Шерборн

Бен горел. Первым делом, ворвавшись в свою спальню, он отправил Мика в его комнату. Слуга, едва разжегший камин, сидел на полу и следил за огнем. Он окинул господина понимающим взглядом и без лишних вопросов ушел, чему Бен был несказанно рад. Сам он бросился на постель, сняв одежду и оставив ее ненужной кучей на полу. Ему требовалось снять напряжение. Как Гевин ласкал его! Какие сладкие у него губы, какие руки, какой запах… Бен в голос застонал, пробегая пальцами по колом стоящему члену. Этого было мало, невыносимо мало. Он закусил губу, опустив одну руку ниже и прикасаясь к своему входу. Там все было влажно и требовало внимания. Хотелось немедленно вернуть к себе Гевина и его руки, чтобы гладили и нежили его, но это было невозможно. Бен протолкнул в себя палец, простонав, и задвигал рукой по члену. Оргазм накатил быстро, оставив его тяжело дышащим и бездумно глядящим в балдахин, но это был пустой, вымученный оргазм. Внутри разрасталась пустота. Все было не то. Отдышавшись, Бен встал и ополоснулся, смыв с себя семя, затем вернулся в постель, укладываясь под теплое одеяло. Сон пришел далеко не сразу, внутри все еще горело пламя возбуждения и возмущения. Засыпая, он решил, что Гевин возместит ему эти неприятные ощущения – как только они обручатся, Бен неделю не выпустит его из постели и не слезет с его члена, пока не будет полностью удовлетворен. Он хмыкнул, вдруг поняв, что обладание больше его не пугает. Гевин буквально смел этот страх своими ласковыми руками, и Бен знал: этот альфа его не обидит. Более того, он доставит ему такое наслаждение в постели, которого Бен никогда не знал. Утвердившись во мнении, что его нужно заполучить во что бы то ни стало, Бен закрыл глаза и провалился в сон, полный эротических видений. Утром он спустился к завтраку, чувствуя себя невероятно бодрым. Настроение поднимало и то, что Гевин не сводил с него потемневшего от желания взгляда, но поговорить о вчерашнем не представилось возможности. Прикусив губу и вполуха слушая, что ему рассказывает Олаф, он то и дело поглядывал на хозяина Шерборна, ловя на себе ответные заинтересованные взгляды. – …придут на ярмарку. Что думаете? Бен уловил вопросительный тон беты и отвлекся от переглядываний с Гевином. – Простите? Я немного задумался. Олаф послушно повторил, ничуть не обидевшись: – Я говорю, что вчера в замок приехала труппа актеров. Сегодня они будут давать представление на площади. Хотите посмотреть? Это было любопытно – Бен любил театр, и слова беты, наконец, заставили его обратить внимание на своего соседа. Олаф был тоненьким, бледным до болезненности бетой и говорил он чрезвычайно тихо. – С удовольствием. Олаф кивнул и склонил голову. – Конечно, представления бродячих артистов не чета столичным театрам, но нам, провинциальным жителям, выбирать не приходится. Бен не без сожаления взглянул на него. – Вы никогда не думали перебраться в столицу? – Нет, – Олаф бросил мимолетный взгляд на альф, сидящих рядом с Гевином, и это не ускользнуло от внимания Бена, – здесь мой дом, меня никогда не тянуло уехать. – Но здесь, наверное, довольно скучно. Бен, конечно, не мог сказать наверняка. Те несколько дней, что он провел в Шерборне, прошли в волнениях и тревоге за собственное будущее, но если бы не охота на Гевина Остена – чем бы он занимал себя? Внутренне содрогнувшись, Бен снова бросил взгляд на Гевина, но тот беседовал с ближайшим к нему альфой грозного вида. Олаф пожал плечами. – Весной и летом гораздо живее, чем зимой. Зимой занятий не так уж много. Бета был примерно одного с ним возраста на вид. Бен подумал, что его жизнь наверняка ужасающе однообразна: ни мужа, ни детей, ни своего дома. Какую жалкую жизнь он влачил здесь? Многие его друзья-беты в столице вступали в браки с другими бетами, реже – с альфами, поскольку альфьи инстинкты требовали потомства и омежьей доступности, никогда – с омегами. Неожиданно для себя Бен подумал о том, что если бы не его зависимое финансовое положение, он бы вышел замуж за бету. Почему эта мысль не пришла к нему раньше? – Чем же вы занимаетесь в Шерборне, лорд Олаф? Тот взялся за кубок, прежде чем ответить, и отпил из него. – Пока кузен Гевин не взял мужа, я присматриваю за замком, здесь много дел. – Должно быть, это требует немало усилий. Я заметил, что Шерборн содержат в замечательном порядке. – Он подумал немного и добавил: – Кроме той комнаты, куда меня поселили в первый день. Розовые пятна проступили на щеках беты, и он бросил быстрый взгляд на Гевина, закончившего завтрак и поднявшегося из-за стола. – Это единственная комната, которую не успели отремонтировать. Ею должны заняться сразу после полевых работ. Бен потерял нить разговора, краем глаза уловив, что Гевин идет к нему. Все в нем напряглось и задрожало при его приближении. – Лорд Бейли. Бен посмотрел на него снизу вверх и сглотнул. Остальные альфы последовали примеру господина и тоже поднялись, расходясь по делам. Олаф смотрел им в спины, старательно делая вид, что его не существует. – Доброе утро, милорд. – Могу я поговорить с вами наедине? Недолго. Бен согласно опустил голову и поднялся, отходя вслед за Гевином к лестнице на верхние этажи. – Надеюсь, вам хорошо спалось? Бен заглянул в его теплые карие глаза, в которых читались понимание и сожаление, и покраснел при воспоминании о том, что делал в постели вчера вечером. – Вполне, благодарю вас. – Я бы хотел попросить прощения за вольности, которые позволил себе вчера… – Я уже говорил вам, что поцелуи меня не оскорбляют, – немного раздраженно прервал его Бен и оглядел почти пустой обеденный зал. – Помню. Я говорю не о поцелуях… Впрочем, это неважно. Сегодня я уезжаю за пределы Шерборна и в ближайшие дни, к сожалению, не смогу уделять вам внимание, которого вы заслуживаете. Но по окончании работ в полях мне бы хотелось предложить вам поездку. Бен мигом забыл о смущении и посмотрел на альфу в предвкушении. – Поездку? Куда? – В нескольких милях от Шерборна есть красивое место, его называют Шеринским водопадом. Думаю, вам было бы любопытно взглянуть на него. – Да, конечно! Я с удовольствием поеду. Гевин улыбнулся краешком губ, видя его воодушевление. – В таком случае, договорились. Я попросил кузена Олафа помочь вам освоиться в замке, не стесняйтесь просить его о чем угодно. Любое ваше желание будет исполнено. Такое явное проявление симпатии согрело Бену сердце. Предвкушая будущую поездку, он солнечно улыбнулся и, поблагодарив альфу, вернулся за стол. Олаф уже закончил свой завтрак, но вежливо ждал его. Утро Мика начиналось гораздо раньше утра его господина, примерно на два часа. Вчера Бенджамин попросил оставить его одного после прогулки с лордом Гевином, и Мик не был ни капли удивлен. В спальне, едва Бенджамин переступил порог, отчетливо запахло альфой и возбуждением. Так что Мик оставил его разбираться с собственной проблемой, надеясь только, что утром не застанет господина лежащим в постели с пустым взглядом. Но все обошлось: Гевин Остен, очевидно, благотворно влиял на Бенджамина, потому что тот был бодр и настроен решительно. Мик поднялся с рассветом, чувствуя себя прекрасно выспавшимся, но его настроение, в отличие от Бенджамина, оставляло желать лучшего. Его комнатка была маленькой и скудно обставленной – всего лишь узкая кровать с жестким матрасом, маленький сундук, накрытый белой тканью, узкое высокое окно, умывальный стол с тазом и кувшином и ночной горшок. Но Мик никогда не сетовал, по опыту зная, что ему повезло много больше, чем сотням и тысячам других омег его положения. Его мысли занимала вовсе не маленькая спальня, о нет, он со вчерашнего дня думал почти исключительно о запахе альфы, который вдохнул на кухне. Мик и хотел бы о нем забыть, но, должно быть, омежья сущность играла с ним глупую шутку: любопытство подстегивало изнутри, заставляя искать способ узнать об этом альфе больше. Поэтому Мик, зайдя на несколько минут к Бенджамину и подложив дров в камин, пока тот спал, спустился на кухню. Там вовсю кипела работа: слуги готовили завтрак, Ирвин распоряжался, но, завидев Мика, улыбнулся и пригласил за стол. Мик, получив порцию каши, обдумывал, как бы подобраться к разговору об альфе, но делать ему ничего не пришлось – Ирвин сам заговорил о нем. – Ты не обращай внимания на Свена, – сказал он, ставя перед ним тарелку с хлебом в дополнение к каше. – Сколько его помню, он всегда был неотесанным медведем. Мик кивнул, стараясь выглядеть незаинтересованным. – Он со всеми так?.. – О да, со всеми. – Ирвин ненадолго отвлекся на служку, помешивавшего что-то в котле, и вернулся к Мику. – Понятия не имею, как при таких манерах ему удается хоть кого-то завлечь. – Завлечь? – Ну да, ему всегда удается уложить к себе в постель любого понравившегося омегу. Или бету, – добавил он, недовольно взглянув все на того же служку, опустившего голову. Мик принял независимый вид, как будто не понимая, каким образом это касается его. Ирвин улыбнулся. – А ты ему понравился, будь уверен. – Буду знать, – буркнул Мик, ничуть не удивленный. Таких альф он и раньше встречал – самоуверенных, обаятельных, не знающих отказа. Правда, никто из них не пах для него так, и Мик решил, что нужно соблюдать осторожность. – Он всю жизнь жил здесь, в Шерборне? Ирвин отвлекся от наблюдения за слугами и присел за стол напротив него, чуть хмурясь. – Не совсем. Он сын деревенского старосты, родился неподалеку отсюда. Но с детства знал грамоту, и когда подрос, лорд Гевин пригласил его в замок. Они крепко сдружились. Мик кивнул, доедая. – Твой господин спустится к завтраку или приготовить ему поднос? – Спустится, я думаю. Если нет, я вернусь. Поблагодарив радушного бету, Мик поднялся наверх. Он был задумчив и рассеян, пока готовил Бенджамину одежду, а потом одевал его, но тот, казалось, не обратил на это никакого внимания – сам витал в облаках. Поэтому, проводив его вниз, Мик сбежал на улицу. Хотелось свежего воздуха, во-первых, а во-вторых, наблюдать за Свеном из кухни или с лестницы не представлялось возможным. Гораздо удобнее было следить за ним, находясь в торговых рядах, уже оживших и наполненных товарами. Вскоре из замка показались альфы. Свен вышел одним из первых, и Мик стал ходить между лавками, стараясь создать видимость занятости. Альфа был очень высок – на полторы головы выше Мика – и широк в плечах. Мик не мог бы определенно сказать, был он красив или же нет, потому что пол-лица его скрывала густая борода. Шрам с правой стороны должен был казаться устрашающим, но сейчас он Мика не пугал, скорее, вызывал любопытство: откуда он? Свен недолго простоял на крыльце, вскоре к нему присоединился Гевин, они вскочили на коней и уехали. Мик вздохнул, глядя в спину удаляющимся альфам. Возможно, будет и правда лучше, если они уедут из Шерборна как можно скорее. Последующие дни Бен был занят изучением замка, всюду его сопровождал Олаф, а спустя пару дней к ним присоединился малыш Шон. Бен не хотел сближаться с ним, но Шон с Патриком ежедневно гуляли в саду утром и после обеда, и игнорировать их у него не выходило. Опасения Бена не были лишены оснований. Он не лгал, когда говорил Гевину, что для него не имеет значения наличие у альфы ребенка. Поначалу Бен решил держаться от него в стороне, чтобы не отрывать от сердца, когда настанет время уезжать. Но он любил детей. Родные племянники, дети Дональда, занимали в его жизни важное место, и он скучал по ним. Может, поэтому Бен и не смог соблюдать дистанцию с Шоном: стоило им встретиться в саду, как Бен начинал бессознательно улыбаться. Малыш доверчиво вкладывал свою маленькую ручку в его ладонь и шел за ним по дорожкам сада мимо готовых зацвести яблонь, просился на колени, когда Бен сидел на скамье, ловил пальчиками его огненно-рыжие локоны и восхищенно смеялся. В конце концов Бен решил, что большого вреда от этого общения не будет, и стал скупать в лавках на площади игрушки в таких количествах, что Патрик укоризненно качал головой. Прогулками они не ограничились. Не прошло и недели, как Шон стал приходить к нему в комнату, чтобы поиграть с игрушками или попросить почитать ему. Бен никогда не отказывал. А потом и вовсе случилось нечто, что позволило ему почти ощутить себя папой. С Гевином они теперь сталкивались только за обеденным столом, у него почти не оставалось времени на общение с домочадцами и гостем. Утром сразу после завтрака он уезжал из замка, возвращался поздно вечером, за ужином Бен его не видел. Иногда они перебрасывались парой слов, но говорить о чем-то серьезном на бегу не получалось, и Бен ограничивался взглядами, рассматривая альфу с другого конца стола. Незаметно для себя он стал очень наблюдательным, в отсутствие личного общения это все, что ему оставалось. Все, что он замечал, вызывало в его душе приятное волнение. Гевин Остен не был красивым, это правда. Его лицо было обветренным, загорелым, а между бровями залегли две вертикальные складки – признак серьезности и глубокой мысли. Бену хотелось разгладить их собственными пальцами, а еще – заставить его улыбаться. У Гевина была замечательная улыбка, добрая, открытая и искренняя. Порой за завтраком он едва заметно улыбался Бену, ловя его взгляд, но мимолетно, слишком недолго. Бен всегда в такие моменты опускал глаза, хотя раньше не замечал за собой особой стеснительности. Но лучше бы он глаза не опускал, потому что тогда в поле зрения оказывались руки Гевина, а его руки вызывали в памяти ворох неподобающих за завтраком воспоминаний. Словом, вниманием Гевина Бен был в последние дни обделен и, как оказалось, не только он. – Почитай мне сказку перед сном, – попросил его Шон, когда Бен сидел с ним на ковре в своей спальне после ужина и складывал домик из карт, купленных у торговцев. Патрик уже стоял над ними, ожидая, когда воспитанника можно будет увести в детскую. Бен взглянул на Патрика снизу вверх. – Разве Патрик не читает тебе? – Я не знаю грамоты, господин. Шон смотрел на него умоляющими карими глазами Гевина. – А твой отец? – Он раньше читал… а теперь он очень занят. Бен сочувственно погладил мальчика по волосам, понимая, что в этой малости отказать ему не может. – Тогда пойдем. В детской Патрик зажег им свечи и переодел Шона. Малыш залез в кроватку, а Бен сел с ним рядом, взяв в руки книгу, лежавшую на столе. – Сказка о трех братьях и сером волке? – спросил он, улыбнувшись и поправив одеяло. – Да! Это была умилительная картина. В комнате было сумрачно, по углам ползли тени. Огоньки свеч чуть подрагивали. Бен сидел на жестком табурете у кроватки, а Шон лежал, глядя на него широко открытыми глазами и сжав в кулачках край одеяла. Бен начал читать. Он раньше никогда не читал детям сказки на ночь, даже племянникам – для этого у них были родители. Конечно, Бен играл с ними, гулял и катал в своей карете, но этот момент был настолько личным и глубоким, как будто принадлежащим другой жизни. На миг Бен даже подумал, что этот ребенок может стать его сыном – и в горле встал ком. Ему захотелось глотнуть воды, чтобы убрать это ощущение, и он закрыл книгу. Шон уже тихонько сопел, закрыв глаза. Патрик ушел. Бен снова поправил одеяло, хотя этого не требовалось, и, поддавшись порыву, наклонился и поцеловал его в лоб. Понимая, что не может сидеть здесь всю ночь, он поднялся и взял один подсвечник, оставив второй гореть – вдруг ребенок ночью проснется и испугается темноты? Бен замер, обернувшись. В дверях стоял Гевин и смотрел на него, прислонившись плечом к косяку. Выражение его лица в темноте невозможно было разобрать. – Что ты здесь делаешь? – шепотом спросил Бен, подходя ближе. Сколько он стоял у двери и сколько успел увидеть? – Хотел проверить сына, – так же шепотом ответил Гевин, не делая попытки пропустить его. – Я каждый вечер захожу. Он всегда спит к моему приходу. Бен обернулся на Шона. – Сейчас тоже. Гевин кивнул. Он был одет совсем по-домашнему: простые штаны, рубаха, распахнутая на груди. Бен сглотнул при виде темной поросли волос. Пахло Гевином: густым и чистым запахом – он был только из ванны, волосы еще влажные. – Можно мне?.. – начал Бен и запнулся. Он хотел сказать: «Можно мне пройти?», но в последний миг сердце – или черт на плече? – подтолкнуло его к другому вопросу: «Можно мне прикоснуться к тебе?» В итоге он так и не договорил, оглядывая альфу жадным взглядом. Он помнил каждую секунду их вечерней прогулки неделю назад. Он помнил каждое мгновение поцелуя во время поездки по окрестностям Шерборна. Он хотел еще, хотел больше. – Можно. Как будто прочитав его мысли, Гевин задул свечу у него в руке и вытянул его в темный коридор, взяв за локоть. – Гевин, – шепнул Бен, но больше ничего не успел, Гевин прижал его к стене всем телом, и он задохнулся. Руки прошлись по его груди, ребрам, бокам. Кафтан разошелся в стороны, и жесткие пальцы впились в бедра, прижимая их к альфе. Гевин тяжело задышал ему на ухо. – Только представь себе, – рвано выдохнув, заговорил он. – Если бы мы были супругами, так было бы всегда. Наши дети в детской, ты укладываешь их спать. Я встречаю тебя на пороге и целую. Он поцеловал – и Бен застонал от острого удовольствия, прошившего позвоночник. Руки альфы скользнули назад и сжали его ягодицы, так что Бен приподнялся на носках. – А потом веду тебя в нашу спальню и укладываю в постель. Бен судорожно выдохнул и издал еще один беспомощный стон. У них обоих уже стояло – и трение тел друг о друга приносило наслаждение и разочарование, потому что его было недостаточно. – Раздеваю тебя… Его руки проникли в бриджи Бена и приспустили их, освобождая ноющую плоть. Бен дернулся, но не потому, что хотел избавиться от объятий. В голове было блаженно пусто – все те причины, по которым он отказывал этому альфе, вмиг испарились. – И… Гевин опустился перед ним на колени и взял в рот его член. Бен распахнул глаза, ударившись затылком о стену. Воздуха в легких не стало – и к счастью, иначе бы он закричал от восторга. Он подался бедрами вперед, а пальцы впились в плечи альфы. Свеча выпала из рук и покатилась по полу, но никому до нее не было дела. Бен дышал через раз, ему было жарко в одежде, она повлажнела от пота, хотелось скинуть ее тут же. В ушах стучала кровь. Умелые пальцы сжимали и перекатывали мошонку. Бен зажмурился, тихо застонал, сжал в одной руке волосы Гевина, прижимая его к себе, и кончил. Спустя вечность он вновь открыл глаза. Гевин уже поднялся и нависал над ним, как будто ожидая, когда он сможет мыслить связно. В темноте было не видно, но в его голосе сквозила улыбка, когда он закончил: – …и удовлетворяю тебя. Раз за разом. Столько, сколько ты захочешь. Только представь. Бен положил дрожащую руку ему на грудь – как хотел в детской. – Гевин, – восхищенно выдохнул он. Они стояли в темном коридоре, не видя друг друга. Их запахи смешались. Дыхание все еще было тяжелым, прерывистым. Бен позволил своей руке соскользнуть вниз, альфа был возбужден. – Не нужно. Гевин перехватил его ладонь и поднес к губам, легко поцеловал. – Это было для тебя. Я просто хотел показать, как это может быть между нами. Если ты захочешь. Больше он ничего не сказал, а Бен не настаивал. Ошеломленный, он позволил проводить себя к двери своей комнаты и поцеловать перед сном. А затем Гевин ушел к себе.