Шерборн

Перед ним стояла серьезная проблема. Утром Бен тщательно рассмотрел метку, оставленную мужем на его шее, она вызывала в нем странные чувства: смущение пополам с гордостью и покорностью судьбе. В высшем свете не принято было выставлять метку напоказ, это считалось дурным тоном. Настолько откровенные чувства нельзя было демонстрировать всем подряд. Сейчас Бену было наплевать на высшее общество, его заботило другое. Едва он спустится, все поймут, с кем он провел эту ночь. Конечно, они бы и так поняли: наверняка от него пахло Гевином на милю. Но они еще поймут, как именно Гевин брал его – а это было для Бена глубоко личным переживанием, которым он не хотел делиться ни с кем. Так что проблема состояла в следующем: собирать волосы или не собирать, чтобы они скрыли от посторонних его главную тайну. От этой тайны хотелось беспрестанно улыбаться, вздыхать и сидеть с мечтательным видом где-нибудь в уголке сада, где его никто не потревожит. Бен удивлялся самому себе. Ночь была прекрасной. Гевин овладел им трижды, в последний раз – перед самым уходом, ранним утром. Он успел столкнуться с Ники в дверях, и Ники потрясенно смотрел, как его господин покидает спальню Бена. – Приготовить вам ванну, милорд? Бен, все еще лежащий в постели – голый, удовлетворенный и усталый, – покачал головой. – Не нужно, Ники. Я еще подремлю. И он подремал, так что даже пропустил завтрак. Второй раз его разбудил Мик, с тихим стуком вошедший в комнату и остановившийся на пороге. Он втянул носом пропахший альфой и близостью запах и рассмеялся. – Вас можно поздравить? – спросил он, подходя к кровати и усаживаясь на край. Бен сверкнул глазами. – Ах, Мик, сейчас-то ты меня понимаешь. – Прекрасно понимаю. Теперь он сидел у зеркала, рассматривая метку. Мик тоже подошел, лукаво глядя на него. – Не хотите собирать волосы? Бен оглянулся на него. В конце концов, все рано или поздно увидят. Так почему бы не носить ее с гордостью, раз уж Гевин не постеснялся так откровенно пометить его? – Хочу. Поможешь мне? Мик привычно причесал его и собрал волосы лентой в короткую косичку. – Вы теперь вернетесь в хозяйские покои? – спросил Мик. – Не знаю. Мы еще не обсуждали это. По правде говоря, они вообще ничего не обсуждали этой ночью – слишком были заняты утолением плотского голода. Но Бен хотел, пусть и не собирался настаивать. Это Гевин должен был решить сам, а Бен не собирался спрашивать его. Но Гевин не спешил. В последующие дни он не заговаривал об этом, а Бен не упоминал об их общей спальне. Муж теперь приходил к нему каждую ночь, и каждую ночь они были близки. Пока этого было достаточно. Но чем ближе был праздник урожая, тем сильнее нервничал Бен. Вместе со слугами он подготовил пять гостевых спален на третьем этаже: три из них предназначались для друзей Гевина (Барни и Деррик Бьорны тоже обещали приехать), две – для Гарри и Эдварда. Было бы крайне неуместно, если бы гости увидели, что хозяева Шерборна живут раздельно. За две недели до праздника началась жатва, и Гевин пропадал в поле целыми днями, возвращаясь очень поздно. Он шел сразу в бани, затем поднимался к Бену – Бен всегда ждал и без него не ложился, как бы поздно не вернулся муж. У него не всегда хватало сил на любовные утехи, но Бен не жаловался. Одно присутствие мужа в его постели делало его счастливым и удовлетворенным. Хотя незадолго до праздника кое-что настолько выбило почву у него из-под ног, что он с трудом забывался даже в объятиях Гевина. Бен только закончил обсуждать с Олафом подарки для крестьян, когда в библиотеку вошел Мик и устроился на кушетке. Он тоже помогал, но его время по большей части было занято Свеном – муж требовал его полного и безраздельного внимания к себе. Бен обратил внимание на то, как Мик нервно разглаживает полы кафтана и кусает губы. Он отпустил Олафа и повернулся к Мику. – Что-то случилось? Мик поднял на него взгляд. – Мне нужно поговорить с вами. Бен пересел с кресла на кушетку рядом с ним и взял его за руку, показывая, что слушает. – Может ли течка… начаться гораздо раньше, чем обычно? Бен оглядел его внимательнее. Мик выглядел как в лихорадке, его щеки покраснели, Бен приложил руку к его лбу – горячий. – У тебя течка, ты уверен? – Уверен, – Мик поерзал, как будто ему было неудобно сидеть. – Я раньше никогда не чувствовал ее приближения, знал только, что и у меня будет, когда вы вступали в пору. Разве может быть… так скоро? Бен обдумывал его слова. Они оба пережили течку три месяца назад. – Такое бывает, – сказал он осторожно, – когда омега чувствует полную защищенность и любовь своего альфы. И когда… вязки происходят постоянно. У Ленни было так. Мик прикрыл глаза и сжал его руку чересчур сильно. Бен потянул его вверх. – Пойдем, тебе нужно прилечь. – Свен в поле. – Я отправлю за ним. Придется потерпеть, идем. Они поднялись в покои Мика и Свена, где Бен помог ему раздеться и лечь в постель. Затем он нашел Ники и попросил его срочно вызвать Свена, а сам набрал холодной воды и сидел у постели, прикладывая влажную ткань к его лицу и шее. Мик комкал в повлажневших ладонях подушку и тяжело дышал. – Почему так плохо? – спросил он, когда терпеть стало невмоготу, и Мик зажал одеяло между ног. – Никогда раньше не было так плохо. Бен с сочувствием погладил его по голове, но Мик застонал от этого движения, и он отдернул руку. – Это из-за альфы. Он пробудил твое тело. Теперь оно готово… выносить его ребенка. Кажется, в это мгновение Мик меньше всего думал о ребенке. А Бен думал. Он был уверен, что эта течка станет для Мика самой важной – он сможет зачать. Каким же он был глупцом, когда принял тот настой. Сейчас Бен мог бы носить ребенка Гевина. Испытывая бесконечную грусть, Бен дождался, когда приедет Свен, и оставил их наедине. Этой ночью он не мог расслабиться, когда Гевин ласкал его. Чувствуя глубоко в себе его пальцы, Бен тем не менее думал о том, что Мик станет папой раньше него. А он… он вообще даже в свои покои не мог вернуться. – Ты сегодня так напряжен, – шепнул ему Гевин на ухо. Он был возбужден, его желание Бен чувствовал бедром, но откликнуться не мог. Появилось лишь немного смазки. – О чем ты думаешь? – Я, наверное, сегодня не смогу, – так же шепотом ответил ему Бен. – Давай ты… сам все сделаешь. – Не сможешь? Гевин приподнялся над ним и вгляделся в его лицо, а Бен поблагодарил темноту спальни за то, что разглядеть он ничего не сможет. И все же он повернул голову набок – на всякий случай. – Я устал просто… но ты все равно можешь… Он раскинул ноги шире, предлагая воспользоваться своим телом. – Вот как. Бен понял, что его муж недоволен, даже не видя его лица, и сжался. Но поцелуй, который он получил от Гевина, был мягок и обольстителен. Бен положил руки на его плечи и погладил со вздохом, принимая его язык. Но Гевин быстро отпустил его губы и спустился ниже. Прикосновение языка к метке на шее заставило Бена содрогнуться, и он наконец почувствовал, как увлажнился вход в его тело. Гевин тоже ощутил это пальцами и еще раз лизнул метку. – Не сможешь, значит. Бен распахнул глаза и рвано задышал, когда альфа стал спускаться ниже. Он накрыл губами один сосок и прикусил его. Бен застонал. Посторонние мысли покинули его голову. Дорожка поцелуев спустилась к его пупку, и Гевин задержался там, щекоча ямку языком. А потом накрыл губами его член. Надо сказать, Бен всегда быстро возбуждался, но сегодня простые незамысловатые ласки не действовали, а действовали вот такие: требовательные и жадные. Гевин всосал его член так, что Бен вскрикнул и вцепился пальцами в простыню. – Что ты… как ты… Но и это был еще не конец. Пальцы Гевина до сих пор были в нем, но теперь он их вынул, размазав по кончикам обильную смазку. – Сейчас посмотрим, как ты не сможешь. Гевин резким движением закинул его ноги себе на плечи и приподнял зад, Бен ойкнул от неожиданности. Рот альфы находился слишком близко к его входу, Бен чувствовал на коже теплое дыхание и не мог поверить тому, что должно было случиться. – Гевин… – взмолился он, не зная, о чем молится. – Будь осторожен с тем, что говоришь и что предлагаешь, любовь моя. И он поцеловал его там. Горячий язык толкнулся в судорожно сжатые мышцы, Бен тоненько вскрикнул и распахнул ничего не видящие глаза. Гевин проникал в него так… так… языком. Бен сопротивлялся вторжению поначалу, но от настойчивых и приятных движений в конце концов расслабился и растекся на постели, изредка постанывая, вздрагивая всем телом и судорожно сминая в пальцах простыню. Когда Гевин оторвался от него, он даже ноги собрать не мог, только смотрел молча, изумленно и с надеждой. Он еще не кончил: член стоял колом, требуя внимания, задница текла. Все, о чем он мог думать – это немедленная близость со своим альфой. Бен потянул его за локоть на себя и кончил в тот же миг, как Гевин в первый раз вошел в него. – А говорил, не сможешь. Бен уловил только довольный тон, не слова. Гевину тоже не понадобилось много времени, чтобы излиться, и он хотел выйти, чтобы не мучить мужа вязкой, но Бен остановил его. – Останься. – У тебя еще есть силы… – На это найдутся. Утром Гевин не ушел слишком рано против обыкновения, а лежал рядом, поглаживал Бена по спине и ждал, когда он проснется. Ему хотелось поговорить, а до вечера они теперь не увидятся: жатва была в разгаре, он не мог бросить своих людей. Но Бену нужно было его внимание, и он задержался. Вчерашняя жертвенность мужа Гевину не понравилась. Бен всегда был очень требователен в постели, горяч и страстен, и уж точно никогда не упускал возможности насладиться его телом. В последнее время, конечно, он стал гораздо нежнее и мягче, но Гевин не думал, что эти перемены продлятся долго – Бен истосковался по ласке, скоро он привыкнет и вернет свою темпераментность. Однако то, что произошло ночью, наводило на невеселые размышления. Наученный горьким опытом, Гевин теперь чутко реагировал на любые изменения в поведении мужа. Он не думал, что Бен повторит прошлую выходку и сбежит от него снова, но ему определенно требовалась поддержка. – Ты еще не ушел? – сонно спросил Бен, пошевелившись в его руках. Солнце уже встало и заливало комнату бледным пока еще светом. – Хочу получить на прощание твой поцелуй. – О. Только поцелуй? Его соблазнительная улыбка была так прекрасна, что Гевин не удержался и перекатил его на спину, вклиниваясь коленом между ног, и всерьез стал размышлять о продолжении. Пожалуй, ничего страшного не случится, если он немного задержится. Чуть позже Гевин поднялся и натянул на себя штаны, стоя у кровати и глядя на мужа. Бен лежал на животе, в той же позе, в которой Гевин овладел им, и покачивал в воздухе ногами, скрещенными в лодыжках. – Ты чертовски хорош. Бен бросил на него взгляд через плечо. Казалось, от ночных размышлений не осталось и следа, но Гевин этому не верил. Он сел рядом с мужем и положил ладонь на его идеально округлую ягодицу. Бен прикусил губу и уткнулся в подушку. – Я рад, что тебе нравится. Не знаю, как бы мне удалось соблазнить тебя, не будь я обладателем такого тела. – Уверен, ты бы что-нибудь придумал. Гевин наклонился и поцеловал его в крестец, и Бен хихикнул от щекотки. Натягивая рубаху, он сказал: – Так ты поделишься со мной, что тебя так встревожило вчера? Бен обернулся. – Ты теперь от меня не отстанешь, да? – Просто я понял, что тебе нельзя позволять много думать, у тебя там, – Гевин потрепал его по голове, – черт знает что происходит. Давай, поделись со мной, может, я сумею помочь. Я хочу тебе помочь. Бен уставился в спинку кровати и ответил спустя какое-то время, так и не повернувшись. – На следующей неделе приедут наши друзья… Гарри и Эдвард наверняка спросят меня, почему у нас разные спальни. И даже на разных этажах. Гевин хотел вернуть мужа в их общие покои и ждал только потому, что Бен еще не полностью доверился ему. Вот и сейчас ему казалось, что он чего-то недоговаривает. Но он был прав – им обоим ни к чему лишние вопросы, лишние беспокойства. Это все равно случится. – Тогда вернись в наши покои, – просто предложил Гевин и еще раз звонко поцеловал его – в ягодицу. Бен со счастливым видом обернулся и повалил его на постель, целуя и забираясь верхом. Гевин со смехом перевернул его и встал, качая головой. Поза Бена была донельзя развратной. – Ну нет, – сказал он и сделал шаг назад, – на сегодня хватит. Мне нужно работать. И он вышел, услышав напоследок: – Возвращайся скорее! Они встречали гостей вместе, стоя на крыльце: Бен, Гевин, Шон. К ним присоединились и Мик со Свеном, они обнимались, игнорируя осуждающие взгляды Гевина. Бен прятал улыбку. Несмотря на зависть и ревность, охватившие его, когда у Мика началась течка, он был рад за них. Первыми приехали Адам Стивенс, школьный друг Гевина, и его супруг, маленький омега по имени Оскар. Бен знал их: в свете они с Оскаром были довольно близки, хотя после замужества Оскару пришлось посвятить себя мужу и ребенку – по большей части. Затем прибыли Гарри и Эдвард. Гарри выскочил из экипажа едва ли не на ходу и под удивленным взглядом Гевина бросился его обнимать с криком: – Ты был совершенно прав! Шерборн прекрасен! Издалека он выглядит, как сказочный замок. Эдвард реагировал на встречу гораздо спокойнее. Пока они шли к дому, Гарри громким шепотом спросил: – Так это твой альфа, о котором ты столько рассказывал? – Поскольку в этот раз Мик и Свен отсутствовали, не приходилось сомневаться, о ком он говорит. – Выглядит очень грозным. Бен спрятал улыбку, понимая, что театральный шепот Гарри Гевину прекрасно слышен. Он представил своих друзей мужу и собрался проводить их в комнаты, но Гевин придержал его за локоть. – Ты им обо мне рассказывал? – Да. – И что? – О, ничего такого, не волнуйся. Бен с невинным видом высвободил руку и пошел за друзьями. Третьей прибыла еще одна семейная пара – Эшли и Юэн Томас. Бен их тоже прекрасно знал. Последними приехали Барни и Деррик – перед самым праздником. Они извинились за опоздание и объявили радостную новость: неделю назад Итан счастливо разрешился от бремени и подарил Эйдану здорового сына. – Итан и Эйдан ждут вас в гости на крестины, – сказал Барни. – А мы ненадолго, боюсь, моя помощь нужна этим неопытным родителям. – Да ладно тебе, сами справятся. Смогли же они его сделать без тебя – смогут и вырастить… – ответил Деррик, за что получил недовольный взгляд мужа. Гевин обещал, что они приедут, как только со всеми работами будет покончено. Бен в ту неделю, что у них гостили друзья, был почти полностью занят ими. Он показывал им замок и окрестности, свозил на пикник к водопаду – погода стояла очень хорошая для начала осени, дожди еще не начались. Он даже завел привычку собирать всех омег и Олафа с Барни в гостиной на втором этаже, чтобы посплетничать и обсудить своих альф. Впрочем, Бен о Гевине ничего нового не добавил. На вопрос Оскара, в таком ли он восторге от своего мужа, в каком был в столице, Бен загадочно улыбнулся и ответил «да». Гарри и Эдвард этим не удовлетворились. Позже, гуляя втроем в саду, полном аромата зрелых яблок, они подняли эту тему снова. – Значит, вы помирились? – спросил Гарри. Незадолго до отъезда из города Бен рассказал им об истинном положении дел. О том, как испугался и сбежал, и о том, как хочет все исправить. Но на вопрос Гарри у него не было однозначного ответа. С одной стороны, они снова спали вместе, Гевин во всем поддерживал его, приблизил к Шону. Но с другой… было у Бена смутное ощущение, что муж все еще ждет от него чего-то. Только вот чего именно – он не говорил. – Можно сказать, да. – Можно сказать? – Слушай, Гарри, если бы я мог сказать тебе что-то более определенное, я бы так и сделал. Эдвард успокаивающе положил им руки на плечи. – Это не столь уж важно. Я вижу, как он смотрит на тебя, Бенджамин. Даже если полный мир еще не наступил, то он не за горами. Гарри подмигнул Бену. – Смотри, как бы тебе не стало скучно здесь. Бен с иронией ответил: – Я все жду, когда же мне станет скучно наконец, но это время все не наступает. Они сошлись на том, что Шерборн слишком прекрасен для того, чтобы здесь скучать. Праздник урожая понравился всем. Повара с ног сбились, готовя угощения для гостей и для ярмарки – на продажу. С полудня за воротами стоял невообразимый шум: на зеленых лужайках в специальных загонах на спор ловили годовалых поросят голыми руками. Гарри и Эдвард, а также друзья Гевина едва не надорвали животы от смеха, в столице они таких развлечений не видели. Самый ловкий парень, сумевший скрутить поросенка и перекинуть его через плечи, схватив за ноги – получил в подарок свою добычу. – Если бы ты меня не остановил, – сказал Деррик Барни, – я бы тоже смог добыть нам свинью. Барни закатил глаза. Бен потянул друзей через толпу народа к лавкам с прохладной водой и пивом. – Куда? – воспротивился Гарри. – Ты же сказал, сейчас бои начнутся. Традиционной народной забавы всех альф – боев на кулаках – Бен хотел избежать. Эдвард тоже выглядел неуверенным. – Они же будут по пояс раздеты, – сказал он. Гарри с сарказмом протянул: – Не пойму, ты доволен или недоволен этим? Пойдем. Бен сказал, что присоединится к ним позже, и пошел искать мужа. В толпе он встретил своих знакомцев из деревни и тепло приветствовал их. Гевина он нашел в компании друзей и Свена – они метали ножи в мишень, закрепленную на шесте. – У тебя есть очень важное задание, – сказал Бен мужу, беря его под руку. – Сейчас начнутся скачки. – Скачки? – удивился Гевин. – У нас никогда не было скачек… – Теперь есть, и ты будешь судьей. Идем. По пути они заглянули к Шону: сегодня за ним присматривал Патрик. Вместе с другими детьми Шон бегал по лужайке в отдалении от ярмарки, но при виде родителей бросился к ним со всех ног. Гевин поднял его на руки и подкинул, а Бен поцеловал раскрасневшуюся щечку. – Может, возьмем его с собой? – спросил Бен. – Только если ты за ним присмотришь. Бен кивнул, и они, махнув рукой Патрику, ушли. Бои закончились, и народ потянулся к дороге – начиналось новое развлечение. Бену нравились шум, разговоры и атмосфера веселья, царившая на празднике. Это была его стихия. Участники скачек – на этот раз Деррик, несмотря на недовольство Барни, оказался среди них – собрались возле поворота к лесу. Бен разрешил оседлать лучших лошадей Гевина – разумеется, заручившись его согласием (правда, он не сказал, для чего ему нужны лошади). Финиш находился рядом с ярмаркой, и все желающие поглазеть столпились вдоль дороги. – Заездов всего три, – сказал Бен на ухо Гевину, забирая у него Шона. – В каждом заезде по три участника. Победители получают приз. Серебряные бубенцы и десять монет. – Очень щедро. – Ну и что? Один раз в год можно. – Страшно представить, что ты придумаешь для Рождественской ярмарки, – подзадоривая его, сказал Гевин. Бен посмотрел на него восторженно. – На Рождество тоже бывает ярмарка? Сзади к ним подошел Барни, желающий посмотреть на своего мужа. – В Амборо устраивают гонки на санях. – В самом деле? – Бен заинтересованно оглянулся на него. – Я сам не видел, но Деррик каждый год участвует. К ним присоединились и другие гости. Гарри с горящими глазами встал позади Бена и шептал ему на ухо, какие невероятные альфы служат у них в замке. Бен хихикал. Эдвард мрачно хмурился. Поздним вечером после всех празднеств у дороги разложили огромный костер. Это была давняя традиция: юные омеги, беты и альфы перепрыгивали через него, показывая свою ловкость и бесстрашие. И хотя Бену об этом рассказывали, все же видеть это действо своими глазами оказалось невероятно волнующе. Его друзья были столь же поражены и молча стояли рядом. Патрик давно увел Шона спать, и Бен испытывал легкое беспокойство от того, что оставил ребенка без сказки на ночь. Гевин обнял его сзади и поцеловал в висок. – Устал? – шепнул он. – Нет. – Тогда пойдем, прогуляемся. – А как же наши гости? – Дорогу домой они найдут, не волнуйся за них. Гевин повел его в замок, но в дом они не вошли, обогнули его и оказались в саду. – Мы давно здесь не гуляли с тобой, – улыбнулся Бен. Да, в последний раз во время прогулки Гевин целовал его так отчаянно. Бен обернулся к нему, надеясь, что снова получит поцелуи. И, может быть, осуществит давнюю мечту – Гевин возьмет его прямо здесь, у дерева. Но муж смотрел на него слишком серьезно, и Бен откинул свое легкомыслие. – Что? – спросил он, волнуясь. – Я сделал что-то не так? Гевин качнул головой. – Нет, ты прекрасно справился. Это был замечательный день. – Тогда давай сделаем столь же замечательной и эту ночь, – предложил Бен, подходя ближе и кладя руку ему на грудь. Гевин накрыл его руку своей и посмотрел на него. Уже стемнело, и сад освещали только луна и звезды. – Я давно простил тебя, – сказал он, и Бен хлопнул глазами. – Я смотрел на тебя с тех пор, как ты вернулся, и если честно, у меня были сомнения в том, справишься ли ты. Я боялся, что ты устанешь или соскучишься здесь. Бен усмехнулся и прижался к нему всем телом, сложив обе руки на его груди. – Я жду хотя бы одного-единственного скучного дня. У меня такое чувство, что в Шерборне их не бывает. Гевин смотрел на него слишком серьезно. – Скажи, а ты чего-то боишься сейчас? Бен опешил. Не такого разговора он ожидал этой теплой романтической ночью в саду. – Нет. – Тогда расскажи мне о своем первом муже. По тому, как застыло тело Бена, Гевин понял, что задел по больному. Бен отступил на несколько шагов и отвернулся. – Зачем тебе это? – Этот твой страх… быть счастливым – он ведь появился после него? – Ничего подобного! Я иду спать. Гевин перехватил его и взял за плечи, проведя по ним успокаивающим жестом. – Бен, мы должны поговорить об этом. – Почему? Это ничего не изменит и никак не повлияет на нас. – Уже повлияло. Ты не хотел замуж и бросил меня, испугавшись. Что, если произойдет еще нечто подобное, а я не буду готов? Гевин встряхнул его и заставил смотреть себе в глаза. Бен побледнел. – Пожалуйста, – сказал Гевин, отпуская одно его плечо и нежно проводя по его щеке пальцами, – доверься мне. – Я меньше всего хотел, чтобы ты узнал об этом, – прошептал Бен. Ему теперь было страшно. Может быть, страх проговорить вслух то, что мучило его, был страшнее страха быть счастливым. – А кто-то знает? Бен покачал головой. – Я никому не рассказывал. Все слуги, что работали на Бейли… они знали, но я их распустил после его смерти. Еще Дон, он видел мое тело, когда я сбежал к нему. Но ему я тоже не рассказывал. Я так старался забыть… Гевин прижал его к себе и крепко обнял, целуя в макушку. – Что он делал? Бен вдохнул успокаивающий запах своего альфы. На глаза навернулись слезы. Почему он должен портить прекрасное настоящее уродливым прошлым? – Представь себе все самое плохое, что может делать альфа с омегой. Гевин думал недолго. – Он бил тебя? – Помолчав немного, добавил: – Насиловал? Бен зарылся лицом в его рубашку и жилет и кивнул оттуда. Гевин долго гладил его по голове, стараясь забрать боль, пока муж приходил в себя. – Мне жаль, что это случилось с тобой. – Ты самый лучший альфа в мире. – А ты самый лучший омега. Бен хмыкнул недоверчиво, и Гевин решил, что нужно озвучить все свои мысли, иначе они так и не перешагнут этот порог. – Бен, ты ведь понимаешь, что ни в чем не виноват? Бен от удивления даже поднял на него глаза, покрасневшие и влажные. – Что? – Ты не виноват в том, что случилось с тобой. – Я был так наивен, – шмыгнув носом, сказал Бен и нахмурился. – И я… не мог ему сопротивляться. Гевин снова притянул его в свои объятия, согревая и защищая. – Быть наивным в восемнадцать не грех и не преступление. И мечтать о любви в восемнадцать – это так же естественно и правильно, как дышать. Бен замер в его объятиях, прислушиваясь. Он все десять лет винил себя за случившееся. Он был недостаточно проницателен, недостаточно умен, недостаточно силен – и позволил так унизить себя, оскорбить свое тело, свою душу. Лекари могли залечить оставшиеся раны на теле, но никто не знал, как глубока была его ненависть к самому себе. Как тяжело было ему не то что сказать такое вслух – даже подумать об этом. Никто не понял этого, кроме Гевина. Бен снова заплакал – от жалости к тому мальчику, которым был когда-то. Гевин шептал ему слова утешения на ухо. – Позволь себе вновь мечтать о любви, Бен. Со мной твои мечты исполнятся. Ведь я люблю тебя. – Т-ты ис-спортил такой вечер… – сквозь слезы засмеялся Бен, отстраняясь от него и поворачиваясь спиной, чтобы вытереть лицо и высморкаться. Как неприлично! – Ну, извини. Я не романтик. Мне показалось, это удачный момент для разговора. Бен снова засмеялся. Он глубоко вдохнул свежий ночной воздух и обернулся. – Хорошо, что сейчас темно и ты не видишь мой распухший нос и красные глаза. – Я же говорил, что красота не важна для меня. – Гевин в очередной раз притянул его в объятия и тронул указательным пальцем нос. – Мне в тебе другое нравится. – Что, например? – Пойдем в постель, я тебе там все расскажу.