Шерборн

Бен проснулся ранним утром и долго лежал в постели, обдумывая свое положение и постепенно отвлекаясь на пение птиц под окном. Вскоре к нему вошел Мик, он старался не шуметь, и Бен сел, чтобы показать, что его старания излишни. Немного удивленно он огляделся вокруг – пол его комнаты был усеян книгами, картинами и прочими вещами, привезенными из столицы. В том доме им больше не было места, уезжая, Бен попросил Дона продать его. Даже если ему не удастся вернуть доверие Гевина, он туда уже не вернется. Бен нахмурился от этой мысли. Ему удастся. – Доброе утро, Мик, – сказал он, откидывая одеяло и поднимаясь. Мик покосился на него с удивлением. Еще бы ему не удивляться, подобного обращения его камерист не слышал, наверное, уже несколько недель. А ведь раньше Бен был так внимателен к своим слугам, заботившимся о нем. Мик не заслуживал его дурного настроения. – Доброе утро, милорд. Какой костюм вам приготовить сегодня? – Любой, я тебе доверяю. Мик кивнул и принялся копаться в сундуке с одеждой. Пожалуй, стоило распорядиться о гардеробной – древняя традиция хранить вещи в сундуках Бена раздражала. Но сначала нужно вернуться в свои покои. Он потянулся, разминая мышцы, и пошел умываться. Когда Мик помог ему одеться и усадил у зеркала, чтобы причесать его и собрать волосы, Бен подозрительно принюхался. – Чем от тебя пахнет? Мик откликнулся мгновенно: – Ничем. Бен взглянул на его отражение в зеркале. Мик определенно выглядел смущенным. Бен еще раз втянул носом воздух, чуть отклонившись назад, ближе к Мику. Он не мог ошибаться – пахло от слуги альфой. Каким альфой? Конечно, не Гевином, его запах Бен учуял бы с другого конца комнаты. Судя по виду Мика, тот не хотел это обсуждать, но расстроенным или обиженным он не выглядел. Значило ли это, что он подпустил к себе альфу по доброй воле? Бен испытал жгучее любопытство, но удержался от вопросов. Он спустился к завтраку и приветствовал альф, капеллана, Свена и Олафа, проводивших его взглядами к месту во главе стола. В отличие от слуг и Гевина, они не осмелились выразить ему свое неудовольствие и здоровались, когда он проходил мимо. Гевин встретил его нечитаемым взглядом, и сердце Бена сладко сжалось при виде него. – Доброе утро и тебе, дорогой супруг, – сказал Бен, не дождавшись от него ни слова. Гевин кивнул, и они приступили к завтраку. Поглядывая на него искоса, Бен подбирал слова. Это казалось странным: он всегда был общительным, и завязать разговор для него было несложно. Но Гевин облегчил ему задачу, спросив: – Как ты нашел свою комнату? – Она лучше, чем та, в которой ты поселил меня в первый раз, – откликнулся Бен и понизил голос, – но я бы хотел вернуться в наши покои. Гевин проигнорировал это замечание. – Надеюсь, тебе хорошо спалось. Бену послышался в его тоне намек на что-то, и он повернул голову, чтобы окинуть его оценивающим взглядом. Что Гевин знал о вчерашней выходке прислуги? И знал ли? Утром Бен обдумывал возможность рассказать ему, чтобы он поставил на место своих слуг, но решил, что справится сам. Что он за лорд Шерборна, если будет каждый раз жаловаться мужу? Нет, это было только между ним и кучкой зарвавшихся бездельников. – Да, очень. Приятно вернуться домой. Больше они не говорили, и вскоре Гевин ушел вместе с другими альфами. Насколько Бен помнил, его утро было посвящено солдатам, потом просителям и делам замка, а после обеда он обычно уезжал по делам. Теперь он увидит его только за обедом, если Гевин не уедет раньше. Бен поспешно закончил завтрак и перехватил Олафа, собиравшегося покинуть обеденный зал. – Лорд Олаф, – сказал Бен, нагоняя его у лестницы, – если позволите, я бы хотел поговорить с вами. В начале их знакомства Бен почти не уделял внимания этому бете. Бен вообще мало чему тогда уделял внимание, занятый исключительно собой и Гевином. Пришла пора изменить это, если он хотел стать здесь хозяином. – Чем могу помочь? – спросил Олаф. Он остался таким же уважительным в обращении, каким был. Бен с сожалением подумал, что недооценил его – Олаф мог бы стать ему другом и помощником в делах замка. – Пойдемте, хочу кое-что показать вам. Они поднялись на третий этаж и вошли в покои Бена. Олаф окинул взглядом богатства, привезенные из столицы и теперь усеявшие пол. – Все это, – Бен обвел рукой комнату, – нужно куда-то пристроить. Олаф был сдержанным бетой и обычно не показывал своих чувств, но тут он не удержался: – Сколько книг! Книги кучками лежали у ближайшего сундука. Они были особой гордостью Бена. – Насколько я знаю, – сказал Бен, – в Шерборне нет библиотеки. – Верно, – ответил Олаф, присаживаясь и беря в руки какой-то том. – Только в кабинете кузена хранится немного книг, но там нет места для ваших. – Не могли бы вы подсказать, какая комната больше всего подойдет для библиотеки? – Быть может, гостиная на втором этаже? – предложил Олаф, и Бен припомнил ее. Это была милая комната, но совершенно не подходящая. – Или мы можем занять какое-нибудь помещение на первом этаже. Там есть пустующие комнаты. – Отлично. Пойдемте, посмотрим? Бен не привык откладывать дела на потом. Он хотел позвать и Мика, но тот куда-то запропастился, и они пошли вдвоем. Первый этаж замка в основном занимали центральный холл, обеденный зал, кухонные и складские помещения; один коридор уводил к кабинету хозяина, но там были и другие комнаты. Одна из них была приспособлена под архивы, в ней были сложены кучи свитков и свертков, необходимых Гевину. Другая представляла собой темный чулан. Третья – дверь в нее располагалась как раз напротив кабинета, оказалась абсолютно пустой. – Должна подойти, – сказал Олаф, входя внутрь. Бен тоже вошел и осмотрелся. Да, она подходила: десять шагов в длину и семь в ширину; потолок был высокий, а свет давали два арочных окна. Бен выглянул из одного: окна выходили во двор, отсюда было видно и уголок сада. Тихое место для чтения книг – то, что нужно. – Она идеальна. Олаф кивнул. – Только ее необходимо обустроить. Это было то, с чем Бен мог легко справиться: обустройством своего дома в столице он занимался сам. Вернее, отдавал распоряжения, но это не имело значения. Бен погладил каменную стену, раздумывая, как ее скрыть: в городе ее обшили бы тканью, но здесь вряд ли можно найти такое количество подходящей ткани. Расположение Бену тоже понравилось. Если он будет проводить здесь достаточно много времени, Гевину некуда будет от него скрыться. Бен отвлекся, воображая себе их встречи. – Нужно спросить лорда Гевина, – сказал Олаф. Бен вздохнул. – Да, я спрошу. Наверное, стоит подумать о том, что нам нужно. Они вернулись на третий этаж, и пока ждали Гевина, обсуждали будущий ремонт. Олаф сидел на полу и перебирал книги, ему они нравились, и он гладил твердые переплеты, любовно водя по ним пальцами. – Здесь было так мало книг, – сказал он, вздыхая. – Кузен не читает ничего, кроме писем старост из деревень и своих друзей. Я даже не думал о библиотеке до сих пор. – Я люблю читать, – сказал Бен, и они переглянулись с улыбкой, найдя нечто общее между собой. – И мог бы выписывать нам книги. Дональд, мой брат, будет рад помочь. В разгар их беседы появился Мик, и Бен придирчиво оглядел его. При Олафе он не хотел заводить разговор о загадочном альфе, которым пахло от слуги, и Бен рассказал ему о библиотеке. – Думаю, нужно обшить ее деревом, – вздохнул Бен. – И еще нам понадобятся книжные полки, стол и кресла… а под окнами можно поставить кушетки. Нужен хороший плотник. – Я знаю, кто может помочь, – тихо сказал Мик, выслушав его. – Свен. – Свен? – переспросил Бен с сомнением. – Он мастер по дереву. Бен припомнил резной ларец, преподнесенный Свеном ему в день свадьбы и стоящий сейчас в их с Гевином покоях. – Надо поговорить с ним. Они поймали Гевина в холле, когда тот вернулся из казармы вместе со Свеном. Выслушав их, он окинул Бена недоверчивым взглядом и согласился, сказав лишь: – Можете делать с этой комнатой, что хотите. Только меня не отвлекайте. Бену того и надо было. Он со всем рвением взялся за создание библиотеки, первым делом утащив туда Свена и посоветовавшись с ним. Они наметили план работ. Почти неделю Бен был занят, трудясь не покладая рук. Правда, ему пришлось изрядно поволноваться, столкнувшись с некоторыми непредвиденными обстоятельствами. Нужны были работники, а замковые слуги все как один отказались помогать ему. Кипя от бешенства и желая кого-нибудь придушить, Бен тем же вечером пересказал Мику свой разговор с Ирвином. Он зашел к нему на кухню днем, чтобы попросить пару человек для побелки стен и потолка, но Ирвин, посмотрев на него насмешливо, ответил: – Все слуги заняты работой. Бен прищурил на него глаза. Впервые он столкнулся не с молчаливым противостоянием, а с открытым неповиновением среди прислуги Шерборна. Ему пришлось уйти, так ничего и не добившись. – Они защищают своего хозяина, – просто ответил Мик, выслушивая его стенания и сидя на сундуке с чулком в руке – он штопал. – От меня? – возмутился Бен. – Я его муж! Мик многозначительно промолчал, глядя, как Бен ходит по ковру туда-сюда на маленьком пространстве пола, оставшегося незанятым. – И что же теперь делать? – остановившись, с отчаянием спросил Бен. – Я не могу все бросить сейчас. Я бы и сам все там сделал, если бы умел. Он действительно уже подумывал сам взяться за работу, но Мик спокойно сказал: – Можно нанять работников в деревне и заплатить им. Свен может помочь. Бен чуть не бросился целовать его. На следующий день Свен съездил в деревню и привез оттуда людей, не занятых работой в поле: двух молоденьких бет. Бен ласково поговорил с ними, объяснил, что от них требуется, и пробыл с ними весь день. Мик приносил еду, Бен помогал, а вечером заплатил им вдвое больше обещанного и отправил домой в своей карете – счастливых и заикающихся от благодарности. Потом пришла пора плотников, и обшивкой стен занялись Свен и его мастера-альфы. При них Бен уже не мог находиться в будущей библиотеке весь день, от жары они сняли рубашки и работали обнаженными по пояс. Но он следил за тем, чтобы Мик носил им еду и воду, а заплатил тоже сверх обещанного. Стены закончили в три дня – да и то потому, что работать они могли только после обеда, когда Гевин не сидел в своем кабинете и они ему не мешали. Утром четвертого дня, войдя в библиотеку, Бен с удовольствием осмотрел свое детище. Комната преобразилось. Теперь здесь пахло свежим деревом и лаком, стены были ровные, на взгляд Бена темноватые, но смотрелись красиво. Оставалось расставить мебель, вымыть окна и пол – и можно нести книги. Бен не хотел снова везти крестьян только ради того, чтобы помыть полы, а к замковым слугам он больше не обращался. Видимо, придется им с Миком этим заняться. Эта мысль ничуть его не расстроила, и он пошел завтракать. Атмосфера в обеденном зале оставалась напряженной, только Олаф и Свен ему улыбались, когда он входил и здоровался со всеми. Гевин держался в стороне, как и прежде, не интересовался им и в библиотеку не заходил. Бен подавил печальный вздох, садясь рядом с ним и привычно говоря ему: – Доброе утро, муж мой. Гевин только кивнул в ответ. Все это начинало Бену надоедать, но он не имел представления, как все исправить. После завтрака Бен перехватил Свена и позвал его в гостиную, чтобы обсудить, какая ему нужна мебель. Пришлось даже рисовать на листе бумаги: Свен не сразу понял, чего от него хотят. В Шерборне все было очень простым, незамысловатым: добротные дубовые столы, такие же скамьи, табуреты. В комнатах, конечно, стояли мягкие кресла и резные столики, но им было далеко до изящества золотой гостиной Бена. Но кое-что можно было сделать. Бен пообещал достойную оплату, и альфы взялись за дело. А сам он тем временем позвал Мика – им предстояло убраться. – Вы пойдете так? – спросил его Мик, когда Бен озвучил пожелание. Бен оглядел себя. Несмотря на то что в Шерборне все одевались просто и удобно, он продолжал носить свои яркие, красивые костюмы, привезенные из столицы. Сегодня на нем был голубой камзол и такие же голубые бриджи, белая рубашка, серебристый жилет и белый шейный платок в мелкий цветочек. Мик порылся в крайнем сундуке, извлек из него черную рубаху и черные штаны и протянул ему. Бен припомнил, что эта одежда сохранилась у него с прошлогоднего бала-маскарада у Гарри, куда он нарядился пиратом. – Я должен надеть это? – с сомнением протянул Бен. Мик поднял бровь. Вздохнув, он переоделся. Его слуге было лучше известно, в чем стоит мыть пол. Они вооружились тряпками, ведром с водой и метлами – и пошли вниз. Бен старался не смотреть по сторонам, не желая увидеть насмешку в глазах слуг, но они, провожая его взглядами, были скорее удивлены. Никто не ожидал, что их избалованный столичный лорд опустится до мытья полов. Бену было все равно. У него была цель, и он шел к ней. Если ради того, чтобы в Шерборне появилась своя библиотека, нужно браться за грязную работу – он был готов. К тому же это очень отвлекало его от мыслей о Гевине. Бен был ужасно опечален тем, сколько уже ночей они провели врозь, и все гадал, думает ли Гевин о том же. Они начали с окон. Бену казалось странным это занятие, а еще более странным – что Мик учил его убираться. Сначала помыть запыленное стекло влажной тряпкой, потом еще раз, протереть рамы – и закончить сухой тряпкой, чтобы не осталось разводов. Бен старательно повторял, но когда из сада до него донесся звонкий детский голосок, болезненно замер. Шон. Бен не видел его с тех пор, как вернулся в Шерборн. Порой, когда он не был занят мыслями о Гевине или библиотеке, Бен думал о том, чтобы спуститься к Шону в детскую, несмотря на предупреждение мужа. Он тосковал по малышу: по его чистому, невинному взгляду, маленькой фигурке, которую так приятно было обнимать и прижимать к груди, тонкому голосу, просившему ночью в кроватке: «Почитай мне». Но Бен не решался – не хотел подливать масла в огонь и так непростой ситуации. Его злило, что противостояние с Гевином затянулось. Он был бы рад что-то предпринять, чтобы вновь сблизиться с ним, но альфа не позволял этого, всегда между ними что-то стояло: стол, двери, стены, а больше всего – недоверие и обида. Шона больше не было слышно, но Бен еще долго хмурился. Работа не мешала ему думать. Перед ужином он решил помыться. Он больше не просил слуг готовить ему ванну, а шел в баню, найдя в этом тайное для себя удовольствие: порой там так сильно пахло Гевином, что приходилось снимать напряжение, собиравшееся в паху. Но они ни разу еще там не сталкивались, хотя Бен и надеялся на это. Когда он вышел из парной, промокая волосы полотенцем, и наткнулся на своего альфу, столбом стоящего у двери, первым его порывом было прикрыть наготу. Гевин замер, он не ожидал увидеть его. Бен опустил руки, позволяя потемневшему ласкающему взгляду пройтись по своему обнаженному телу. Полузабытое наслаждение иголочками покалывало кожу. – Почему ты не запираешь дверь, когда моешься? – наконец, спросил его Гевин голосом, в котором слышалась знакомая хрипотца. – А если бы кто-то вошел сюда? – До сих пор никто не входил, – прошептал Бен и соблазнительно ему улыбнулся. – Кто еще здесь моется, кроме нас с тобой? – Свен, – нахмурился Гевин. – Тогда он, предполагаю, уже оглох бы от моего крика. Гевин молчал, продолжая разглядывать его, а Бен чувствовал себя немного глупо. Почему они все еще стоят, словно два истукана, а не сжимают друг друга в объятиях? – Помочь тебе? – спросил Бен, снова поднимая руку с полотенцем и медленно проведя ею по шее, склонив голову и собирая капельки воды. Гевин проследил за его действием. – Не нужно, иди к себе. Он отошел к лавке, сел и стал разуваться. Бен с тайным злорадством повернулся к нему спиной и так же неспешно продолжил вытирать тело, поочередно ставя ноги на другую лавку и наклоняясь. Должно быть, вид сзади был хорош, потому что от Гевина не слышно было ни шороха, ни звука дыхания. Бросив влажное полотенце на пол, Бен обернулся и поймал абсолютно дезориентированный взгляд альфы. – Ты уверен? Гевин закрыл глаза, чтобы не видеть его возбуждения. Бен шагнул к нему. Как же хотелось прикоснуться, преодолеть расстояние, разделявшее их! Кончики пальцев закололо от этого желания. Бен протянул руку и коснулся его волос. Гевин открыл глаза и наклонился, уходя от прикосновения. – Бен, уходи. Обида кольнула сердце. Бен чувствовал себя как никогда уязвимым, предлагая вот так просто свое тело, свою любовь, а взамен его прогоняли. И не имело значения, что Гевин желает близости с ним так же сильно. Прикусив губу, он молча завернулся в халат и вышел. Послышался звук опустившейся щеколды. С тяжелым сердцем Бен вернулся в свою комнату и долго сидел, водя щеткой по волосам, у зеркала. По ночам ему не раз и не два приходила в голову мысль пойти в свои покои и заставить Гевина принять его как мужа, но именно предчувствие такой реакции останавливало. Гевин был еще не готов. За ужином они не разговаривали – как всегда в последнее время, но теперь напряжение между ними достигло новых высот. Они оба помнили недавнюю встречу, и оба знали, как сильно их потянуло друг к другу. Скрыть взаимное притяжение было невозможно, но от этого их положение не становилось легче, только запутаннее и болезненнее. Бену было невмоготу бороться с этим. Вечером, отпустив Мика к его таинственному альфе, Бен без сна лежал в своей постели. Он припоминал нечто подобное: когда он впервые пошел в спальню Гевина, его подталкивало то же безумное желание сделать своего альфу счастливым, успокоить… удовлетворить его. Омежья суть говорила в нем, и ее голос был громче голоса разума, особенно теперь, когда он безоговорочно принял Гевина как мужа и как альфу. Отчаявшись уснуть, Бен встал с кровати, накинул халат и вышел в темный коридор. Как тогда, в замке было пустынно и тихо, все уже давно разбрелись по комнатам. Бен спустился на второй этаж и прошел мимо детской – еще одна дверь, остававшаяся запертой для него. Перед дверью Гевина он остановился и замялся. Стучать или нет? Ведь это и его комната тоже. Решившись, Бен взялся за ручку и открыл ее без стука, входя внутрь. Темноту разгонял свет единственной свечи на подоконнике у кровати. Гевин лежал в постели, но сразу сел, стоило Бену войти. С такого расстояния Бен не мог разглядеть выражения его лица. – Что ты здесь делаешь? – хрипло спросил Гевин, откинул одеяло и встал. На нем были лишь штаны, тело обнажено до пояса, и Бен понял, как чувствовал себя Гевин сегодня в бане. В голове осталось лишь одно желание: подойти и уткнуться носом в его широкую грудь, покрытую темными жесткими волосками. Бен пошел к нему. – Ты знаешь, зачем я здесь. – Бен, – предупреждающе начал Гевин, но растерянно замолчал, когда Бен приблизился и стал порывисто развязывать пояс халата. Альфа накрыл его руки своими, останавливая. – Не надо, – сказал он. – Почему? Бен искренне не понимал, почему они не могут скинуть все эти тряпки и лечь в постель, чтобы хоть ненадолго забыть обо всем, что их разделяло. Он вцепился пальцами в руки Гевина и повторил: – Почему? Гевин отстранился и отошел от постели и от него. Вновь закрываясь и причиняя Бену боль отказом. – Потому что мы не готовы. Ты не готов. Бен криво усмехнулся. – Думаю, ты чуешь по запаху, насколько я готов. Он изнемогал от желания. Ему нужен был его альфа. Гевин отвернулся. – Я все еще не знаю, чего ты хочешь. Бен моргнул, все так же стоя у кровати и следя за ним. – Ты знаешь – тебя. Он кожей чувствовал растерянность Гевина, его замешательство, желание и страх. Альфа отошел к камину и сел в кресло, согнувшись. Он потер ладонями шею, приходя в себя – на него их близость действовала ничуть не меньше, чем на Бена. – В прошлый раз ты легко получил меня, и чем это закончилось? Надолго я нужен тебе в этот раз? – Да, – прошептал Бен. – Я тебе не верю, – сказал Гевин и поднял на него раздраженный и усталый взгляд. – Именно поэтому мы пока не готовы. Ты предлагаешь мне свое тело, но я не согласен принять только его. Мне нужно другое. – Гевин, пожалуйста… – взмолился Бен. Он не знал, как объяснить свою тягу к нему. – Это не так. – Иди к себе и дай мне отдохнуть. Бен снова чувствовал обиду, и она разрасталась, не давая спокойно дышать. Его тело – это самое ценное, что у него было. Он предлагал все, что имел, и оттого отказ Гевина казался слишком несправедливым. – Я не уйду, – заупрямился он, вцепившись рукой в столбик кровати. Это было ужасно: Гевин отказывался от него второй раз за день. Бен в жизни не испытывал такого унижения. Его окатила волна страха, когда Гевин молча встал и пошел к нему. – Не заставляй меня применять силу, – предупредил он. Бен в ответ сверкнул глазами и крепче вцепился в столбик. Вдохнув в грудь побольше воздуха, чтобы успокоиться, Гевин подошел и подхватил его на руки – Бен выпустил из руки столбик, ахнув от пьянящего восторга. Но его не собирались укладывать в постель, вовсе нет. Гевин отнес его к двери, поставил на ноги и распахнул ее, молча кивнув на выход. Бен яростно вскинулся. – Если ты не передумаешь, я больше никогда – слышишь?! – никогда не предложу тебе этого! – И слава богам, – ответил Гевин, вытолкнул его за порог и захлопнул дверь. Бен от всей души пнул ее, ушибив палец.