В преддверии счастья

      Белый потолок. И свет, слишком яркий. Невыносимо яркий. Подождите-ка... я открываю глаза…       Я в больнице, это легко определить по запаху лекарств и медицинского спирта. Что? Что произошло? Кто меня сюда доставил? Где врач? Где мама? Где, черт возьми, все!?       На мне одна оверсайз футболка. Я не узнаю ее. Чья она? На несколько размеров больше. Делаю попытку встать - тщетно. Лёжа на больничной койке я не вижу ничего, кроме потолка. Закрываю глаза, странное ощущение собственного тела, словно оно сделано из камня – тяжелое и не способное двигаться. Но это длится недолго, накатывает сильная боль. Болит все тело. Неприятно пульсирует правая нога. Я смотрю на нее. Немного красная и припухшая, не могу пошевелиться.       Во рту стоит невыносимо мерзкий привкус тухлятины… Шарю рукой по сторонам в поисках. Что я ищу? Жвачку, чтобы как-то скрыть эту вонь, и воду, в моем рюкзаке точно должна быть бутылка с водой. Однако я не вижу своего рюкзака. Ощупываю шершавую поверхность тумбочки. Расслабляюсь. Пытаюсь вспомнить последнее, что было до больницы, – я лежу на холодной земле, надо мной кто-то невнятно кричит и трясет, словно тряпичную куклу.       В палату входит мама... А за ней Максим. Максим Андреич. Точно! Я вспомнила, что собиралась покататься на коньках, но из-за своей неуклюжести упала, когда выходила из машины! — Привет, детка! Как ты? Мы так волновались, - мама кидается мне на шею. — Привет, - обнимаю ее в ответ, - то есть «вы»? — Ну, всмысле с Максимом, именно он тебя привез сюда. — Оу, понятно, - от моего взора не укрылось, что вышеупомянутый до сих пор стоит в дверях. - Ну, ты проходи, - кинула я ему.       Входит медсестра. Она везет за собой капельницу. Эта штуковина сильно смахивает на вешалку для одежды. Наверху прикреплен стеклянный флакон с прозрачной жидкостью и еще какой-то пластиковый пакет. Она протирает мокрой ваткой сгиб локтя.       Я смотрю, как иголка входит в кожу. Из пластикового мешочка к моей руке тянется тонкая трубочка. Где-то посередине трубочки находится маленький прозрачный цилиндрик, из которого по капельке вниз стекает прозрачная жидкость. Почему-то цилиндрик напоминает мне песочные часы. — Когда здесь останется совсем чуть-чуть, – она показывает на цилиндрик, – поверни колесико. - Я киваю. Она уходит. — Ларис, можно мы поговорим с ней наедине? - Максим вдруг кладет руку на мое больное колено, и я невольно вздрагиваю от холодных прикосновений. Мама с пару секунд переводит взгляд то на своего коллегу, то на меня. Но сказав что-то по типу: "Пока милая, навещу тебя завтра" — уходит.       Я откидываюсь на подушку, ожидая того, о чем собирается говорить Максим. Убрав руку с моего колена, присаживается на угол койки, придвигаясь ближе. И как всегда я «шикарно» выгляжу: растрёпанные волосы, сонные глаза, синяки.. и о боже... Я в одной футболке, ещё и не пойми в чьей. Мужчина привстает, давая мне возможность накрыться простыней после тщетных попыток закрыться руками. — Извини... - обладатель глаз цвета морской волны просит о помощи, глядя на меня из под опущенных ресниц. — Что? - привстаю я на локтях. — Все же, здесь ты из-за меня. Как настоящий мужчина, я должен был подать тебе руку перед тем, как ты начнёшь выходить из транспорта.       «Такой галантный, но такой глупый» — проносится у меня в голове. — Не извиняйся, это все из-за моей неуклюжести.       Немного робко он потрепал меня по голове, как старший брат, и, неловко улыбнувшись, удалился из палаты, обещая навестить завтра.       Я опустилась на железную койку. Закрыла глаза. Надо тщательно подумать над этой ситуацией.