Шерборн

Он был слишком прекрасен. В нем все было слишком – слишком ярок, красив, обаятелен, воспитан, интеллигентен… Гевин мог бы продолжать и продолжать, и оставалось только удивляться собственному восхищению, учитывая настолько краткое знакомство. Пожалуй, круги под глазами его не красили. Гевин поежился, понимая, что не выспался его гость только по одной причине: он не привык спать на жестком ложе. И если уж на то пошло, вряд ли он когда-нибудь жил в комнате, подобной его нынешней. Гевин сожалел о глупой детской выходке, но сейчас было поздно что-либо менять. Или он мог поступиться чувством собственного достоинства и предложить Бейли другую комнату. Стоило отдать Бенджамину должное – он ни словом не обмолвился за завтраком о причиненных неудобствах. Наоборот, вежливо поздоровался и даже поддержал беседу, когда кузен Олаф обронил пару слов о погоде. Против воли Гевин подался вперед и предложил: – Если вы не против прогулки, лорд Бейли, я мог бы показать вам замок и окрестности. Казалось, стать еще более красивым невозможно, но радостное предвкушение сделало этого омегу невероятно очаровательным. Гевин сглотнул. – Я с радостью соглашусь, милорд. Шерборн показался мне прекрасным, когда я смотрел на него из окна кареты. Он не жеманился и не опускал глаза, демонстрируя показную покорность, не прибегал к уловкам, чтобы привлечь внимание. Гевин наблюдал за ним все время за завтраком и понял, почему: Бейли осознавал силу своей привлекательности, он знал, что все взгляды и так прикованы к нему. Такому трудно противостоять. Гевин подозревал, что Бенджамин гораздо искушеннее, чем он. Его жалкая попытка напугать омегу ни к чему не привела – тот абсолютно не выглядел напуганным и не собирался бежать обратно в столицу. Подобные интриги не были в характере Гевина, поэтому он решил поговорить с омегой прямо и откровенно – решить сразу все вопросы. Возможно, это поможет им избежать недопонимания. После завтрака Бейли накинул легкий плащ и Гевин повел его во двор. Небо было ясным, безоблачным, солнце светило особенно ярко и уже грело по-весеннему. Площадь перед крыльцом заполнилась торговцами, в воротах толпились люди, лошади, собаки. Отовсюду доносились крики и смех. – Здесь всегда так много людей? – спросил Бенджамин, с любопытством оглядывая столы с товарами: овощами, одеждой, безделушками местных мастеров. – Зимой – нет, – ответил Гевин, понимая, что в его голосе звучит гордость. – Разве что во время ярмарки перед Рождеством. – А правда, что на севере снега выпадает так много, что он доходит до колена? Гевин усмехнулся, но когда позволил себе взглянуть в зеленые, смеющиеся и такие живые глаза омеги, почувствовал ком в горле. О чем они там говорили? – Неправда. Зимой снег может с головой накрыть Свена. Бейли округлил глаза от удивления, но сразу отвлекся на стол с деревянными шкатулками, покрытыми искусной резьбой. – Какая красота! Он взял в руки сначала одну, потом вторую, третью – и осмотрел со всех сторон. Взгляд его горел. – Я не взял с собой денег… ничего, позже куплю. Гевин увел его в сторону сада, а омега еще несколько раз обернулся, сожалея, что не может забрать с собой шкатулки. Пухлый румяный торговец подмигнул ему. Однако в яблоневом саду он быстро забылся, разглядывая деревья, дорожки, выложенные белым камнем, крытые беседки. Это было одно из любимых мест Гевина в замке, и он заботился о нем, не жалея ни сил, ни средств. – Как здесь хорошо, – выдохнул Бейли. – Яблоневый сад. Скоро он зацветет и станет самым красивым местом на земле. Омега обернулся к нему и посмотрел чересчур пристально, словно пытаясь его мысли прочесть – Гевину стало не по себе. Вдобавок к красоте у Бейли, очевидно, был и ум. Редкое сочетание для омеги. – Шерборн – удивительный замок. Я никогда прежде таких не видел, – признался Бейли. – Ваша семья всегда владела им? Гевин пошел за ним по дорожке, сожалея, что под плащом не видно очертаний его гибкого тела. – Да, со дня основания. – Что это за камень? – Он называется белый камень, его раньше добывали в горах, пока не началась война с горцами. Теперь месторождение утеряно. – Какая жалость… Думаю, он бы высоко ценился в столице. – Лорд Бейли, – позвал его Гевин, устав от попыток не глазеть на омегу, – зачем вы здесь? Бейли обернулся и взглянул на него изумленно. – Вы разве не знаете? Мой брат не сообщил вам? – Он писал, что вы ищете мужа, – признался Гевин, чуть склонив голову. Бейли прошел к ближайшей беседке и сел на край лавки, подобрав полы плаща. – Да, это так. – Я не понимаю… почему я, когда, уверен, любой альфа в столице захотел бы вступить с вами в брак? Омега смотрел на него невинным, чистым взглядом. – Но мне не нужен любой. Мне нужен хороший альфа, а что еще важнее – хороший человек. Дональд сказал, что вы хороший и будете добры ко мне. – Разве в столице перевелись хорошие альфы? – Вы не поверите. В моем положении вы бы тоже уехали искать мужа в другое место. Выбор там, честно вам признаюсь, – Бейли позволил себе усмешку, – крайне невелик. Для молодых людей я не подхожу – уже не юн, а альфы в возрасте… как бы выразиться помягче… сплошь порочны. Гевин не мог оторвать от него взгляда – от стройной фигуры, тонких черт лица, длинных пальцев, спокойно лежащих на коленях. И все же внутри него что-то шептало о подвохе. Такой омега – и станет его мужем? Он не верил. – Надеюсь, я могу быть с вами откровенным, лорд Бейли? – Я очень на это рассчитываю, милорд. – Я простой человек, мне много не нужно. Забочусь о замке, о людях, вверенных мне землях. Исполняю свой долг перед королем и государством. Я не бываю в столице, мои привычки предсказуемы, я не учился искусству обхождения. Вряд ли я смогу удовлетворить такого омегу, как вы. Подкрепляя свои слова жестом, Гевин взмахнул рукой, показывая на него. Бейли прищурил глаза, помолчал. – Что вы подразумеваете под «таким омегой, как я»? Краснеть в тридцать семь лет – этого Гевин не ожидал, но щеки его вдруг припекло. Он вздохнул. – Вы очевидно образованны, интеллигентны, воспитанны. Вы наверняка привыкли к поклонению, не говоря уже о… о вашей невероятной внешней привлекательности. – И почему мне кажется, что для вас это недостаток? Бейли усмехнулся и склонил голову, словно Гевин наконец стал ему любопытен. – Потому что вам легко воспользоваться вашими чарами, черт возьми, – Гевин не заметил, как выругался. Однако омега даже не вздрогнул, только распахнул глаза. Вряд ли при нем часто выражались. – И оставить меня ни с чем. Молчание ненадолго повисло между ними, прерываемое лишь чириканьем какой-то птицы в кроне ближней яблони. Бейли, подумав, сказал: – Поэтому вы поселили меня в самой страшной комнате Шерборна? Наносите упреждающий удар? И снова Гевин покраснел, как мальчишка, и виновато склонил голову. – Прошу прощения за это. Я действительно думал, что вы слишком избалованны, чтобы терпеть подобное. Мне казалось, вы должны сбежать на следующее утро. – Однако я здесь и даже не злюсь на вас. Уже. Он растянул невероятной привлекательности губы в ироничной улыбке. Гевин провел ладонью по шее. – Вы можете выбрать себе любую комнату на третьем этаже – какая вам больше понравится. Однако, лорд Бейли… – Бен. – Что? – Меня зовут Бен – родные и близкие друзья. А поскольку я намерен выйти за вас замуж, вам тоже можно звать меня так. Гевин был не в силах дать ему гневный отпор, но все же решился сказать: – Лорд Бейли, вы можете гостить здесь, однако я не могу взять вас в мужья. Мы не подходим друг другу. Бейли встал и ослепительно ему улыбнулся. – Не будем делать поспешных выводов, лорд Остен. Уверен, вы еще измените свое решение. А теперь позвольте – мне нужно сменить спальню немедленно. И он удалился в дом, оставив Гевина смотреть ему вслед. Бен про себя ликовал, пока шел в замок, затем поднимался по лестнице. В комнате его ждал Мик, сидя на сундуке и чиня какую-то вещь из его одежды. При виде господина он вскочил. – Что-то случилось? Бен хлопнул в ладоши. – О да! Мы переезжаем в другую комнату. Позови прислугу, чтобы перенесли сундуки в спальню через две двери. Он тут же вышел, не желая ни мгновения оставаться в этом мрачном помещении. Бен выбрал спальню, выходящую окнами прямо в яблоневый сад – ему там понравилось. Будет приятно выглядывать на улицу каждое утро и видеть свежую зелень. Все-таки в городе он не имел такой возможности, хоть и жил неподалеку от парка. Комната была не самой большой на этаже, но милой и уютной, обставленной в голубых тонах. Бен с удовольствием прошелся по пушистому ковру, а когда принесли сундуки, вместе с Миком расставлял вещи. Каминная полка тут же была заставлена фарфоровыми статуэтками и металлическими подсвечниками, на небольшом письменном столике у стола поместились перо, чернильница, несколько любимых книг Бена и его личный дневник. Мик любовно вынул из сундука теплый бархатный халат, тончайшую шелковую сорочку для сна и тапочки. Туалетная комната примыкала к спальне, и в ней стояла настоящая железная ванна. Едва взглянув на нее, Бен вызвал Ники и попросил наполнить ее – он нормально не мылся с тех самых пор, как покинул столицу. После целого часа, проведенного в горячей воде, Бен вернулся в спальню порозовевший, посвежевший и абсолютно чистый, завернутый в любимый халат. С ногами он забрался на кровать, чтобы заняться ногтями. Мик прибирался в ванной и высунул голову из-за двери, когда в комнату постучали. – Войдите, – приглашающе сказал Бен, сползая с кровати. Вошел Ники, держа в руках какой-то сверток. – Простите, господин. Милорд просил передать вам. Бен забрал сверток и поставил его на ближайший сундук. Ники убежал, а Мик, напротив, вышел посмотреть, что такого им принесли. Бен развязал тесемку, ткань упала – и омега рассмеялся звонко и радостно. – Это шкатулка? – спросил Мик, склонив голову. О, это была не просто шкатулка. Именно ее Бен держал в руках во время утренней прогулки – изящную, покрытую узором и блестящую. – Да, – кивнул Бен, откидывая крышку, и ахнул. Внутри лежала еще одна шкатулка, столь же прелестная, но меньше размером. Внутри второй оказалась третья – совсем крошечная. Бен покачал головой, продолжая улыбаться. – Он знает, как привлечь мое внимание. Подозревая, что внутри может быть еще что-то, он открыл маленькую шкатулку. В ней лежал клочок бумаги, и Бен развернул его. У Остена почерк был ровный, но изящества ему явно не хватало. «Лорд Бейли! Примите этот подарок в качестве извинения за доставленные неудобства и знайте, что вы желанный гость в Шерборне. С уважением, Гевин Остен». Усмехнувшись, Бен вернул записку на место. Похоже, альфа имел в виду именно то, что сказал в саду: он был простым человеком, не привыкшим лгать и изворачиваться. И раз уж Бен понравился ему, значит, он не станет изображать из себя глыбу льда. За десять лет, прожитых в столице почти безвыездно, Бен научился понимать альф-аристократов. В молодости они готовы были волочиться за любым сколько-нибудь привлекательным омегой или бетой, слагать сонеты, петь серенады под окнами, слать бесчисленное количество цветов, ухаживать до потери пульса. К тридцати годам все эти так называемые романтики, если не женились, превращались в довольно омерзительных типов. Бен составил им некую классификацию. К первой группе альф, не женившихся вовремя, примыкали рабы какой-нибудь гнусной страсти: к алкоголю, азартным играм или опиуму. Ко второй относились синие чулки, правда, такие в столице почти не водились, а если водились, то не в тех кругах, где вращался Бен. Иногда какой-нибудь синий чулок оказывался на балу или очередном суаре, направленный туда твердой рукой кого-то из сердобольных родственников, но он всегда выглядел там несчастным. Бен таким сочувствовал, но ничем помочь не мог. К третьей группе примыкали разного рода извращенцы: любители боли, своей или чужой, мальчиков, альф и прочего в том же духе. Такому альфе в восемнадцать лет попался сам Бен. Не желая думать о бывшем муже, Бен поставил большую шкатулку на столик у окна, а среднюю – на каминную полку и обратился мыслями к хозяину замка. Гевин Остен, если только чутье его не обманывало, не относился ни к одной из этих групп, хоть и был холостяком далеко за тридцать. Оставалось только гадать, почему он не женат, ведь обычно такие нормальные до кончиков ногтей альфы быстро обзаводились любимым мужем и выводком детишек. Это интриговало. Решив, что сидя в спальне он ничего не узнает, Бен оделся и вышел из комнаты, позвав с собой Мика. Он еще не видел замка, если не считать третьего этажа, и ему было любопытно осмотреть его. Он хотел попросить Гевина сопроводить его, но тот, как оказалось, уехал. Прибежавший на зов Ники сообщил: – Господин уехал к крепостной стене, там ведутся работы. Он нескоро вернется. Бен почувствовал легкое разочарование, но тут же попросил Ники стать его сопровождающим, и они отправились осматривать Шерборн изнутри. Служка заметно волновался и заикался, чувствуя себя польщенным. В замке было четыре этажа, просторный чердак и система подземных помещений. Бен остался доволен осмотром. В отличие от многих других замков, Шерборн был сложен добротно, в коридорах и на лестнице не гуляли сквозняки, проходы были широкие, светлые, с углублениями в стенах для факелов или фонарей. В коридоре на втором этаже висели портреты владельцев замка, довольно длинный ряд, в конце которого Бен нашел и нынешнего хозяина в офицерском кителе. Бен любил портреты, считая, что по ним можно многое узнать о человеке. Он долго стоял у изображения Гевина Остена, оценивая человека, за которого собрался замуж. Альфа явно с нетерпением ждал, когда портрет закончат – он хмурился. Руки художнику не удались, как и фигура, несколько отличающаяся от гармоничного телосложения Гевина – писали явно не с него. Быть может, подумал Бен, усмехаясь, Гевин Остен дал списать с себя только лицо, а дальше позировал кто-то другой. Оставшись удовлетворенным осмотром, Бен повернул назад, к лестнице, и в этот момент одна из дверей распахнулась и в коридор выбежал мальчишка лет шести, темноволосый и кареглазый, он что-то лепетал на ходу, обращаясь к человеку, следовавшему за ним. Бен застыл при виде него, ребенок, заметив незнакомцев – тоже. Его звонкий голосок затих, и мальчишка прижался к пожилому омеге, глядевшему на них чуть виновато. – Кажется, нас не представили, – протянул Бен, делая шаг вперед, – меня зовут Бенджамин Бейли, а это мой помощник и слуга, Мик. – Я Патрик, милорд, – представился пожилой омега, опуская глаза, – это Шон… лорд Шон Остен. Бен прищурился. – И он сын… Патрик замялся на мгновение, не зная, как поступить. Указаний насчет гостя ему, очевидно, не дали. – Сын нашего господина, лорда Гевина. Бен подумал, что тут ему постоянно приходится держать себя в руках. А так хотелось выругаться- почему его никто не предупредил? Однако маленький Шон выглядел напуганным и уж точно не заслужил пренебрежения. Бен подошел еще ближе и присел рядом с ним на корточки. – Привет, Шон, я очень рад с тобой познакомиться. Как жаль, что никто не предупредил меня о тебе, а то бы я обязательно пришел к тебе с гостинцем. Шона не очень волновали гостинцы, но он с удивлением смотрел на волосы Бена. – Они такие яркие… как огонь. Горячие? Бен хихикнул. – Нет, можешь потрогать. Мальчик протянул руку, погладил его волосы и улыбнулся. Само очарование. Как оказалось, в рукаве Гевина есть козырь, только почему он скрыл его? Выпрямившись, Бен взглянул на Патрика. – Вы куда-то идете? – На прогулку в сад перед обедом. – Могу я пойти с вами? Выбора у Патрика с Шоном, конечно, не было. Ники скрылся, а Мик пошел с ними. Бен беззаботно болтал с Шоном, оказавшимся очень общительным ребенком, а когда тот отвлекся на ящерок в саду, попытался выяснить у Патрика, кто его отец. Однако омега отказался выдавать тайны своего лорда наотрез, и Бен озаботился целью выяснить, откуда появился ребенок у незамужнего альфы. Гевин вернулся только к ужину. Он очень устал, помогая рабочим закладывать стену, пропустил обед в замке. Свен был с ним, и по возвращении они первым делом посетили бани. К ужину оба спустились вымотанными. Гевин понимал, что закладывать брешь в стене – не его дело, однако не мог оставить своих людей без помощи. Устранить эту брешь нужно было как можно скорее – едва земля подсохнет, начнутся полевые работы, и каждая пара рук будет на счету. Поэтому ни он, ни Свен не гнушались тяжелой работой. В обеденном зале все уже собрались, когда Гевин вошел, и ждали его. Все его капитаны, капеллан, кузен Олаф… и, конечно, Бенджамин Бейли. Гевин остановил на нем взгляд, не в силах сразу отвести глаз. Бенджамин был похож на прекрасную, нежную розу в клумбе с сорняками. Он был здесь не к месту. – Прошу за стол, господа. Гевин сел первым, остальные последовали его примеру. Слуги наполняли тарелки и кубки, соседи справа и слева расспрашивали Гевина о работах, а он мог думать лишь об омеге, скромно сидевшем на другом конце стола рядом с Олафом и тихо с ним о чем-то говорившем. Невыносимо хотелось увести его в укромный уголок и дать себе волю, чтобы напряжение наконец отпустило. Гевин вздохнул. Его потребности давно никто не удовлетворял, и пора было позаботиться об этом. Только с кем? Казалось бы, когда ты хозяин огромного замка, подобного Шерборну, несложно найти того, кто согреет твою постель. Однако Гевин никогда своим положением не пользовался и омег не портил. Многие альфы в его возрасте и с его возможностями могли похвастаться длинным списком побед, а в списке Гевина было… всего два имени. Он никогда не был ловеласом. Он считал, что одного хорошего омеги вполне достаточно. Он искал такого омегу и тотчас предложил бы ему замужество, если бы нашел. Видит бог, он искал всю жизнь, но поиски его не увенчались успехом. И теперь он был вынужден принимать в своем доме Бенджамина Бейли и вожделеть его. После ужина Гевин хотел сразу отправиться в спальню, но у дверей зала Бейли остановил его, негромко окликнув по имени. – Лорд Гевин. – Омега подошел к нему, заглядывая в глаза. – Могу я попросить вас составить мне компанию во время прогулки? На улице уже опустились сумерки, темнело рано. Гевин нахмурился. – Вы уверены, что это удачное… – О да, прошу вас. Это ненадолго, я понимаю, что вы очень устали и хотели бы отдохнуть. Но я хочу поговорить с вами о чем-то важном. Заинтригованный серьезным тоном, Гевин согласился. Они накинули плащи и вышли во двор, уже пустой и тихий. Только у ворот стояла стража, и на крепостной стене ходили часовые, зажигали факелы. Гевин повел омегу вокруг дома к саду. Факелы горели и здесь, слуги знали, что хозяин любит вечерние прогулки, и предусмотрительно оставляли свет. – О чем вы хотели поговорить? Они ступили на дорожку, ведущую в центр сада. Бен не стал ходить вокруг да около. – Сегодня я познакомился с вашим сыном, милорд, с Шоном. Гевин остановился и хмуро посмотрел на него, так что Бейли тоже пришлось остановиться. Сумерки окутали их, но факелы давали достаточно света, чтобы разглядеть тревогу на лице омеги. – И что же? Набрав в грудь побольше воздуха, Бен сказал: – Я не подозревал, что у вас есть сын. Ни мой брат, ни вы ни словом не обмолвились об этом. Для меня само по себе существование Шона не играет никакой роли, и я не хотел бы затрагивать эту тему, поскольку понимаю, что это не мое дело, однако… Есть вещи, которые мы должны знать друг о друге, потому что мои намерения относительно вас серьезны. И если я хочу воплотить их в жизнь – а я хочу, – я должен знать, кто его папа и где он. Гевин опешил от такой речи. Он не собирался скрывать Шона, просто не имел пока возможности рассказать о нем Бейли. Да и тема была достаточно щекотливой, чтобы поднимать ее с едва знакомым человеком. – Я, кажется, достаточно четко выразился, когда говорил о том, что мы не подходим друг другу. – Я подхожу вам гораздо больше, чем вы можете себе представить, – фыркнул Бейли, – не уклоняйтесь от темы. Гевин запустил одну руку в волосы, ероша их, и выдохнул. Ему хотелось сейчас завалиться в постель, а не стоять на холоде и обсуждать свою неудавшуюся личную жизнь. Но он понимал Бейли, к тому же этот вопрос им все равно придется обсудить. – Его папа – омега по имени Олли из ближней деревни, он сын кузнеца… был им. Олли работал в замке, и мы жили вместе несколько лет, пока он не умер. Заразился тифом во время эпидемии пять лет назад, сгорел очень быстро. Шон родился не в браке, но я признал его, он мой законный сын. Бен, казалось, был весьма удивлен и смотрел с недоумением. – Мне казалось, вы не из тех альф, кто пользуется беспомощностью омеги. Почему вы не взяли его в мужья? Гевин растрепал волосы еще сильнее и отошел к ближайшему дереву, чтобы прислониться к нему спиной. События пятилетней давности уже не были свежи, но все еще причиняли боль. Он был искренне привязан к Олли. – Я хотел. Мне было все равно, кто он – сын кузнеца или наследный принц. Олли был добрым и ласковым омегой, о таком можно было только мечтать. Но он считал, что не пара мне, и не соглашался пойти за меня, не представляя себя хозяином Шерборна. После рождения Шона он начал смягчаться и готов был согласиться, но потом случилась болезнь, и мы не успели. Бен был впечатлен. Он долго думал об услышанном, и Гевин видел на его подвижном лице смену эмоций – сочувствие, понимание, печаль. – Мне жаль Шона. Остаться без папы в столь раннем возрасте… – Теперь вы понимаете, – прервал его Гевин, внимательно следя за выражением лица омеги, – что мне нужен тот, кто сможет стать папой Шону. Он нуждается в обоих родителях. Поэтому отступитесь от своих планов на меня, если не готовы заменить ему папу. Не думаю, что вас остановит возможность сделать несчастным меня, но Шон… он не заслужил страданий. Лучше вернитесь в столицу. Вы без труда найдете другого мужа. Гевин уловил новое выражение, мелькнувшее в глазах Бейли – теперь он сомневался.