Шерборн

Чем ближе они подъезжали к Шерборну, тем беспокойнее становился Бенджамин. Он и так никогда не был образцом спокойствия и безмятежности, но теперь его тревога достигла запредельных высот. За то время, что они ехали, Мик видел, как попеременно его хозяином завладевают два противоположных чувства – страх и надежда. В первом случае он готов был в любой момент повернуть обратно, а когда они останавливались в гостинице на ночь, мучился бессонницей, так что Мику снова приходилось ложиться с ним и успокаивать его, как малыша. Во втором случае он обсуждал с Миком возможные варианты развития событий: – Конечно, он будет обижен и зол на меня, – говорил Бенджамин, сжимая тонкие пальцы одной руки в другой и кусая губы. – Но я извинюсь. Я попрошу прощения, и он простит… Ведь не может же он выгнать меня из дома? Бен с надеждой смотрел на Мика, и тот соглашался, говоря, что да, конечно, не может. Это ненадолго успокаивало Бенджамина. Иногда Мик думал, не рассказать ли ему о своих подозрениях. Когда Свен открыл ему условие Гевина, Мик сразу понял, чего тот добивается. Бенджамину нельзя было ничего запрещать, он делал все наоборот. Вряд ли он сам анализировал свои поступки, Мик вообще-то считал, что он и не задумывается, как на самом деле легко предвидеть его поступки. Гевин это понял, и его манипуляция вызвала в Мике восхищение. Теперь он разрывался между верностью своему господину и нежеланием раскрывать карты Гевина. Этот альфа был самой достойной парой Бенджамину, а Мик хотел, чтобы они помирились. Что бы там ни задумал лорд Гевин, это должно было быть на пользу Бенджамину. И Мик молчал, выслушивая надежды хозяина. Когда на горизонте показались белые башни Шерборна, губы Бена были искусаны в кровь. Мик взял его за руку, боясь, что он сломает себе пальцы. – Мужайтесь, милорд. Бенджамин испуганно и беспомощно посмотрел на него, но как бы ему ни хотелось повернуть сейчас обратно, было уже поздно. Карета проехала по мосту, миновала ворота и торговую площадь, на которой, как всегда, было людно и шумно. Стоял жаркий солнечный полдень. У дома их никто не встретил. Бенджамин еще минуту после того, как экипаж остановился, сидел внутри, прикрыв глаза, и глубоко дышал. Отступать было некуда. Он взял с собой столько же людей, сколько и в прошлый раз – Мика и кучера. Не выдержав, Мик первым вышел и придержал перед ним дверь, глядя на него подбадривающе. И Бен решился. Все было слишком привычным, слишком знакомым – запахи, голоса, – как будто он и не уезжал почти на месяц. Бен вошел в холл, и тут их наконец встретил Свен – он запыхался, видимо, бежал откуда-то. Перед ними он притормозил, на его лице расцвела широкая улыбка. – С возвращением, – радостно сказал он, и Бен на секунду решил, что он сейчас бросится их обнимать. Но Свен остановил это движение, переведя взгляд с Бена на Мика, стоящего позади него. Бен тоже оглянулся. Мик стоял, потупившись. – Добрый день, Свен. А где же… Бен хотел спросить про Гевина, но сбоку почувствовал какое-то движение и повернул голову. Из коридора, ведущего к кабинету, показался его муж. Бен замолчал, глядя на него – такого прежнего, сильного, надежного и… такого мрачного. Гевин хмурился, оглядывая его с головы до ног. Ничего Бен не желал так в своей жизни, как обнять его, поцеловать и попросить прощения. Он сделал шаг к нему, но остановился, поймав холодный, полный предупреждения взгляд. – Зачем ты приехал? – спросил Гевин, заложив руки в карманы и оставаясь неподвижным. – Я приехал домой к своему мужу. Бену отчаянно хотелось, чтобы в его голосе не было слышно умоляющих, извиняющихся ноток. Только не сейчас, когда за ними наблюдали Свен и Мик, а со стороны кухни показалось с полдесятка слуг. – А не ты ли бросил свой дом и своего мужа, чтобы развлекаться в столице? Прищурившись на него и испытав спасительный прилив обиды за такой прием, Бен сказал: – Хочешь устроить мне публичную порку? В тон ему Гевин ответил: – Почему бы и нет? Ты ведь не постеснялся так же публично меня опозорить. Они стояли в пяти шагах и оба теперь смотрели друг на друга рассерженно. В холле стало тихо. Вздохнув, Гевин кивнул куда-то назад. – Пойдем, обсудим кое-какие условия твоего пребывания здесь. Теперь Бен уже не хотел броситься ему на шею и умолять о прощении. Не то чтобы он совсем оставил эту идею, просто понял, что она не сработает. Не с этим Гевином, таким далеким и холодным. Они прошли по коридору к кабинету. Бен вдыхал запах альфы, чувствуя, как замирает в груди дыхание – это был самый родной ему запах, самый желанный. Хотелось развернуть Гевина к себе и уткнуться ему в шею, туда, где этот запах был слышен лучше всего. Однако Гевин ничего такого не разрешил бы, он вошел в кабинет, обогнул стол и сел за него, взглядом указав Бену на стул напротив. Раньше он не позволял им сидеть по разные стороны. Теперь этот стол был барьером, разделявшим их. Бен сел. – Гевин, я прошу прощения… – Думаешь, мне нужны твои извинения? Бен замолк и посмотрел на него в растерянности. Гевин продолжил: – Оставь их себе. Я хочу знать, надолго ли ты приехал. – Надолго ли… – Бен задохнулся под его требовательным и суровым взглядом. – Гевин, я вернулся навсегда. Я… хочу остаться с тобой и… и быть твоим мужем… – Избавь меня от этой лжи. Я все это уже слышал. Чего ты хочешь на самом деле? Бен почувствовал отчаяние от того, что ему не верят. – Я уже сказал: я хочу тебя. Это правда. Ничего другого мне не нужно. Гевин сверлил его взглядом, но, как бы Бену ни хотелось сдаться и опустить глаза, он ответил ему тем же. – Что ж, – ровно ответил Гевин, – тем печальнее для тебя. Потому что ты понятия не имеешь, что значит быть мужем. Я не согласен принять тебя обратно. – Не согласен? – прошептал Бен. Гевин кивнул. – Ты можешь остаться в Шерборне, но в мои покои не вернешься. Займи любую другую комнату – они все свободны. – Но… – И еще, Бенджамин, я очень надеюсь, что, пока ты в замке, ты не станешь приближаться к Шону. – Что?! – Ты слышал. Бен смотрел на него, испытывая глубокое разочарование. – Это жестоко, Гевин, – тихо сказал он. – Жестоко? – повторил Гевин, и в его лице мелькнуло болезненное выражение. – Ты понятия не имеешь, что такое жестокость. Я не позволю тебе приближаться к моему сыну и причинять еще большие страдания, чем ты уже причинил. Бен встал, избегая смотреть на него. – Это все? – Пока да. Он отошел и взялся за ручку двери, но в последний момент перед выходом обернулся. – Ты ошибаешься. Я слишком хорошо знаю, что такое жестокость. Муж смотрел на него спокойно. – Тогда ты знаешь и то, как чувствуют себя люди, когда их бросают, словно ненужные вещи. Бен вышел, тихонько прикрыв за собой дверь, хотя так хотелось ею хлопнуть. Со всей силы, чтобы Гевин понял, какая буря чувств сейчас охватила его. Мик по-прежнему ждал его в холле, они со Свеном стояли очень близко друг к другу и о чем-то шептались. Бен на ходу сказал: – Мик, распорядись, чтобы мои вещи подняли на третий этаж… Я займу свою старую комнату. Он сразу ушел к лестнице, подозревая, что Свен и Мик переглянулись. Свен действительно хотел с разбегу броситься к Мику, но в последний момент остановился, потому что Мик за спиной своего господина отрицательно мотнул головой и округлил глаза. И Свен понял, что, несмотря на возвращение омеги, его мучения еще не закончились. Когда Бенджамин и Гевин скрылись в коридоре и избавили всех от неловкости, он сделал шаг к Мику и спросил: – Мы что, должны теперь скрываться? Мик взглянул на него немного виновато. – Это ненадолго, Свен. Я не могу рассказать о нас Бенджамину, пока он так нуждается во мне. – Ты ошибаешься, – расстроенно сказал Свен, – он нуждается вовсе не в тебе. Мик прикоснулся к его плечу и успокаивающе погладил. – Не обижайся, пожалуйста. Мне кажется, лорд Гевин не простит его так легко и быстро. Свен вздохнул и посмотрел в сторону кабинета Гевина. – Это надолго. Они похожи на двух ежей, выпустивших колючки. Когда к ним вышел Бен, хмурый и расстроенный, Свен сказал Мику: – Ты иди к нему, о вещах я позабочусь. Он незаметно сжал руку омеги и вышел на улицу. Вздохнув, он все же разрешил себе порадоваться: Мик вернулся, теперь они будут вместе, а то, что нужно еще немного подождать – это всего лишь временное неудобство. Гевин остался в кабинете, но работать больше не мог. Бенджамин давно ушел, и чем он сейчас занимался, одним богам известно. Может, даже решил уехать обратно. Правда, на этот счет волноваться не стоило – меры Гевин принял заранее. Возможно, он был слишком жесток. Перегнул палку. Обидел его. Но Гевин ничего не мог с собой поделать: он сам чувствовал на Бена глубокую обиду за все, что с ними случилось, и эта обида не отпускала его. Возвращение Бенджамина было шагом вперед, но между ними все еще стояло слишком много стен, которые предстояло разрушить. И все же Гевин наконец чувствовал удовлетворение и спокойствие – то, что, казалось, было утеряно. Бенджамин вернулся, а это значило, что они попытаются снова, и в этот раз не имеют права на ошибку. В этот раз все будет по-другому. Бен вернулся в свою комнату. Тревожность, преследовавшая его всю дорогу до Шерборна, сошла на нет, уступив место опустошенности. Ему хотелось принять ванну и лечь спать, в последнее время он совсем не высыпался, даже когда Мик был с ним. Тепло Мика согревало его и отгоняло страхи, но не успокаивало до конца. Когда Мик вошел в комнату, Бен попросил его приготовить ванну. Однако тут они столкнулись с еще одной неожиданной проблемой. Слуги принесли воду, и Бен разделся, оставив Мика за ширмой. Он по привычке решил сначала проверить воду рукой, достаточно ли она горячая, и в ужасе отдернул – вода была холодная, как никогда. – Мик! Мик явился на возмущенный вопль и взглянул на хозяина, с остервенением заворачивающегося в халат. – Что такое? – Она холодная! Мик тоже потрогал воду рукой и смущенно взглянул на господина. – Что же это такое? Бен вызвал Ники, дернув за колокольчик, но на зов никто не пришел – ни Ники, ни кто-то другой. – Что происходит, в конце-то концов? Мик скрылся в коридоре, но быстро вернулся, выглядя до ужаса виноватым. – Милорд, они отказываются. Бен сидел на кровати в ожидании и на эти слова отреагировал с тихой яростью. – Что?! – Они отказываются служить вам. Они вроде как… тоже обижены за своего лорда. Бен неверяще смотрел на него. Сначала Гевин, теперь это… Зачем он тогда вообще вернулся? Его мысли с невероятной скоростью крутились в голове, и первым порывом было немедленно забрать Мика и уехать подальше из этого замка. Но потом он изменил мнение. – Да что они себе позволяют? – злясь все больше, Бен встал с кровати. – Я их господин, я хозяин Шерборна! Они еще пожалеют, что устроили мне такое. Он пошел к ванне, намереваясь мыться в холодной воде – и пусть подавятся своей мелочной местью, но Мик остановил его. – Может, вы спуститесь в бани? Бен припомнил, что Гевин когда-то ему о них рассказывал, но они так и не успели сходить туда вместе. Он кивнул, и Мик повел его вниз, прихватив с собой банные принадлежности. Они спускались по боковой лестнице, которая была предназначена исключительно для домочадцев, и Мик провел его в подземные помещения, где Бен еще никогда не был. Он ожидал, что тут будет темно и холодно, но оказался не прав. Длинный коридор, ведущий к баням, был выложен из того же белого камня, что и весь замок. Заботливые слуги всегда оставляли в нише горящий факел, Мик зажег от него три свечи в подсвечнике и повел Бена вглубь. – Здесь комнаты для слуг, – сказал он, кивая на первую дверь. – Это общие бани. А здесь – для господ. Мик почему-то смущенно замолчал, остановившись перед последней дверью, и распахнул ее. Бена окатил теплый влажный воздух с ног до головы, и он вошел внутрь, оглядываясь. – Здесь тепло. – Это подземный источник. Здесь всегда есть горячая вода. Мик показал ему первую комнату, где нужно было раздеться, а затем обшитую деревом парную и оставил его, положив на лавку полотенце и мыло и закрепив подсвечник в держателе над дверью. – Позовите меня, как закончите, я буду рядом. Бену нравилось. Он с любопытством оглядывался и принюхивался – в парной остался слабый запах Гевина, он, наверное, мылся недавно. К такому удовольствию легко было привыкнуть. Под его ногами был тот же белый камень, он приятно согревал ступни. Вода свободно текла по трубе, выливаясь в большую круглую чашу, когда чаша переполнялась, вода так же легко вытекала с противоположной стороны – и уходила куда-то за переделы стены и, наверное, замка. Может быть, снова под землю. От чаши поднимался густой пар. Бен набрал воды в большой медный таз и принялся намыливать себя. Шерборн в очередной раз удивил его: сколько еще его скрытых чудес Бен не знает? В этот момент он перестал дуться на слуг – они всего лишь защищали своего хозяина. Но он все равно припомнит им это, когда вновь займет свое законное место мужа лорда Шерборна. А в том, что он сумеет это сделать, Бен не сомневался. Горячая вода смывала все сомнения: Гевин не устоял перед ним в прошлый раз, не устоит и в этот. В свою комнату Бен вернулся чистым, с порозовевшей от мытья кожей, и решил не спускаться к обеду. Мик принес ему с кухни поднос с едой, и Бен с подозрением уставился на него. – Ты уверен, что это можно есть? Вдруг она отравлена. Мик покачал головой. – Вряд ли они ненавидят вас настолько, милорд. – Твоя неуверенность не утешает, знаешь ли. Он со вздохом поел немного бульона и лег в постель – ему нужно было набраться сил перед завтрашним днем. Он принял решение не выходить из комнаты сегодня. Противостоять Гевину нужно было во всеоружии, а он пока чувствовал себя слишком усталым, чтобы вступать в бой за их счастливое будущее. Мик вышел из спальни Бенджамина только поздно вечером. Днем он тоже сходил в баню, а потом был занят вещами господина, привезенными из столицы. В этот раз с ними приехали не три сундука, а две груженные добром телеги. Чтобы разобрать их, у Мика ушло полдня. Пока Бенджамин отсыпался после всех волнений, закрывшись балдахином полностью, Мик разбирал его сундуки. Три из них были полны одежды и обуви, и Мик оставил их как есть – слуги поставили их у стены, как и прежде. Остальное стоило открыть. В двух были сложены книги. Бен перед отъездом из своего городского дома разобрал библиотеку. Еще в одном поместились ткани и фарфоровые вазы, которые Мику удалось спасти от стремления Бенджамина их разбить. Потом были сервизы и столовое серебро, одеяла, подушки, покрывала и шелковое постельное белье, картины, гобелены, письменные принадлежности и целое море прочих мелочей, к которым Бенджамин был в прошлом привязан. Правда, теперь Мик сомневался, имеет ли все это значение. За неимением лучшего места, Мик разложил все это добро на полу – завтра предстояло решить, что с ним делать. Со вздохом Мик закрыл последний пустой сундук и оглядел комнату. Получился целый склад ценных вещей. Перед уходом он затушил все свечи, оставив только одну, чтобы добраться до своей комнаты на этаже слуг. Бенджамин спал спокойно, сегодня ему не требовалась помощь. – Наконец-то, – сказал Свен, поднимаясь с пола, где он прождал целую вечность. – Думал, ты там ночевать останешься. Мик испуганно ойкнул. – Что ты здесь делаешь? – зашептал Мик, в то время как его сердце обрадованно забилось в груди. – Тебя жду, конечно. Идем. Свен взял его за руку и повел на второй этаж, в свою комнату. У двери Мик воспротивился. – Я не должен входить к тебе. Свен закатил глаза. – Я думал, мы уже это обсудили. Давай, не бойся. Мик, конечно, не боялся его. Но быть со Свеном каждый раз оказывалось так волнительно, что он боялся самого себя. Рядом с этим альфой все его защитные инстинкты переставали работать. Комната Свена была освещена несколькими свечами на каминной полке, и Мик пристроил свою рядом с ними. В дальнем конце стояла широкая кровать, уже расстеленная, в нише на сундуках валялась его одежда. Пахло Свеном. Мик перевел на него взгляд. – Что мы будем делать? – с тревогой спросил Мик. Он не сомневался, что Свен не тронет его. Скорее, стоило опасаться, что он сам тронет Свена. Тот только бровь приподнял. – У тебя еще остались силы что-то делать? Лично я собираюсь спать. С тобой. Идем. Он подтолкнул Мика к кровати и сам пошел к ней, на ходу разоблачаясь. Оставшись в одних штанах и рубахе, он запрыгнул на постель и похлопал по месту рядом с собой. – Давай, Мик. Мик смущенно оглянулся на дверь. Он мог бы уйти, и Свен не стал бы его удерживать. Но альфа предлагал ему ночь в своих объятиях – невинную ночь, Мик был уверен. Представив, каково это – спать окутанным любимым запахом и теплом альфы, Мик содрогнулся от сладостного ощущения, прошившего позвоночник. Ему хотелось. Он осторожно приблизился к кровати и стянул с себя башмаки, носки и кафтан, тоже оставшись в штанах и рубашке. Забравшись в постель, Мик лег рядом со Свеном и вопросительно посмотрел на него. – Молодец, – пробормотал Свен, обнимая его одной рукой и придвигая к себе. Мик удобно устроился у него под боком, почувствовал исходящее от тела альфы тепло, глубоко вдохнул его запах и… мгновенно уснул.