Шерборн

Следующим утром Мик вышел из комнаты и спустился вниз с намерением принести своему господину завтрак в постель. Этой ночью Бен спал плохо и не пожелал спускаться к завтраку, пребывая в дурном настроении. Мик порой наблюдал такое. В столичном обществе Бенджамина Бейли считали счастливчиком. Он рано вышел замуж и рано овдовел, оставшись наследником приличного состояния. У него было все, о чем только можно мечтать: красота, богатство, популярность, свобода. Он был умен и обладал утонченным вкусом. Поклонники вились вокруг него, сражаясь за каждую крупицу внимания. Аристократам он показывал свою беззаботную, легкомысленную сторону: вечные улыбки, остроты, мимолетные развлечения… Только самые близкие – а Мик причислял себя к таким близким – знали, в какие глубины самоуничижения опускается Бенджамин время от времени и как тяжело эти периоды переживает. В такие дни, которые иногда складывались в недели и даже месяцы, он не выходил из комнаты, пил, ругался, но чаще молчал, погрузившись в себя и глядя в одну точку, не вставая с постели. Мик делал все от него зависящее, чтобы облегчить участь господина, но помочь он мог мало чем: разве что следить за питанием и заставлять мыться хоть иногда. Сейчас такое состояние Бенджамина было как нельзя некстати, и Мик не знал, как объяснить хозяину замка отсутствие гостя за завтраком. В кухню Мик сошел по черной лестнице, которой пользовались только слуги. При его появлении все, кто был на кухне, разом замолчали. Мик не был удивлен: скорее всего, их с Беном обсудили вдоль и поперек, строя предположения о том, станет ли столичный омега мужем Гевина Остена. – Лорду Бейли нездоровится, – сказал Мик, поздоровавшись, – не могли бы вы приготовить ему завтрак? Я отнесу в комнату. Главный повар, улыбчивый бета, кивнул ему и принялся собирать поднос с едой. Мик внимательно следил за тем, что туда ставят: Бен был довольно привередлив. Хотя стоило отметить, что в Шерборне кормили хорошо. В ожидании Мик присел за стол и чуть не подскочил, когда в дверном проеме показался великан. – Ирвин! – звучным басом заговорил он, обращаясь к повару. – Собери нам с Гевином еды в дорогу, мы уезжаем на весь день. Бета по имени Ирвин повернулся к нему и кивнул на Мика, замершего при виде огромного альфы. – Погоди немного, Свен, я только отправлю завтрак лорду Бейли. Великан Свен посмотрел на Мика и улыбнулся. Наверное, это должно было выглядеть приветливо или даже ласково, но Мика передернуло от страха. Таких больших альф он в жизни не видел. Свен выглядел устрашающе: высокого роста, широкий в плечах, с густой гривой нечесаных волос непонятного оттенка, с лицом, заросшим бородой… Но самым ужасным в его лице был шрам, тянувшийся по правой стороне лица через лоб, бровь, прорезая ее пополам, щеку. Шрам спускался куда-то вниз и прятался под бородой. Мик терпеть не мог альф, в особенности тех, которые заставляли его вздрагивать от ужаса. Поэтому, ничего не сказав, он вскочил, забрал поднос и вышел, нимало не заботясь о произведенном впечатлении. Надо сказать, смысл своей жизни он видел вовсе не в том, чтобы впечатлять альф. Войдя в комнату, Мик обнаружил господина лежащим на кровати. Бенджамин натянул одеяло до самого подбородка, сжал его край в кулаках и смотрел в балдахин пустым взглядом. Мик поставил поднос с едой на край постели. – Завтрак, господин. Ему пришлось добрых несколько минут ждать, пока господин переведет на него взгляд. Мик поджал губы: как он и думал, Бен впал в то самое состояние. В столице он, когда становилось совсем плохо, призывал на помощь лорда Дональда, но здесь он этого сделать не мог. Брат Бенджамина имел на него влияние и единственный мог заставить его шевелиться. Сейчас же Мику стало страшно – помощи ждать неоткуда. К тому же его пугало еще одно обстоятельство. В последние пару лет приступы Бенджамина участились, ему становилось хуже. Слуги в доме Бейли не болтали почем зря, хотя между собой они, случалось, обсуждали хозяина. Мик слушал внимательно, но не передавал услышанное Бену. Люди думали, что ему нужен муж и дети – тогда он придет в себя. Мик не знал, поможет ли это. Хотя Бенджамин обожал детей и хорошо ладил с ними – племянники его очень любили. Да и этот маленький сиротка Шон сразу почувствовал симпатию к гостю. – У него есть сын, – глухо проговорил Бен и снова уставился в балдахин. Речь шла о Шоне, понял Мик. – Да, господин. Вам нужно позавтракать. – Ребенок. Маленький. – Конечно, господин. Как насчет завтрака? – Он прелесть. – Совершенно с вами согласен. А это ваш завтрак. Мик подошел к изголовью и схватился за подушку, чтобы подсунуть ее под спину Бену. Тот неохотно приподнялся и позволил поставить себе на колени поднос. Не обратив на него внимания, Бен посмотрел на Мика. – Как я смогу бросить ребенка, когда выйду замуж за Гевина? – Так же, как делаете все остальное, – спокойно сказал Мик и вложил ему в руку вилку. – Завтрак! А потом умываться. Вам нельзя валяться в постели весь день, люди не поймут. Мы здесь не у себя дома. Мик проследил за тем, чтобы Бен начал есть – без особого аппетита, но он все же положил что-то в рот, а сам отошел к сундуку, чтобы приготовить одежду на день. Стоило бы достать что-нибудь яркое, чтобы поднять настроение… Мик вынул нежнейшую шелковую сорочку, нежно-зеленый камзол с позолоченными пуговицами, темно-зеленые брюки и белый шейный платок. Должно помочь – Бен любил зеленый цвет. Забота о господине доставляла Мику удовольствие. Работать на Бенджамина было легко. В свете он слыл капризным, вспыльчивым и эгоистичным – и так оно и было в какой-то мере, – но еще он был добрым, отзывчивым и понимающим. За десять лет жизни у Бейли тот ни разу не поднял на него голос, всегда интересовался его настроением, мнением, самочувствием. Он хорошо платил Мику – а Мик знал, какие гроши обычно получают слуги. Между ними завязалась тесная дружба – очень странное явление для господина и слуги. Преданность редко встречалась в высшем свете, где любые отношения были завязаны на деньгах. Случались, конечно, исключения, но люди в столице думали о материальной выгоде больше, чем о любви и привязанности. Мик согласен был работать на Бенджамина Бейли бесплатно, разглядев в нем прекрасную душу. Бен спас его, четырнадцатилетнего мальчика, сбежавшего из дома, потому что отчим хотел его изнасиловать. Мик побирался на улице и имел счастье попросить милостыни у проезжавшего в карете модного молодого омеги. То был Бенджамин Бейли, только что вернувшийся в столицу после долгого отсутствия. Бейли как раз искал личного слугу, расторопного и сообразительного. Так они познакомились – и с тех пор были неразлучны. Будь это единичный случай, Мик, возможно, немного по-другому относился бы к своему господину. Но все слуги в доме Бейли были так или иначе спасены им, иначе не скажешь. Своего шеф-повара, с которым Бену было так сложно расстаться, он нашел среди беженцев. Дворецкий некоторое время сидел в остроге за убийство, никто не давал ему работу, а Бен согласился взять к себе. Кучер лишился на войне ноги и до знакомства с Беном просил милостыню у храмов. Мик знал, что Бен иногда специально ходит в приюты или работные дома, ищет людей, которым смог бы помочь. Такое «спасительное» настроение всегда нападало на него после приступов апатии, как будто Бен пытался заполнить добрыми делами пустоту в душе. Все это Мик наблюдал годами, замечая понемногу, как усугубляется состояние Бейли. И он был даже рад, когда Бен решил уехать на север и выйти замуж – возможно, это именно то, что ему нужно. Может, слуги были правы. Бен годами подавлял омежью сущность в себе – пришло время выпустить ее на волю. Но всего этого сказать своему хозяину Мик, конечно, не мог. Ему оставалось только присматривать за ним и помогать по мере необходимости. Гевин вернулся в Шерборн довольно поздно, когда уже стемнело. Его и Свена встретили только повар Ирвин и кое-кто из слуг. Стена была почти восстановлена, еще пара дней работы – и можно будет выдохнуть. – Все уже поужинали, но для вас осталась еда на кухне, – сказал Ирвин, приглашающе махнув рукой. Он и Свен устало пошли за бетой. Ирвин шустро накрыл им стол и встал у очага, сложив руки на груди – следил, чтобы все съели. – Как тут дела, Ирвин? Все тихо? – Никаких происшествий. – А что наш гость? Утром он не появился за завтраком. Гевин нахмурился, вспомнив, что омеги не было за столом. Но больше всего его расстраивала собственная реакция на отсутствие Бейли – он ждал его. И весь день думал о нем. О его прекрасных зеленых глазах, нежной коже, идеально очерченных губах… Останавливая себя, Гевин взглянул на Ирвина. – Его слуга сказал, что лорд Бейли приболел. Он сегодня не выходил из комнаты. Гевин нахмурился еще сильнее. – А слуга этот дикий какой-то, – буркнул рядом Свен, до сих пор тихо поглощавший свою еду. – Он просто испугался твоего грозного вида, – наставительно сказал Ирвин, улыбаясь, – любой бы испугался. Говорил я тебе, чтобы ты наконец привел свою голову в порядок и сбрил эту ужасную бороду. Как тебе вообще удается цеплять омег с таким пренебрежением к собственной внешности? Ты похож на медведя. – Омегам я таким и нравлюсь. Свен довольно потер свою бороду. Гевин не обратил внимания на их трескотню, думая только о том, что случилось с Бенджамином. Вчера их беседа закончилась абсолютным молчанием. Омега явно обдумывал свое положение – и не горел желанием стать папой чужому ребенку. Почему же он до сих пор здесь? Почему не уедет? – Нужно его проведать, – сказал Гевин, отодвигая пустую тарелку. – Узнать, что стряслось. Спасибо, Ирвин, очень вкусно. Он вышел из кухни, в то время как Свен и Ирвин продолжали препираться. Тяжело поднявшись на третий этаж, Гевин остановился перед дверью. Здесь пахло омегой, ему казалось, что этот запах застрял в носу. Он иногда чуял его даже за пределами замка, во время работы. Временами налетал свежий весенний ветер и словно приносил с собой сладкий омежий аромат, хотя это и было невозможно. Должно быть, чувства играли с ним. Тряхнув головой, Гевин постучал. С другой стороны донеслись легкие шаги и симпатичный светловолосый омега, слуга Бейли, открыл дверь. – Милорд? – сказал он, глядя вопросительно. Гевин знал, как его звали. Он знал всех, кто появлялся в Шерборне. – Мик, не так ли? Я только что вернулся в замок, и мне передали, что лорд Бейли заболел. – Да, это так, милорд. Ему нездоровится. – Могу я войти? Мик покосился куда-то в сторону, но потом вздохнул и посторонился. Гевин вошел в комнату и тут же пожалел об этом: аромат омеги наполнил его легкие, его повело. Закрыв на мгновение глаза, он все же взял себя в руки и прошел к кровати, на которой лежал Бен. Омега не спал, накрывшись одеялом. В комнате было довольно прохладно. – Почему вы не топите камин? – спросил Гевин, обернувшись к Мику. – Мне сказали, что в это время года здесь уже не топят. – Думаю, для вас нужно сделать исключение. Лорд Бейли привык к теплу, и так далеко на севере он впервые… Сходите на кухню за дровами, скажите Ирвину, что я велел. Бросив осторожный взгляд на господина, Мик кивнул и убежал. Гевин сел на край кровати, склонившись над бледным омегой. Ему казалось ужасно странным, что болезнь могла сделать человека еще красивее – но это было так. – Как вы себя чувствуете, лорд Бейли? Бен посмотрел на него и прикусил губу. – Все хорошо, лорд Гевин. Это просто… просто… мигрень. Иногда со мной случается. Он отвел взгляд, и Гевин понял, что омега лжет. Неужели это что-то серьезное? Не похоже на обычную простуду. Он протянул руку, чтобы проверить лоб, и Бейли дернулся. – У меня нет температуры. Да, лоб был прохладный. Гевин смотрел на него сочувственно и самую малость – с опаской. – Вы уверены, что это мигрень? У нашего лекаря есть разные средства от головной боли – вы только скажите, он поможет. Не молчите, лорд Бейли. – Все в порядке, правда. Завтра я встану с кровати, обещаю. Взгляд Гевина, обращенный на омегу, смягчился. – Раз так… тогда и я вам пообещаю прогулку по окрестностям – как вы на это смотрите? В глазах Бена появился заинтересованный огонек. – Верхом? – Конечно, верхом. Или вы предпочтете двуколку? Бен задумался. Когда Мик вернулся и стал возиться у камина с дровами, он ответил: – Пожалуй, в двуколке будет лучше. – Тогда решено. После завтрака? – Договорились. И хотя все было сказано, Гевин не спешил уходить. Что-то уютное и ласковое чудилось ему в этой комнате, аромат омеги нежил его, заставляя смотреть на Бена, не отрываясь. Он вдруг, не понимая, что делает, накрыл ладонью тонкие бледные пальцы Бена и сжал их в молчаливой поддержке. Если бы они были супругами, он мог бы наклониться и поцеловать пухлые губы, а еще лучше – лечь рядом, обнять, прижаться всем телом и прогнать эту несуществующую болезнь. И словно понимая его мысли, Бен вздрогнул и с шумом выдохнул, опуская ресницы. На его щеках появился легкий румянец. – Что ж, не буду вам мешать, – сказал Гевин, стряхивая с себя очарование момента. – Доброй ночи, лорд Бейли. Мик. Он ушел, тихо притворив за собой дверь, и спустился к сыну. Как и ожидалось, Шон сладко спал в своей кроватке в детской. Патрик сидел у горящего камина и вязал что-то. При виде хозяина он дернулся встать, но Гевин сделал ему знак оставаться на месте, а сам подошел к кроватке и опустился рядом, глядя на сынишку. Гевин старался, как мог, восполнить ему отсутствие папы. Но избавиться от ощущения, что его одного не хватает, было невозможно. Он огляделся, думая о том, как хорошо было бы для Шона, будь у него братья. Ему необходимы другие дети… И Гевину они необходимы. Он хотел семью – всегда хотел. В молодости, когда он только окончил школу и поступил на военную службу в столице, у него был возлюбленный. Гевин сделал ему предложение, но получил отказ. Тот омега не хотел покидать столицу и ехать бог знает куда на самый север, в провинцию, в холод. Не в последнюю очередь Гевин опасался Бейли и по этой причине, Бен напомнил ему того омегу. Но, может быть, он ошибся, и Бенджамин Бейли вовсе не похож на давнего возлюбленного? Ведь он сам приехал сюда, сам пожелал выйти за него. Может, стоило все-таки присмотреться к нему? У Шона могли бы появиться братья и папа. А Гевин… Гевин имел бы в постели самого горячего и сладкого мужа, о каком только можно мечтать. Так почему нет? Утром Бен встал с постели ни свет ни заря. Сонный Мик помогал ему умываться и одеваться, готовя к выходу. Бен иногда ловил его настороженный взгляд, но никак не комментировал: да, вчера он был не в форме. С ним такое порой случалось, а тут Гевин со своими новостями. Что ж, ребенок – это осложнение, но вовсе не повод для отступления. Теперь, когда со стороны Гевина Остена все карты раскрыты, им можно заняться вплотную. Очаровать, завоевать и выйти за него замуж – такие альфы на дороге не валяются. Время не ждет! Надев приготовленный еще вчера наряд, Бен, полный сил и надежд, спустился вниз. За завтраком он скромно сидел рядом с кузеном Олафом, который болтал об утренней службе в часовне, и изредка поглядывал на хозяина замка. Признаться, Бен был удивлен, когда вчера Гевин пришел к нему в спальню. И между ними определенно проскочила искра. Бен вовсе не был монахом и понимал, что это значило: они подходят друг другу в физическом плане. Им будет хорошо в постели… Хотя думать об этом было немного страшно. В последний раз Бен отдавался альфе больше десяти лет назад – своему мужу. И это был не самый радостный опыт в его жизни. Генерал Бейли был жесток с ним, а после его смерти Бен никому не позволял брать себя – слишком уж неприятны были воспоминания. Нет, он предпочитал быть сверху и выбирал для любовных утех исключительно бет. С Гевином Остеном такой номер, конечно, не пройдет. Он альфа, а значит, не позволит владеть собой. Но с другой стороны, Бен понимал, что между Гевином и его первым мужем – пропасть, Гевин не будет унижать и брать его силой. Бен отдаст ему свое тело в обмен на обеспеченность и имя. Равноценный обмен. А потом он уедет в столицу, так что все это в любом случае продлится недолго. После завтрака Мик принес ему плащ, и Бен в сопровождении Гевина вышел на крыльцо. Солнце ярко светило, небо было ясным, площадь перед замком наполнилась торговцами всех мастей. Все шумело, кипело, двигалось. К крыльцу подали двуколку, запряженную бойкой серой лошадкой. Гевин помог ему забраться в экипаж и запрыгнул сам, взяв в руки поводья. Бен с удовольствием чувствовал своим бедром его сильное и крепкое бедро. Вчера, когда альфа только предложил эту вылазку, Бен думал выбрать верховую прогулку, но быстро сообразил, что ехать рядом в экипаже – лучший вариант. Гевин будет настолько близко, насколько позволяют приличия. И он не сможет противостоять обаянию омеги. Не то чтобы Бен не чувствовал, что хозяин Шерборна уже поддался его обаянию. Стоило закрепить результат. Они выехали за ворота, проехали по мосту и спустились к широкой дороге, ведущей на юг. По этой дороге тянулись телеги, крестьяне с лошадьми и поклажей, все снимали шапки и кланялись Гевину Остену, а он кивал им в ответ. Бен видел, что господина здесь уважают. Вскоре они свернули налево. – Хочу показать вам Шерборн со всех сторон, – пояснил Гевин, следя за дорогой. Бен крутил головой. Замок по-прежнему производил на него ошеломляющее впечатление, окруженный холмами и лесом. Гевин вез его по опушке, отъехав на несколько миль, чтобы открылся хороший вид. – Сколько ему лет? – спросил Бен, сожалея, что еще в столице не озаботился вопросом об истории Шерборна. – Более пятисот. – Неужели его сразу построили таким красивым? Все старые замки выглядят такими… такими… – Я понимаю, что вы хотите сказать. Нет, поначалу он был совсем другим, но Шерборн был до основания разрушен горцами лет двести назад, его отстроили заново мои предки. Где-то в кабинете у меня хранятся изображения прежнего Шерборна, они выполнены на досках. Если хотите взглянуть, я найду их. Бен с огнем в глазах обернулся к нему. – Конечно, я буду рад. Очень люблю историю, а этот замок заслуживает того, чтобы уделить ему внимание. Гевин бросил на него теплый взгляд. – Я счастлив, что вам нравится Шерборн. – Он не может не нравиться, – откликнулся Бен и снова вгляделся в замок. Ему показалось, что альфа буркнул что-то очень похожее на «так же, как вы», и спрятал улыбку. Какое-то время они ехали в молчании, пока не достигли того участка, где велись работы. – Я, наверное, отвлекаю вас, – с некоторым смущением сказал Бен, глядя, как дюжие альфы носят камни. – Я присоединюсь к ним позже, – ответил Гевин. – В конце концов, вы мой гость, я не могу не уделить вам внимания. – Мало кто из лордов опускается до простой черной работы, – слегка нахмурившись, заметил Бен. – Считаете, это ниже моего достоинства? Почуяв холодок в голосе альфы, Бен обернулся к нему. – Нет, я считаю, что это достойно уважения. Я заметил, что ваши люди с большой теплотой относятся к вам, а это дорогого стоит. Мой брат не ошибся насчет вас. С некоторым изумлением Бен отметил, как покраснели щеки Гевина. Должно быть, ему нечасто делали комплименты. – Значит, от своего плана выйти за меня вы не отступились? Гевин повернул к нему голову, натянув поводья – лошадь остановилась. А он и Бен оказались нос к носу, очень близко. – Не отступился, – пролепетал Бен, понимая, что сейчас случится. Взгляд альфы скользнул на его губы. Бен провел по ним языком. – Прежде чем я вас поцелую, – сказал Гевин, кладя одну руку ему на спину, – хочу прояснить один момент. Дыхание замерло в горле Бена, и он оказался не способен произнести ни слова. – Я возьму вас в мужья, но не раньше, чем вы захотите этого. Да-да, знаю, – Бен хотел возразить, и альфа прервал его, – вы хотите замуж. Но сейчас вам это необходимо по каким-то личным причинам, только вам известным. Я же желаю, чтобы вы хотели замуж именно за меня… и когда вы захотите в мужья именно меня, я возьму вас. Бен не успел ничего ответить: Гевин поцеловал его. Жесткие, шершавые, обветренные губы альфы накрыли его, мягкие и нежные. И Бен подчинился напору, позволяя крепкой руке прижать его к твердому телу, а наглому языку проникнуть в рот. Бен забыл, как дышать, ему было не до этого, слишком многое происходило одновременно. Влага растекалась по губам, губы немели от движений чужих губ; одна рука лежала на спине, не давая отодвинуться, вторая гладила ногу от колена почти до талии. Их грело солнце, и Бен словно плавился, постепенно отклоняясь назад, на спинку сиденья, пока Гевин не уложил его на нее.