Вероятности

      Июньский Лондон встретил Гермиону остатками дневного зноя, которым еще дышали нагретые камни стен вокзала Кингс-кросс, хотя солнце уже скрылось за горизонтом, и запахом смога и выхлопных газов, доносившегося даже сюда, где не было места маггловскому транспорту.       Несмотря на то, что прибывал Хогвартс-экспресс, на платформе 9 и ¾ было немноголюдно и тихо. Большая часть учеников покинула Хогвартс двумя неделями раньше, а сейчас приезжали только выпускники, задержавшиеся из-за сдачи экзаменов. Их было немного, и еще меньше было встречающих - и думать о том, почему так сложилось, было тягостно и больно.       Гермиона не успела сойти с последней ступеньки, как её поймали и крепко стиснули в объятиях крепкие мужские руки. Она рассмеялась – легко, радостно, как не смеялась уже очень давно, и невольно залюбовалась ими - своими мальчиками, которые как-то совершенно незаметно стали взрослыми мужчинами, выше её больше чем на голову и шире минимум в два раза. Рон подхватил её чемодан, а Гарри крепко сжал за руку и повел за собой к выходу. Они шли втроем – хрупкая миниатюрная девушка и двое парней по обеим сторонам от неё, и Гермионе в голову невольно закралась ассоциация с телохранителями, которых она видела когда-то давно в кино. Как выяснилось уже через несколько секунд, ассоциация была не случайной: не успели они сделать и нескольких шагов, как её ослепили вспышки колдокамер, а со всех сторон обрушилась лавина голосов, выкрикивавших её имя и какие-то вопросы. Гарри и Рон, словно по команде, придвинулись ближе, закрывая подругу широкими плечами, и буквально протащили через беснующуюся толпу. - Что происходит? - наконец смогла спросить удивленная Гермиона, когда они миновали разделительный барьер, оставив странное сборище позади. - Дома объясню, - коротко бросил Гарри, утягивая её за собой в темный переулок, откуда можно было трансгрессировать, не опасаясь попасться на глаза магглам.       Все это было более чем странно. Гермиона не ожидала такого внимания к своей персоне – скорее, надеялась увидеть на платформе россыпь рыжих макушек, ведь Джинни, уезжая из Хогвартса, обещала, что они непременно встретят её всей семьей. Но пришли только Гарри и Рон, и вели они себя скорее как во время спасательной операции, а не как соскучившиеся друзья после долгой разлуки. В груди что-то беспокойно шевельнулось, но девушка отмахнулась от неприятного ощущения - если бы и в самом деле произошло что-то серьезное, ей бы непременно сообщили.       Дом на Гриммо выглядел почти таким же, каким она оставила его в сентябре: большим, пустым и немного заброшенным, разве что стал чуть почище. Это было понятно, учитывая, что Гарри едва ли проводил здесь много времени, отдавая всего себя учебе, а потом и работе, а Кикимер, несмотря на улучшившиеся отношения между ними, все же был очень стар и не очень трудолюбив. Непонятно было другое: напряжение, которое волнами исходило от друзей еще на вокзале, никуда не делось, а наоборот, лишь усилилось так, что, казалось, даже воздух вокруг них наэлектризовался. А значит, дело было не в неожиданной атаке со стороны прессы. Или же не только в ней. Гермиона почувствовала, как желудок скручивает, как будто что-то переворачивается внутри, оставляя чувство подвешенности, перевернутости, неправильности, и она уже открыла рот, чтобы потребовать от друзей ответов, объяснений - что угодно, лишь бы это вымораживающее внутренности ощущение тревоги и неопределенности прекратилось, но не успела ничего сказать. -      Кикимер! - крикнул Гарри, как только дверь за их спинами захлопнулась. -      Хозяин дома, Кикимер рад приветствовать хозяина… - тут же раздалось знакомое дребезжание откуда-то снизу. -      Ужин готов? - деловито спросил парень. По-видимому, за последний год эти двое вполне привыкли друг к другу, и их общение вошло в ровную колею. -      Бифштексы с печеным картофелем, йоркширский пудинг и пирог с патокой, все, как приказал хозяин, - проквакал Кикимер. -      Спасибо, - без улыбки поблагодарил Гарри. - Тогда отнеси вещи Гермионы в её комнату и можешь быть свободен, мы сами справимся. -      Да, хозяин, как скажет хозяин, если он хочет, чтобы эта занимала комнаты в доме благородных Блэков, Кикимер исполнит волю хозяина… -      Кикимер! - рявкнул Гарри так, что даже Гермиона подпрыгнула на месте.       Эльф молча поклонился, вцепился в ручку чемодана и исчез с громким осуждающим хлопком. -      Не стоило с ним так, - упрекнула друга Гермиона. - Поздновато его воспитывать в таком-то возрасте, не считаешь?.. -      Да дело не в нем… - махнул рукой Гарри, который уже пожалел о том, что почти сорвался на ни в чем не повинного домовика. -      А в чем? - нахмурилась девушка. Этим вечером все вели себя как-то не так. -      Пойдем на кухню, - вместо ответа предложил Гарри. -      Отличная мысль! - горячо поддержал его Рон, и друзья рассмеялись. - А что я такого сказал?.. -      Ничего, Рон, - тепло улыбнулась Гермиона и потрепала его по плечу, для чего ей пришлось довольно-таки высоко поднять руку. - Приятно вернуться домой и убедиться, что некоторые вещи остаются неизменными.       Парни отчего-то вмиг помрачнели, и беспокойство, до этого осторожно царапавшее её, цепляясь за самый край сознания, выпустило стальные когти, впившиеся в сердце. -      Да что случилось?! - выпалила она, не в силах больше терпеть.       Они уже спустились в кухню, в которой весело горел камин и нарядно блестели начищенные до блеска медные сковородки. Рон плюхнулся за стол и потянулся к блюду с бифштексами, а Гарри достал с одной из полок стопку газетных листов и протянул ей. -      Лучше сама посмотри. А потом поговорим.       Гермиона развернула “Ежедневный пророк” – паршивую продажную газетенку, к которой она когда-то клялась и пальцем не прикасаться, и до этого дня свое обещание держала.       На первой странице красовалась её фотография, снятая еще прошлым летом в атриуме Министерства магии, и огромный кричащий заголовок:

Гермиона Грейнджер: не сдует ли нас ветер перемен?

      Самая известная магглорожденная волшебница нашего времени, подруга и соратница самого Гарри Поттера, большую статью о котором авторства вашей покорной слуги вы могли прочесть в наших предыдущих выпусках, закончила свое обучение в школе чародейства и волшебства Хогвартс. И теперь все волшебное сообщество не может не задаваться вопросом: чего же нам ждать от столь многообещающей ведьмы дальше? Какой путь она изберет, и как это отразится на судьбе всей магической Британии?       Мне стало доподлинно известно, что эта юная особа всерьез заинтересована в построении карьеры в Министерстве магии – что, учитывая её связи с новым министром магии, Кингсли Бруствером, с которым они состояли в небезызвестном Ордене Феникса, представляется нам более чем вероятным. Однако какое влияние может оказать назначение на высокий пост этой амбициозной ведьмы, которая при желании может обрести весьма мощную поддержку со стороны власть имущих, на нас, простых граждан?.. Мы поговорили с некоторыми влиятельными волшебниками и попросили их смело и откровенно, без оглядки на авторитеты и страха перед сильными мира сего, высказать свое мнение.       Вот что нам поведал Теренс Монтгомери, руководитель Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними:       “Гермиона Грейнджер, безусловно, весьма целеустремленная молодая ведьма. Она достигла блестящих академических результатов, не говоря уже о той роли, которую сыграла в победе над Тем-кого-нельзя-называть. Однако с сожалением вынужден признать, что личное знакомство с этой девушкой зародило во мне чувство глубокого беспокойства. Выросшая среди магглов, вдали от волшебного мира, мисс Грейнджер, к сожалению, плохо ориентируется в реалиях современного магического общества. Она незнакома с традициями, историей, самыми основными вещами, которые складывались веками, и о которых осведомлен любой ребенок из волшебной семьи. Страшно подумать, к чему может привести активная деятельность этой девушки, если она получит поддержку, при её невежестве и укрепившейся привычке решать конфликты силовым путем. Разумеется, я не пытаюсь умалить достоинств мисс Грейнджер, и признаю, что, если она приложит усилия, чтобы изучить существующие порядки прежде чем попытаться менять их, возможно, она сможет внести достойный вклад в благополучие и процветание магического общества, но…”.       Разумеется, ваша покорная слуга не настолько легковерна, чтобы опираться на суждения волшебника, пусть и с огромным опытом управленческой работы и одного из самых уважаемых членов общества, но встречавшего мисс Грейнджер всего единожды.       А вот чем поделился с нами Амос Диггори, сотрудник того же отдела Министерства, который знаком с мисс Грейнджер на протяжении нескольких лет, знает её практически с детства: “Гермиона Грейнджер – лучшая подруга Гарри Поттера, и этим все сказано. Этот юноша победил самого могущественного темного волшебника в истории, но какой ценой? Мой сын Седрик погиб, тогда как Гарри Поттер остался цел и невредим, и он был не единственной жертвой, принесенной во имя победы этим юношей. И, надо полагать, его друзья разделяют его точку зрения на те средства и методы, какими он добивается своих целей. Возможно, кто-то сочтет их приемлемыми в темные, смутные времена. Но хотим ли мы видеть подобных людей: беспринципных, безнравственных, привыкших жертвовать другими, словно пешками на шахматной доске, допущенных к власти и принятию решений в мирное время? Мой ответ – категорически нет!“       Дорогие читатели могут нас упрекнуть в предвзятости. Поскольку мисс Грейнджер – магглорожденная, возможно, опрошенные нами волшебники несправедливы к ней исключительно из-за предубеждения к её статусу крови? Но мы, редакция “Ежедневного пророка” и я, Рита Скитер, совершенно свободны от всяческих предрассудков, поэтому мы спросили мнения у Дирка Крессвела, магглорожденного волшебника, который был уличен в подделке документов, но избежал наказания и чудом выжил в столкновении с егерями Того-кого-нельзя-называть:       “Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер – это те люди, благодаря самоотверженности которых такие, как вы, Рита, могут сейчас сидеть в тепле и пописывать свои статейки. Волшебное общество прогнило до основания, раз сидело и спокойно смотрело, как одни маги беспрепятственно уничтожают других, и делало вид, что ничего особенного не происходит. Я надеюсь, эти ребята не остановятся и наведут наконец порядок в Министерстве и в обществе. И если для этого придется сжечь это самое Министерство до основания – они именно те, у кого достанет решительности на это пойти!”.       Что ж, дорогие мои читатели, вот такие разные мнения. Совсем скоро мы узнаем, какой дорогой пойдет юная мисс Грейнджер, и куда она приведет всех нас. Ну а я непременно буду держать вас в курсе всех новостей – в этом-то вы точно можете на меня положиться!

Ваша Рита Скитер.

      Гермиона с отвращением отбросила газету и взяла следующую. Этот номер целиком посвящался Гарри, и был еще хуже предыдущего: между строк восхваления и россыпей благодарностей очень явно читались намеки на то, что аврорат и Министерство пригрели у себя под крылышком нового Темного Лорда, который со временем заткнет за пояс всех предыдущих.       Все остальные статьи были выдержаны в том же духе, и, даже не пытаясь читать, Гермиона брезгливо отложила газеты в сторону. -      И что, теперь все верят Скитер и считают тебя новым Волдемортом, а меня – амбициозной магглой, которая ничего не понимает в волшебном обществе, но хочет перевернуть его с ног на голову? - с трудом сдерживая злые слезы, поинтересовалась она у Гарри. -      Не совсем так, - друг зарылся правой рукой в волосы, растрепывая их больше прежнего. - Это только часть. Есть еще и другая, которая придерживается мнения, что мы – герои, революционеры и лицо нового мира, и видят в нас единственный путь выживания и процветания магов. И это еще хуже, если так посмотреть. -      Но как Бруствер позволяет “Пророку” такое?! - негодующе воскликнула Гермиона. - Ведь в прошлый раз они писали все это с подачи Фаджа, так неужели он… -      Нет, Бруствер не вмешивается во всю эту возню, - вздохнул Гарри. - Он вызывал меня на днях, чтобы поговорить об этом. Кингсли в очень сложном положении, на него давят чистокровные, которые хотят сохранить все, как прежде, и на их стороне, как ты понимаешь, большинство членов Визенгамота. И в то же время общество требует от него решительных мер, чтобы Пожиратели больше не вернулись. А тут еще и это, - он кивнул на кучу смятых газетных листов. - Он просил устроить встречу с тобой, неофициально. -      Будет уговаривать меня пойти работать продавщицей в книжный магазин? - зло усмехнулась Гермиона. -      Тогда они поднимут вой, что тебя специально не пускают в Министерство, потому что боятся за свои задницы и теплые местечки под ними, - вставил свое мнение Рон, и, подумав, Гермиона решила, что он недалек от истины. -      Как хорошо, что у меня уже есть работа, - злорадно прошипела она и решительно пододвинула к себе пудинг.       Гарри и Рон обменялись удивленными взглядами. -      Как есть?! Ты нам ничего про это не писала, - обиженно высказался Рон. -      Ну, понимаете… - вздохнула Гермиона. - Это такая работа, которая предусматривает подписание магического договора о неразглашении. И, честно говоря, я еще не разобралась, там не совсем понятно было написано – совсем ничего нельзя говорить, или только о том, над чем работаешь. А договор магический, так что рисковать как-то боязно, знаете. -      И ты подписала его, не выяснив все детали? - удивился Гарри. - Это совсем на тебя не похоже, Гермиона. -      Гарри, - она раздраженно отложила в сторону вилку, - я писала в восемь разных отделов Министерства. Пригласили на встречу меня только трое – и, собственно, о результатах ты можешь догадаться по писанине Скитер. МакГонагалл предложила остаться в Хогвартсе преподавать, но, честно говоря, я совсем не представляю себя профессором. Так что выбор у меня был небогатый, если смотреть правде в глаза. -      Ты могла бы работать с нами! - горячо возразил Рон. - Джордж был бы только рад, рук совершенно не хватает… -      Уж лучше в книжный магазин, - кисло улыбнулась девушка. - Но спасибо за предложение, если тут не выйдет, я буду иметь в виду. -      Так что это за работа? - требовательно спросил Гарри. - Ты что, совсем ничего не можешь нам рассказать? -      Гарри, ну подумай сам, - предложила ему подруга. - Ты можешь догадаться. Какой отдел Министерства мог потребовать такое? -      Отдел тайн?! - изумленно выдохнул Рон, и получил одобрительную улыбку в ответ, от которой расцвел, как майская роза. -      Но как тебе удалось? - спросил Гарри, которого эта догадка удивила не так сильно, как Рона. - Я слышал, у невыразимцев очень редко бывают вакансии, и уж вчерашних школьников они точно не рассматривают. Нет, ты, конечно, лучшая ученица и все такое, но… -      Да ладно, Гарри, - усмехнулась Гермиона. - Не юли, я и сама знаю, что, какие бы ни были у меня оценки, на невыразимца я не тяну. В том-то и дело, что я ни о чем таком не просила! Они сами прислали мне подписанный годовой контракт. А учитывая, что выбирать мне особо не из чего, я и согласилась. И, наверное, это к лучшему, потому что они-то уж точно не будут раздавать обо мне гадкие интервью. -      И когда приступаешь к работе? - улыбнулся он. -      Я… честно говоря, я не знаю, - растерялась Гермиона. - Никакого письма, в котором уточнялись детали, там не было, и больше они мне не писали. Наверное, я завтра пойду с тобой в Министерство, зайду и все узнаю. И заодно к Брустверу загляну. -      Не уверен, что это хорошая идея, - задумчиво протянул Гарри. - Ну ладно, обсудим это завтра. Давайте уже поедим по-человечески, что ли. -      А я уже поел, - озадаченно протянул Рон, и Гарри с Гермионой опять рассмеялись.       Какие-то вещи и в самом деле оставались неизменными.       Ночью Гермиона долго не могла уснуть. Она вертелась в постели, пытаясь устроиться поудобнее, но мысли никак не желали успокаиваться, не давая ей ни минуты покоя.       Как же так вышло?.. Как получилось, что большая часть магического мира живет так, будто не было никакого Волдеморта, расправ над магглорожденными, преследования невиновных только за их происхождение, и видит угрозу в них – тех, кто победил темного волшебника и остановил все это? Неужели всех устраивало положение дел, и всеобщее бездействие и молчание было порождено отнюдь не страхом?.. Это не укладывалось в голове. Перед глазами снова и снова вставали мертвые лица – Фреда, Тонкс, Римуса, Колина… Зачем все они умерли?.. Ради чего?.. И как теперь жить, когда знаешь, что то, что ты считала величайшим достижением, победой света над тьмой, тем, ради чего стоило отдать жизнь – для многих не значило ничего, было ненужным, лишним, непонятным?.. Но ведь есть и те, кто считал, что им по силам изменить существующий порядок вещей, сделать общество более справедливым, равноправным, лучшим, чем оно есть сейчас. Как быть с ними, их верой и надеждой?.. Всего год назад они считали, что их война наконец закончилась, и впереди наконец ждет мирная, счастливая жизнь. Но сейчас в воздухе витало что-то, что подсказывало – победа над Волдемортом не поставила точку в противостоянии двух мировоззрений, а в лучшем случае – лишь запятую. Вот только явного врага больше не было, и сражаться было не с кем.       Гарри уговорил её не торопиться и пересидеть какое-то время в доме на Гриммо, по крайней мере пока он не переговорит с Бруствером, и они не выработают какой-то общий план действий, чтобы не обострять ситуацию. Это тоже тревожило Гермиону: а вдруг в Отделе Тайн её уже ждали?.. Что если её сочтут необязательной и безответственной и разорвут контракт?.. Не идти же ей тогда и в самом деле к Джорджу и Рону варить любовные зелья для школьниц!       Рон… он тоже не делал ситуацию проще. Год назад они были слишком разбиты, слишком потеряны, чтобы быть поддержкой кому-то, кроме себя – и по обоюдному, как ей казалось, согласию решили считать эпизод в Тайной комнате случайностью, которая произошла под действием адреналина и страха смерти. Но сегодня, перед тем, как уйти, Рон неловко предложил как-нибудь сходить куда-нибудь… вдвоем. Гермиона неуклюже отшутилась тем, что, судя по тому, какая встреча её ждала на вокзале, она не лучшая кандидатка для посещения общественных мест. Рон в ответ понимающе улыбнулся, но правда была совсем не в этом. На самом деле она растерялась и просто не знала, что сказать. Если бы он позвал её четыре, три, два года назад – она летела бы к нему, как на крыльях, наплевав на все. Но теперь… теперь Гермиона сомневалась. То ли дело было в том, что её юношеская влюбленность поутихла, а может, просто в том, что она привыкла к одиночеству и боялась что-то менять. Так или иначе, сейчас её занимали совсем другие проблемы – однако внутренний голос нашептывал, что, если долго ждать подходящего момента, он может так никогда и не настать. Так стоило ли откладывать?.. В конце концов, для того, чтобы перевести их отношения из дружеских во что-то большее, необязательно ходить на свидания и устраивать долгие романтические прогулки. Они ведь так давно знали друг друга. Как-то глупо будет наряжаться в платье и красить глаза после того, как они несколько месяцев жили в одной палатке. Да и Рону едва ли придет в голову приглашать её в ресторан и дарить цветы. Скорее всего, это будет “Дырявый котел” или в лучшем случае кафе Флориана Фортескью – а поесть мороженого и выпить сливочного пива можно и дома, без вездесущих репортеров, колдокамер и любопытных глаз.       Так ничего и не решив, Гермиона наконец уснула. А разбудила её серо-коричневая сова, настойчиво стучавшая клювом в стекло так, что оно страдальчески дребезжало и грозило вот-вот треснуть.       Стоило створкам распахнуться, как птица деловито бросила на подоконник конверт и улетела восвояси. Простой желтый конверт, на котором тем же самым почерком значилось все то же: “мисс Гермионе Грейнджер”.       Девушка поспешно разорвала конверт, в котором оказалось лишь короткое послание, больше напоминавшее записку.       Сегодня, в 11.18 сядьте в поезд метро на станции Чэринг-кросс, платформа 3 ½ в сторону Стэнмора. Сойдите на следующей остановке, не доезжая Грин-парка. Вас будут ждать.       Подписи опять не было.