежить память. «О небеса, сколько же раз придётся мне оказываться заново в теле дитя?» — вздыхал он уныло, всматриваясь в своё отражение. Тело Мо Сюина, комично малое, не вмещалось и в треть зеркала, созданного по росту взрослого человека. В прочитанных им произведениях герои попадали во взрослые организмы, а, попадая в младенческие тела, сквозь призму времени оставались лишены описания минувших лет. Таким образом, перед Мо Сюаньюем возникала нелёгкая задача адаптации к новому телесному существованию и долгому пути взросления. Через несколько дней юноша начал осваиваться с новым образом жизни. Убедив свою обеспокоенную мать, с чьей помощью выступил и лекарь, что его разуму и здоровью ничто не угрожает, Сюаньюй спешно отправился в главную резиденцию семьи Мо внимательно исследовать обстановку, позабытую за годы существования в ином мире. Первым делом, получив дозволение с постели подняться, сиюминутно побежал в отражение зеркало поглядеть. — Не нахожу причин для недовольства. Клубящаяся рядом с ним тьма скрипучий смешок издала: — Гляди же, как глазу ты мил и чарующе мал! Используй удачу в своих интересах, завоюй доверие и благосклонность окружающих при помощи миловидного облика. Впрочем, в данной ситуации следует отметить и положительные аспекты. В возрасте четырех лет индивидуальность мальчика лишь начинает формироваться, и изменения в его поведении могут объясняться как процессом взросления, так и изменениями в восприятии окружающей действительности. Раскрывать истинный характер станет неспешно, во избежание навязчивых предположений об одержимости. Основная масса сельчан — народ простой и малограмотный. К проявлениям потустороннего влияния местные жители не привыкли; почувствовав неладное, они не способны изгнать тёмного духа или свирепого мертвеца. — Благодарю за столь ценный совет, — с недовольством пробормотал Мо Сюин, надувая щёчки, как будто детская обида переполнила его. Будь у него система, она щедро вознаградила бы его за такое милое проявление, наделив баллами за умилительность. Однако вокруг него уже сгущалась тьма, поражённая забавным зрелищем, и лишь недоумённо хмыкнул Мо, не понимая происходящего. Серьёзно! По его мнению, это высшая степень издевательства. Неужели Небеса не способны переселить его, хотя бы в тело десятилетнего мальчика, чтобы преодоление нескольких метров не стало ему непосильной задачей? Чувствуя нарастающее раздражение собеседника, голос в голове зазвучал по-новому: — Перенестись в данный промежуток времени значительно выгоднее, нежели в пору бессмысленного существования. «Истину глаголешь, дружище.» Мо вновь обратил взор на своё отражение в зеркале и увидел перед собой истинное дитя: нежное, с хилым телом, едва способное пробежать по окрестностям. Небольшие усилия моментально истощали его, и он падал от усталости. В силу этого он решил уделить первостепенное внимание своей выносливости, сосредоточившись на тренировке мышц ног. Начал с неторопливых прогулок, исследуя окрестности. Проживая в главном доме, он стремился запомнить здешнюю планировку и определить, куда можно ступать, а где вход запрещён. Сюаньюй совершенно не помнил планировку этого дома, а по возвращению в родную деревню бывал там крайне редко, точнее, всего один раз. По старой привычке, он пробуждался рано, прежде чем нежные лучи солнца коснулись горизонта — во избежание встреч с путниками, кто мог стать свидетелем странных проявлений четырехлетнего малыша, который в это время явно должен крепко спать. Соответственно, пользуясь преимуществом раннего досуга, он без усталости совершал пробег во дворе, вдыхая свежесть нового дня, ежедневно увеличивая дистанцию. В далёком будущем ему уготованы долгие путешествия, возможны сражения. А сейчас, чем дальше он заходил, тем быстрее утомлялась юная оболочка. А когда солнце начинало сверкающим сиянием ослеплять мир, госпожа Мо, души не чаявшая в своем сыне, особенно после ухода его блудного отца, каждое утро, приходя будить чадо, находила его в постели, мирно сопящим. Организм возрождённого, ещё юный и слабый, нуждался в обильных запасах энергий. Во время трапезы насыщался малыш досыта, но избегал излишества. Дабы не превратиться в комок, сродни своему неприятному двоюродному родственнику… Говоря о нём, стоит отметить, что за минувшие дни Мо Сюин не имел счастья встретиться с двоюродным братом. Он прекрасно помнил, что тот младше его, и вполне возможно, что недавно родился в этот мир или только начал свой путь в утробе матери. Впрочем, данное обстоятельство не имело шибко значения. Оба предположения звучали заманчиво — чем меньше вероятность столкнуться со своим толстопузым родственничком, тем лучше. Вкус пищи изыскался, а настроение значительно приподнималось!

***

Помимо физической подготовки, следует также развивать внутренний дух. В жизни любого совершенствовавшегося заклинателя, медитация играла важную роль, как мост — к гармонии с природой. В этой ключе, Мо Сюину следует освоить её основные принципы. С наступлением дневного сна, перерождённый взрослый использовал полученное преимущество для медитации. Убедившись в абсолютном безмолвии вокруг, выжидая пару мгновений, тут же покидал комнату, лёгким прыжком преодолев широкое панорамное окно, что вело в сад. Холода к тому времени успели отступить, наступала весенняя пора: распускающаяся зелень, яркое небо и лёгкий ветерок — прекрасная погода, и наилучшие условия для единения с природой. Любой попаданец, а тем более реинкарнированный, твёрдо понимает, что медитация — залог успеха. Она служит ориентиром на период поглощения ци. До наступления указанного срока должно пройти достаточно длительное время, а между тем можно ознакомиться с дыхательными упражнениями, улучшив тем самым душевное здоровье. А для сего процесса необходимо сосредоточиться, что немало раздражало прежнего Мо Сюина, препятствуя ему раскрыть духовную составляющую в первой жизни. Очищение мыслей являло собой нелегкую задачу, но, преодолев преграды, он научился внимать звукам своего дыхания. С каждой практикой в нём всё яснее проявлялись перемены: дыхание становилось ровным, а ум — расслабленным и вдумчивым. Таким образом, удалось потихоньку пожинать плоды трудов и улавливать смутные отголоски энергии, струящейся из воздуха, хотя собственная энергия оставалась недоступной, по причине недостаточной развитости его духовного начала. За краткий срок, в несколько недель, столь невероятный результат являлся истинным триумфом. Он преодолевал первый этап обучения с необычайной скоростью, недоступной для большинства. Пока сверстники беззаботно играли и радовались юности, Мо Сюаньюй с неуклонным терпением продолжал практиковаться. И всё же, следует забывать, что за плечами мальчишки скрывалась жизнь, уже прожитая дважды, поэтому свободные часы он проводил иначе, в уединение, оставаясь вдали от взаимопонимания со сверстниками из родной деревни. По необъяснимой причине его «тень» оставалась запертой в пределах комнаты. Передвигаться вслед за ним наружу не могла, скрываясь в щелях, что, впрочем, служило ему на пользу. Человек, избравший путь совершенствования, извлекает из окружающего мира жизненную энергию медитируя, а, следовательно, заклинатель обязан войти в гармонию с окружающим пространством. В случае Мо Сюаньюя, идущего по истинному пути, ему следует извлекать только светлую энергию. Вместе с тем, отделённая от него тёмная сущность, пропитанная горечью многолетних страданий, способна навредить как его развитию, так и душе.

***

В течение нескольких месяцев царили тишина и умиротворение, однако безмятежные «странствия» не могли оставаться незаметны долго. Слуги, погружённые в повседневные заботы, вскоре стали замечать, как маленький господин слонялся вокруг, в то время как должен был наслаждаться сном. Так его «важная деятельность» привлекла внимание не только слуг, но и хозяев дома, чьи взоры обратились к этому непоседливому созданию. Мо Ю тайком наблюдала за сыном и не могла налюбоваться. С тех дней, как сын сорвался с ветвей дерева, произошло некое чудесное преобразование его натуры. Мальчик стал вести совершенно невозмутимо и никак не припоминал отца. Предавался лишь размышлениям, доступным лишь ему одному, совсем не свойственные ему возрасту. Вторая госпожа Мо, поначалу охваченная тревогой, вскоре обрела утешение благодаря мудрым словам лечащего врача. Тот унял беспокойность молодой девы, объяснив да приведя разные примеры что и этакое случается: чадо бесповоротно уверился, что капризами родителя не вернёшь и вот так стремится к преображению, желая угодить и прославить себя; думая, что однажды вновь сумеет привлечь внимание отца. И быть может, тот надумает вернуться. Сельские уроженцы нередко воспринимали заклинателей как существ, превосходящих людей, полагая, что отпрыски культиваторов достигают умственной зрелости значительно раньше, чем подобает. Вторая госпожа считала, что её сын подвергся озарению после удара по голове, послужившего причиной перемен в его характере. Об одержимости, впрочем, не шла и речь. «Сын последовал по отцовским стопам! С таким трудолюбием в нём раскрывается истинный интеллектуальный потенциал. Уверена, он станет выдающимся заклинателем!» — Считала вторая дева Мо. Мо Ю гордилась сыном, восхищаясь зрелостью мыслей в столь юные годы, но лишний раз вздыхала: — Имел бы он наставника, мой драгоценный сын достиг бы небывалых высот на этом поприще, — сетовал молодая госпожа. — В неудачное время покинул нас глава Цзинь; останься он подольше, смог бы воочию узнать о целеустремленности своего чадо! — Вдохновлённая речь прервалась, её охватило горестное волнение. — Увы, с уходом отца, мой дорогой мальчик утратил свою детскую радость, став преждевременно серьёзным… Пока её маленькое чудо считал себя храбрым взрослым, он и не подозревал о материнских волнениях, незаметно приглядывающей за сыном, умиляясь строгости любимого лица.

***

Со временем между сыном и матерью установились нежные узы, и они всё чаще предавались радостным мгновениям, проведённым в безмятежном единстве. В своём быту дурачком, он опозорил матьчем навлёк позор на её благородное имя. Лишенная сил терпеть бремя общественного осуждения, Мо Ю приняла роковое решение и добровольно покинула этот мир. В настоящее время, с ним сидела очаровательная женщина, полная жизни и здоровья. Она добродушно взирала на него и мягко улыбалась. Её дорогой лик навсегда оставил неизгладимый отпечаток в его сердце, став источником тёплых воспоминаний. Однако в будущем они значительно отдалились друг от друга, так и не сумев восстановить прежнюю близость. Матерь и сын проводили уединённые мгновения в изысканном саду, окружённом благоуханием цветущих растений, отрешившись от всех житейских сует и забот: слухов, быта и проблем. Вторая госпожа Мо приподняла чашу с ароматным чаем и, сделав медленный глоток, произнесла с мягкой улыбкой, озаряя всё вокруг тёплым сиянием: — Матушка жаждет для тебя счастья, А-Юй. — Лёгким движением дрожащих пальцев она коснулась нежного детского личика. Она стала замечать, что сын всё чаще смущается её объятий. Мальчик краснел, отводил взгляд, но всё же позволял матери заключить себя в кольцо рук, отвечая на ласку робко и нерешительно. Мо Юй не могла постичь источника этой неуверенности, ведь прежде он с восторгом бросался ей навстречу, и его радостный смех был лучшим подтверждением привязанности. Тем не менее она не придала должного значения этой странности, сочтя её естественным проявлением взросления — стремлением отрока утвердить свою зарождающуюся самостоятельность. Когда мать нежно привлекла сына к себе, она с тихой радостью ощутила его ответное объятие. Эти мимолётные мгновения любви между родителем и ребёнком оставляли за собой воспоминания о великом счастье и напоминая, что они есть друг у друга, потому и способны преодолеть любые временные барьеры. Его нежное прозвище, произнесённое материнским голосом, отзывалось в душе тёплым эхом. — Не тревожься, матушка, — с обнадёживающим спокойствием сказал мальчик. А в глубине сердца размышлял: «Не могу утверждать, что достигну успеха, но обладаю достаточной решимостью, дабы преобразить нашу жизнь. Не тревожься. Я обрету силу и приложу все усилия, дабы предотвратить твою смерть!» Увы, столь мирные и счастливые моменты оказались недолговечными, и не только матушка обратила внимание на его неутомимое старание. Младшая дочь старосты деревни Мо, происходя из скромного сословия служанок, пользовалась особым благоволением своего отца. Эта милость не обошла стороной и её досточтимого наследника. Однако вся эта гармония могла бы продолжаться и впредь, не уйди в мир иной почтенный господин, чья жизнь была исполнена уважения и добродетели. Вследствие бегства неверного отца внука, староста Мо терял бесценное время: вместо того чтобы уделять должное внимание насущным обязанностям перед сельчанами, он тратил силы на усмирение пересудов. Горестные языки стремились очернить позором горячо любимую дочь и её подрастающего сына. Потому, завершив неотложные дела, уставший старик решил прогуляться по свежему воздуху в зелёном саду заднего двора, где ему открылась дивная картина: глубоко концентрированный крохотный мальчик, занимающийся медитацией. Именно этим обусловлено его пристальное внимание к единственному, в тот момент, внуку. Сия юная душа ещё не достигла возраста для практики искусства культивации, а тем более владеть достаточным терпением и сосредоточенность для медитаций, не присущие столь раннему возрасту. Подобное проявление характера невольно привлекло взор старейшины. В душе его созрел благой замысел — испытать этого юного избранника и с удивительным вниманием наблюдать за его дальнейшими реакциями. Постепенно, в скромное жилище Мо Сюаньюя приносили слуги стопки книг и рукописей, разнообразных по сложности и тематике. Мальчик, однако, не выдавал своего удивления и настороженности. Каллиграфия, изучение пословиц и речевых оборотов — в эпоху древности, именно с этого начинали своё образование дети обеспеченных семейств. Привлекая пристальное внимание, уже тогда он понимал, что старания изменить свою судьбу бесполезны, пока не подрос и не имел доступа к фолиантам со знаниями. Мо Сюаньюй не мог проигнорировать представленную возможность, тем не менее, нарочито изображал непонимание от прочитанного, а мать, не подозревая о замыслах сына, пыталась обучить его всему ей известному. «Впрочем, четырёхлетнему ребёнку вряд ли удастся постичь трактаты успешного воина», — рассуждали взрослые. Мо Сюин с жадностью поглощал каждую страницу, каждый фолиант, углубляясь в их содержимое. Осторожно прикоснувшись к древнему письменному тексту, он ощутил лёгкую тоску. Вдыхая запах старинной бумаги, всплыли в памяти значения незнакомых символов. Перерождённый улыбнулся, вспоминая времена, когда читал традиционные рукописи и тосковал по рабочим будням, когда с головой погружался в текст. Так он знакомился с новыми мирами, персонажами и культурными особенностями, принимая всё новые и неизведанные ощущения. Но всё это уже осталось в прошлом, к которому вернуться невозможно. Так он смахивал несуществующие слёзы, улыбался самому себе и продолжил заниматься. Следующим по важности заданием стало освоение забытого искусство письма. Каллиграфия, откровенно признаться, давалась плохо. Техника древней письменности значительно отличалась от современного слога. Он писал с затруднением, неуклюже и оставляя пятна. Его рука, невеликая и незнакомая с искусством кисти, под властью многократных повторений неизменно достигала ощутимых успехов. В один из погожих деньков, когда Мо Сюин прилежно занимался каллиграфией, неподалёку присел отдохнуть мудрый старейшина.

***

Мо Юй, усевшись рядом с сыном, с благоговейным восторгом наблюдала, как тщательно дитя её выводит иероглифы с увлечённым видом. Время близилось к к полудню, Мо Сюаньюй, поглощённый своим занятием, полностью забыл о голоде, а матушка, сидя поодаль, собиралась призвать слугу для приготовления пищи. Тут она обнаружила старосту деревни и готова была поприветствовать, но старик жестом остановил её. — Тшш, — он дал знак молчать, приложив палец к губам. Затем тихо подошёл к ним. Мо Сюин слегка отстранился от аккуратных символов, виртуозно начертанных на бумаге, где не было ни единого неаккуратного пятна, а линии безупречны. Переполненный детской гордостью, он намеревался позвать Мо Ю, чтобы похвалиться перед ней. И замер, на мгновение удивлённый, встречаясь со вдумчивым взглядом господином Мо. Долго и безмолвно глядели они друг другу в глаза, но, не проронив ни слова, старец лишь загадочно улыбнулся уголками губ, развернулся и зашагал прочь. Мотивы человека, чей образ смутно запомнился, оставались загадкой. А между тем, миновал целый год.

***

Всё чаще Мо Сюин сталкивался с дедушкой. Староста якобы невзначай прогуливался неподалеку, обыденно вступая в непринужденные беседы с маленьким внучком. Внимание старца, проявленное к нему, вызывало напряжение у зрелого Мо. В прежние времена, на заре первой жизни, их связывали лишь кровные узы, старик ни разу не проявил интереса к старшему внуку, поглощённый лишь общественным мнением и боязнью испорченного доброго имени. Тем не менее, долгая разлука не помешала забыть о ледяном взгляде и холодном радуший, каким оказывал глава деревни, когда дочь вместе с внуком виделись с ним в последний раз. Важно, когда за вашим продвижением наблюдают, и совсем иное — быть уличённым в неистовстве. К счастью для него, глава Мо лишь дивился дарованиям и метаморфозами своего внука. Сын младшей дочери изначально проявлял исключительную скромность, но с уходом отца мальчик стал себя вести буйно и капризно. Столь шумное, неконтролируемое поведение вызывало у господина Мо лишь недовольство и требовал от дочери строгости. «По всей видимости, воздействие удара оказало благотворное влияние на внука…» — Мысль такая стала чаще посещать Главу деревни. Ныне, пятилетний мальчик смело встречал взгляд взрослого, и в беседе с Мо Сюаньюем возникало ощущение, что напротив него стоит ровня. В один из дней, пребывая в своей рабочей комнате, глава дома вызвал к себе одного из преданных слуг и повелел: — Займись-ка розысками учителя для внучка моего. Да не простого, даровитого, способного помочь ему зародить в себе золотую сердцевину. — Слушаюсь, господин, — почтительно склонился слуга, не выказывая своё мнение и удивления, да поспешил выполнять господский указ. Спустя недолгих дней поисков успешной кандидатуры, новоявленным мастером стал странствующий культиватор, покинувший родной орден заклинателей. Вэньмин — Молодой даос с кротким нравом, бродил по миру и стремился обосноваться в уютной деревушке, где бы смог обучать юные умы. Забредя по бескрайним просторам и множествах селений, нашёл для себя уютное местечко в деревне Мо. Молва о приезде молодого мужчины высоких ценностей в небольшую деревеньку, неизменно возбуждает интерес простонародья. Прошлое появление заклинателя по-прежнему стояло на слуху, хотя его отголоски постепенно затихли под сенью мудрости старого главы. Бродя по делам в окрестностях селения, слуга хозяина Мо прознал о заклинателе, намеренного обучать местных детишек грамоте. Расспросив малость у жителей, чуткий прислужник в момент разыскал мужчину и решил проследить за ним. Спустя несколько дней, пожаловал он к заклинателю с тем заманчивым предложением. Добросовестный культиватор наотрез отказывался предложению, на что слуга, искренне стремясь угодить и выслужиться перед хозяином, сыскал метод уговорить его. Подчеркнув, что, став наставником юного внука старосты деревни, он приобретёт необходимый опыт, молва о нём распространиться хорошая, так и зарекомендует себя как педагог. Тогда родители сами изъявят готовность и желание передать детей на обучение опытному репетитору. Так Вэньмин недолго сомневаясь, дал своё согласие и через небольшого отрезка времени, вместо с главным слугой явился на порог семейство Мо. Перерождённого совершенно обескуражило появление индивидуального учителя. Представленная скорая перспектива стать учеником мастера неординарных искусств существенно упрощала дальнейшие поиски наставника-заклинателя, но столь быстрое разрешение главной проблемы лишь вызвало настороженность. Несмотря на заманчивую перспективу, пришлось повысить бдительность. Преподавателем оказался талантливый культиватор, испытанный в житейских перипетиях. Сие обстоятельство, однако, нисколько не умаляло радости. Мо Сюин обрёл великолепную возможность значительно ускорить овладение контролем ци под чутким руководством. От него лишь требовалось добиться признания наставника, раскрывая свои таланты и демонстрируя потенциал для дальнейшего развития навыков. Вэньмин, назначенный наставником пятилетнего внука почтенного деревенского старосты, испытал глубокое удивление. Умения юного Мо, изначально редкие для его возраста — грамотное письмо и быстрое чтение, — восхитили молодого учителя. Его поведение, пронизанное строгим следованием приличиям и глубоким почтением к старшим, безусловно, заслуживало высшей похвалы. Мо Сюаньюй многократно демонстрировал разные добродетели, подчёркивая, что основы элементарного уважения к людям в современную эпоху не являются излишеством. — Воистину, юный господин Мо восхищает своим умом, не поддающимся пониманию, для столь юного возраста, — с искренним благоговением изрёк учитель. На лице юного господина, внутренне испытывающего глубокое волнение от опасения быть пойманным с поличным, не отразилось ни малейших переживаний. — Учитель перехваливает А-Юя! — улыбнулся, старательно изображая глупую детскую радость. Естественная доброта, неустанное трудолюбие и бесконечное очарование с лёгкостью покоряли сердца, и Мо Сюаньюй очень быстро завоевал симпатию наставника, уже обучающего его несколько месяцев. Правда, наставник, хоть и молодой, глаз у него зоркий, всё подмечающий. Сколько пятилетних, почти шестилетних детей с улыбкой взирают, не избегая взгляда малознакомого взрослого, целенаправленно рассматривающего его? Как впоследствии стало известно, через вездесущим слуг и слухам, облетевшим деревню, молодой наставник оказался озадачен происхождением своего ученика. Многочисленные дети талантливых заклинателей не достигали таких впечатляющих успехов в изучении языка и этикета в столь юном возрасте! Его предположения лишь укрепились: внук старосты Мо действительно обладал исключительной интеллектуальной одарённостью! Однажды мастер стал свидетелем увлекательного зрелища. Простым людям недоступно понимание глубины медитации в жизни заклинателя и тех смыслов, что она в себе заключает. А Мо Сюаньюй, будучи обычным ребёнком, стремящимся к заботе и вниманию, как любое дитя, медитировал, желая наладить связь с окружающим миром. Разве этим заниматься ребёнку, мало что сведущему о мироздании? Однозначно, нет. Вэньмин выдвинул ряд предположений о происходящем, остановившись на наиболее подходящем: сознавая, что пока отец-заклинатель находился рядом с сыном, мальчик, небось украдкой следил и может отвлекал отца, прося чему-то научить. Цзинь Гуаншань, возможно, стремился передать некоторые аспекты, хотя едва надеялся, что в столь юном возрасте сын сумеет действительно постичь их суть и достичь результатов. Соответственно, возникшие подозрения также очень легко развеялись. С точки зрения учителя, это внушало тревогу, ведь в случае неудачи мальчик мог нанести себе вред, а без опытной руки некому оказать помощь. Так Вэньмин начал ещё более пристально следить за успехами Сюаньюя. — Вы демонстрируете выдающиеся успехи в выполнении заданий по сравнению с ровесниками, — продолжил молодой человек с приятной внешностью. — Учитывая, что юный господин Мо ныне освоил все основные правила поведения и каллиграфии, полагаю, что в наступающий год Вы сможете приступить к занятиям на музыкальных инструментов. А когда Ваше тельце окрепнет, сможете также начать овладевать и искусством боя. Для настоящего укрепления организма и достижения мастерства потребуются глубокие значительные затраты энергии. Несмотря на зрелость разума, юное тело требовало массы сил, быстро истощаемых из-за множества прилагаемых стараний. Что касается музыки… Любовь к классической музыке древней Азии, исполняемой на нетрадиционных инструментах, проявилась ещё в новом возрождении. В часы одиночества, когда тоска навевала забытые воспоминания и тяжесть грусти оседала на душе, чтение новелл жанра сянься служило убежищем от навязчивых мыслей, а звучание вдохновляющих мелодий в процессе чтения пробуждало в нём новое увлечение — стремление посещать выступления мастеров китайской традиционной музыки. Устроившись в обширном зале, полном зрителей, он погружался в безмолвие, и слух его стремительно улавливал сладостные звуки исполненной музыки. Среди множества инструментов его сердце особенно отозвалось на нежный голос эрху. Чувственная мелодия необычного инструмента излучала богатство эмоций. Однажды, погрузившись в её звучание, мужчина ощутил целый калейдоскоп ощущений — от грусти до счастья, боли и нежной тоски. Внимая переливам, Мо Сюин вновь пережил утраты прошлого и настоящего, незаметно для себя позволил слезе скатиться по щеке. Впоследствии эрху стал его любимый музыкальный инструмент. «Применять его технику в битвах представляется соблазнительным, но довольно сложным.» — Никогда ранее ему не встречались заклинатели, использующие эрху для сражений с мертвецами или укрощения тёмных существ; чаще этот инструмент предназначен был для развлекательных целей, нежели для боя. В эпоху технического прогресса музыка древней Азии, хотя и утратила массовую популярность, продолжает цениться среди старшего поколения и находит отклик в сердцах молодежи, особенно тех, кто увлечен классическим искусством. Но Мо Сюин с увлечением постигал новое умение и овладевал её основами. Однако, жизненные обстоятельства внезапно изменились, лишив его возможности продолжать практику. Невольно радует, что, получив шанс постигнуть искусство музыки, перерождённый изначально отдал предпочтение эрху. Увы, обучение игре на данном инструменте не приобрело широкой популярности и практически не применялось никем за исключением выступлений странствующих артистов. Отсутствие наставников в округе лишило взрослый разум возможности осуществить эту заветную мечту.

***

Время неумолимо мчалось вперёд, и вот Мо Сюаньюй, едва достигнув шестилетнего возраста, приступил к своим первым силовым тренировкам. Эти упражнения в сочетании с медитацией значительно укрепили дух и юное тело. В дополнение к перечисленному, он осваивал также фехтования на деревянном мече и проводил личные спарринги с наставником. С ранних лет Мо Сюаньюй стремился стать искусным заклинателем, открыв свои амбиции наставнику. Хотя заклинатель праведного пути не выходец один из величественных орденов, это не умаляло ни его знаний, ни мастерства. Искусство обращения с мечом необходимо, независимо от избранного пути культивирования. Опасность может подкрасться в любой момент, и базовые навыки использование оружие — первостепенная необходимость для истинного заклинателя. Зрелый и мудрый Мо обладал иной стратегией, чем юные импульсивные соперники. Его тактика заключалась в искусном уклонении от ударов, тщательной обороне и, в конце концов, отступлением. Недостаток опыта и скромные физические данные отразились на реакций. Тем не менее, утомлённый, он испытывал полное удовлетворение; приятная усталость внушала ему неожиданный прилив новых сил. Постепенно эта необычная рутина стала неотъемлемой частью повседневной жизни внука старосты Мо. Овладение ци целенаправленно обучении Мо Сюина, он проявлял выдающиеся достижения в этом мастерстве, гармонично сливаясь с природой. Наставник отметил его способность легко усваивать и впитывать жизненную энергию. Так, в один из благоприятных погожих дней, наставник с учеником покинули пределы деревни, направившись в близлежащий лес и там начали погружение в процесс восприятия духовной энергии. Засев в позе лотоса лицом к лицу, старший произнёс: — На сей момент, юный господин лишён способности к самостоятельной выработке энергии, — уточняет молодой заклинатель. — Следовательно, вынужден черпать её из природных источников. Ввиду Вашего юного возраста для предотвращения потенциального вреда себе, можете впитывать ту энергию, где концентрация тёмной энергии незначительна. Сюаньюй, с напряженной осанкой, сосредоточенно внемля учителю, сохранял серьёзность на лице. Между тем, всё чаще расплывалось в памяти, что ему надлежало продолжать изображать юного непослушного слушателя, едва воспринимающего мудрость взрослого. Ведь мало кому известно, что истинный юный гений, на самом деле таковым не является, а лишь успел накопить необычайный опыт, познав жизнь в её двойственном обличии. Тем временем, наставник Вэньмин продолжил: — На начальном этапе поглощения энергии заклинателю следует осознать свой дальнейший путь в совершенствовании. Чаще всего, становясь приглашённым учеником ордена или членом клана, выбор оказывается практически неизбежным — на данном этапе многое зависит от намеченной маленьким господином судьбы. Позволив себе прервать учителя, Сюаньюй вопросительно поднял руку. — Учитель, не могли бы Вы осветить иные методы самосовершенствования, кроме культивации тела? Ответ выдан был моментально с улыбкой полной гордости: — Наряду с путём совершенствования тела, имеются также пути культивирования меча и пилюль. — Мягко поговаривает учитель, улыбаясь добродушно. — Культиваторы меча, величественные заклинатели, блестяще владеют ремеслом оружия, рассчитывая на мощь своей атаки. Их физическая сила превосходит таковую у прочих заклинателей, однако в искусстве использования талисманов и изгнания тёмных сущностей они уступают культиваторам тела; культиваторы пилюль, подобно знатокам целительства, становятся талантливыми творцами лекарств и ядов. Хотя их физическая подготовка уступает таковой у мастеров меча и культиваторов тела, в их священном долге скрыта незаменимая мудрость. Тихо Мо Сюин озвучил мысли вслух: — Жаль, объединить несколько путей одновременно невозможно. — Этот метод имеет право на существование, — возразил наставник. — Однако, Вам придётся начать с основ, развить в себе чуткость и хладнокровие. Чем больше мощи обретёте, тем сложнее будет удержать её под контролем. «С сожалением признаю, что в своей жизни мне не довелось испытать подобной возможности…» — Мужчина был удивлён, сколько же в этом мире существует выборов. — Преподаватель мудр, а знания его поистине обширны, — с волнением произнёс Мо. Данная реакция отчего-то позабавила Вэньмина, и он рассмеялся. — Вовсе нет, молодой господин. В дальнейшем Вы узнаете, что такие элементарные понятия известны любому, вставшему на путь культивирования. «Не каждому…» — печально думает Сюин про себя, однако не подаёт виду о терзающих воспоминаниях. — Если А-Юй верно понимает учителя, коль собираюсь я стать культиватором тела, то в будущем мне потребуется обучаться в ордене, где адепты совершенствуются по этому пути? — Совершенно верно, молодой господин. В прошлом Мо Сюаньюй, принадлежавший к клану Ланьлин Цзинь, обучался искусству владения мечом, хотя сам того не осознавал. Возможно, он был излишне наивен или же его память оказалась несовершенна… Никто не спрашивал его мнения относительно избранного пути заклинателя, тщательно избегая упоминаний о существовании иных вариантов. Как преемник главы ордена, он не имел права на собственное суждение. В юности он без утайки признавал собственное невежество в тех основах, что были уже постигнуты даже начинающими адептами, лишь недавно вставшими на этот путь. Затем последовала череда продолжительных походов, в ходе которых Мо Сюин поглощал ци и оттачивал своё мастерство владения мечом. С каждым новым днём его навыки становились всё более отточенными и изощрёнными.

***

Порой ему приходилось нелегко. Бдительность, некогда правившая в часы мирного затишья, забрезжила его несравненная тетушка, без которой он испытывал «неимоверную скуку». Их первая встреча произошла случайно в одном из бесконечных коридоров главного дома, где они едва не столкнулись. Взгляды пересеклись, и Мо, охваченный потрясением, ощутил затаённое презрение, таившееся в глубине её очей. Согласно сведениям, почерпнутым из новеллы, будущая мадам Мо втайне лелеяла завистливую злобу к младшей сестре, рождённой от простой служанки-наложницы, в то время как она, старшая, была законной наследницей. Год за годом эта зависть разрасталась, отравляя её существование, ибо младшая сестра пользовалась неиссякаемой любовью и обожанием всех вокруг; ей достались все дары судьбы: красота, великодушие и неподдельное очарование. Чувство ревности, поразившее её сердце, достигло своего апогея с появлением на свет Мо Сюаньюя, сына одного из величайших глав ордена. Наблюдая за ней, Мо Сюаньюй со временем утратил остроту обиды и пыла мести, сохранив лишь лёгкий налёт личной неприязни. Он, конечно же, не питал намерения прощать или забывать пережитые страдания. Избегая встреч, он успешно достигал своей цели, ведь и её сердце не горело желанием общаться с племянником. Удивительным образом с её стороны не возникало ни препятствий, ни уничижительных слов. Более того, их не возникло бы и впредь благодаря мудрому предостережению старика Мо, который запретил старшей дочери преследовать сестру и её потомства. Безусловно, угроза отца глубоко ранила её душу, разжигая в ней пламя негодования. Стремясь избежать его гнева, старшая дочь, стиснув зубы, держалась в стороне от сестры и племянника. Так жизнь потекла в мирном и безмятежном русле, сохраняя неизменную гармонию.

***

Сезоны ннеизменно сменяли друг друга, и в этом круговороте времени Мо Сюаньюй, благодаря долгим и упорным тренировкам, возвысился до новых высот в совершенствовании своих искусств. Освободившись от зависимости от внешней энергии, он научился накапливать и развивать её внутри себя. Его физическая мощь и чувствительность удвоились, мир вокруг стал чётче, а восприятие — более тонким. Вскоре он ощутил, как живительная сила струится по его венам и концентрируется на кончиках пальцев, даруя ему власть над потоками энергии, что пронизывала всё его существо. В нём пробудилась духовная сила, и Мо овладел искусством заклинаний и основами магической практики. В возрасте восьми лет, в сопровождении мудрого наставника, мальчик услышал печальный вестник, ставший катализатором судьбоносных перемен и предвестником судьбоносных встреч.