Шерборн

Первыми прибыли гости из столицы: Дональд Стоун, родной брат Бена, и его муж Ленард с двумя детьми. Поскольку Гевин и Бенджамин все еще были очень заняты друг другом, Свен встретил гостей на крыльце. Дональд был совсем не похож на Бенджамина: очень высокий, темноволосый и смуглый альфа создавал впечатление строгого и даже сурового человека. Его муж-омега казался ничем не примечательным, он прятался за плечом своего альфы и скромно улыбался, держа за руки двух сорванцов, тянущих его в разные стороны. – Добрый день, – приветствовал их Свен, – добро пожаловать в Шерборн! Меня зовут Свен Грей. Дональд чуть поклонился и с сомнением оглядел его. – Благодарю вас. А где же мой старый друг Гевин и Бенджамин? Надеюсь, они не поубивали друг друга? – Не могу сказать определенно, – немного забавляясь, ответил Свен, приглашая прибывших в дом. – Они очень заняты, поэтому я временно исполняю обязанности хозяина. Дональд подозрительно прищурился. – Чем таким серьезным может быть занят Бенджамин, что не спустится встретить собственного брата? Свен откашлялся, проглотив объяснение. «Они делают ребенка» – наверное, это не то, что хотел бы услышать лорд Дональд Стоун, приехав на свадьбу брата. Испытывая не свойственное ему смущение, Свен негромко сказал: – Они, хм… Приболели немного. – Оба? Одновременно? Свен беспомощно оглянулся на слуг, как будто они могли помочь ему. И, как ни странно, помощь пришла. Откуда-то сзади вышел Мик, без всякого стеснения приблизился к лорду Ленарду и шепнул ему что-то на ухо. Ленард обратился к мужу: – Мы потом это обсудим, Дон. Давай сначала отдохнем с дороги. И Свен выдохнул, поручив гостей заботам слуг. Детей, к восторгу Шона, определили в детскую, а Стоунам выделили покои на третьем этаже, где должны были разместиться и все прочие гости. Свен задержался в холле, с некоторым злорадством думая о том, как Гевин будет объяснять старому другу свое отсутствие при встрече. Он с благодарностью взглянул на не изменившегося в лице Мика. – Что ты сказал ему? Мик посмотрел на него снизу вверх – он даже до плеча ему макушкой не дотягивал. – Правду. Они бы все равно узнали. – Спасибо. Я-то уж думал, он меня испепелит взглядом. – Лорд Дональд – справедливый и добрый альфа. – Все эти волнения разбудили во мне аппетит. Пойдем, перекусим. Да, Свен теперь мог так запросто позвать его куда угодно – и Мик шел за ним хвостиком, ни о чем не спрашивая. С того дня, как Свен отогнал от него толпу альф, запугавших омегу до слез, в глазах Мика, обращенных к нему, появилось новое выражение – безграничное доверие. Свен смущался от этого взгляда, чувствовал себя неуверенно и растерял все свои умения в обольщении, потому что когда на тебя так смотрят, всякое желание играть и изворачиваться пропадает. И Свен прекратил это. Он сначала позвал Мика в мастерскую, и Мик пошел и сидел рядом, глядя на его работу, потом Свен позвал его присмотреть за полотном, которым накрывали шатер, потом еще в конюшни – проверить лошадей – и бесчисленное множество раз к Ирвину на кухню. Они входили вместе, садились за стол рядом, а Ирвин, умиленно на них поглядывая, ставил перед ними что-нибудь вкусное. Свен словно обрел младшего брата, которого у него никогда не было. И теперь об этом младшем брате можно было заботиться, учить его чему-нибудь – например, держать в руке тесак и работать с деревом, делиться с ним своими мыслями или вот положиться на него в трудной ситуации – как сейчас с лордом Дональдом. Словом, это было бы приятно, если бы Свен имел хоть малейшее представление о том, что делать с его запахом, потому что Мик пах так соблазнительно и невинно, что альфа терялся. Невинных омег у него не было никогда. – Господам пора бы уже выйти, – сказал Ирвин, когда они сели за стол и в ожидании уставились на него. Он хмыкнул и поставил перед ними тарелку блинов и чашку с вареньем, а потом наполнил кубки водой. – Негоже тебе встречать гостей одному, Свен. – Но мы же не можем заставить их, – ответил Мик. Свен заметил еще одну перемену: когда они случайно касались друг друга, омега больше не вздрагивал и не отводил взгляд. Сейчас они оба склонились над блинами и прижались друг к другу плечами, но это больше никого из них не смущало. – Ив говорит, лорд Гевин сегодня утром попросил наполнить ванну. Может, он спустится к обеду. – Ирвин сел напротив них. – Пошли четвертые сутки. Свен усмехнулся. – Ну, видать, омега попался уж больно горячий – никак остыть не может. Мик пихнул его плечом, и Свен ответил ему тем же, правда, не рассчитал силу, и Мик чуть не опрокинулся на скамью. Хорошо, что успел прожевать то, что было у него во рту. – Свен! Ну сколько можно! – прикрикнул на него Ирвин. – Ой, прости-прости! Свен приобнял Мика за плечо и вернул на место, получив в ответ недовольный взгляд. Но в нем не было ни обиды, ни злости. – Прости, – повторил Свен и оставил ладонь у него на плече, чтобы и дальше сидеть, приобняв его. Мик не сопротивлялся. Ирвин покачал головой и проворчал: – Дети! Так, идите отсюда, мне еще обед закончить нужно. Кыш! Иначе аппетит испортите. – Ирвин, ну ты же знаешь, ничто не способно испортить мне аппетит! Однако их все равно выдворили с кухни, и они вышли из дома на крыльцо. – Пойдем на крепостную стену? Оттуда хорошо видно, кто отлынивает от работы, – шутливо предложил Свен. И Мик согласился. – У тебя здесь такая нежная кожа, – прошептал Гевин, лаская внутреннюю поверхность его бедра. Они лежали в постели, сдвинув края балдахина очень плотно, чтобы никто не мог разглядеть, что творится за бархатной тканью. Было слышно, как Ив готовит ванну. Бен растянул припухшие и покрасневшие от поцелуев губы в улыбке. Шевелиться не было сил. Ранним утром они занимались любовью в последний раз, и течка отступила, оставив их вымотанными на влажных, сбившихся и пропахших близостью простынях. – Позвать твоего слугу, чтобы помог тебе принять ванну? – спросил Гевин, продолжая гладить его между ног большим пальцем. Бен вздохнул. – Нет, я сам. – Он бросил на альфу взгляд из-под ресниц. – Или ты можешь мне помочь. Мне почему-то не хочется, чтобы кто-то касался меня после… ну, после тебя. Даже слуги. Взгляд Гевина сделался обжигающим от этого признания. – После течки омега обычно чувствует особую привязанность к своему альфе. Бен слегка нахмурился – Гевину лучше было знать, он уже не раз испытывал такое с прошлым любовником. Отгоняя неуместную сейчас ревность, он признался: – Это началось до течки. После нашей первой ночи. – Я помогу тебе, потому что… мне тоже не хочется, чтобы кто-то касался тебя. Даже твой слуга. Они дождались, пока Ив наполнит ванну, затем Гевин отнес Бена на руках и опустил в горячую воду. Как и обещал, он сам выкупал его, а затем усадил в кресло с подносом еды, приказав поесть хоть что-то, и пошел мыться сам. Бен не ел три дня, только пил. Пустой пузырек из-под настойки лежал сейчас где-то под кроватью, но Бен не хотел о нем думать. Ив незаметной тенью проскользнул в покои, чтобы сменить постель. К тому времени, как слуга ушел, Бен и Гевин поели и вернулись в постель. Впрочем, Гевин хотел уйти, и Бену пришлось ухватить его за руку. – Останься, – попросил он, кивнув на место рядом с собой. – Мне нужно… – Ненадолго. Пожалуйста. Пока я не усну – останься. И Гевин не смог ему отказать, правда, и уйти сразу не смог, стоило лечь рядом со сладко пахнущим омегой, как его самого сморил сон. Проснулся Гевин спустя пару часов, в разгар дня. Он оделся и спустился, близилось время обеда. Внизу его ждал сюрприз – в холле находились Дональд Стоун с мужем. Они о чем-то тихонько беседовали и оба замолчали, стоило Гевину появиться перед ними. – Дон, – Гевин обнял его и тут же почувствовал холодок: Дональд был напряжен и смотрел чересчур строго. Только тогда Гевин вспомнил, чем он занимался последние три дня – да и всю неделю перед этим – и испытал неловкость. – Позволь представить тебе моего мужа, вы ведь незнакомы, – Дон обернулся к своему омеге, и тот чуть поклонился. – Рад встрече… – Да-да, он тоже рад, – немного раздраженно прервал их Дон и обратил на друга обвиняющий взгляд. – Можем мы поговорить в приватной обстановке? – Полагаю, ты хочешь прочитать мне лекцию о нравственности? – Гевин со вздохом повел их в свой кабинет. – Ты немного опоздал. – Представь себе, я никак не думал, что моему другу и моему брату понадобится нянька, как двум сопливым мальчишкам, не умеющим держать себя в руках. – Дональд, – тихо позвал его муж, но альфа его не услышал. Они устроились в кабинете. Гевин – за своим рабочим столом, а Дон с мужем – напротив него. – Все случилось по обоюдному согласию. Мы решили не ждать свадьбы, поскольку… она и так должна вот-вот случиться, а наши намерения и желания совпали. Дональд вскинул бровь, рассматривая его. Гевин чувствовал себя провинившимся подростком перед собственным отцом – неприятное ощущение, давно забытое. – Насчет тебя я не сомневаюсь, в конце концов, ты мой лучший друг и не стал бы ставить под сомнение честь моего брата. Но ты уверен, что Бенджамин разделяет твои взгляды? Гевин кивнул, понимая его опасения. Он и сам не так давно сомневался в принятом решении. – Я знаю, что ты хочешь сказать. В самом начале у нас с Бенджамином были разногласия, но мы… сумели их преодолеть. Дон нахмурился и помолчал некоторое время. Гевин заметил, что Ленард смущенно смотрит на свои сложенные на коленях руки. – Я предупреждал тебя, что с моим братом нужно быть настороже. Он соблазнил тебя? Гевину даже в страшном сне не могло присниться, что он будет обсуждать с Доном, кто из них кого уложил в постель. – Послушай, – вздохнув, сказал он, – я понимаю, что ты беспокоишься о Бене… – Вовсе нет, – перебил его Дон с нечитаемым выражением лица, – то есть и о нем, конечно, но о тебе гораздо больше. Ничего я не желал бы своему брату больше, чем супружества с тобой, Гевин. Однако я не уверен, что он – то, что нужно тебе. – И как это понимать? – Только так, что вы поторопились со свадьбой. И… – он махнул на него рукой, – со всем остальным тоже. Гевин снова вздохнул. – Отменять все уже поздно, даже если бы я этого хотел. А я не хочу. Они поднялись, пора было пообедать, а после Гевина ждали многочисленные обязанности хозяина Шерборна, которыми он пренебрегал вот уже несколько дней. И где носит Свена, черт возьми? Дональд поднялся, глядя на него с недоверием и замешательством. Когда Ленард скрылся в коридоре, Дон удержал его за плечо. – Гевин, ты ведь не влюбился в него? – Даже если и так, разве это плохо? Дон не ответил, только отвел взгляд. И Гевин вновь ощутил все те сомнения, которые преследовали его в первые дни присутствия Бена в Шерборне. Не допустил ли он ошибку? Он тряхнул головой, вызывая в памяти воспоминания о страсти, разделенной с Беном. Нет, он не ошибся. Не должен был. Бен вышел из покоев только к ужину. Его бы воля – он бы покинул их только завтра, но Мик предупредил, что приехал Дон. Предчувствуя неприятный разговор, Бен спустился вниз и сразу оказался в центре внимания всех обитателей замка. Слуги предупреждали малейшее его желание, альфы, служащие в Шерборне под командованием Гевина, уважительно расступались и кланялись. Гевин, с которым они с утра еще не виделись, встретил его, взял под руку и отвел в обеденный зал к его месту рядом с Олафом. Там Бен и увидел брата и Ленни, ожидающих начала ужина. Поговорить им не удалось, они только обнялись, и Бен поймал на себе оценивающий взгляд Дона – тот наверняка учуял метку Гевина. Неловкость, конечно, он тоже испытал, однако заставил себя забыть о ней: Бен – взрослый омега, давно не невинный, независимый и не обязан отчитываться за свое поведение перед старшим братом. А тем более – за поведение с альфой, который через пару дней станет его мужем. После ужина Дон подошел к нему и взял за руку, спрашивая, где бы они могли побеседовать без свидетелей. Бен вывел его в сад, озираясь по сторонам: все уже было готово к свадьбе, а он еще не видел обновленного сада. – Ну, Бен, вижу, твой план удался, – прохладным тоном сказал Дон, оглядывая шатры. Слуги все были в замке, а здесь работы закончились, и потому сад стоял пустой. Яблони отцвели, и он снова зазеленел, готовясь подарить обитателям Шерборна богатый урожай. – Это был твой план, если помнишь, – отозвался Бен, направляя его к круглой беседке. – Присядем? Он все еще ощущал усталость, оставшуюся после течки. Тело в некоторых местах болело, мышцы тянуло, и Бен не чувствовал в себе сил долго гулять. – Ты не рассказал Гевину, что собираешься покинуть его после свадьбы? – Зачем? Он бы в жизни не сделал мне предложение, если бы знал. Дон покачал головой. – Я надеялся, ты будешь с ним честен. – Ты надеялся, – назидательно сказал Бен, ощетиниваясь, – что я больше не буду обременять тебя своими тратами. Твои надежды осуществились. Чем ты недоволен? Дон замолчал, оглядывая сад и работу слуг. Они приложили немало усилий к тому, чтобы порадовать господ. – Бен, не заставляй меня сожалеть о своем решении. Гевин мне друг, и я бы не хотел, чтобы он страдал. – Поверь, страдания Гевина – это последнее, что мне нужно. – Вот как? – Дон осмотрел его с головы до ног и подозрительно прищурился. – А когда ты уедешь, что с ним станет? Бен прикусил губу и отвел взгляд, не желая об этом думать. – Ничего – будет жить, как раньше. – Он влюблен в тебя. Бен мягко рассмеялся. – Ну и что? Многие в меня влюблялись и многие разочаровывались. Это пройдет и у него. Никто еще не умирал от влюбленности. Дон снова замолчал, что-то обдумывая. – Смотри, как бы не пришлось пожалеть об этом. У тебя много недостатков, но глупость и жестокость раньше не были в их числе. – По-твоему, я жесток? – оскорбленно спросил Бен, отодвигаясь от брата. Дон кивнул. – Ну, тогда это тебе нужно было хорошенько подумать, прежде чем подсовывать мне своего друга в суженые. И ты мог бы не приезжать, раз такого низкого мнения обо мне. Бен вскочил и направился в замок, не желая больше разговаривать с Доном. Но что бы он ни сказал своему брату – его слова резали ножом по живому, потому что в глубине души Бен чувствовал, что поступает жестоко. На другой день прибыли и другие гости: приехал брат Гевина, омега по имени Николас, с мужем и детьми. Шерборн наполнился голосами и смехом детей, Шон радовался присутствию товарищей едва ли не больше, чем тому, что у него теперь будет папа. Вечером того же дня из самого северного замка Амборо приехали друзья Гевина – Деррик и Барни Бьорны. Бен встречал их вместе с Гевином на крыльце. Он помнил Барни по столице, хотя они никогда раньше близко не общались, слишком разными были. Барни, тогда еще Беверли, предпочитал вращаться в компании престарелых омег и бет, издали наблюдая за своим подопечным. Бен не помнил, как его звали, но тот молоденький омега наделал много шума в год своего дебюта. Однако Бен радушно приветствовал Барни, пока его муж, могучий и грубоватый альфа, обменивался рукопожатием с Гевином. – Я ожидал, что Эйдан тоже приедет, – сказал Гевин, глядя на их карету как будто в ожидании, что оттуда сейчас появится кто-то еще. Деррик хохотнул: – Он и шагу теперь ступить не может без разрешения своего мужа. Полностью под каблуком… Барни чересчур сильно сжал его локоть, и Деррик замолчал, охнув. – Они ждут ребенка, – пояснил Барни, – и Итану нежелательны дальние дороги, это вредно для малыша. Гевин хмыкнул, а Деррик хлопнул его по плечу. – Ну, пока ты еще не обзавелся орущим младенцем, по праву лендлорда я, пожалуй, заменю Эйдана тобой во время объезда земель. Альфы вошли в дом первыми, обсуждая дела надела, а Бен пошел рядом с Барни. Тот посмотрел на Бена искоса и сказал тихо: – Довольно неожиданно встретить вас здесь, лорд Бейли. – Так же, как и вас, лорд Бьорн. Помнится, вы ничуть не меньше меня сопротивлялись браку. Барни коротко улыбнулся ему, признавая законность этой шпильки. – Все меняется, не так ли? «Кроме меня», – подумал Бен, сопровождая друзей Гевина в их покои. Свадьба состоялась в первый день лета. Было солнечно, в саду заливались птицы, легкий ветерок освежал кожу. Бен готовился к венчанию в их с Гевином покоях. Накануне Гевин ушел в другую спальню, объяснив это тем, что неприлично нареченным проводить вместе ночь перед венчанием. – Мы и так уже нарушили все мыслимые приличия, – отвечал ему Бен, не выпуская из объятий. – На мне твоя метка и твой запах. Утром ты наградил меня узлом, и я все еще его чувствую. В конце концов, я течку с тобой провел – и ты не слезал с меня трое суток. О каких приличиях идет речь? Гевин рассмеялся. Он желал его, и Бен не понимал, почему они должны терять целую ночь наедине друг с другом, когда этих ночей и так осталось немного. – Кто с кого не слезал, говоришь? Бен игриво улыбнулся. – Хочешь поспорить? Давай посчитаем… – Нет. Гевин отвел ладонь, пробиравшуюся к нему в штаны. Бен горестно застонал. – Это дурная примета – проводить вместе ночь накануне свадьбы. – Ты шутишь? Не говори, что веришь в приметы. – Не верю. Но если есть малейший шанс, что это сделает наш брак более счастливым, почему бы им не воспользоваться? Бен вдруг посерьезнел и отпустил его, отступил на шаг. – Ты сомневаешься? – спросил он, вглядываясь в глаза альфы. Гевин тоже посерьезнел. – Когда ты рядом – нет. – Тогда лучше бы тебе не уходить, – вздохнул Бен. – Вдруг завтра ты сбежишь из-под венца. Гевин ненадолго вернул его в свои объятия, чтобы подарить успокаивающий поцелуй. – Я не сбегу. Можешь быть уверен. Так они и расстались. Бен плохо спал в ту ночь: не хватало альфьего тепла рядом, ставшего необходимым запаха, обнимающих его рук. Пугающим было осознание, что дело даже не в близости, а именно в человеке. В альфе. Бен отмахнулся от этой мысли, привычно обдумывая планы на будущее. Утром к нему пришли Мик и Ленни, чтобы помочь одеться. В полдень все гости были в часовне, а слуги столпились у входа. Дон ожидал Бена в холле замка, чтобы отвести к алтарю. Их общение после разговора в саду оставалось натянутым, но, встречая брата, Дон смягчился. – Ты сегодня очень красив. Бен улыбнулся ему, скрывая свой страх. Для свадьбы он в итоге выбрал нежно-зеленый наряд, решив, что невинный цвет слоновой кости ему не пойдет. К тому же он любил зеленый. – Спасибо, Дон. – Знаю, ты сердишься на меня за мои слова, – немного неловко сказал Дон, – но я от всего сердца желаю тебе счастья. – Он склонился, чтобы поцеловать его в лоб, и прошептал: – Вспомни, что для тебя истинное счастье, Бен. Он повел его через сад в часовню. Гевин ждал у алтаря, и Бен смотрел только на него, пока шел по проходу между рядами. Немногочисленные гости задержали дыхание при виде него, в часовне было так тихо, что Бену казалось – он слышит собственное колотящееся сердце. Немного успокоился он, только когда Гевин взял его руки в свои и капеллан заговорил – они оба его не слушали, глядя друг на друга и заговорщицки улыбаясь. Так что даже пропустили момент, когда нужно было озвучить клятвы – капеллан откашлялся и повторил свои слова. Кто-то из гостей хихикнул и зашептался. А потом были поздравления, объятия, поцелуи – и шумная толпа двинулась в сад, чтобы отпраздновать свадьбу. Столы ломились от яств, музыканты надрывались, на площади устроили целое представление из выступления бродячих актеров и розыгрышей для жителей Шерборна и окрестностей. В честь свадьбы хозяина ворота с самого утра были открыты для всех желающих, любой мог войти и поздравить новобрачных. Ближе к ночи в саду зажгли фонари, и Бен восхищенно смотрел на них, радуясь своей свадьбе, которой не хотел. Гевин понимающе улыбался и обнимал его. Он обнимал его весь этот день, с момента, как они вышли из часовни, а если не обнимал, то держал за руку. Бен ни с кем не соглашался танцевать, кроме своего мужа. Когда совсем стемнело, они стояли на краю поляны, прижавшись друг к другу и покачиваясь в такт музыке, в то время как гости танцевали и веселились. Мимо с хохотом пронеслась стайка детей, которых ради особого случая никто не укладывал спать. Гевин, не стесняясь, приподнял его лицо за подбородок и поцеловал в губы – спокойным, удовлетворенным поцелуем альфы, получившим желаемое. – Наверное, тебе не стоит так утомляться, – шепотом сказал Гевин, склоняясь к его уху. – Хочешь подняться наверх? – Зачем? Давай еще побудем. Здесь так хорошо. – Ты уверен? Если ты понес, лучше соблюдать осторожность. Бен вздрогнул и поежился. Гевин не знал о настое. – Еще слишком рано, чтобы говорить об этом. К тому же у нас могло не получиться… Гевин погладил его поясницу ладонью – откровенным, собственническим жестом. – При тех стараниях, что мы приложили, будет очень странно, если ты не понесешь. Да, они очень старались. Бен все еще покрывался мурашками, вспоминая о течке с альфой. Как он будет жить дальше? Теперь, когда знает, каково это. Он промолчал, опустив голову на плечо Гевину. Мик устало опустился на ступеньку. День был суматошный, утомительный, и ноги его почти не держали. Почти все слуги были на улице, обслуживая свадьбу, кое-кто копошился в кухне, и только Мик урвал полчаса отдыха, спрятавшись на лестнице для слуг. Он с самого утра чувствовал себя разбитым. Должно быть, это течка наступала – так не вовремя. Хотя он, зная о ней, предупредил Ники, чтобы тот заботился о Бенджамине в его отсутствие. В комнате его дожидался настой, которым он пользовался так же, как и Бенджамин до недавних пор. Понимая, что пора подняться, Мик дал себе еще пару минут – перевести дыхание. – Мик? Что ты тут делаешь один? Совершенно некстати на лестницу заглянул Свен, которого тут вообще не должно было быть, и Мик застонал. Между ягодиц сразу стало очень мокро – подумать только, от одного его запаха! Свен вышел из кухни и глянул на него. На лестнице было очень темно, свет давали только очаги на кухне. И узкое пространство не давало запаху рассеяться. – Мик, – прошептал Свен, делая к нему шаг. – Не надо, – попросил тот, вскакивая. Он не хотел альфу в течку, даже Свена, но боялся, что не совладает со своим телом. – Мик… – голос Свена охрип, огрубел, и он продолжал приближаться, мучая Мика своим запахом. – Ты течешь? Мик всхлипнул и бросился наверх, забыв о том, что инстинкты альфы заставят Свена бежать за ним. Так и случилось: альфа нагнал его у выхода на четвертый этаж, сейчас совершенно пустой. Свен схватил его за шиворот и довольно жестко приложил к стене. Мик охнул, ткнувшись лицом в беленую плиту. К его спине прижалось жесткое, возбужденное тело. – Не надо, – снова попросил он, в то время как его тело двигалось навстречу альфе. – Ты… не хочешь?.. Свен застонал, обняв его за пояс двумя руками и целуя в шею. – Мик… скажи… – Пожалуйста, не надо. Это происходило очень, очень медленно, как будто каждое движение доставляло Свену боль. Сначала он перестал его целовать, но дышал тяжело, с надрывом. Потом убрал руки и приложил их к стене ладонями по обе стороны Мика. И, наконец, отошел на шаг, отрывая свое тело от его, так что Мик смог повернуться к нему лицом. – Не хочешь? – снова шепотом спросил Свен, жадно вглядываясь в него в темноте. – Не могу, – так же шепотом ответил Мик. Он тоже дышал тяжело. Ему тоже было больно от того, что Свен больше его не касался. – Мик, почему ты так… пахнешь? Мик почувствовал, как по его лицу бегут слезы. Свен, наверно, почуял их и приложился к его щеке губами. – Как ты справишься?.. – У меня в комнате настой. Я просто усну… – Хорошо… не хочу, чтобы тебе было плохо. Мик понимал, что надо идти. Но он был слишком слаб и хотел, чтобы Свен ушел первым. Он вдыхал его запах, голова кружилась все сильнее. – Запри дверь, Мик. Они оба знали, что это не поможет, если Свен захочет войти. Но еще Мик знал, что Свен не войдет к нему. – Хорошо. И альфа оттолкнулся от стены, оставляя после себя ощущение холода и пустоты. Чуть пошатываясь, как в пьяном дурмане, он стал спускаться по лестнице, а Мик на ватных ногах дошел до комнаты, заперся, выпил настой и повалился в кровать.