Шерборн

Два дня Бен Мика и Свена в замке не видел. Может, они и выходили из покоев, но точно не тогда, когда он мог их увидеть. Все это время Бен был занят библиотекой и обдумыванием будущего праздника. Наутро после свадьбы он написал письма Гарри и Эдварду и отправил их с гонцом в столицу. Бен не был уверен в том, что это такая уж хорошая идея, но ему нужна была поддержка друзей именно сейчас, когда Мик больше не мог быть рядом с ним. После отправки письма он забрал Шона из детской и взял его с собой в библиотеку. Плотники расставили мебель: две изящные кушетки, обтянутые темно-зеленой тканью, разместились под окнами, в центре стоял письменный стол, а у противоположной полкам стены стояли два кресла и круглый маленький столик. Осталось сделать совсем немного. Когда Бен стал перетаскивать из своей комнаты книги, его догнал Ники. – Милорд, – сказал он робко, опустив глаза, – позвольте помочь вам. – Конечно, – ответил Бен. – Прихвати еще две картины из спальни: с тюльпанами и морским пейзажем. Раз уж Ники решил забыть об обиде, почему бы и Бену не сделать то же самое? Он усадил Шона на кушетку и вручил ему одну из детских книг, а сам принялся расставлять тома на полках. Их было не настолько много, чтобы полки оказались заставлены полностью, и Бен, подумав, оставлял на каждой полке несколько книг. Рядом можно было поставить те фарфоровые статуэтки и вазы, которые в обилии до сих пор усеивали пол его спальни. Ники вернулся не один: с ним пришел мальчишка-омега. – Это мой брат Лесли, – представил он служку, – он нам поможет. Втроем дело у них пошло быстрее. Ники сбегал за плотниками, и они прибили картины: одну над круглым столиком и одну на стене у двери. Пока кипела работа, повесили и занавески – зеленые, любимого цвета Бена. – Что ж, – сказал Бен, когда все было закончено, – получилось неплохо. Шон хихикал, трогая пальчиком красивую вазу на столике. Она была пустой. – Надо бы поставить в нее цветы, – предложил Ники. – Я схожу. – Нет, я, – опередил его Лесли и выбежал, пока его не успели остановить. Из гостиной спустились и Олаф со швеями: они принесли подушки и восхищенно оглядывали преобразившуюся комнату. – Спасибо, – поблагодарил их Бен и жестом позвал внутрь. – Присядьте ненадолго. Ники, ты не мог бы принести нам… – Он вовремя вспомнил, что в Шерборне не подавали чай. Наверное, стоило это исправить. – Компот? Ники улыбнулся ему и кивнул. Бен и Олаф устроились в креслах, Шон бегал вокруг письменного стола, а Куин и Дик, робея, жались на кушетке. Они явно чувствовали себя очень неловко в компании лордов Шерборна, но Бен стал расспрашивать их о семьях, детях и работе в деревне. Когда Ники вернулся, они уже вполне освоились и разговорились, Бен ласково предложил Ники присоединиться к ним, и он сел на вторую кушетку. – Через месяц состоится праздник урожая, – сказал им Бен, и все дружно кивнули. – Я никогда прежде ничего подобного не видел, а лорд Гевин доверил мне организовать его. – В этом нет ничего сложного, – сказал Олаф. – Обычно на праздник собираются все крестьяне из деревни. На главной площади устраивают ярмарку и соревнования. Конечно, нужно будет продумать подарки победителям… – В этом году приедут друзья лорда Гевина из столицы, – сказал Бен, – и мои друзья. Мне бы хотелось показать им, насколько прекрасен Шерборн. Все присутствующие взглянули на него с улыбкой, но ничего сказать не успели. Дверь в библиотеку оставалась открытой, и Гевин, вернувшийся из казарм, заглянул внутрь. – Добрый день, – поздоровался он, входя и оглядываясь. Шон бросился к нему и обвил ручками его ногу. Бен с нетерпением ожидал его реакции: с того дня, как он объявил мужу о библиотеке, тот сюда не заходил. Теперь он смотрел на комнату с явным удивлением и одобрением. Его взгляд, пройдясь по присутствующим, остановился на Бене. Олаф поспешно поднялся. – Думаю, нам пора, – сказал он и взял Шона за руку, – пойдем, малыш, попросим Гэри испечь нам блинчиков. Воодушевленный Шон легко забыл о родителях. Куин и Дик молча поклонились и вышли, Ники собрал кружки и тоже был таков. Он закрыл за собой дверь. Бен встал, с притворной скромностью опустив глаза. – Получилось очень красиво, – сказал Гевин. – Тебе нравится? – Главное, чтобы тебе нравилось. Гевин отошел к полкам, чтобы прочитать названия книг. Бен подошел к нему и встал рядом, глядя на его сосредоточенное лицо. – Теперь, когда ты закончил с библиотекой, – немного напряженно сказал Гевин, – чем займешься? Бен пожал плечами. – Впереди праздник урожая. – Он подумал немного и добавил: – И я еще с тобой не закончил. Гевин повернулся к нему, заложив руки в карманы. – А когда со мной закончишь, что будешь делать? В его словах слышался вызов, и Бен не мог не ответить на него. – Рожать тебе детей, очевидно. Ближайшие годы я планирую делать только это. Эти слова почему-то заставили Гевина нахмуриться. Он отвернулся. – В любом случае, поздравляю тебя с успешным завершением дела. Библиотека прекрасна. Он хотел выйти, но Бен у самого порога с насмешкой сказал ему: – Я буду проводить здесь очень много времени. Если ты не будешь закрывать дверь в кабинет… – Тогда что? – Мы будем всегда видеть друг друга. Гевин ничего не ответил, только посмотрел на него как-то странно. Бен, довольный, пошел к себе. Теперь, когда Мик стал супругом и больше не мог помогать ему, стоило подумать о новом камеристе. Бен оглядел свою комнату: на полу еще оставались столовые приборы, сервизы, несколько картин. Он не привык сам за собой ухаживать, но ему предстояло делать именно это: как выбрать нового слугу, он пока не знал. Усевшись за столик и посмотрев в зеркало, он вернулся мыслями к совету, который дал ему Олаф. Он мог бы кого-то уволить и показать свою власть в замке, даже Гевин не стал бы ее оспаривать. Но эта мысль почему-то вызывала отторжение, и Бен искал другой путь. Несколько дней он обдумывал, как преодолеть стену, разделившую его и прислугу. Как ни странно, ключом к этой сложной задачке стал Шон. Мик появился в его комнате спустя пару дней после венчания. Он легко постучал в дверь Бена ранним утром и вошел. Бен уже был одет и собирался спуститься к завтраку. – Мик! – воскликнул он и бросился к нему. От Мика пахло его альфой, и в первое мгновение Бен не понял, что в нем изменилось. – Доброе утро. Он улыбался. Бен за все время знакомства с ним не видел его улыбки, а теперь Мик улыбался смущенно и радостно, глядя на него. – Вижу, спрашивать о том, как прошла брачная ночь, не нужно, – сказал Бен, вглядываясь в его счастливые глаза. – Как вы и говорили, милорд, нужно было всего лишь довериться своему альфе. Бен рассмеялся. – Оставь этих милордов, я тебе больше не господин. Зови меня по имени. – Тогда, Бен… пойдемте завтракать? Пока они спускались, Мик поглядывал на него, но вопросов задавать не решался. Бен предположил, что он хочет спросить о них с Гевином, и радовался, что не спрашивает: рассказать было нечего. Свен тоже спустился и все время завтрака не убирал руки с талии Мика. Бен задумчиво смотрел на них, не обращая внимания на то, что происходит вокруг, пока Гевин не отвлек его. – Ты неразговорчив сегодня, – тихо сказал он. – О чем ты думаешь? В последнее время за столом Бен завел привычку расспрашивать мужа о подготовке к празднику, но сегодня он был занят другим. – Как давно Ирвин работает в замке? – спросил Бен, чем немало удивил его. – Очень давно. С детства. Его отец был главным поваром при моих родителях. Мы с ним ровесники. – Вот как? – Бен, прищурившись, взглянул на Гевина. – Вы дружили? – Да. – То есть ты был бы очень расстроен, если бы он ушел? – К чему эти вопросы? Он разве собирается уходить? Гевин явно был озадачен. – Нет, насколько я знаю. Просто спросил. – Если бы я не знал, что ты ничего не делаешь просто так, я бы тебе поверил. – Он окинул Бена ироничным взглядом. Бен отвернулся и занялся своим завтраком. Шона он забрал после прогулки в саду – как раз когда малыш успел проголодаться и был готов для легкого перекуса. Бен взял его за руку и повел в кухню. Ирвин встретил их подозрительным взглядом, как и остальные слуги: после инцидента с отказом от помощи хозяину Бен редко здесь бывал. И уж точно не просил ни о чем. – Добрый день! – Громко поздоровался Бен, не обращая внимания на взгляды. – Шон хочет блинчиков. Кто здесь Гэри? Из-за спины Ирвина показался высокий бета средних лет и немного испуганно сказал: – Я… это я, господин. Обращение «господин» придало Бену смелости. – Очень рад знакомству, Гэри. Приготовишь нам блинчики? Конечно, Шону они бы не посмели отказать. Гэри с готовностью кивнул и взялся за дело, а Бен, не собираясь покидать кухню, сел за ближайший стол и принялся играть с ребенком «в ладоши». Смысл незамысловатой игры был в том, чтобы успеть хлопнуть своими ладонями по ладоням противника, и Бен с удовольствием поддавался, потому что после каждого хлопка Шон заливисто смеялся на всю кухню. Слуги то и дело оглядывались на них, пряча улыбки. Когда Гэри поставил перед ними тарелку с блинами, Бен поцеловал Шона в макушку. Как он и ожидал, Ирвин не выдержал. Бета сел напротив, дождавшись, пока его работники разойдутся. – Вы очень подружились, – сказал он, глядя на Бена прямо. – Я люблю детей. Ирвин хмыкнул. – И как долго вы собираетесь любить его… в этот раз? Бен окинул его неприязненным взглядом. Будь он только слугой Бена, вылетел бы из замка сию минуту. Но Ирвин был другом Гевина. Или бывшим другом – все едино. – Хоть это и не ваше дело, Ирвин, однако я отвечу, что надолго. Я собираюсь стать лордом Шерборна во всех смыслах, а значит, нам с вами нужно… достичь взаимопонимания. Бен предположил, что именно с его подачи – с подачи главного человека на кухне и среди прислуги – в замке настроены против него. – Станете ли вы лордом Шерборна, зависит не от вас, а от вашего мужа. Они разговаривали очень тихо. Шон был поглощен блинами. – Как вы правильно заметили – моего мужа. В ближайшее время я верну себе его расположение. Не думаю, что он будет рад склокам между нами. Ирвин принял невинный вид. – Не понимаю, о чем вы. – Раз не понимаете, значит, сегодня после обеда в библиотеке я буду ждать всех слуг на беседу. Мне нужен новый камерист. Он взялся за ближайший к нему отрез ткани, вытер Шону руки, испачканные в масле и, пожелав всего доброго работникам, удалился вместе с сыном. После обеда он засел в библиотеке, оставив Шона с Патриком – ему предстоял дневной сон. Бен кусал губы в ожидании, боясь, что никто не придет. Однако они пришли. Бен усадил каждого на кушетку, спросил об опыте работы, о семьях, о плате, которую они получают. В качестве камериста он выбрал Ники. И своим выбором остался доволен. Этим вечером за ужином Гевин смотрел на него с подозрением. Впрочем, для этого у него были основания: Бен выглядел ужасно довольным собой и улыбался, разговаривая с капитанами. Гевин коснулся его руки, привлекая к себе внимание. – Ты выглядишь счастливым. Что-то случилось? Бен чуть наклонился к нему и ответил с придыханием: – Милый, рядом с тобой я всегда чувствую себя счастливым. Даже когда ты обижен или сердит на меня. И он снова отвернулся от Гевина, продолжая беседу. Когда пришло время укладывать Шона спать, Бен и Гевин столкнулись в дверях детской. – Проходи, – сказал Гевин, пропуская его вперед. Бен улыбнулся и сел на стул, готовясь почитать сыну перед сном. Гевин не собирался уходить и тоже слушал сказку, пока Шон не уснул. Бен прикусил губу, обдумывая то, что собирался сказать, и положил книгу на стол. – Если бы ты простил меня, – сказал он, не глядя на мужа, – мы могли бы каждый вечер укладывать спать Шона и наших детей. А потом возвращались бы в свои покои, чтобы уложить спать друг друга. Гевин усмехнулся, видимо, припомнив, как сам говорил нечто подобное в похожих обстоятельствах. Бен поднялся и посмотрел на него. – Ты ошибаешься, если думаешь, что я предлагаю тебе только свое тело, это не так. – А что ты предлагаешь? – То, что любой омега хочет предложить своему альфе. Пойдем. Он взял Гевина за руку и вывел его в абсолютно темный и пустой коридор. Вести Гевина в покои было бы ошибкой: там он сразу начинал обороняться, поэтому Бен, не теряя времени даром, толкнул его к стене и встал перед ним на колени, без малейших колебаний кладя руку на пах. Гевин задохнулся. От прикосновений руки его член быстро окреп, и Бен спустил его штаны, принимаясь за дело всерьез. Взвесил в ладони его яйца, обхватил плоть, поглаживая. Гевин откинул голову назад, стукнувшись о стену, и положил руку ему на голову. Он не давил и не принуждал ни к чему. Бен облизнул губы. Первое касание его языка и губ вызвало сдавленный стон. Гевин сдерживался. Бен обхватил головку ртом и покружил языком вокруг дырочки, смакуя солоноватый вкус. Заглотил член до половины – больше он не мог принять – и обхватил основание ладонью, помогая себе. Долго стоять на коленях ему не пришлось: Гевин был напряжен, очень возбужден и давно не получал того освобождения, к которому сейчас стремился. Он толкнулся бедрами вперед, проезжаясь головкой по небу, Бен с готовностью позволял ему брать себя в рот. Семя выплеснулось ему на язык, и он сглотнул. Потом облизал член, натянул штаны на Гевина и встал, прижавшись к нему всем телом. – Вот это, – шепнул Бен ему на ухо, – я предлагаю. Я хочу дарить тебе радость и счастье всю свою жизнь. Спокойной ночи. Не дожидаясь, пока Гевин придет в себя, он поцеловал его в щеку и удалился в свои покои, чувствуя себя глубоко удовлетворенным, хотя его возбуждение унять не удалось. В его комнате было тихо, горело несколько свеч, оставленных Ники перед уходом. Бен переоделся в ночную рубашку, умылся и сел за столик, намереваясь расчесать волосы. Они были спутаны рукой Гевина. Он взглянул на себя в зеркало: его глаза лихорадочно сверкали, щеки горели, а губы припухли от того действа, которое он только что себе позволил. Впервые он настолько отпустил себя с альфой. Раздавшийся тихий стук в дверь заставил его замереть от надежды. Только один человек мог прийти к нему в этот час, и Бен не спешил открывать не потому, что хотел его помучить. Он ждал, когда успокоится его бешено колотящееся сердце. Когда стук раздался еще раз, он глубоко вдохнул и встал, сделал несколько шагов, распахнул дверь. Взгляд, которым Гевин окинул его, заставил дрожать. Бен больше не улыбался, он отступил, пропуская мужа внутрь, и закрыл за ним дверь. Гевин обнял его и поцеловал, ни слова не сказав. Бен сомкнул руки у него на шее, позволяя увлечь себя к кровати и задрать рубашку, сорвать ее с себя и бросить на пол. Он довольно вздохнул, когда Гевин поднял его на руки и бросил на постель. – Ты победил. Гевин разделся и лег на него, а Бен раздвинул ноги, принимая тяжесть его тела. Сегодня ему не хотелось бороться за контроль, хотелось быть нежным, податливым и мягким. – Мы оба победили. Он сладко застонал, почувствовав жесткие пальцы сначала на своем члене, затем у своего входа. Он был давно готов, еще в коридоре потек. Он был ужасно голоден. Гевин замешкался, потерев головкой члена ложбинку между ягодиц, готовясь войти. Бен сжал пальцы на его плечах, когда он овладел им, приподнял бедра ему навстречу. Первый плавный толчок заставил его выгнуться. – А-а-ах, – выдохнул он, прикрывая глаза от удовольствия. Гевин окинул его жадным взглядом. Бен плавился и прислушивался к своим ощущениям. Раньше он был слишком занят попытками перехватить инициативу и не замечал, какое это удовольствие – просто принять альфу, просто позволить ему любить себя. Он лежал тихо, лишь постанывая от глубоких проникновений, наслаждался движениями сильного тела меж своих ног. Гевин склонился и стал вылизывать кожу его шеи под ухом. – Твоя метка, – шепнул он. В этой позе он не мог дотянуться до нее, чтобы вновь пометить его, и Бен откинул голову вбок. – Давай так. Гевин прикусил нежную кожу. Бен распахнул глаза, чувствуя его болезненный укус, царапая его спину, приподнимаясь и кончая. Его живот стал влажным, а сам он надолго замер, все еще чувствуя толчки, растущий узел на члене и не сопротивляясь метке. – Я повяжу тебя? Бен еле выдохнул «да» и тут же ощутил сцепку. Гевин тоже замер, тяжело дыша ему на ухо. Он чуть заметно двинул бедрами, заставляя омегу стонать. – Сейчас, погоди. Он чуть сдвинулся, приподнимаясь на локтях. Бен заморгал от напряжения и снова выплеснулся себе на живот. Гевин провел рукой по его левой ноге и закинул ее себе на талию. – Давай вторую тоже, так будет легче. Его самого прошило оргазмом, и он задрожал и зажмурился, пережидая пик удовольствия. Бен свел лодыжки у него на спине. Так действительно было легче пережить еще одну волну удовольствия, накрывшую его. Он открыл глаза, почувствовав, как Гевин вылизывает свою метку у него на шее. – Гевин, это… – Я знаю, потерпи. Потерпеть? Бен думал, его сейчас разорвет от счастья. Он приподнял зад, проверяя крепость вязки. Гевин снова задрожал. – Как хорошо… – Да… Когда стало чуть легче, Бен прижался губами к плечу мужа и провел ладонями по его рукам. Гевин застонал, охваченный еще одним оргазмом. Их накрывало по очереди. – Кажется, все… Гевин приподнялся над ним и глянул вниз. В темноте он вряд ли мог что-то разглядеть, и Бен испытал острое чувство потери, когда член выскользнул из него. Потекло семя, он чуть поморщился. – Сейчас. Гевин освободил его от тяжести своего тела и сел на постели, вытирая лоб локтем, тяжело выдохнул и встал. Его качнуло, так что пришлось ухватиться за столбик. Бен улыбнулся. Его осторожно обтерли влажной тканью. Бен доверчиво раскрывался. Когда Гевин повесил ненужную тряпку на спинку кровати, он подвинулся. – Останешься? – спросил Бен, встречаясь с ним глазами. – Уверен, что хочешь этого? Гевин еще раз окинул его взглядом и остановился на метке. – Ты еще спрашиваешь? Альфа усмехнулся и лег с ним рядом, вытягивая одеяло из-под их тел. Бен свернулся клубком в его руках, но перед тем как уснуть, спросил: – Мне удалось? – Что удалось? – Сделать тебя счастливым. Кажется, Гевин снова усмехнулся. По крайней мере, его тихий хмык был похож на усмешку. – Вполне. – Хорошо, – пробормотал он в полусне, – ведь это моя главная обязанность… как лорда Шерборна. – Спи.