Не смотри наверх

Я не знаю, долго ли толком c раненым крылом мир оторван Тут рой одиноких комнат - дом мой с запахом бетона Либо той метелью, как порох вновь окутан тенью мой город Тобой скованы в оковах - зимой снова лютый холод Стой, стой, это будет больно, твой бой люди тут не помнят Стой, стой, там на переломном доли нет укромной в дали той огромной Стой, там мы теряли память, твой храм — ныне битый камень Но нам, словно оригами - складывать те камни руками Успокой нас криками рваными Веди за берега и гавани Уйми нам боль, спой, успокой Drummatix - Успокой

Декабрь - Ник, - просит Гермиона, аппартировавшая в тускло освещенную гостиную, после того как шок первых нескольких секунд сходит на нет. - Опусти пистолет. Малфой стоит, оперевшись тазовой костью о спинку дивана и внешне совершенно не выказывает волнения, но ей-то знакома эта его показная расслабленность, прекрасно усыпляющая бдительность. Он, в конце концов, тренировал её начинать бой именно так. - Слушай, что она говорит, - открыто ухмыляясь, поддакивает он и, кажется, совершенно безразличен к направленному на него оружию - хотя и знает, как оно работает. Гермиона объяснила как-то и это, и возможные последствия попадания пули в жизненноважные органы. Знает, что может не успеть прочесть заклинание, пусть они и подобрали потом вместе кое-что, способное возвести барьер достаточной физической плотности, чтобы послужить щитом от огнестрела. - Заткнись, - рычит в ответ Ник, предупредительно дергая рукой, и поворачивается к племяннице. - Я с самого начала знал, что этот.. опасен для тебя, мелкая. Ты сказала, что теперь для тебя слишком рискованно перемещаться в Лондон, но вот, одно его появление, и ты здесь. Не знаю, что ему от тебя нужно, но.. - Вернуть ей чувство здравомыслия нахуй, вот, что мне нужно, - перебивает Драко, раздраженно, и по тому, как выделяются жевалки на его якобы бесстрастном лице, Гермиона понимает, насколько действительно он зол. Годрик, вот почему он здесь - из-за облавы в доме Батильды. Они не виделись с сентября, маячок, установленный на дом Ника, молчал, и Гермиона, привыкшая к кочевому образу жизни, даже успела смириться с мыслью, что не увидит его еще долго. Почти поверила, что все закончилось. - За языком следи, образец здравомыслия, тоже мне, - осуждающе щурится мужчина. - Из-за тебя она даже в большей опасности, чем могла бы быть. - Да? Ну-ну, — хмыкает Малфой ехидно. - У неё и без меня талант находить приключения. Седьмой год это наблюдаю, но каждый раз что-нибудь новенькое, способное меня удивить по степени идиотизма. Да, Грейнджер? - Самым большим идиотизмом с её стороны было связаться с тобой, парень, - возражает Ник. - И что? Убьешь меня? - хохотнул Малфой. - Спасешь любимую племянницу от злого пожирателя смерти? - А стоит? На это Драко хмыкнул и иронично развел руками, призывая Ника к действиям. Слизеринец явно не воспринимал угрозу всерьез, но вот только он не знал Ника так хорошо, как Гермиона. Не знал, через что дяде пришлось пройти. Или догадывался, но зачем-то продолжал испытывать его терпение. Как бы там ни было, Гермиона не собиралась дальше терпеть этот цирк. - Вот что, - указав рассерженным жестом на них обоих, заключила она, - настоящий идиотизим. Прекратите сейчас же. Ник, - положив руку на предплечье мужчины, она потянула его за край рубашки вниз. - Пожалуйста, перестань. Он..- запнулась, формулируя и поймав на себе уж слишком внимательный взгляд серых глаз, - нужен мне. - Ты говоришь, что вы союзники, но я же не слепой, мелкая, - покачал головой дядя, но пистолет всё же опустил. - Я не могу смотреть, как ты рискуешь жизнью из-за отморозка, который и мизинца твоего не стоит. - О, она рискует ради всех подряд, - с готовностью пропел Малфой, снова ухмыляясь, и только во взгляде сталью блеснула уже плохо скрываемая ярость. - Хлебом не корми, лишь бы подвергнуть свою задницу опасности ради какого-нибудь отморозка. Например очкастого, со шрамом на пол лба. Бесился Драко, понятное дело, не из-за Ника - вся эта ситуация в другой раз его бы даже позабавила. Если бы он не был так зол на саму Гермиону. - Я рискнула, потому что сработали охранные чары, которые я наложила на дом, Ник, - возмутилась Гермиона и с нажимом пояснила. - Это мог быть кто угодно, если бы пожиратели вышли на тебя. Я должна была убедиться, что все хорошо. - Он ведь тоже один из них, - скривился дядя. - Как ты можешь ему доверять? Он в любой момент может тебя убить. Или подставить. - Меня не так просто убить, - возразила Гермиона, игнорируя то, как Драко закатил глаза. - К тому же, у него были шансы это сделать. Вместо этого он несколько раз спасал меня, так что хватит. Давай не будем спорить. Сегодня, между прочим, новый год. И я очень рада тебя видеть. Ник какое-то время молчал, обдумывая её слова, прежде чем побежденно вздохнуть. - Ладно, допустим, - согласился он, с подозрением зыркнув на слизеринца. - Но при одном условии, хорошо? Если он тебя обидит, снеси ему башку за меня, - попросил, с щелчком ставя пистолет на предохранитель и вкладывая его в свободную от палочки руку Гермионы. - С наступающим, мелкая. И осторожнее с ним. Зная своего дядю, Гермиона не сомневалась, что он заведомо вложил двойной смысл в последнее предложение. В тот вечер, уйдя от Ника, они провели в дешевом маггловском мотеле неподалеку не больше пары часов - Гермионе нужно было возвращаться к Гарри, не бросать же его одного в новый год, а Малфоя ждали дома. Оба понимали, что не стоит привлекать к своему незапланированному отсутствию слишком много внимания, поэтому вариант остаться на ночь даже не обсуждался. Формально они выбрали уединенное место, чтобы поговорить без лишних ушей и не нервировать Ника своим дальнейшим присутствием. Но опять же, ни один из них больше не строил иллюзий касательно другого, поэтому, стоило двери в номер распахнуться, Драко втянул её внутрь и вмял в себя, целуя до безвоздушного головокружения и онемения на губах. Это был злой, агрессивный секс, слишком быстрый и, пожалуй, даже неминуемый - с того самого момента, как испачканные в земле кроссовки Гермионы ступили на ковер в гостиной Ника, с первой точки пересечения взглядов и момента узнавания - принятия. Секс, в каком-то смысле даже отвратительный: похожий на несколько капель ржавой воды, собранных истрескавшимися губами с лепестков каменной розы посреди пустыни. Такой же бесполезный и болезненный, но необходимый. Годрик. Как же Гермиона по нему скучала. Настолько, что сегодня хотела присвоить себе каждое украденное ими мгновение, унести с собой, сохранить в памяти - на все дни и ночи без него, угрожающе маячащие по ту сторону двери отельного номера. Настолько, что в этот раз даже не закрывала глаза. Не выпускала наружу стоны - только тихое, чуть всхлипывающее дыхание. Боялась позволить темноте или звукам спугнуть всё, что видела и чувствовала. С жадностью запоминала-пила картинку и тактильное ощущение того, какой он с ней, в ней, как он двигается, как смотрит, точно так же не отводя взгляд, въедается им в самую её душу, равными движениями вдалбливаясь в её дрожащее от накатывающих волн возбуждения тело. Как кончает, хрипло пробормотав её имя - будто молитву. Как целует в уголок губ после, как упирается взмокшим лбом ей в солнечное сплетение, и как руки сами собой зарываются в его волосы, машинально перебирая белые пряди между пальцами. - Ты гребаная безбашенная идиотка, - была первая осмысленная фраза, которую он сказал ей в том номере, чуть отдышавшись - вернее неразборчиво прорычал в живот, и Гермиона, не сдержавшись, прыснула от её неуместности. - Теперь они знают, что ты тоже в Англии. Уже отдан приказ доставить тебя прямиком к Лорду в случае поимки. И, учитывая, как легко вы засветились, увеличено количество патрулей. Везде. Даже маггловские системы слежения задействовали, не говоря уже о простой полиции. Салазар, Грейнджер, ты хоть понимаешь, какая это была тупость - сунуться туда без оборотного? В родной поселок Поттера? Серьезно? Ты так сильно хочешь умереть? - Не то, чтобы у нас были варианты, - огрызнулась Гермиона, с неудовольствием вспоминая тот вечер. Гарри хотел поговорить с Батильдой в собственном обличии, думал, что так больше шансов получить от неё нужную информацию. У них был с собой портал на случай, если их засекут, трансгрессия же не рассматривалась. И вообще, кто бы мог подумать, что старуха окажется Нагайной - где вы видели змей, превращающихся в людей? Хотя опять же, еще на улице Гермиона почувствовала тьму, вот только сформулировать не успела, новые силы по-прежнему частенько вызывали недоумение, и она отказывалась верить собственным инстинктам. А зря. - Значит, надо было поискать, - Малфоя её ответ совершенно не убедил. - Какого хера вы вообще туда поперлись? Вопрос в лоб заставил Гермиону напрячься. Она знала, что Малфой не станет использовать против неё такую информацию, но все же обсуждать это с ним ощущалось как предательство по отношению к Гарри. С другой стороны, было бы неплохо узнать, что происходит сейчас в рядах пожирателей и что именно так старательно ищет Волдеморт последние несколько месяцев. А откровенность между ними, понимала она, была возможна только при условии ответной откровенности. Уже не раз Малфой более чем прозрачно давал понять, что не собирается шпионить для них, подвергая себя и свою семью дополнительному риску и помогая Гермионе, как он тогда выразился, искать дополнительные приключения на свою задницу. Но сейчас он первый задал вопрос. Было бы глупо этим не воспользоваться. Оставалось нащупать этот треклятый баланс, ступая на скользкую дорожку полуправды. Не могла же она, в конце концов, сказать ему о крестражах, о которых до сих пор понятия не имели даже в Ордене. Так что объяснять, что она надеялась найти в Годриковой впадине меч, оставленный для них покойным директором, Гермиона не стала - ведь следующим вполне логичным вопросом был бы вопрос, зачем им клинок. Поэтому она назвала лишь вторую причину. - Мы знаем, что он ищет что-то, - выдохнула, осторожно подбирая слова и рассматривая не самый чистый и явно требующий покраски потолок их дешевого номера. - Гарри и Лорд как-то связаны, не знаю почему, но всегда были, и поэтому иногда он видит, что с ним происходит. Эти видения обычно слишком обрывочны и не связаны между собой, никогда не знаешь, когда будет следующее. Так что мы мало знаем, но про поиски поняли. Он ведь поэтому пытал Оливандера, верно? Поэтому напал на Григоровича в Болгарии? Гарри видел тебя там, Малфой. С ним. Ты ведь точно знаешь, за чем он охотится. Гермиона замолчала, но Малфой не спешил отвечать. Потянулся за сигаретами и, продолжая лежать на ней, поджег кончик от палочки. - Почему Григорович указал ему на Гриндевальда? Что такого важного в том воспоминании? - не сдавалась Гермиона, пока он молча курил. - Я думала, если мы найдем Батильду, она сможет что-то объяснить, но сам знаешь, как все закончилось. Она мертва, а нам придется начинать всё сначала. А знаешь, что самое идиотское? Я чувствую, что ответ где-то на поверхности, но все никак не могу его нащупать. Не понимаю, какая во всём этом связь. - Удивительно, - довольно хмыкнул Драко, выпуская дым. - Гриффиндорская умница не может решить элементарную загадку и просит помощи у врага, которого пустила в свою постель. Что бы сказали Поттер с Уизли, а, Грейнджер? - Так ты знаешь или нет? - цикнула на него Гермиона, еще летом привыкшая к аналогичным ремаркам - это вообще была его излюбленная тема для насмешек, которая на удивление быстро перестала её задевать. Даже пальцы, перебирающие его волосы, так и не убрала. - Допустим, что знаю, - хохотнул он, довольно жмурясь - то ли от ее прикосновений, то ли от следующей затяжки. - Зависит от того, что ты готова сделать, чтобы получить ответ, Принцесса. Это Гермиону не смутило: ему стоило придумать что-нибудь посерьезнее, чтобы поставить её в неудобное положение. Его цинизм оказался слишком заразителен, поэтому подобные проверки на прочность давно стали нормой для их общения. Наверное, это было нездорово, но что нет в этой ситуации? - А что мне нужно сделать, Малфой? - копируя его интонацию, переспросила она, перехватывая его руку и дотягивая сигарету до конца, прежде добавить уже серьезнее. - Мне правда нужна эта информация, так что, если я могу тебя убедить ей поделиться, лучше говори, как, вместо того, чтобы ерничать. Его негромкий смех прозвучал совсем не весело - скорее зло, а потом Малфой резко подтянулся на локтях, так что их лица снова оказались на одном уровне. - Поворачивайся, Принцесса, - горячее дыхание обожгло шею под ухом, посылая вдоль позвоночника стайки мурашек и восторженное предвкушение. - У нас, к сожалению, не так много времени, но, посмотрим, что можно с этим сделать. Драко требовательно перекрутил её на живот и приподнял над матрасом, прижимая к себе и заставляя согнуть колени. - Будешь хорошей девочкой для меня, Грейнджер? - вкрадчиво уточнил опаляющий слух шепот, и Гермиона вздрогнула, от прострелившей тело волны острого возбуждения. Годрик, это было грязно - и, тем не менее, восхитительно. То, что он говорил, и что делал потом, заставляя её содрогаться в удовольствии от каждой фрикции, рычать его имя и бессвязные просьбы в мокрую подушку, беспомощно скрести пальцами по простыни, выгибаясь ему навстречу и полностью отдавая контроль. Это было упоительно настолько, насколько больно в конце. Когда Малфой, застегивая на себе серебристые пуговицы пожирательской формы, сказал, что ничего ей не скажет. Вот же ублюдок, думает Гермиона уязвленно, притягивая одеяло к груди и в бессильной ярости наблюдая, как он собирает по полу номера свою одежду. - Если я скажу, что знаю, ты снова бросишься в омут, Грейнджер, - замечает он, игнорируя её испепеляющие взгляды. - И тебя поймают. Так что не лезь, потому что, если ты попадешься им, от тебя живого места не останется. Поверь, я имел неудовольствие наблюдать воочию. Всех, кто особенно важен, теперь держат у Лестрейнджей, там теперь для этого оборудована целая тюрьма, и поверь, лучше сдохнуть сразу, чем туда попасть, - поясняет мрачно и кривится от воспоминаний. - Есть протокол, но, на самом деле, ему никогда не следуют, несмотря на нынешние попытки Лорда навести порядок среди Пожирателей. У него с каждым днем все больше последователей, так что идея с введением должностей и принципов субординации наподобие маггловской армии лично мне всё меньше кажется блажью и все больше необходимостью - но нужно время, чтобы это начало работать. А пока это все еще толпа чудовищ, которые в первую очередь захотят поиметь тебя или разорвать на части ради забавы, и только потом вспомнят о том, что есть приказ. Сиди тихо, Грейнджер, и перестань копать под эту историю с Гриндевальдом и Григоровичем, иначе тебя схватят, а я не смогу помочь. - Не сможешь или не захочешь? - уточняет она, сузив глаза и пытаясь не разреветься от глупого ощущения, что её провели. - Ты обманул меня. Не то, чтобы Гермиона чувствовала себя использованной. В конце концов, желание, равно как и удовольствие, были обоюдным, да и пришла она с ним сюда, прекрасно понимая, что закончится всё сексом еще до того, как случился этот разговор. Но всё же было больно. Малфой замер, пристально рассматривая её - и на его лице отчетливо проступила злость. - Может, не будешь разыгрывать оскорбленную невинность и делать вид, что отдалась мне за информацию? - поинтересовался он ядовито. - Салазар, Грейнджер, сколько раз я должен напоминать тебе, что я не чертов Поттер? Что не поведусь на твое грустное лицо и необоснованные просьбы помочь просто, чтобы побыть рыцарем? Что не буду пытаться спасти гребаный мир ценой жизней тех, кто мне дорог? - опустился рядом и, взяв ёе за шею на затылке, приблизил к себе, игнорируя слабое сопротивление. - Ты не думала, что, вообще-то тоже входишь в число этих людей? Я не хочу смотреть, как тебя уничтожат. - Мы проиграем, Драко, - опустошенно покачала головой она и повторила ему то, что уже говорила раньше. - И тогда меня все равно, как ты выразился, уничтожат. Ты читаешь мне нотации, а сам пытаешься усидеть на двух стульях. Это нечестно. - А все остальное честно, да, Грейнджер? - фыркнул он, приподнимая брови. - Прими уже, что мир работает не по правилам. Ты не можешь это исправить, даже если очень хочется. Ровно как и сделать меня тем, кем тебе было бы удобно. Я выбрал сторону, и не буду её менять. Не могу. Ты сама знаешь. Я в этом уже слишком глубоко. - Отпусти, - сипло попросила Гермиона, севшим от слез голосом, и дернулась, вырываясь. Драко криво ухмыльнулся и разжал пальцы, оставляющие на тут же замерзшей коже горящий от прикосновения след. Без него сразу стало холодно - она так хорошо выучила этот холод за последние несколько месяцев и ненавидела теперь всем сердцем. Но то, что между ними, было неправильным. Токсичным. Опустошающим. Противоречило всему, во что она верила. Гермиона ненавидела ту себя, которой стала рядом с ним, но пути назад не было. Драко верно сформулировал, сказав, что завяз слишком глубоко. Гермиона тоже завязла, только, в отличие от него, не в служении злобному психопату, а в этих недоотношениях, которые теперь разрушали их обоих. Любовь не может быть такой, Гермиона, повторила она себе, пытаясь поверить, что наконец-то делает правильный выбор - который нужно было сделать уже давно. Любовь не стирает твою личность, заставляя померкнуть все остальное, некогда важное, не причиняет боль, не заставляет идти на компромиссы между совестью и чувствами. Любовь - это все или ничего, повторила она себе, натягивая свитер под его насмешливым взглядом, казалось, читающим мысли как открытую книгу. Драко не мог дать ей всё, лишь малую часть себя, которая до сих пор ему принадлежала. Которую очень скоро, знала Гермиона, тоже заберут - потому что пучок темной магии, живший у него внутри, ожил и, по сравнению с их последней встречей, будто был дал отростки, расползся по венам, множась и набирая силу. Так что лучше она уйдет первая. - Я не могу так больше, - качает головой, чувствуя странное онемелое безразличие. - Всё, Малфой. Мы закончили. Гермиона думала почему-то, что он станет с ней спорить. Наорет. Начнет переубеждать. Но Драко только коротко и зло смеется, добавляя негромкое, будто бы сам себе: - Ты просто богиня нахуй. И уходит, даже не попрощавшись. Оставляет её в темноте.

***

Сложно сказать, что завело Беллатрису сильнее - то, что ребятам удалось уйти, что егеря обнаружили меч в их палатке, или что у Гермионы не было ответа на вопрос, откуда он. Когда пытка и чужое присутствие в голове слиплись в бесконечное марево боли, которой, казалось, нет ни конца, ни края, и Гермиона совсем потеряла счет времени, пожирательница, наконец, решила прерваться и велела привести к ней гоблина. Её оставили прямо там - в нескольких метрах - безвольно лежать на полу, мелко дрожа и приходя в себя от безостановочной череды круцио. И слушать доносящиеся до слуха отрывки еще одного допроса. - Кто украл меч? Кто его украл? Ну? - пыталась выяснить у Крюкохвата Белатриса, вне себя от ярости. - Когда я в последний раз был в вашем хранилище, меч был там, - прошелестел удивительно бесстрастный в данной ситуации голос гоблина, чье хладнокровие, казалось, только сильнее разозлило Беллу. - Что ж, может быть, он сам взял и ушел оттуда? - уточнила она, опасно понизив голос. - На свете нет места надежнее Гринготс, - возразил он, и откуда-то со стороны входа в зал раздались звуки шагов. - Ты врешь! Считай, тебе повезло, гоблин, - взвилась Бела, вставая и снова поворачиваясь к гриффиндорке. - Чего нельзя сказать о ней. Хвост, убери его, он бесполезен, - приказала она, и маленький человечек, стоявший неподалеку, принялся исполнять, поспешно ретируясь. А шарахаться, вообще-то, было чего. От Беллы веяло силой: потрескивающей в воздухе магией, питающейся её гневом, стихийной, грозящей вот-вот выйти из-под контроля. Малфой упоминал, что так бывает, и что те, кто наблюдал подобное, стараются не попадаться тетке под горячую руку. Казалось, стоит потянуться вперед, нащупаешь жалящий сгусток волшебства в воздухе. - Надеюсь, ты надумала что-нибудь полезное, малявка, - пожирательница снова приблизилась и с отвращением поддела её плечо носком сапога. - Круцио. Новый крик Гермионы отдавался эхом от стен, путался в звенящих высоко над головой хрусталиках люстры, пока она бесполезно цеплялась пальцами за ледяной мрамор и пачкала его свежей кровью, сочившейся из вырезанных на запястье букв. - Отвратительное, грязное отродье, - прошипела она, снова вторгаясь Гермионе в голову. - Как ты посмела думать, что ровня нам, настоящим волшебникам? Как посмела наложить свои мерзкие лапы на что-то мое? Меч не был её, он принадлежал школе - Гермиона, понятное дело, этого не сказала, но достаточно было подумать, чтобы разозлить пожирательницу еще больше, так, что в зале стало тяжело дышать от концентрации колдовства в воздухе. - Белла, - позвала стоявшая все это время молчаливой тенью в стороне и наблюдавшая за допросом Миссис Малфой. - Хватит. Ты ничего не добьешься, девчонка понятия не имеет, как меч оказался на дне того озера. Давай не будем её калечить до прихода Тёмного Лорда, вспомни протокол. - Моя сердобольная сестрица, - огрызнулась Белла. - Я прекрасно знаю, что тебе их жалко, этих маленьких беззащитных девок, поэтому я уступила тебе с девчонкой Лавгуд, в ней хотя бы магическая кровь. Но эта… грязь даже не заслуживает пачкать твой дом своим мерзким дыханием, так что не вздумай защищать еще и её. Она ответит мне за всё. - Круцио! Магия гудела вокруг, сгущаясь воронкой, угрожающая, древняя, ложилась на слух музыкой, баюкая боль. Пробуждала вместе с нарастающим в груди отчаянием что-то дремучее и мощное, что тянулось к ней как подобное тянется к подобному, жаждало вырваться наружу и дать сдачи. Наверное, дело было в том, что природная магия Беллатрисы каким-то образом питала сущность лимы. Вместо того, чтобы окончательно подавить и заставить забиться в угол, она неожиданно придала Гермионе сил, так что, в какой-то момент круцио вдруг перестало действовать, а она сама рывком поднялась на ноги, сбрасывая с себя удушающую удавку агонии. - Да как ты смеешь, тварь! - завопила Белла. Бросилась вперед и схватила Гермиону за горло, заставляя закашляться. - Что ты о себе возомнила? - Белла, её глаза, посмотри, - снова предупреждающе окликнула сестру Нарцисса, но пожирательница только сильнее сжала пальцы, окончательно перекрывая доступ кислорода. Тусклый свет, которым горели волшебные огоньки в люстрах, жалобно замерцал и погас, задушенный приливом стихийной магии. Камень, из которого были сделаны своды особняка утробно-предупреждающе завибрировал, а картинка в глазах Гермионы, всё еще пытающейся отодрать цепкие пальцы от своего горла, начала медленно меркнуть, расфокусировавшись. Возможно поэтому следующие несколько мгновений Гермиона запомнила только на слух. Запомнила грохот, с которым распахнулись тяжелые двери залы. Запомнила голос Драко, в котором отсутствовали эмоции настолько, что становилось жутко. - Отпусти её, Белла. Она моя. Запомнила ватную тяжелую тишину, опустившуюся на зал и свой лающий, разлетевшийся эхом кашель, что разорвал молчание в клочья, когда пальцы Беллатрисы дрогнули и немного разжались. Пожирательница так и не выпустила её, но хотя бы дала возможность глотнуть немного воздуха. - Что ты сейчас сказал? - прошипела она недоверчиво. - Ну-ка повтори. - Тебе не послышалось, - покачал головой Драко немного скучающе, после того как подошел ближе, появляясь, наконец, в поле зрения Гермионы. - Она моя. Приказ Лорда. Можешь спросить у него, сегодня вернется. Но лучше подожди, пока отдохнет с дороги, он не в лучшем настроении. А сейчас, будь добра, выполняй. С его приближением в глаза бросилось яркое и слишком светлое для затемненной комнаты пятно - с плечей Малфоя будто бы стекало расплавленное серебро, испещренное чешуей. Плащ из кожи дракона-альбиноса. Плащ отличия. Годрик. - Думаешь, выбился в любимчики и сразу стал важнее меня? - угрожающе спросила Белла, и рев её магии, продолжающий шуметь в ушах, усилился. - Белла, моя задача выполнять приказы, а не искать его расположения, - немного раздраженно возразил Драко. - Не думала, что второе получается само собой, просто потому что я с этой задачей справляюсь, в отличие от большинства? - Сосунок, - фыркнула пожирательница, пропуская его слова мимо ушей. - Мы все прекрасно знаем, как много будет желающих с ней поиграть. С чего бы Тёмному Лорду отдавать её именно тебе? - Не знаю, может, потому что я убил Дамблдора, например? Как думаешь? - с издевкой поинтересовался он, когда вмешалась Миссис Малфой. - Драко, что ты делаешь? - спросила Нарцисса, перебивая. И в её голосе, в отличие от голоса сестры, отчетливо прозвучал испуг. - Зачем она тебе? Что еще Лорд приказал тебе сделать, чтобы это заслужить? Да, Драко. Что еще тебе пришлось сделать? И какого, собственно, черта? Гермионе хотелось закричать - или истерически рассмеяться. Потому что она ждала его, надеялась до последнего, что Малфой придет и вытащит её отсюда, даже несмотря на то, что сказала ему тогда в отеле. Вот только происходящее в данный момент не было похоже на чудесное спасение. - Я в порядке, ясно? - дернул подбородком он, немного повышая голос. - Грейнджер моя, и я не собираюсь ею делиться. Ни с кем. Так что руки от неё убрала, Белла, я же сказал. Прямо сейчас. Это, по всей видимости, Беллатрису не убедило, а только разозлило еще больше. - Как насчет другого варианта, малыш? - гадко ухмыльнулась она, дергая Гермиону на себя и разворачивая спиной. Острие кинжала, изувечившего её запястье, уперлось в жилку, бьющуюся на шее. - Одно движение, и никаких проблем. А ведь эта маленькая выскочка наверняка придумает, как доставить их нам, если оставить её в живых, м? Гул магии становился оглушительным. - Белла, - с нажимом повторила Нарцисса свое недавнее предупреждение. - Её глаза, посмотри. С безвольно повисшей левой руки Гермионы, сбиваясь в струйки, стекала кровь, падая на каменный пол. Беллатриса в этот раз, кажется, услышала сестру или просто сама почувствовала опасность, и, дернув девушку за волосы, заставила запрокинуть голову к себе лицом. - Это же… - прищурившись, прошипела она, но договорить не успела, потому что дальше одновременно случилось две вещи. Драко, направивший палочку на Беллатрису, со скучающим видом произнес: - Круцио. А кровь Гермионы на полу с треском загорелась. Белла дернулась от короткого приступа боли и отшатнулась с воплем, сильно обжигаясь о стихийный всплеск - уже не своей магии. Комната ожила, опасно завибрировала стенами и потолком, огонь пополз к краям зала, формируя кольца на полу. Гриффиндорка сделала несколько шагов назад, чувствуя себя зверем в западне и тяжело, со всхлипами, дыша. - Уведи отсюда Беллатрису, пока тут всё не разнесло, — негромко попросил мать Драко, не отводя внимательного взгляда от девушки. - Я сам разберусь. - Она, видимо, стихийница, - покачала головой миссис Малфой, - не понимаю, как это возможно. Очень похоже на родовую магию Блэков, вот только она магглорожденная. Драко, эта магия, она.. - Я чувствую, - перебил он, - я ведь тоже, как ты помнишь, наполовину Блэк. Уходите. Им с Беллой сейчас точно не стоит находится в одном помещении. Не смотри на меня так, я справлюсь, мне уже не двенадцать и у меня с собой палочка. Тем более, что теперь она - только моя проблема. Нарциссу, судя по выражению лица, это не убедило, зато убедил утробный стон пилястр под основанием крыши и нарастающая мощь волшебства, поэтому она подхватила дезориентированную сестру под руку и потянула к выходу. - Зачем это все, сынок? - негромко спросила, все же обернувшись у самых дверей. - Почему? Это ведь дорого тебе будет стоить, да и я никогда не растила в тебе жестокость. Она всего лишь девочка. Подумаешь, какая-то глупая школьная вражда, но это… - Гораздо милосерднее, по-твоему, отдать её толпе пожирателей? - хмыкнул он, приподнимая брови. - В любом случае, уже поздно. Подарками Лорда не разбрасываются, сама знаешь. Идите. Взмах палочки, и двери за женщинами закрылись, отрезая их от мира и остальных обитателей особняка. Оставляя вдвоем, но почему-то Гермионе от этого совсем не становилось легче. Казалось, паника скукожилась в легких, не позволяя им полноценно расправиться и нормально впитать кислород. Магия покалывала-потрескивала на кончиках пальцев, тягучая, горячая настолько, что еще чуть-чуть и начнет оставлять на них ожоги. Испепелит к чертям её и захватит с собой весь Мэнор в придачу. Наверное, так было бы даже лучше - если бы Гермиона могла этой магией управлять, а не давилась ею и собственными эмоциями, выкрученными до предела. - Ну привет, Грейнджер, - хмыкнул он, неспешно убирая палочку и делая несколько шагов к ней. - Успела соскучиться? Кажется, она пятилась, даже не замечая этого - потому что вдруг спина уткнулась в холод камня, отрезающий дальнейший путь к отступлению. Пятилась, невольно разливая между ними огонь, теперь плящущий синевой над полом и бликующий всполохами на серебряном плаще. - Что значит этот цвет, Драко? - спросила, и голос даже не сорвался - только противно хрипел от долгих криков и кашля. Скитаясь по лесам, ребята неоднократно слышали по волшебному радио про новую маркировку, принятую в рядах пожирателей. Черные плащи - рядовые, их больше всего, те, кто ничем не успел выслужиться перед хозяином. Синие - новобранцы, часто молодежь. Зеленые - отличившиеся в бою, элита войска Волдеморта, самые опасные. Хотя туда же можно было отнести и алые, цвета крови, такие как она видела на Лестрейнджах вчера ночью - их носили ближайшие и самые давние приближенные Лорда, входящие в его совет. При встрече с ними, говорило радио, следовало бежать, потому что шансов выиграть бой практически не было. В их арсенале, напоминал ведущий из раза в раз, была слишком темная, редкая магия, что, наряду с беспрецедентным вероломством, практически в ста процентах случаев означало смерть или арест. Никогда в этих сводках не упоминалось про серебряный цвет и плащи, сделаные из такой драконьей чешуи - редкого и запрещенного материала: драконы-альбиносы водились лишь на севере Гренландии и почти вымерли. Так что упоминание о чем-то таком Гермиона бы запомнила, это точно. - Он значит ровно то, что ты думаешь, - ответил Драко, идя прямо через огонь - тот лизал его колени, разгораясь сильнее, но не приносил вреда. То ли потому что стихийная магия Гермионы всё еще не хотела его ранить, то ли из-за непонятного иммунитета, которым обладал Малфой к случайным типам волшебства. Возможно, дело было еще и в плаще - этот материал, знала Гермиона, не был до конца изучен, и тоже обладал рядом сильных защитных свойств. - Я же говорил, что завяз в этом слишком глубоко, помнишь? Предупреждал, что не смогу помочь. Я тогда не шутил. Ты допрыгалась, Грейнджер. Опять. - Н-не подходи ко мне, - Гермиона рванулась вдоль стены, обегая его и выходя назад в центр помещения. - Драко, - повторила уже мягче, смаргивая выступившие на глаза слезы. - Прошу тебя. Не надо. - Не надо что? - с кривой ухмылкой уточнил он, продолжая их своеобразный танец по комнате. - Предпочтешь быть шлюхой кого-то другого? Я что-то сомневаюсь, что настолько тебе отвратителен, Принцесса. - Как он вообще согласился? - спросила она, тряхнув головой и уводя разговор от чудовищной альтернативы, которой она действительно не пожелала бы в самом страшном сне. Можно подумать, происходящее тоже не напоминало сбывшийся наяву кошмар. - Как ты убедил его? - Я не убеждал, он сам предложил это, - покачал головой Малфой. - Он знает про нас. Знает давно, блять, я был идиотом, думая, что освоил окклюменцию достаточно. Одно дело Белла или Снейп, но здесь.. Салазар, Грейнджер, нам по семнадцать лет. Я не знаю, на что мы рассчитывали, когда думали, что сможем за месяцы тренировок превзойти его уровень колдовства. Лорд гениальный маг и прирожденный легиллимент. Об этом даже в учебниках младших классов написано. Гермиона шокировано замерла. В этом была логика - очевидная, простая и одним жирным мазком здравого смысла перечеркивающие все их жалкие попытки что-то противопоставить силе, с которой они имели дело. Только эта логика не объясняла другое: - Тогда почему.. - Гермиона совсем запуталась, озадаченно воззрившись на него и на мгновение даже забыв, в какой патовой ситуации оказалась. - Он не убил меня за нас на месте? - договорил за неё слизеринец почти весело, снова приближаясь. - Всё просто, Грейнджер. Ему гораздо важнее, чтобы каждый выполнял свою функцию в этой войне, чем причины, по которым мы это делаем. Зачем уничтожать меня, если вместо этого можно дать мне то, что я хочу - в данном случае, твою жизнь? И дальше ею же мотивировать меня быть еще более полезным? - Мою жизнь? - прищурившись, спросила Гермиона, давясь горечью, вставшей комом в горле. - Или мое тело? - Видишь ли, Принцесса, - цокнул языком он, благо, хотя бы переставая улыбаться так, что Гермионе становилось жутко от вида этой улыбки. - Нравится тебе, или нет, но это пакетное предложение. Эмоции, наконец, проступили на его лице: усталость, ирония, злость на её опрометчивость. И где-то на самом дне льдистой радужки, казалось, перекатывалась-поблескивала вина. Хотя возможно, Гермионе просто нравилось так думать. Так было легче - и помогало не разреветься от ужаса и обиды прямо там, перед ним. - Отпусти меня, - попросила она, пытаясь нашарить и ухватиться за эту вину в его глазах. Заранее понимая, без толку - потому что хорошо знала, что он скажет дальше. Это была грамотная ловушка, расставленная на них обоих. Виртуозная по своей изощренности и жестокости. - Он убьет их. Люциуса и Нарциссу. Как только я выйду отсюда живым - и без тебя. Он убьет их на моих глазах, ты же понимаешь? И Гермиона понимала. Годрик. Он не мог её отпустить. Прямо как тогда, в Хогвартсе, за исключением того, что на этот раз все было гораздо хуже. Теперь они были у Волдеморта как на ладони. Его пальцы легли на её плечи и неуместно мягко сжали, заставляя сосредоточиться на дальнейших словах. - Но есть и другой выход. Я предложу его тебе лишь раз, Грейнджер. Вспомни, ты училась - драться до конца, - напомнил он ей, оказавшись совсем рядом. Практически губы в губы. - У тебя еще есть оружие - твоя магия, хотя она и не продержится долго. Белла неплохо постаралась, чтобы её раздраконить. Немножко концентрации, злости, и думаю, она легко раздавит меня, ты же и сама это чувствуешь, посмотри, - кивнул в сторону колец пламени, танцующего вокруг и стоящего уже стеной. Так что вперед, я даже дам тебе фору, - Драко достал палочку из кармана и небрежно бросил её к дверям. - Я устал, Принцесса. Я так заебался, правда. Так что, если хочешь, можешь закончить это все прямо сейчас. Выбирай. Однажды ты уже выбрала, так что не думаю, что в этот раз будет сложнее. Его нос мазнул по её, оставляя на губах призрак горячего дыхания, а глаза смотрели сосредоточенно и серьезно, давая понять: это не блеф. Холодные губы чуть коснулись лба и замерли, вручая смертельный карт-бланш. Он действительно давал ей выбор, и Гермиона бы возненавидела его в этот миг всей душой, если бы уже не задыхалась от ненависти. Все ведь было настолько очевидно, что ощущалось как изощренное издевательство - хотя Драко так ничего и не понял. Тогда, в лесу с Эйрлиссой, она действительно выбрала его смерть и смерть всей его семьи, думая, что так спасает многих - прежде чем все же вернуться назад, увидев последствия этого выбора. Драко ей этого так и не забыл. В этот раз у неё не было возможности смухлевать и узнать последствия. В этот раз не будет возможности передумать. В этот раз выбор не предполагал спасение директора или кого-то из друзей, и был гораздо прозаичнее: её свобода или его жизнь. Но было и еще кое-что, не менее важное. Наверное, Волдеморт предусмотрел и это, отдавая её Драко, увидел где-то в его воспоминаниях, ведь оно уже давно читалось между строк её поступков и слов - если конечно психопаты могут различать подобные вещи. В этот раз Гермиона любила его. Поэтому она только негромко рассмеялась, покачав головой и сглатывая слезы. Над тем, насколько глубоко и глупо они завязли - оба. Её магия с тихим свистом схлопнулась, принимая поражение и сделанный выбор. Стены перестали предупреждающе вибрировать. Огонь, плящущий повсюду, потух - будто кто-то задул свечу. Её лоб обессилено коснулся его ключиц, и Гермиона позволила себе тихий всхлип, оседая на пол, полностью опустошенная пытками и стихийным выбросом. Шрамы на руке пульсировали болью и клеймом, которое ей уже никогда стереть - Беллатриса любезно предупредила, что позаботилась об этом, вырезая первую букву. Его руки подхватили её, не давая упасть, баюкая теплом и знакомым запахом, который даже сейчас воспринимался как дом. - Тшш, - прошелестел его голос над ухом, и губы бережно коснулись виска. - Я держу тебя. И мне правда жаль, Грейнджер. У неё не было никаких физических и моральных сил его отталкивать, но самая ужасная правда заключалась в том, что Гермиона не хотела. - Я знаю, - честно ответила она, прикрывая уставшие глаза.