Шерборн

Мик спустился вниз за дровами. Днем комната его господина казалась лишь прохладной, но ночью там было действительно холодно. Стоило бы растопить камин перед сном. Сам Мик спал в одной комнате с Беном, хотя ему выделили спальню на четвертом этаже, где жила прислуга. Та комната была светлой, чистой и вполне пригодной для жилья, но Мик предпочитал находиться рядом со своим господином – на случай, если что-то понадобится. Поэтому он спал на сундуке, разложив на нем матрас, подушку и теплый плед. Хотя и предчувствовал, что скоро ему придется занять свою комнату. В тот день после прогулки Бенджамин вернулся растрепанным, взбудораженным и лихорадочно деятельным. Он заставил Мика перебрать всю одежду в сундуках, а сам ходил взад-вперед по ковру, ероша волосы и время от времени бормоча что-то себе под нос. Мик не спрашивал его, что случилось. Бенджамин Бейли был из тех людей, которых не нужно спрашивать – они сами все расскажут, когда придет время. Поэтому Мик тихо перекладывал с места на место цветные кафтаны, брюки, бриджи, жилеты, сорочки и шейные платки, пропуская нежные ткани сквозь пальцы. Ему нравилось возиться с одеждой, и он даже пропустил момент, когда господин заговорил с ним. – Он вовсе не так прост, каким кажется, – пробормотал Бен, останавливаясь посреди комнаты и глядя пустым взглядом в стену. – Каков нахал! Мик обернулся. На господине он почувствовал слабый запах альфы, едва тот вошел в комнату, и это вызывало вопросы. Конечно, они вместе ездили в двуколке и находились очень близко друг к другу, но Мик подозревал другое. – Представь себе, он заявил, что возьмет меня в мужья, но только после того, как я сам захочу… его. – Но ведь возьмет же, – откликнулся Мик и перебрался с ковра на сундук, чтобы иметь возможность вести разговор лицом к лицу. Бен фыркнул. – Черт знает, что у него на уме… – Скорее всего, что вы должны полюбить его. Мик, конечно, не имел возможности вести душевные разговоры с владельцем замка, как и с местными слугами – пока. Они слишком мало времени пробыли в Шерборне, чтобы наладить связи и знать все замковые сплетни, однако Мик возлагал большие надежды на Ники. И все же наблюдение за лордом позволяло предположить, что это человек серьезный и просто так бросаться словами не привык. Если в его возрасте он все еще не был в браке, значит, ему нужен особенный омега. Тот, кто вызовет в нем чувства, и тот, кто сам будет неравнодушен к лорду. Мик хмыкнул, а Бенджамин беспокойно прошелся по комнате еще раз и сел на край кровати, постукивая ногой по полу. – Вряд ли альфы в его возрасте и положении мечтают ночами о любви, – недоверчиво проговорил он, разглядывая Мика, но явно думая о чем-то своем. – Я таких не встречал. Он же не омега на выданье и не станет ночи напролет вздыхать на луну, воображая прекрасного принца. Мик сдержал улыбку. В словах Бенджамина слышалась ирония над самим собой – иногда, выпив лишнего, он рассказывал слуге о своих давних мечтах, очень похожих на те, о которых говорил сейчас. – Мы не можем знать, – откликнулся Мик. – Наверное, стоит подождать немного и посмотреть, что он будет делать дальше. – У меня нет столько времени, – раздраженно возразил Бенджамин и, вскочив, снова заходил по ковру. – В столице сезон, а я хотел бы вернуться до его завершения. – Боюсь, это решать не вам, милорд. Бенджамин фыркнул, выражая несогласие. Мик, сославшись на то, что нужно принести еще дров, выскользнул из комнаты и спустился по лестнице для слуг в кухню. Бенджамин вряд ли заметит, что у камина и так лежит гора поленьев – он был поглощен своим планом по возвращению в город. Ирвин заметил его на пороге и приветливо махнул рукой, приглашая войти. Мик не был робкого десятка, но все же чувствовал себя немного скованно в этом чужом замке, полном незнакомцев. Ирвин усадил его за стол и поставил перед ним тарелку с куском тыквенного пирога и кружку теплого яблочного напитка. – Как твой лорд сегодня? Не хворает? – Нет, он… хорошо себя чувствует. Мик откусил от пирога и огляделся. Кухня была просторной и светлой, гораздо более оживленной, чем в доме Бейли в столице: слуги сновали туда-сюда с ведрами воды, дровами, подносами и продуктами – готовить приходилось на очень большое число людей. Все с любопытством поглядывали на Мика, а Ирвин благодушно улыбался. – Если расскажешь, какие блюда ему нравятся, я могу приготовить. – В столице у нас был повар с востока, – вздохнул Мик, припоминая острые и пряные блюда, которые так любил Бенджамин. – Сейчас он, наверное, уже нашел новую работу. Ирвин внимательно посмотрел на него. – Лорд Бейли скучает по столице? Не желая выдавать секретов хозяина, Мик пожал плечами. – Он не был там особенно счастлив. Это повару понравилось, и Ирвин сел напротив него, налив себе воды в кубок. Мик правда считал, что Бенджамин не был счастлив там, слишком уж часто стали проявляться его «особые» состояния, которым он никак не мог подобрать определения. – Может быть, он будет счастлив здесь. Лорд Гевин – хороший альфа. Он сумеет сделать любого омегу счастливым. Ирвин подмигнул ему, а Мик нахмурился. – Почему он не взял мужа раньше? – Не попадалось такого же хорошего. Мик задумался о том, можно ли назвать Бенджамина хорошим. Для Мика он, определенно, был лучшим хозяином, о котором только можно мечтать. Но, зная о планах покинуть Шерборн сразу после свадьбы, Мик сомневался, что он будет хорошим мужем для лорда Гевина. Старательно пережевывая пирог, Мик думал о том, сможет ли Гевин укротить взбалмошного омегу. Его не слишком веселые мысли были прерваны звучным голосом великана, показавшегося в дверях: – Ирвин! Покорми меня, я умираю с голоду, а Гевин требует, чтобы мы немедленно выехали в надел. Свен в два шага преодолел расстояние до стола и с размаху сел рядом с Миком, ненароком задев его плечом. – Ого, тыквенный пирог? – Он заглянул в тарелку Мика. – Положи и мне! Ирвин хмыкнул и поднялся. Мик с удовольствием последовал бы за ним, если бы не пирог. Ему хотелось немедленно сбежать, но воспитание требовало, чтобы он доел то, что оставалось у него в тарелке. Попытавшись незаметно отодвинуться от огромного шумного альфы с устрашающей бородой, Мик стал жевать быстрее. И все равно не успел: Свен был слишком близко, чтобы не вдохнуть его запах. Запах леса и свежей травы. Дыхание перехватило. Свен взял свой кусок в руку и снова пихнул Мика плечом, на этот раз намеренно, привлекая внимание. – Вкусно, да? Мик поперхнулся – больше от запаха альфы, чем от толчка – и закашлялся. – Ой, прости. Альфа стукнул его по спине, и Мик едва не упал лицом в тарелку. – Свен! – прикрикнул на него Ирвин, подходя к Мику и придерживая его за плечо. – Сколько раз тебе нужно напоминать о манерах? Не трогай его! Мик отложил пирог, решив, что сбежать важнее, чем проявлять воспитанность. – Я… пойду, спасибо, – пробормотал он, вылез из-за стола и сбежал на лестницу, где остановился перевести дух. Холодная каменная кладка успокаивала, но сердце все равно бешено колотилось. Что это было? Мику хотелось выйти на свежий воздух, чтобы убрать из носа этот навязчивый запах, и в то же время хотелось вдыхать и вдыхать его – такой он был приятный. Никогда еще ни один альфа не пах для него так… ошеломляюще. Мик потер нос, пытаясь избавиться от запаха. Наверху послышались шаги кого-то из слуг, и он заторопился к Бенджамину, одновременно пытаясь прийти в себя и успокоить сердце. Что это за запах? Будучи довольно общительным омегой, он еще в столице наслушался рассказов о том, что одни альфы пахнут сильнее, чем другие, что по запаху можно определить свою истинную пару, а еще было много разговоров о принятии запаха. Эти разговоры раздражали Мика до колик: он считал в высшей степени несправедливым, что омега может привязаться к какому-то чужому альфе, всего лишь почуяв его, а потом всю жизнь исполнять при нем роль подстилки. Он-то считал, что никогда не будет столь глуп, чтобы подпустить альфу так близко. И вот его сердце заходится только от того, что этот большой грубый альфа сел рядом с ним. Мик решил, что нужно всеми возможными способами избегать встреч с ним. Свен с сожалением проследил, как новенький слуга сбегает. Такой хорошенький и пахнет приятно, чем-то сладким, как леденцы на рождественской ярмарке. Однако аппетит это бегство не перебило, и Свен продолжал есть пирог под укоризненным взглядом Ирвина. Еще и тарелку Мика придвинул к себе – не пропадать же еде? – Тебе пора перестать вести себя подобно неотесанному медведю, – строго сказал Ирвин, возвращаясь к очагу. – Это личный слуга лорда Бейли, что он о нас подумает? Что мы все тут – кучка невоспитанных мужланов? Свен пожал плечами. – Гевин все равно не хочет брать его в мужья. Ирвин фыркнул. – Нашему лорду пора спуститься с небес на землю и остепениться. Почему бы не с этим омегой? – Это все равно не нам с тобой решать, – невнятно проговорил Свен, доедая свой пирог и принимаясь за оставленный Миком. Он прикончил свой незапланированный обед и вышел к ожидавшему на улице Гевину. Их ждала восточная стена замка, восстановление которой сегодня должны были закончить. Свен сел на коня и мимоходом подмигнул парнишке-бете, работнику конюшни. Тот только губы поджал и отвернулся, и Свен запоздало вспомнил, что пару недель назад бросил его ради заезжего омеги из торговцев. Вздохнув, он пришпорил коня. Гевин понимающе взглянул на него: – Что, охладел к твоим чарам? – Не очень-то и хотелось, – буркнул Свен, насупившись. Только тогда он заметил, что Гевин в непривычно благодушном настроении. То есть он, конечно, всегда сохранял спокойствие, но шутки от него Свен слышал крайне редко. – Ты здоров? – спросил он, придирчиво оглядывая друга. Выглядел Гевин как обычно, если не считать особого блеска глаз. – Вполне. Свен хохотнул, забыв о бете. – Вижу, утренняя поездка прошла удачно? Гевин улыбнулся краешком губ, но ничего не ответил. Тогда Свен предположил: – Значит ли это, что ты передумал насчет брака с Бейли? – Я пока ни в чем не уверен, Свен. – Гевин чуть нахмурился. – Но он хорош. – Распробовал? – грубовато пошутил Свен и тут же получил в ответ недовольный взгляд. – Да ладно тебе, он же был замужем, знает, что к чему. И я не думаю, что он жил монахом десять лет. Ты можешь, как бы это сказать, попробовать запретный плод и заодно убедиться, что вы… подходите друг другу. – Свен, – немного резко отозвался Гевин, – давай ты проявишь побольше уважения к омеге, который, возможно, станет твоим господином. – Хорошо-хорошо, только не злись! А его слугу мы можем обсуждать? – Слугу? – непонимающе спросил Гевин, успокаиваясь. – Ну да, слугу. Симпатичного маленького омегу, немного дикого, но очаровательного. Слугу. Гевин несколько мгновений ехал молча, оценивая сказанное. – Ну уж нет, ты не станешь волочиться за его слугой, а я не буду потом оправдываться перед Бенджамином. В замке полно омег, выбери себе другого. – Но мне нравится этот… – Тебе все нравятся, так что будь добр, умерь свой пыл. Я собираюсь ухаживать за Бейли, и в последнюю очередь хочу беспокоиться о том, что ты испортишь его слугу. Свен только вздохнул. К вечеру они закончили кладку. Гевин, усталый, но довольный, отправил всех ужинать. Завтра должны были начаться посевные работы, альфы из замка отправятся в поля, а пока можно было сосредоточиться на Бенджамине Бейли. После ужина Гевин пригласил его в сад на прогулку, и омега согласился, пусть и смотрел недоверчиво. – Надеюсь, этим утром я вас не оскорбил? – спросил Гевин, когда они неспешно шли по дорожке мимо яблонь. Бенджамин выглядел задумчивым и пожал плечами. – Я уже давно не юный невинный омега, милорд, поцелуи меня не оскорбляют. Жгучее любопытство, вызванное его словами, невозможно было удержать в себе. – Вот как? Значит ли это, что после смерти вашего мужа вы… принимали внимание других альф? Он не чувствовал ревности, в конце концов, десять лет – долгий срок, чтобы такой омега, как Бейли, оставался в одиночестве. Должен же он был с кем-то проводить течки? Но Бейли удивил его. – Не было никаких других альф. – Неужели? – Гевин даже остановился, оглядев его с ног до головы оценивающим взглядом. Чувства не обманывали его – омега не пах невинностью, но и чужих запахов на нем не было. Кроме его собственного, оставшегося после утренней поездки. – Не думайте, что во мне говорит праздное любопытство, просто это очень странно. Бенджамин, кажется, вспыхнул – в полумраке сгустившихся сумерек трудно было разглядеть, только дальние факелы давали немного света. И голос его немного подрагивал от сдерживаемого возмущения, когда он ответил: – По-вашему, я должен был принимать внимание всех альф, возжелавших меня? – Не нужно сердиться, – успокаивающе прикоснувшись к его локтю, сказал Гевин, проводя его дальше в сад. – Я удивлен, что никто не попытался добиться вашего внимания. Немного помолчав, Бенджамин выдал: – Пытались многие. Но мне они были неинтересны. Гевин остановился и прислонился к стволу ближайшей яблони, разглядывая омегу. Хотелось прикоснуться к нему – как утром, по-настоящему, заставить вздыхать и желать себя, потому что собственное желание тлело угольками внутри, не давая расслабиться. – В таком случае мне еще больше хочется узнать, почему вы заинтересовались мной. Бенджамин смотрел куда-то в глубину сада, в темноту, и хмурился. – Вы не похожи на других. – Слишком прост? Меня легко обмануть, ввести в заблуждение, окрутить? Омега наконец посмотрел на него, но выражение его глаз уловить не удавалось, было темно. Он помолчал, прежде чем ответить, как будто взвешивая каждое слово. – Если вы считаете, что эти качества вашей натуры плохи, то ошибаетесь. Я видел слишком много интриганов и лгунов и потому ценю честность и прямоту. Гевин молчал, обдумывая сказанное. Ему хотелось продолжить этот разговор, но вечер был слишком романтичен, и омега, стоящий рядом с ним, заслуживал нежности и внимания, а не допроса. У них еще будет время обсудить прошлое. – Бенджамин, – проникновенно позвал Гевин, и тот напрягся, – идите ко мне. Для чего – этого объяснять не нужно было. Бейли понял без слов и колебался недолго, вздохнув, он сделал шаг вперед, позволяя развернуть себя и прислонить спиной к стволу дерева. Гевин склонился, опираясь о ствол одной рукой над головой омеги, а пальцами второй провел по нежной коже его щеки. Прикасаться к нему было удовольствием. – Я все равно не верю, что у вас не было любовника, – шепотом сказал он, наклоняясь ниже. Бенджамин шумно выдохнул и поднял руки, кладя их на грудь альфы – не оттолкнуть, а погладить сквозь слои одежды. – Был… были. Гевин наконец коснулся губами его губ и мягко поцеловал, не пытаясь проникнуть внутрь. Его ладонь спустилась вниз, по груди на талию, а затем на ягодицу, прижимая омегу к твердому, возбужденному телу. Первый тихий стон, тонкий и полный наслаждения, заставил его обхватить омегу обеими руками и разомкнуть языком его губы. Бенджамин не сопротивлялся, позволяя все. – Обними меня. Он бездумно послушался, смыкая руки на шее Гевина, и потерся об него бедрами. Он был так же сильно возбужден. Гевин спустился поцелуями к шее, прислушиваясь к тихим вздохам. Такой жаркий отклик… разве он мог сопротивляться? И как его отпустить теперь – и уйти самому в одинокую, холодную постель? – Я так тебя хочу… – шепнул он, пока его руки ласкали, сжимали мягкие округлости ягодиц. Омега стал пахнуть слаще, он потек и отдавался. – Ты сделаешь меня своим мужем? – спросил Бенджамин сбивчивым шепотом, а его ладонь скользнула вниз и накрыла член Гевина сквозь ткань штанов. Перед глазами заплясали красные пятна, и альфа застонал. – Ты играешь нечестно. Гевин ухватил его под коленом и поднял ногу, закидывая себе на бедро, чтобы получить больше доступа к желанному телу, и запустил ладонь между ними, оглаживая промежность. Ему казалось, что влага уже пропитала ткань легких бриджей Бенджамина. Они оба затаили дыхание. – Просто скажи да и возьми меня… хоть здесь. Омега ерзал задом по его ладони, молчаливо требуя углубить ласку. Усмехнувшись и нежно поцеловав его в висок, Гевин сказал: – Ты отдашься мне сейчас даже без этого. Последние слова были ошибкой, Гевин сразу это понял. Бенджамин застыл в его руках, и еще несколько мгновений понадобилось ему, чтобы выровнять дыхание и согнать с себя морок желания. Их члены все еще были прижаты друг к другу, казалось, немного трения – и даже совокупления не понадобится. Но Бенджамин уперся ладонями ему в грудь, отстраняя от себя. Гевин неохотно поддался. – Я не шлюха, которой можно пользоваться, когда заблагорассудится, – напряженно сказал он. – Я думал, мы это выяснили. Я могу закрыть глаза на то, что мы не в браке, но мне нужны некоторые заверения. Гевин развел руками. Ему хотелось продолжить начатое, но он никогда не принуждал омег к чему-либо против их воли. – Разве я не дал их? – А разве дали? – Гевин едва не заспорил, но Бенджамин прервал его: – Утром вы сказали, что возьмете меня в мужья, если я захочу вас. Только что вы сами убедились в том, что я хочу вас. Если уж быть совсем точным, я желаю вас так, как никого в жизни не желал, для меня это неожиданно, но… Мне нужно предложение. Сделайте его – и продолжим. Он хотел. Как же он хотел… если бы он прямо сейчас сказал то, чего ждал от него Бенджамин, они могли бы вернуться к тому, на чем остановились. Гевин спустил бы с него бриджи, развернул лицом к дереву – и овладел. Эта картина словно бы отпечаталась в мозгу, но что-то не давало ему окончательно отпустить контроль. Ему казалось, что им манипулировали. – Слишком рано. Бенджамин раздраженно выдохнул и перестал подпирать яблоню. – В таком случае для плотских утех тоже не время. Приходите в мою постель, когда передумаете, я буду ждать. И он оставил Гевина смотреть ему вслед. Разочарование, постигшее альфу, смягчало только одно: Бенджамин шел неровно, как будто желание, ударившее в голову, так и не выветрилось.