Шерборн

Бен молчал, отведя глаза. Он правда так подумал, и, судя по лицу Гевина, тот все понял. Не зная, что сказать, Бен теребил пальцами колосок ржи. До него донесся тихий вздох. – Я никогда не поднимал руку на того, кто слабее меня. Если уж на то пошло, я никогда не поднимал ни на кого руку, если не считать боев с моими воинами. Пойдем, присядем. Гевин отошел туда, где заканчивалось поле, и сел в траву, согнув ноги. Не представляя, как объяснить ему свое поведение, Бен сел рядом в той же позе и сунул колос в карман. Это было очень спокойное место, умиротворяющее. – Почему ты уехал? – спросил Гевин, когда он устроился на траве и притих. – Я… – Бен поморщился. Рано или поздно им пришлось бы обсудить это. – Я испугался. Он поймал полный недоумения взгляд альфы и стал выдирать траву вокруг себя. – Понимаешь, я больше десяти лет прожил, считая, что у меня никогда не будет ни мужа, ни детей. Думал, что всегда буду жить в городе, один, у меня была хорошая жизнь. Свой дом, слуги выполняли все мои желания, в свете меня любили… Там было много хорошего. Только семьи не было. – Ты не хотел создать семью? Он не слышал в голосе Гевина осуждения, но все равно сжался от этого вопроса. – Я боялся. Чтобы создать семью, нужно было отказаться от прежней жизни, а я боялся это сделать. Когда мы обвенчались, я думал, что все не так уж страшно. Ты был со мной, а рядом с тобой страх всегда отступал. Гевин долго обдумывал его слова. – Значит, поэтому ты просил, чтобы я не ехал в надел? – Да, – ломким голосом ответил Бен, вспоминая, как это было. – Пока ты был рядом, я мог бороться с ним. Но как только ты уехал, поддался. Остальное ты знаешь. – Я не понимаю. Что страшного в счастливой жизни с мужем и ребенком? Этого ты боялся? Счастья? – Да. – Тогда почему ты вышел за меня замуж? Этого вопроса Бен очень боялся и не хотел на него отвечать. Если Гевин был так унижен его бегством, что с ним будет, когда он узнает об истинных мотивах Бена, приведших его в Шерборн? Но время для лжи и уверток прошло, под угрозой был их брак. Хотя Бен считал, что, говоря правду, вынимает последний кирпичик из стены, считающейся их семейной жизнью. – Потому что Дональд поставил мне условие: или я выхожу замуж, или он лишает меня содержания. Я растратил все свое состояние, но не хотел лишаться прежней жизни. Гевин ничего не сказал, но даже в его молчании чувствовался гнев. Бен боялся смотреть на него. – Почему я? Бен припомнил тот давний разговор. Тогда он не придал этому значения, но сейчас список кандидатов в мужья и правда показался ему странным. – Он назвал несколько имен альф, которых мне предстояло рассмотреть как возможных мужей. Они были настолько плохи, что я без всяких сомнений выбрал тебя. Я думал… думал, что вернусь в столицу после свадьбы, ничего не изменится. – С твоим братом я еще поговорю, – сказал Гевин и вдруг лег в траву, вытягиваясь рядом. Бен оглянулся на него. Гевин сорвал травинку и стал жевать ее, заложив руки за голову и глядя в небо. Его альфа был великолепен. – Гевин… – Бен развернулся, чтобы иметь возможность смотреть ему в лицо. – Ты сможешь простить меня? – Ну, давай посмотрим. – Голос Гевина оставался ровным. – Ты солгал мне перед нашим венчанием, собираясь бросить меня, едва будут произнесены клятвы верности. Ты солгал о том, что станешь папой Шону. Ты сбежал от меня тайно, ни слова не сказав, ничего не объяснив, и почти месяц жил отдельно, занимаясь черт знает чем. – В основном тосковал о тебе, – перебил его Бен. Звучало все это, как ни посмотри, очень плохо. – Потом ты вернулся, считая, что можно извиниться и все сразу станет как прежде. – Нет, я так не считал… – И наконец, несмотря на все мои просьбы, ты мучаешь меня, используя свое тело. На это Бену нечего было ответить, кроме как: – Только потому, что мучаюсь сам. Гевин глянул на него из-под ресниц. Трудно было определить, о чем он думал. – И ты спрашиваешь, могу ли я тебя простить? – Бен задержал дыхание. – Черт его знает… С тобой все очень трудно. – Что же делать? – спросил Бен с отчаянием. – Если б я только знал. Ложись со мной рядом. Бен ушам своим не поверил и вгляделся в его лицо. Гевин закрыл глаза, всем видом выражая готовность хорошо отдохнуть. Бен лег, положил голову ему на плечо. Ветер трепал траву, с легким жужжанием проносился по ржи, путался в их одежде. – Только без глупостей, – предупредил его Гевин, когда Бен положил руку ему на живот. – Ладно, – разочарованно буркнул тот. Он проснулся спустя какое-то время оттого, что Гевин потрепал его за плечо. Солнце поднялось высоко и начинало припекать. – Нам пора возвращаться. Они поймали лошадей, пасущихся неподалеку, и поехали в Шерборн. Когда приблизились к воротам, Бен спросил: – Можно мне вернуться к Шону? – Гевин нахмурился, и Бен стал упрашивать: – Даже если ты не простишь меня, я бы хотел остаться с ним рядом. Пожалуйста, Гевин, позволь мне хотя бы это. – Хорошо, – согласился он. – А что касается всего остального… Просто дай мне время. Бен кивнул. Он не мог описать, какие чувства им владели в этот момент: надежда, отчаяние, любовь или боль. Может быть, все вместе. Спешившись и передав поводья конюху, Бен вошел в дом. Там его встретил таинственно улыбающийся Мик, и вместе они поднялись на третий этаж. – Вы долго отсутствовали, – сказал слуга, едва за ними закрылась дверь комнаты. Бен положил перчатки на сундук, снял кафтан и бросил туда же. Показалось, или Мик принюхивается к нему? – Ничего не было, – предупреждающе сказал он. – Тогда почему так долго? – немного разочарованно спросил Мик, поднимая его кафтан с сундука и вешая на спинку кресла, чтобы не помялся. – Мы разговаривали, а потом я уснул. Бен устало упал на кровать, свесив с нее ноги, и скинул ботинки. Мик встал над ним. – Вы помирились? – Нет… не совсем. Мик, мне кажется, мы уже не сможем помириться. – Он взглянул на расстроенного слугу и сказал: – А ты? Я слышал, Свен сделал объявление о свадьбе сегодня за завтраком? – Да, – Мик разулыбался. – Мы съездили в деревню, и Свен познакомил меня со своим отцом. – О. – Бен приподнялся на локтях, чтобы смотреть на него. – И когда свадьба? – Завтра в полдень. – О! – Бен вскочил с кровати. – Что же ты сразу не сказал? Надо все подготовить. – Что готовить? – испугался Мик. – Как это что? Наряд, часовню, торжественный обед… Это нужно отпраздновать. Давай посмотрим… Он двинулся к сундукам, чтобы посмотреть, какая одежда больше всего подойдет Мику – в конце концов, у того были только рубашки и серые кафтаны, положенные слугам. Но в этом выходить замуж было невозможно. Мик остановил его. – Сначала вам нужно спуститься в гостиную, милорд, вас там ждут посетители. Бен даже представить себе не мог, какие у него в Шерборне могут быть посетители. Однако когда он, приведя себя в порядок и спустился, все встало на свои места: Олаф посмотрел на него со сдержанной улыбкой, а рядом с ним сидели двое незнакомых омег и… Ники. – Это наши швеи, – сказал Олаф. – Ники вы знаете, а это Куин и Дик, они из деревни. Бен скрыл довольную усмешку и ничем не показал, что помнит о своей обиде на замковых слуг. Ники первым оправился, и выглядел он донельзя виноватым, молча выслушивая пожелания Бена. Омеги принялись за работу. Это воодушевляло. Оставив своих швей, Бен вышел из гостиной. Ему предстояло еще одно непростое дело: он должен был спуститься к Ирвину и отдать распоряжения насчет свадьбы, но… остановился перед дверью детской. Гевин разрешил ему, но Бен все равно ужасно волновался. Когда Шон в саду бросился к нему с криком «Папа!», он едва не лишился чувств, настолько это было неожиданно, волнующе и трогательно. До отъезда из Шерборна Шон не называл его так, и Бен не мог сказать, почему вдруг он увидел в нем папу. Легко стукнув в дверь детской, Бен вошел. Патрик поднялся с табурета у окна, Шон оторвался от своих деревянных игрушек, подаренных ему, очевидно, Свеном, и побежал к нему. Бен поднял его на руки. – Все в порядке, Патрик. Лорд Гевин сказал, что я могу забрать его. Мы немного погуляем перед обедом и вернемся. Сложно было сказать, о чем Патрик подумал, но он не стал возражать. Бен поцеловал Шона в румяную щечку и до самого вечера не отходил от него. Он остался с ним на обед и на ужин – слуги принесли еду в детскую для них обоих. И даже в кухню к Ирвину они пошли вместе, Бен держал его за руку. – Добрый день, – вежливо поздоровался Бен, оглядывая слуг. В ответ раздался нестройный хор голосов, Ирвин встал. Бен не мог бы сказать, каково их настроение сегодня, но его вид с ребенком Гевина определенно их всех озадачил. – Завтра свадьба Свена и Мика, – начал Бен, глядя на Ирвина, – думаю, им хотелось бы отметить этот день… торжественным обедом. Ирвин кивнул. – Ради Свена мы постараемся. – Разумеется. Он ушел, уводя и Шона, хотя тому хотелось бы остаться. Он с любопытством оглядывал кухню и тянулся к очагу. Но еще было не время. Зато они зашли в библиотеку и проследили за установкой полок, Свен тоже пришел, подкинул хохочущего Шона к потолку и сказал Бену: – Мы пока установим полки только у одной стены. Когда вы решите, что места не хватает, можно будет поставить еще. Бен кивнул. Ему хотелось прямо сейчас заняться расстановкой книг, но у него были более важные дела: предстояло подготовить свадебный наряд Мика. И Бен увел малыша к себе, где они вместе с Миком примеряли одежду. Бен заставил его принять в дар тот самый наряд цвета слоновой кости – он удивительно шел Мику. Они были одинаково стройны, только Мик ниже ростом. – Надо будет подшить немного бриджи завтра утром. Ты будешь самым красивым новобрачным, – вздохнул Бен, глядя на него. Шон мало обращал внимания на их разговор, сидя на постели и перебирая драгоценности из ларца Бена. Он назвал ларец «шкатулкой с сокровищами» и оторвать его от сверкающих камней было невозможно. – Вряд ли красивее вас, – ответил Мик. – Красота не главное. Мне она, во всяком случае, не помогла. Бросив взгляд на Шона, Бен спросил: – Где ты сегодня будешь ночевать? Мик покраснел. Он давно забыл, что у него есть своя комната в замке на этаже слуг, и Бен понимающе хмыкнул. – Останься здесь. Так будет удобнее, а к Свену ты сегодня пойти не можешь. – А куда пойдете вы? – Я останусь с Шоном. В детской стояли две кровати: одна маленькая, принадлежавшая Шону, вторая побольше. Очевидно, раньше Патрик там спал, пока ребенок не подрос. Сейчас она была не занята. Мик взглянул на него неуверенно и стал разоблачаться, аккуратно убрал свой свадебный наряд. Бен видел его растерянность и взял за руку в молчаливой поддержке. – Ты сомневаешься в чем-то? – Нет, – ответил Мик, но тут же быстро сказал, боясь, что передумает и не сможет задать этот вопрос: – Милорд, если вы не против, я хотел бы спросить о брачной ночи… Это больно? Бен посмотрел на него удивленно. – Разве вы со Свеном еще не?.. – Нет. – Он густо покраснел. Бен снова оглянулся на Шона и решил, что этот разговор ему стоит пережить: когда-нибудь он расскажет и Шону о близости с альфой, перед его свадьбой. Он усадил Мика в кресло и сам сел рядом – в соседнее. – Я думал, ты знаешь об этом побольше моего. – Откуда? Я же никогда… – Это совсем не больно, – перебил его Бен, желая избавить их обоих от неловкости, – если ты испытываешь желание. В первый раз может быть, и то не всегда, если альфа сделает все как надо. Ты ему доверяешь? – Больше, чем кому бы то ни было. – Тогда тебе не о чем волноваться. Доверься ему. Никакие мои слова не смогут подготовить тебя лучше, чем это сделает он. – Но вы… вы же очень долго не могли… после лорда Бейли. Об этом Бен никогда и ни с кем не говорил – воспоминания были слишком болезненны. – Лорд Бейли был неподходящим альфой. Жаль, что мне тогда не с кем было поговорить об этом. Но лорд Гевин показал мне, что все может быть иначе. В нем я был уверен, и сейчас уверен… Поэтому, если ты доверяешь Свену, тебе нечего бояться. Это прекрасно, когда люди любят друг друга. Мик кивнул. Чуть позже Бен покинул его, правда, пришлось помучиться с Шоном: тот категорически не хотел расставаться с драгоценностями. Бен сказал: – Не волнуйся, мой милый, никуда они от тебя не денутся. В конце концов, когда-нибудь это все станет твоим. И они ушли в детскую. Патрика там не было. Бен зажег свечи, приготовил ко сну их постели и взял книгу, чтобы почитать Шону на ночь. Это было похоже и не похоже на то, что он помнил: любовь к малышу, осознание своей ответственности перед ним, восторг от доверия ребенка. Но было и новое: Бен теперь был уверен, что останется с Шоном надолго, навсегда. Теперь он осознавал до конца, что это и его ребенок, и теплое чувство, разливавшееся внутри, грозило переполнить его. Он боролся со слезами, Шон уже уснул, а он все сидел у кроватки, поправлял одеяльце и надеялся на то, что Гевин все же когда-нибудь разрешит ему родить собственного малыша. – Ты еще не ушел? Тихий голос Гевина, вставшего на пороге, заставил Бена замереть от ужаса: он украдкой стал вытирать слезы, чтобы его муж не заметил, но тот заметил. – Почему ты плачешь? Бен покачал головой и судорожно вздохнул. Говорить он не мог. Гевин подошел к нему и приподнял его лицо к себе пальцем за подбородок. Оценив его состояние, муж присел рядом с ним на корточки. – Иногда я смотрю на него и чувствую всю несправедливость этого мира, оставившего ребенка без папы. И тогда мне тоже хочется плакать, но я держусь. Бен всхлипнул, понимая, что его пытаются поддержать. – В столице… я ездил в сиротские дома. Там все еще хуже. У Шона всегда был ты… и свой дом. – Зачем ты туда ездил? – с любопытством спросил Гевин, отмечая, что Бен перестал всхлипывать – только шмыгал носом. – Я… отвозил еду и одежду, давал деньги. Нельзя же… нельзя, чтобы они оставались совсем без помощи. – Ты очень добрый человек. Они посидели в тишине, пока Бен не успокоился и не перестал вздыхать. Тогда Гевин сказал: – Иди спать. Завтра будет долгий день, тебе понадобятся силы. Отдохни. – Я здесь останусь. Гевин покачал головой: – Здесь неудобная и жесткая кровать, а Шон все равно до завтра не проснется. Я ценю то, что ты делаешь, но… – В моей комнате спит Мик, я его там оставил на эту ночь. А мне… некуда больше пойти. Гевин, конечно, не мог не заметить нотку осуждения в его голосе. Желание Бена разделить ложе со своим мужем было таким сильным, что он против воли выдавал его. Гевин помолчал. – Тогда вернись в наши покои. – Он усмехнулся при виде радости, отразившейся на лице омеги. – Только на эту ночь. – Хорошо. – И ничего не будет. – Как скажешь. Бен с готовностью пошел за ним. Ему пришлось ложиться в рубашке, хотя в их постели он еще ни разу не спал одетым. Пахло Гевином, и Бен вдыхал глубоко: его тело пробудилось для близости, пусть лежали они на расстоянии и друг друга даже не касались. Было темно. Бен видел очертания тела своего мужа: Гевин лежал на спине, заложив одну руку под голову. – Как долго ты будешь бороться со своим желанием? Гевин кашлянул. – Сколько потребуется. – А твои потребности… Неужели это неправда, о чем все говорят? Что альфа не может сопротивляться потребности в омеге? С иронией в голосе Гевин ответил: – Пока что сопротивляться не можешь ты. А я… может, я отличаюсь от всех. Я долгое время вообще жил без омеги, как ты знаешь. – Да, ты умеешь сдерживать себя. Бен прикусил губу. Может, ему так казалось, но близость в постели была необходимым условием их воссоединения. Омежья суть кричала в нем, что он должен подарить удовольствие и радость своему альфе, чего бы это ни стоило. Но он не мог еще раз предложить себя: слишком свежи были воспоминания о прошлом отказе. Оставалось ждать. – Это не так легко, как кажется. Бен думал, что не уснет от возбуждения, но запах альфы одновременно будоражил и успокаивал, и он уснул так крепко, что проснулся только поздним утром, когда Гевин уже ушел. Венчание Мика и Свена проходило совсем иначе, чем у них с Гевином. Гостей было меньше – только хозяева и слуги, кое-кто приехал из деревни вместе с отцом Свена. Бен и Гевин сидели на передней скамье, между ними устроился Шон, то и дело норовивший соскользнуть с сиденья и пуститься в исследование часовни. Гевину пришлось усадить его к себе на колени, и Бен искоса поглядывал на них. Когда Мик и Свен стали давать друг другу клятвы, Бен пережил момент глубочайшего сожаления. Он давал свою клятву у алтаря, собираясь ее нарушить, и теперь повторял слова любви про себя, вновь давая обещание. На сей раз он намеревался его выполнить. После венчания гости – и лорды, и слуги, и крестьяне – собрались в обеденном зале на торжественный обед. Гевин произнес поздравительную речь, все подняли тост. Бен наблюдал за новобрачными и видел, как им хотелось сейчас сбежать и остаться наедине. – Они будут счастливы вместе, – сказал он Гевину, когда они выпили за молодых. Гевин кивнул. Бену показалось, он не хочет разговаривать, но муж вдруг повернулся к нему. – Неделю назад, – сказал он, – я получил письмо от своего старинного приятеля. Мы знакомы со школы и долгие годы только переписывались. Он хочет приехать в Шерборн вместе с мужем погостить. Бен просто ответил: – Хорошо. Но тема себя не исчерпала, потому что Гевин взглянул на него как-то по-особенному. – Сегодня утром я получил еще одно письмо, тоже от школьного приятеля… Но мы с ним даже письмами не обменивались. Так вот, он тоже хочет приехать, потому что его муж все уши ему прожужжал, какое удивительное место Шерборн. Бен едва не подавился и стал избегать взгляда мужа. Гевин вкрадчиво спросил: – Ты случайно не знаешь, почему вдруг Шерборн стал так известен в столичных кругах? – Ну… быть может, я обмолвился о нем в каком-то разговоре. Почему я не мог сказать, что Шерборн – прекрасный замок? – вдруг с вызывающим видом спросил Бен и посмотрел на мужа. – Ведь так и есть. Гевин вздохнул. – Я приглашу их на праздник урожая через четыре недели. Боюсь, тебе придется заняться этим. – Я ничуть не возражаю. Если ты не против, я бы хотел пригласить сюда и своих друзей. Они не получили приглашения на свадьбу и были очень расстроены. – Как хочешь. Свен вошел в свою спальню в рубашке и штанах, чувствуя знакомое стеснение в груди. Мик его ждал. Они ходили мыться по отдельности, но Свен решил, что в дальнейшем нужно будет ввести новую традицию – ходить в баню вместе. Мик сидел на кровати в одной рубашке и выглядел так трогательно и мило среди белых простыней и подушек, что Свен не сразу решился лечь к нему. – Доброй тебе ночи, муж мой, – сказал он, прислоняясь к прикроватному столбику и разглядывая Мика. Он так мечтал об этом, так ждал, что сейчас не мог поверить: его заветное желание наконец сбылось. – Еще не совсем твой муж. Не полностью. Свен улыбнулся. – Так давай это исправим? Он забрался на постель и потянул Мика на себя. Мик сел ему на бедра, рубашка задралась, обнажая стройные ноги. Свен положил руки на его колени и провел вверх по его телу, поднимая ткань еще выше, выше, пока не стянул рубашку вовсе, откинул ее на пол. Он впервые видел Мика обнаженным и любовался им, заставляя смущаться и краснеть. – Ты такой маленький, – сказал Свен, поглаживая его по груди, задевая отвердевшие соски и опуская взгляд вниз. Член Мика был спокоен – пока. – А ты нет. Свен откинулся назад, как бы говоря, что Мик тоже может раздеть его. Повторяя его движения, Мик взял подол его рубахи, потянул вверх и, не скрывая любопытства, стал исследовать его грудь, широкие плечи, твердый плоский живот. Его руки ласково прошлись по обнаженной коже и остановились у края штанов. Свен вздрогнул, когда его пальцы стали бороться с завязками. – Давай ты сам, – сказал Мик, не решаясь снять с него штаны. Свен выгнулся под ним, стаскивая ненужный предмет одежды, и бросил его на пол. Мик округлившимися глазами посмотрел на его пах. – Что? – Ты уже готов… – Мик, ты не поверишь, но я почти все время в таком состоянии с тех пор, как застал тебя на лестнице текущим. Это была просто пытка. Мик заглянул в его глаза, и Свен прочел в них согласие и готовность. Он обнял омегу за талию и перевернул их, оказываясь в кольце обнимающих его ног. – А теперь, – сказал Свен, загадочно улыбаясь, – мой дорогой муж, ты должен мне восполнить все эти недели ожидания. Мик легко вздохнул и погладил его по щеке. – Все, что захочешь.