Дьявольское искусство

Бесчисленные будни превратились в бесконечный круговорот, лишённый ярких событий. За прошедшим, Мо Сюаньюй уверенно шёл на поправку. С удивительной лёгкостью, он искусно маскировал восстановленную физическую форму перед старшими и младшими товарищами по ордену, выражавшие искреннее беспокойство за него. Они шутливо упрекали его в излишнем рвении, а он улыбался в ответ, глядя на сияющие глаза и ослепительные улыбки юных созданий…. Причинённые душевные раны незримы для посторонних глаз. Они спрятаны внутри и не затягиваются, оставаясь болезненными и кровоточащими в глубинах человеческой души. Осознав наступающую угрозу и обладая необходимыми навыками и глубокими знаниями истории, человек бессовестно прибегнул к помощи главного наследника Гусу Лань. Перерождённому помогали целебные настойки от Лань Сичэня, тщательно изготовленные специально для его благосостояния. Телесные раны заживали с быстротой благодаря чудодейственным мазям, доставляемым Вэй Усянем тайно. Молодые люди, в непокорном юношеском возрасте, часто стремятся к опасным поступкам, игнорируя свою собственную уязвимость перед лицом смерти. Тем не менее, мудрецам среди целителей известно, что в случае неотложной потребности в лечении, одного из учеников, требуется уточнённое обоснование своих действий, а коль вред серьёзен, об этом становиться известно главе и остальным старейшинам. Поэтому, причина для секретности предельна ясна: почти никому не было известно о травмах на теле Мо Сюина. А стань эта информация общедоступной, неизбежны были бы скандалы и возмущение. Мо Сюину сопутствовало благоприятное везение: для проверки состояние духа не требовалось раскрывать одеяния, и мелкие повреждения на его коже оставались надёжно спрятаны под защитными слоями ханьфу, и сосредоточены эти знания между узким кругом лиц. Таким образом, подозрения постепенно утихали. А на день другой, глава ордена нашёл время проведать ученика и осведомиться о благополучии юного поколения. После должных приветствий и тривиальных вопросов о самочувствии, Цзян Фэнмянь нашёл должным, наконец, заговорить о цели своего визита: — Всегда важно действовать с учётом своих возможностей, ученик Мо. Чрезмерное перенапряжение лишь повредит твоей духовной практике. А ты не только нарушил естественный ход, но и мог подвергнуть наш орден непосредственной критике. Великодушный глава владел собой, сдерживая волнения, но заметная озабоченность проскальзывала в его интонаций. Цзян Фэнмянь разделял тревоги учащихся, искренне беспокоящихся о здоровье своего юного соратника. Впрочем, имел он и свои сугубые для этого побуждения: безопасность и действия каждого ученика находится под его ответственностью. Мо Сюин подозревался в использовании запрещённых техниках, чем мог навредить себе и остальным. Изумляться проявлению интереса владыки клана, безусловно, бессмысленно. Мо Сюаньюй предугадывал его появление, ибо вопросы, по всей вероятности, не заставят себя долго ждать. Он готовился к нетривиальному диалогу, вынашивая, как считал, убедительные аргументы… К сожалению, не обладал непреложной уверенностью в том, что доводы окажутся достаточно обоснованными для Цзян Фэнмяня и прочих значимых в клане Юньмэн Цзян личностей. — Как Глава Цзян имел возможность убедиться, этот простой адепт нынче находится в добром здравии. — Улыбка вышла натянутой, намеренно подчёркивая мнимую измождённость тела. Заранее подготовленная им речь пригодилась: — Этот ученик излишне самоутвердился в своих способностях, стремился достичь таких же показателей, как и у старших собратьев. Считал, что полученные знания в Ордене Гусу Лань поможет продвинуться на ступень выше, но я ошибочно переоценил свои возможности. Приношу свои искренние извинения за доставленные всем проблем и волнений. — И речи не могло быть о тёмных силах, Мо ссылался на желание стать лучшим. Цзян Фэнмянь, погруженный в свои размышления, тщательно утаивал свои мысли; тем не менее, мужчину не покидало насторожённость перед происходящим с учеником. Юноша впечатлял своей несвойственной для его возраста зрелостью, проникнутой оттенками оторванности от молодёжной беззаботности. Мудрый глава клана никак не мог достичь истины: что довело воспитанного и разумного подопечного? До неприятного инцидента, глава ордена издали наблюдал за тренировками учеников, пристально выделяя среди них необычное поведение того, кто чаще прочих контролировал свои реакции на происходящее. От внимания Цзян Фэнмяня не ускользнуло нестандартное поведение ученика: Мо Сюин стал заторможено отражать движения противника и часто испытывать затруднения в поддержании концентрации во время практики мистических искусств или циркуляции ци. Озадаченный, расспрашивать не счёл нужным, полагая, что речь идёт о молодёжных заботах. Вот только, произошедший непредвиденный случай натолкнул на несколько подозрительных мыслей, в которых разобраться требовалось незамедлительно. Причин тому обнаружилось предостаточно, а объединяла их всех цепочка интуитивно-логических выводов относительно связи с чёрной магией. «Правда, прежде чем выдвигать обличительные заявления, следует собрать свидетельства и представить убедительные соображения касательно столь серьёзного предположения», — считал дядя Цзян. Мрачные предположения неожиданно легли под сомнения словами лекарей, проверившее состояние адепта: — Жизнь его вне опасности, никаких критических повреждений золотому ядру. — Добавил затем врачеватель, жалея юнца: — Он старался по мере сил, не придавал себе отчёта. Ситуация требовала принять меры, и решено было провести несколько проверок, пока ученик находился в бессознательном состоянии, когда можно было спокойно проверить: не скрывает ли Мо Сюин ото всех внутреннее зло… Молодой и мудрый Цзэу-Цзюнь лично вызвался проверить друга, подтвердив заключение опытных целителей; в священном ордене Гусу Лань недопустимо ложь, а подвергнуть сомнению истинность его слов равнозначно неуважению к чужим правилам. Правда, что произошло бы, узнай общественность, что праведный наследник нарушил одну из важнейших заповедей, высеченных на каменной стене послушания? Впрочем, столь необычное и неблагоприятное отношение к учению не предвещало никакого продвижения в самосовершенствовании ученика, а, скорее, приносило значительный ущерб. Глава Цзян неоднократно подмечал эту диковинку и всяческий выжидал подходящего повода для разговора. Но, как известно, идеального момента ждать без толку, ибо всегда существует вероятность его упустить… — Ученик Мо всегда держит мысли при себе. Если тебя что-то беспокоит, этот глава с радостью найдёт время выслушать тебя. Надеюсь, что ты почувствуешь себя удобно поделиться со мною личным. — И преминул пригласить адепта к себе в кабинет для разговора, когда Мо Сюин полностью выздоровеет. Все вышло не так, как планировалось. Исходя из беседы с учеником, Цзян Фэнмянь планировал выведать больше подробностей о случившемся с ним. И всё же, мягкотелость и сочувствие не позволили ему лезть в душу ребёнка, сам этого не желающий. Тем более, самое главное ему было узнать, нет ли связи с тёмным колдовством, а наблюдения целителей явственно доказывали обратное… — Благодарю Главу Цзян за искреннее соучастие о положение этого ученика. — Под вопросительным взглядом Главы Цзян Мо замешкался, силясь придумать подходящий ответ. Цзян Фэнмянь относился к числу тех выдающихся личностей, которых Мо Сюин глубоко уважал. Естественная искренность и непоколебимая честность главного, воздействовали на совесть Мо Сюина, внушая пламя протеста, нежелания дальше позорно лгать. — Когда появиться нужда, этот ученик, не колеблясь, потревожит старшего. — И снова заверил в непотребности помощи. Не по нраву, перерождённому замалчиваться, потому извернулся от добровольного согласия. Сделав очередной лёгкий выговор воспитаннику за самодеятельность, дверь тихонько закрылась за мужчиной, тогда улыбка с лица Мо спала. Он поморщился, потерев саднящую руку — ведомую ладонь, с которой он практиковался до прихода старшего Цзяна. Он всё это время терпел, а оставшись один, наконец позволил себе сгорбиться и тихо, хрипло застонать от боли. — На кой сдалось придумывать эти дрянные ощущения? — Непоколебимый… боль выдавало лишь прокусанная губа. Кожу пронзила лихорадка. К счастью, отпустило быстро, через пару минут прошло непонятное состояние совсем. Голос разума вмешался: — Чтобы грань не переходил необдуманными действиями. Эта боль станет сигналом тебе остановить практику, сосредоточенная сила поможет скрыть следы энергии Инь в помещении, а также твоего участия в этом деле, снизив уровень подозрений. Разве не чудесно? Косой взгляд бросив на мглу, Мо стёр выступивший пот: — Понимаю. Весьма нестандартный подход… Он вспоминал: окутанный тревогой по поводу бесцельности своих усилий, Мо Сюин воспользовался моментом уединения, исследуя мистическую силу тьмы, когда внезапно его атаковала мучительная агония, словно что-то чрезвычайно острое пронзило его внутренности. Кромешная тьма охватила его полностью, и лишь на следующий день он покинул берега бессознательного сна. Едва проснувшись, хотел вопрос своей душе задать, как неожиданным визитом к нему нагрянули переживающие ученики… — Выглядишь ты и впрямь не здорово. Полегчало хоть? — Сам-то не чувствуешь? Часть меня ведь. — Мо Сюин усмехнулся язвительно. — Огрызаешься? Как же при наказании сдерживать эмоции будешь, если уж сейчас смело выражаешься? Нервы перерождённого накалены до предела, и нетерпение переходит в ярость. Агония и тошнотворная беспомощность, утаённые под фасадом невозмутимости, грозились пронзить защитный заслон и раскрыть внутренние увечья. Душа тёмных извилин понимала, что реакция телесного «я» остро реагирует непроизвольно. Не желая провоцировать назревающую ссору, участливо произнесла: — Ладно уж, не злись. Тёмная энергия, как правило, часто влияет на людей негативно, высвобождая всё плохое в нашем нутро. Знаю, что недоволен мной, однако сделанное не нанесёт урон, коль не будешь упираться и прислушаешься к своему состоянию, когда следует остановиться. Мо Сюин расслабил свой нахмуренный лоб и глубоко вздохнул. Раздражение испарилось так же быстро, как и накрыло за секунду до: «Всё же, я не в том положение, чтобы спорить и жаловаться…» — Напротив, даже рад такому исходу. — Начал возвращаться контроль, Мо ощутил облегчение. Средство, помогающее вовремя притормозить, неимоверно полезное и всегда пригодится, а глупость — это не более чем мизерный шажок среди всех запретов, которые он должен преодолеть. — Интересно, раз способ такой создал, чего же раньше не применил? Душа Мо вынужденно обратилась к воспоминаниям, с лёгким раздражением отметив: — Нередко такая методика сопровождается головной болью и потерей концентрации. Дискомфортные ощущения начинают усиливаться, принося с собой неимоверные муки, чем дольше используется данный приём. Ты обладал прекрасной стойкостью, не поддаваясь провокациям темных чар, вот и нужда в этой защите отпала. С некой виной тише проговорив: — Слишком расслабился, уверившись в твоём самообладание перед разными родами препятствий… Впервые за всё время юноша искренне улыбнулся: — Не стоит заострять на чувство вины. Каждое использование навыков неизбежно сопровождается соответствующими последствиями. — Мо Сюин согласился, прекрасно понимая обстановку и деликатно отреагировал, не стремясь навязывать своё мнение. — А как узнал о таком необычном подходе? Тьма оценила чуткость и ответила: — Пока ты усердно трудишься над совершенствованием своих навыков, я обращаю внимание на то, что пока ещё находится за пределами твоих возможностей, но доступно для меня. Однажды, ты поддался усталости, оставив пергаменты открытыми, им я уделял время до твоего пробуждения. В указанных строках описывалась простая техника, объединяющая эмоциональную связь с оболочкой ядра, а амулет на шее человека играет роль связующего звена в этом ритуале: излучает свечение и согревает кожу владельца, предупреждая о необходимости прекратить погружение в тёмные силы. Тема поднялась щепетильная. Всё ещё не отпускала, слишком свежа. Тень глянула на человека: Мо Сюин досадно поджал губы. — Не сними ты драгоценный оберег, узнал бы о защите раньше, а искажение ци сейчас — очень некстати. Тьма Мо всё время рассчитывала, что содеянное отпечатается в памяти и послужит постоянным напоминанием для повышенной бдительности. Больше говорить одно и то же тьма не желала, поведала дальше: — Вовсе несложно активировать сие действие, просто не видел необходимости в ней. Личность ты сдержанная, не импульсивная, пусть иногда позволяешь себе действовать сгоряча и эмоционально. Помощь этот приём также принесёт, потенциальную опасность выявит. В нынешней ситуации очень пригодиться. Рассуждая про себя, перерождённый произнёс очередной вопрос: — Эта информация весьма обнадёживает, вот только насколько оно окажется полезным на деле, если оказывает на мне столь тяжёлое влияние… не ухудшит ли моё положение? — Отнюдь. Время пройдёт и привыкнешь. Естественно, из неблагоприятных обстоятельств часто можно извлечь выгоду. На этот раз Мо Сюаньюй оказался на грани поражения, казалось бы, уже пленённым. Неописуемое везение благоприятствовало ему, однако удача вечно сопутствовать не будет. — Что касается определения степени опасности, предусмотрены какие-либо приоритеты? — Хм… от самого минимального, например, от риска разоблачения в запрещённом ремесле до самого критического — нахождения в непосредственной близости от высокопотенциального опасного оппонента. Нет поводов для беспокойства: чутьё своевременно подаст тебе знак. — Принимая объяснения, Мо Сюин сдержанно кивнул. При всех неопровержимых условиях, когда ему пришлось подчиняться социальным нормам и избегать наказаний на протяжении всей своей жизни, Мо Сюин с сожалением вспоминал о тех единицах, которым ещё известно сострадание к ближнему. Принимая во внимание, что глава Цзян не стал требовать разъяснений, невзирая на многочисленные опасения, и удалился с наилучшими напутствиями, позволило перерожденцу вздохнуть полной грудью и возрадоваться от всей души. — Как затянутся болевые пороки, займись боевыми тренировками. Высвободишь накопленный в духовных каналах яд, занесённый тёмной ци. — Сказала тень и смолкала. Дальше уже господин в теле юноши не желал никого слушать, а предпочёл напрячь зрение расслабляющим чтивом…

***

Спустя несколько дней Мо Сюин возвратился к занятиям. Как ни прискорбно, Лань Хуань больше не имел никаких почвенных оправданий отсутствовать в родном клане. Дорогой друг, к счастью, выздоровел, и жизнь его больше не находилась под угрозой. Продолжать пользоваться гостеприимством ордена Юньмэн Цзян казалось неуместным и неэтичным. Вдобавок, дела земли Гусу требовали внимания и никаких отлагательств, не мог он и далее уклоняться от важных дел, перекладывая дополнительные заботы на своего дядюшку. Вместе с Цзян Ваньином, который должен учёбу завершить в дружественном клане, они отправились обратно в Облачные Глубины, не без малого расстройства. И все же, спокойная рутина продлилась недолго… В один знаменательный день, Мо Сюин неспешно занялся бытовыми процедурами, а через час другой — уже стоял перед столом главы клана. Он вспомнил о просьбе главы Цзянь явиться, когда выздоровеет. Однако вместо хозяина, на почётном месте ожидала строгая Госпожа. Юй Цзыюань, величайшая из женщин, не терпя долгого ожидания, предпочла не томиться в предвкушении дня, когда молодой муж наконец соизволит подойти и объясниться. Мадам Юй личность страстная. Стоявший позади неё муж отмалчивался, со скрытыми интересом глядя, как будет действовать госпожа. Пылающие глаза пристально всмотрелись в стоящего у входа ученика, Юй Цзыюань произнесла резко: — Без лишних предисловий, перейду к сути. Присаживайся. — Указала госпожа и продолжила властно: — Снова подвергать тебя допросам, очевидно, не имеет смысла. Да и не для того сюда приказала прибыть. Результат один: ты нарушил одно из важнейших правил, как Ордена, так и совершенствующих: переборщил с культивацией, жизнь под угрозу подставил, а репутация Ордена под сомнения могла лечь! От неожиданного окрика Мо вздрогнул. Последнюю неделю он старательно избегал острого взора госпожи Юй. Боевая женщина поражала своим безумным темпераментом, заставляя многих высокомерных мастеров благоговеть перед ней. Возрождённый Мо не исключал себя из их числа. Преклонив колени перед женой главы, он благоразумно промолчал, выслушивая гневные речи. — Я не потерплю, чтобы по твоей провинности о нашем Ордене распространились беспрецедентные слухи. — Естественно, лишь узкий круг посвящённых знал о правде, скрытой за недугом адепта, оттого и беспокойства, ведь просечка любая может произойти. Иную половину фразы хозяйка умолчала, но Мо Сюин прекрасно все истолковал. Ни малость удивился, не уловив в интонации хозяйки Лотосовой гавани характерные льдинки ярости. «Похоже, кое-что неумолимо изменилось…» — и это не могло не порадовать. Мадам Юй бегло взглянула на мужа, стоявшего за ней. Изумительным казалось, что этот миролюбивый мужчина не вмешивался в происходящее. Цзян Фэнмянь внимательно наблюдал за женой, а его тёплый взгляд улыбался. Женщина отвернулась и нахмурилась ещё сильнее. Мо заметил эмоцию, промелькнувшую на её лице и присмотрелся. Их отношения казались менее напряжёнными, чем раньше. Было очевидно, что бесполезно втягиваться в интриги и тонкости их запутанных отношений без крайней нужды. И похоже, это необходимость в будущем отпадёт, если всё сложится так, как он планирует… — В следующий раз, подобная ситуация недопустима. При обнаружении каких-либо признаков недомогания, исключая простуду, ты обязан немедленно об этом сообщить. Мы не приемлем сокрытия важных сведений! Впредь, твоё самочувствие касается абсолютно всех нас. — Юй Цзыюань продолжила спокойнее: — Откровенностей я не жду, лишь послушания. За нарушение правил полагается наказание. Естественно, я взяла в расчёт твоё состояние и позволила тебе отдохнуть. Дальше оттягивать я не стану. И всё же, Мо Сюин имел определённым иммунитет, выпадали ему встречи с личностями похуже. Он больше не дрогнул перед властной хозяйкой Пристани Лотоса и решительно заявил: — Мне нечем оправдать себя, я смиренно приму любое наказание. Грозное лицо Юй Цзыюань неожиданно разгладилось, и она милостиво промолвила: — Учитывая твою незрелость и достойное воспитание, наказание выбрано терпимое. Но снисхождения особого не жди, иначе воспитанники ордена сочтут, что поблажки распространяются на всех. Наказание было относительно мягким по меркам того времени: в иные века полагалось до пятидесяти ударов бамбуковой палкой. Мо Сюину определённо везло, и его наказание сократилось до двадцати. Неоспоримо, что в этой ситуации к нему проявили необычайную снисходительность. Даже адепты, беспрекословно подчинявшиеся приказам, избегали чрезмерно суровых мер. Однако под взглядом госпожи Юй давление нарастало. Тот вечер и последующие дни обернулись для него испытанием: дарованный судьбой лежал на животе, не в состоянии самостоятельно передвигаться. Вэй Усянь и наиболее близкие сородичи ежедневно ухаживали за ним, применяя лечебные настойки, способствующие заживлению ран, а растительные мази помогали снять общее напряжение и устранить боль. Однако в одиночестве он не сдерживался: закусывал губу, изредка выпуская сдавленные стоны. Он чётко ощущал пульсацию боли в каждой клетке своего тела, что мешало ясному мышлению. Разницей стало, что он обрёл достаточно сил для самостоятельного ухода за собой. «Что ж, бывало и через худшие испытания проходил. И всё, что ни делается, — к лучшему.» — Мыслил Мо, концентрируясь на исцеление ран на спине. Ему действительно повезло избежать неприятностей покрупнее, да и столкновения с кнутом Мадам Юй… От пагубной мысли его пробирала холодная дрожь. Душа, неподвижно парящая, смотрела на непоколебимое лицо мужчины. Иногда жертвовать личным счастьем во имя высоких целей, сохранения мира и безопасности всех — громадная усилие. С самых древних времён его светлая сторона стремилась быть такой: решительной и настойчивой. «Мои замысли и предшествующие им последствия не должны создавать лишней сумятицы ордену Юньмэн Цзян.» — Эту мысль услышав от свой половинки души, тень откровенно усмехнулась. Не делясь с другим сознанием, причитала: Верит в себя, ссылаясь стать сильнее… надеется на нечто конкретное, а может стремится отогнать ощущения ничтожности? Осторожность и предусмотрительность — обязательные качества для заклинателя, нацеленного на борьбу с хищниками и прочими созданиями. Особенно они важны для колдунов, развивающих в себе тёмную магию. В конце концов, зложелателями, даже невольно становятся практически все…

***

Несметное количество дней проходили мимо, за прошедшее успел сменится сезон; заветная весна вступила в свои права, принеся с собой тепло и ярких красок. Вселенная оживала, наполнившись новыми запахами и звуками, словно задержав дыхание перед тем, как вдохнуть новую жизнь. Под воздействием этих перемен, учебный цикл в Ордене Гусу Лань приближался к завершению. Адепты из Юньмэн, Сюэ Ян и наследник ордена, Цзян Чэн, с успехом завершают своё пребывание в резиденции Облачных глубин и с нетерпением возвращаются к родным краям, где их ждут верные друзья и родные. Готовые применить приобретённые знания и навыки на благо мира, они стремились продолжить свой путь духовного развития и боевой подготовки в поиске мощи и совершенства.

***

Пара чистых глаз в ночи распахнулись, источая холодный блеск. Мо Сюин с силой воли вырвал себя из объятий сна и пристально посмотрел, оценивающим взглядом на силуэт своей много ведающей души. — Чего ради вскочил ни свет, ни заря? — Спросила тень. Юноша нахмурился, сам ища подходящего ответа. Очи красивые мигом налились багряным свечением. Тьма подметила посланный знак и напряглась, делясь своей особенностью с человеческим телом. Ощущение сверхъестественной природы в теле обострилось, и Мо Сюин различил слабый посторонний след. Уловив тихий шорох, он огляделся по сторонам и различил то, чего никто не мог разглядеть — неясный темно-фиолетовый дым, притаившийся в углу. Чуждый и подозрительный. «Хм, вот что нарушило покой…» — Удостоверившись, на достаточном ли расстоянии находиться от незнакомого сгустка, он поддался спокойствию. — Нет в нём угрозы. Принадлежит этот дух нашему знакомому из прошлого, по фамилии Сюэ. Ответ поверг в замешательство и лёгкое раздражение. Очевидно, часть его знала о присутствии духа, тем не менее, не преминула предупредить сразу. Мо Сюин с непониманием взирал на блеклый дух. Истинно, прошлый Сюэ Ян вернулся в сей мир, слившись воедино со своими воспоминаниями. Но возрождённый явно не ведал о существовании такой же половинки души. Или он просто не счёл возможным, что подобная ситуация может возникнуть не только с ним. «Почему окружающие меня всё стремятся что-то утаить? Связано ли это с тем, что пытаются меньше травмировать моё ментальное состояние? Нужно было догадаться… Почти прозрачный, совсем ослабел. Влияние чистоты клана Гусу Лань тому послужило? А может, замещено нечто иное? Раз тень здесь, то и человек её находиться по близости.» Бестелесная душа покосилась на Мо Сюаньюя. Мысленно откликнулась на зреющие догадки: «Всё верно, эта суть не столь развита духовно и не обладает ещё тем даром, коим владею я.» — В этом пугающем голосе отчётливо слышится надменный тон. Возрождённый усмехнулся, покачав головой: «Неудивительно, я потратил много лет и усилий для освоения тёмной грани, и всю энергию, порождённую мной, ты поглотил, впоследствии культивируя внутри себя, становясь сильнее. Чтобы тебе противостоять, его половине нужно огромное количество тёмной энергии и времени. К тому же, отделиться от собственного тела непросто, для посещения мест с отрицательной энергией необходимо специальное разрешение выйти, и надолго этот процесс займёт — просто так туда не попасть. Тень снисходительный смешок издала, выражая своё превосходство с лёгким видом равнодушия: «Многие знания — многие печали. Его душа ещё совсем молода и не владеет нужными инструментами для увеличения своей мощи.» Озорство Мо Сюина исчезло, вернувшись к главным вопросам: «Что спровоцировало появлению такой же сущности, и до каких пор планировалось скрывать эту истину? Почему именно сейчас довелось увидеть… Душа эта, тоже, из иного мира, подобно моей?» Ответ не успел последовать от тени Мо, отвлёк звук. Кто-то отпёр дверь, тихонько, намереваясь войти незаметно. Не трудно доподлинно предположить, кому потребовалось таких, мол, скрытных посещений в столь позднее время: владелец таинственной тени, скромно парящей за его спиной, явно вернулся в жилище Юньмэн. Снова возник в голове вопрос: «Не должен ли Сюэ Ян вернутся на следующий день, при ярком сиянии небесного светила?» Мо Сюин с кровати не подымался и резких движений не предпринимал. Тайком проникший в комнату человек посчитал, что ученик спокойно почивает в постели. «Стремится застать меня врасплох?» — Глаза продолжали оставаться плотно закрытыми, мерное дыхание не выдавало возникшую, внутреннюю насторожённость. Будь импульсивный парень один, Мо Сюин охотно встретил бы его с улыбкой на лице и обсуждали с ним они разное, несмотря на сонливость. Изменило отношение и принятое решение незваный очевидец. А взгляд вошедшего юноши остриём пронизывал, наполненный тоской и ностальгией, ведь страстный молодой человек не видел Мо-гэ уже очень давно. Стоя, спрятавшись в уголке, куда не достигал свет из ставней окна, Сюэ Ян любовался им, силясь совладать с порывом заключить этого парнишку в свои объятия. Стойко воздерживаться порывистый парень не сумел, также и дольше своё присутствие скрыть. Поддавшись мимолётной эмоций, он не удержался, сделал осторожный шаг вперёд… — С возвращением, Сяо гуй. Названный вздрагивает, застывает на месте. Мо Сюин не спал, притворялся, — следовало учесть точную проницательность старшего, как и извечного подручного, — тень, заслоняющая и подмечающая всё. «Несомненно, был предупреждён немедля.» — Задумал Сюэ Ян, полностью уверовавший в догадку. Удивление сменилось лёгким стыдом, а на смену сильной эмоций пришло осознание, обращённого к нему прозвища. Он смущённо окидывает Мо взглядом из-под ресниц и негромко, немного волнуясь, произносит: — Мо-гэ не называл меня так уже очень давно. Старший озвученное слишком ласково, осознал. Улыбку, преждевременно наметившуюся на губах, скрыл за бесцветным голосом, спросив: — Не поздновато ли ваше возвращение? Сообщили нам, что накануне утра вернётесь оба. Юношеский взгляд, до этого мерцающий надеждой, потерял иллюзорный озорной блеск. Сюэ Ян отстранённо произнёс: — На день раньше нас освободили… бездонный омут разросся и стал свирепее, нежели раньше. Все ученики Гусу были привлечены к устранению этой проблемы. Таким образом, покорно освободили нас раньше положенного. Вот совсем недавно вернувшись, из купальни вышел. Сегодня там удивительно много народу… Взгляд Мо Сюина посерьезнел. В нём не было растерянности от услышанного, скорее, за серой пеленой проводился анализ того, что могло к такому привести. «Бездонный омут не так-то просто усмирить, так или иначе, им займёт немало времени и сил очистить все воды от этой твари. Но разве не странно ли это, что приглашённых учеников отпустили всего лишь один день раньше, без раннего уведомления их кланов? К тому же, в новелле о таком ходе не упоминалось…» Мо Сюин помрачнел лицом, он отвлёкся от неожиданной мысли, хмуро ответив: — Верно, им требуется смыть с себя дневную пыль, многие сейчас тренируются упорнее обычного. Орден Вэнь созвал в Цишань Великий Совет Кланов, и совсем скоро в Бездонном городе проведут знаменитое состязание лучников, где наши товарищи стремятся показать себя с более выгодной стороны. Несколько дней назад, во время дисциплинарных уроков, преподаватели собрали учеников разных возрастов и с выдающимися показателями. Они обнародовали о пришедшем из Цишань Вэнь приглашение на собрание орденов. Помимо обсуждений и принятий важных решений, на собрании также планируется проведение развлекательных соревновании. С ходу уведомили: наследник Цзян Ваньинь и главный ученик, Вэй Усянь, обязаны принять участие в качестве представителей своего клана. Дополнительно уведомили, что Мо Сюин и Сюэ Ян, проявившие свои способности во время учёбы в Облачных глубинах, также примут непосредственное участие. Остальные ученики начали упорно закаляться и тренироваться, дабы удостоится возможности поучаствовать в ежегодных соревнованиях, продемонстрировать свои навыки и прославится среди заклинателей, либо же с треском провалиться, опозорив себя и имя Ордена. Лицо Сюэ Яна вытянулась. Он уточнил: — Дискуссионная конференция? В этом году проводилась она уже в клане Не. Должно пройти время, прежде чем собраться снова. Для встречи необходим основательный повод, ведь там будут обсуждать важные изменения, происходившие в мире. — Однако же, не всё так просто. Как верно подметил бывший злодей, слишком рано происходит важное собрание, и как подобное одобрили, сложно умозаключить. Мо Сюаньюй не имел никаких мыслей, какие планы у великого тирана на уме? Общий сюжет оригинального произведения уже не способен сохранять свою первозданность. Помимо Мо Сюаньюя, оказалось ещё два, столь же сведущи в исходном сюжете и ведающие о новых нарративов, что приводит к мгновенному расцвету ответов на все возникшие вопросы… «Вэнь Жохань пытается ускорить свои планы? Весьма походит на истину.» — Рассуждая вполне логически, такой могущественной личности не пристало так спешить. Очевидно, узурпатор припрятал за спиной некую силу. Чем больше Мо Сюин размышлял об этом, тем страшнее ему становилось, что же это может быть… Мо Сюин не слышал звуки шагов. А когда вновь взгляд поднял, перед ним уже стоял Сюэ Ян. Сохранив самообладание при неожиданном приближении юноши, перерождённый смог разглядеть того, кто таился в темноте. «Я не услышал его шагов…» Большинство людей испытывают дискомфорт от непонятных и непривычных вещей и эмоций, и уж подавно от пристального, дерзкого и напористого взгляда. И под этим безумным взором, налитых кровью глаз Мо Сюаньюй почувствовал, как холодеет затылок. Напряжённый взор заставил перерождённого Мо мысленно вернуться в те далёкие дни, когда он, будучи зелёным и доверчивым, встретил на своём пути настоящего социопата — Сюэ Яна. Лицо Сюэ Яна медленно озарила улыбка, пронизывающая воздух зловещей энергией… — Я предполагал, что ты утаивал от меня своё состояние. И выходит, не зря. — Заострённый, ненормальный взгляд плавно скользнул вниз. Одержимые глаза парня опасно сверкнули, застыли. «Проклятье…» До старшего запоздало пришло осознание причины столь резкой смены настроения Сюэ Яна. Он обратил взор вниз, затем мысленно дал себе пощёчину. Продолжительная практика и изучение разных тёмных знаний отнимает дюжину сил. Мо Сюин, преисполненный усталостью, неожиданно для себя забыл спрятать почерневший кулон под нижним ханьфу, чем было спровоцировано данное недоразумение… Пока он хмуро смотрел на блестящий чёрный камень, Сюэ Ян плотнее прижался к нему, склонив голову, прошептал со злостью: — Как могло случиться, что ты почти лишился жизни, а я узнаю об этом последним, абсолютно случайно? Не получил от тебя ни единой весточки, когда кругом знал практически каждый… почему со мной не поделился? Сюэ Ян полагал увидеть своего соседа в подавленном и тоскливом настроении. Между тем, внешне человек сохранял полную невозмутимость. Ни малейших признаков смятения или волнения не проскользнули на родном лице. Притворяясь, что он не чувствовал пытливого взгляда, старина Мо сумел в спокойной манере ответить: — Ты неправильно понял, я просто не видел смысла беспокоить тебя. Пока я лечился, успел от Мадам Юй наказание отхватить, не до писем мне было, а там и время приличное успело пройти. К тому же, я узнал, что ты очень сосредоточен на учёбе, продвигаешься исключительно вперёд и имеешь небывалые успехи. «Так или иначе, бессмысленно растягивать этот разговор.» — Что до произошедшего… то касается лично меня и дальше обременять других своим здоровьем не намерен. Я принёс достаточно беспокойства для остальных. А ты, чьё будущее непременно должно улучшиться, не должен отвлекаться по пустякам… — Говоришь, произошедшее пустяк? Значит, ты лишён ума больше, чем я! — Обиженный юнец уставился на Мо Сюина со свирепостью дикого зверя. С оттенком гнева в голосе произнёс громко, почти теряя контроль над своей речью: — Ты должен был мне поведать. Не раньше, так позже… Почему ты не рассказал мне? Ты позволил чужим позаботится о тебе, запретив кому-либо рассказать мне! Я ведь мог помочь… Не успел прореветь следующую фразу, мигом схлестнулся лицом к лицу с подавляемой яростью Мо Сюина. — Каким образом? — прозвучал вопрос с налитым льдистым тоном, а взгляд лишь отражал безжизненную холодность. — В настоящий момент ты всего лишь юный ученик, не обладающий силой против большого мира неизведанного; находился ты достаточно далеко для оказания мне помощи. Даже найди ты какой-то способ уговорить, из учёбы отпустить…. — Перерождённый осёкся, замолчал на несколько секунд. «И чем бы помог? Верно, имеет стойкость к тёмной ци и часть него поглотила бы переизбыток, засевший в даньтяне… тем самым, подведу к правде, а сказать, что знаю… стоит ли этого делать? Нет, не сейчас. Слишком рано… дело то лично моё, а секретность Сюэ Яна от меня — его собственное решение, и не мне о том судить.» В конце концов Мо Сюаньюй лишь устало вздохнул про себя, и тихо произнёс: — Забудь, жизнь продолжается в прежнем ритме, напрасно растрясать воздух прошедшим… — Как… как можно просить такое… взять и забыть?! — Потрясённый Сюэ Дэшэн полностью потерял самообладание и в панике затараторил, пропустив мимолётную заминку: — Твоё появление и помощь в тот день стали знаком для меня и путь к искуплению ошибок, защите, поддержке и помощи. Так позволь же мне разделить с тобой эту ношу! — грусть хлынула из груди печальным потоком. — Так нельзя… ты одинок в своей тоске… — Это не твоего ума забота, Сюэ Ян. — Мо Сюаньюй позвал его полным именем. Голос был невыносимо сухим, чётко обозначая что не намерен позволить вмешательство в свои личные дела. Раненый юноша не выразил никаких эмоций, лишь едва заметная самоуничижительная улыбка показалась на его губах. Тот, кто несмотря на все ошибки, всегда отвечал ему лаской, все дальше оказывался… И куда подевалась вся нежность? Спрашивать бесполезно, Мо Сюин нарочито держит на расстоянии. Принимая эти обидные, жестокие слова, Сюэ Ян плотно сжал кулаки, да так, что его острые ногти вонзились в ладони. — Гэгэ не нужно злиться на меня. Я лишь волнуюсь, вот и всё. — Он не отрывал взгляда, и внезапно его эмоции вспыхнули, словно пламя, и слёзы, словно река, потекли из глаз. Когда один из адептов ненароком поведал Сюэ Яну о критическом положении Мо Сюина, чувства юноши окутались туманом недоумения, а в глубине души разразился неописуемый ужас. Его сердце, будто сорвавшись с обрыва, готово было вырваться из груди. Пытаясь добиться освобождения из Облачных глубин, ему отказывали, несмотря на отражающийся страх в глазах и беспокойного дыхания. Новость, словно острый меч, пронзила его душу, причиняя сердцу невыносимую боль. И видя его состояние, Лань Цижэнь, главный на тот момент, продолжал давать отказ и твёрдой просьбой велел возвращаться к занятиям. Мальчик упрям и нетерпелив. Он не мог смириться с неведением, и сделал попытку убежать, за что получил выговор, и был заключен в комнату на несколько дней. А по истечению срока, к нему не раз заходили знакомые ученики и успокаивали тем, что всё хорошо с дорогим другом, и угроза минула. Однако же, могли ли заверения успокоить, если своими глазами он нуждался в подтверждении. Сюэ Яну вспоминались обещания измениться, и сомнения Мо в эту веру. Поэтому, ему оставалось терпеть. Он учился и выжидал приближающегося дня, конца его нахождения в ставших ненавистных стенах. Воспоминания мелькали, оставляя неприятный зуд. Сюэ Дэшэн старался сдержать себя, однако раздражение вырывалось наружу. Столь мучительное ожидание не дало никаких положительных результатов, и он совершенно точно ощущал, что Мо Сюаньюй отдаляется от него всё больше…. Ведомый безумной импульсивностью, он схватил перерождённого за запястье и потянул юношу, который, казалось, собирался встать, на себя. Он прижал Мо Сюаньюя к себе, хваткой крепкой-крепкой, словно собирался поглотить человека внутрь себя. Оба юноша имели практический одинаковый рост, только Сюэ Ян слегка нависал над более старшим. Глядя в глаза полные непонимания, дикий Сюэ выдал горький вопрос: — Гэ, ты в самом деле так сильно меня ненавидишь? — Слабый оттенок отчаяния, сквозивший в этих словах, напомнил Мо Сюину привычного чертёнка. Благоприятное отношение перерождённого оказало странный эффект на душу бывшего психопата. С первой встречи в истоковом мире Сюэ Ян неожиданно привязался к бывшей жертве: цеплялся за него, как нежный ребёнок, нуждающийся в заботе. Мо Сюин принимал необходимость предотвратить усугубление психических расстройств у мальчика, вызванных влиянием инфантильных и жестоких людей, и стремился воспитать его соответственно. Вот только пропустил нужный момент, когда маленький чертёнок слишком привязался и стал полностью им одержим… Мо Сюаньюй постарался успокоить его ровным и уверенным тоном, каким обычно успокаивал Сюэ в детстве: — Ты знаешь, нет во мне ненависти к тебе. Честно отвечу: вспомнив о прошлом, я инстинктивно избегал тебя. Меня переполняли презрение, отвращение и страх. Я не выносил грубых слов и жестоких поступков, которые ты говорил мне тогда… Но время всё расставляет по своим местам — тёмные чувства уступили место новым воспоминаниям, затмившим старую боль. Прошлое на то и прошлое — оно больше никогда не будет настоящим. Мо Сюаньюй обнял нежно Сюэ Яна и, утешая, гладил по голове и спине, неся бесконечное утешение и понимание. Хоть бледное лицо Мо со стороны казалось спокойным и равнодушным, сердце наполнилось неожиданным чувством. Несмотря на горечь их предыдущих встреч и разлук, в груди его зазвучала радость. — Ты же не пытаешься утешить меня просто по привычке? Я не нуждаюсь в твоём снисхождение и вымученной улыбки. — Дерзкий и сильно привязанный, не мог сдержать резкость в голосе: — Что было бы, сложись всё иначе? — Сюэ Ян, точно сумасшедший, прильнул к нему сильнее. Словно последний оплот умиротворения в бурной реке, волны эмоций и чувств разбушевались внутри него, наполняя каждую клеточку его существа необыкновенной магией интригующей жизни, и вдыхая родной запах, он наполнился невероятными чувствами удовлетворения и неудержимого счастья. Бурлящие страстью глаза заблестели. Мо Сюаньюй всмотрелся и подумал про себя: «Как трудно иметь дело с человеком, чьё непредсказуемое поведение является заложником беспомощной, неконтролируемой природы». Часто люди подверженны душевному напряжению, когда скрывают свои истинные чувства. Мо Сюаньюй — пример человека, несущего тяжёлую ментальную нагрузку, при этом умудряясь сохранять собранность и готовность к новому дню. За эти качества Сюэ Ян безмерно уважал его, восхищался исключительной личностью и стремился сблизиться, оказывать поддержку. Но Мо Сюин продолжает держаться от него на расстоянии и никого не подпускал к себе слишком близко. Что нужно сделать маленькому демонёнку, чтобы получить толику прежнего тепла? Вернуть прежнее на круги своя? Чертёнок хочет себе лишь одного единственного человека, отвечающий ему взаимностью. Почему же это так сложно? — Мо-гэ, ты мне нравишься, пусть я не имею права просить взаимности в ответ, ведь я совершил слишком много ошибок. — Признание Сюэ Яна было наполнено сожалением. Говорят, когда человек ведёт себя нагло, его наглость не знает предела. В этой жизни, как подобает заботливому старшему брату, Мо Сюин одаривал чертёнка Сюэ сладким вниманием и избаловал мальчика. Но теперь, когда две личности слились в одну, он точно не знал, как обращаться к непредсказуемому темному… «Я не хочу ничего менять, и вступать в отношении тоже не намерен. — У Мо Сюина был только один выбор. — Надо отвергнуть его, давно следовало обозначить черту.» Сказать Сюэ Яну, что он не может принять его чувства, и установить четкую границы между ними. Он принял это решение в голове, но всё ещё не мог вымолвить необходимые слова. Он не знал, когда их лучше произнести. Они знакомы давно, их связывает многое: плохое и хорошее. Перерождённый очень старался сделать необходимое, чтобы стереть между ними кровь и грязь, дабы открыть чистый путь новым воспоминаниям и моментом. «Как бы я не старался быть строже, мне всё так же жалко его…» — Каждый обидится, если его отвергнут. Любой отказ был и будет болезненным. Он решил, что независимо от того, что он скажет, это не утешит сердце Сюэ Яна. Мо Сюин мучился, погружённый в раздумья. Сюэ Ян, следил за выражением лица дорогого человека, верно понимая, к чему придёт итог. На лицо его упала тень, а в свирепом взгляде отразилась некая решимость. «От своей истинной сути не уйдёшь», — неприятный шёпот полоснул по ушам. Хмурый от собственных мыслей, внезапно расслабился. Внутренний конфликт и мрачные мысли наконец уступили место чувству освобождения и раскованности. Быть может, действительно стоит рассмотреть возможность игнорировать чужое мнение и принимать решения в соответствии с собственными убеждениями?