7 Смертных Грехов.

Следить им было не впервой, обычно Масленников считал, что ничего и проще быть не может. В этот раз, поджимая губы, он приглядывался к каждому с чрезвычайной внимательностью — важность случая даже не позволяла переглядываться с Эмилем, страшась пропустить новые лица. Южная часть не славилась частым приходом или уходом, большее количество времени двери оставались закрыты. При любом другом задании парни, возможно, продолжили играть в слова, как происходило ранее, это помогало не сильно отвлекаться от происходящего, но и не позволяло загнутся от скуки. А тут чувство ответственности мешало лишний раз моргнуть. На улицу выходят трое мужчин, по памяти Эмиля, это уже третий их выход. И каждый раз они достают пачку сигарет, курят, переговариваясь о сексуальной новенькой, смеются, выбрасывают бычки и уходят. В этот раз на удивление выбрасывались не только окурки, но и пара белых листов. Дима не знает, что его больше смущает в них: странное желание курить именно на улице, игнорируя курилку в здании (а она определённо имеется), примитивные тупые разговоры и такие же шуточки, или резкое желание одного мужика полностью опустошить карманы, выбросив ненужные бумажки. Переглянувшись, парни поняли, что проверить не помешает. Они только во второй раз вышли обойти здание, а не сидеть чуть поодаль, слушая шорохи и разговоры по наушникам, так что сойти за подозрительных шпионов не должны. В карманах Дима находит завалявшийся чек, напоминающий о ночном походе в продуктовый. Небыстрым шагом под обсуждение какого-то местного кафе, чтобы казаться обычными прохожими, доходят до нужного мусорного бака. Когда один из присутствующих вдруг окликивает их: — Кто вы? Здесь нельзя находится, идите отсюда. Грубо говорит мужчина и, на этом разговор мог быть окончен, если бы Иманов «нечаянно» не продемонстрировал, свой пистолет весящий в кобуре, люди Совета тут же напряглись, но действий не предприняли, вместо этого Масленников заметил, как один отвернулся в другую сторону, ожидая приказа, а после, подав сигнал своим товарищам, быстрым шагом направились в здание. — Надеюсь, мы достаточно очевидно себя показали, — усмехнулся Эмиль. — Хоть убей, я до сих пор не понимаю, как они все эти годы остаются в живых, если попадаются на такую очевидную ловушку, — возвращаясь на свое законное место слежки прокомментировал Дима, а затем, передав по почте Арсу о первой готовности, отдал приказ на сборы. В скором времени их ждала, явно не самая приятная, погоня.

***

Арсений в очередной раз оказался прав, что уже не удивляло даже Артема, кое-как привыкшего к его сложно-выебанным планам и поворотам событий. После открытия правды, Вотерфорк наконец начал замечать все то, что ранее казалось совершенно нормальным. Он уже сидел у, так называемого, отца дома. Вернувшись сюда, парень, как и было обговорено заранее, рассказал Гудкову, что все хорошо и французы уже на крючке, однако даже он не ожидал, что те начнут действовать так быстро. Уже к вечеру лицо довольного отца было все искажено злобным оскалом и паникой, он носился как угорелый по квартире, отдавая приказы и вызванивая всех кого мог, чтобы предотвратить явно что-то непонятное. Только Артем уже знал, что и из-за кого именно пошло по пизде, когда в его комнату ворвался мужчина. — Говоришь все нормально?! Французы на крючке?! Тогда какого хуя они находятся у южного и восточного здания?! Люди совета и правда были быстрыми доносчиками и теперь Артем еще больше убеждался в их дезориентировки и страхе за собственные шкуры. Только эти люди могли, не проверив информацию, даже не подвергнув ту сомнению, попытавшись выстроить цепочку следственной связи, навести смуту и поднять всех на уши. Конечно, дело было серьезным и стоило всех жизней совета и четырех ее глав, раньше бы парень подорвался с места, начав отслеживать передвижение «замеченных» преследователей, но сейчас понимал насколько это тупо, тем более, когда они откровенно спалились публично, но Артем обещал сам себе играть свою роль до конца, поэтому, выпучив глаза и начав в смятении оглядывать все вокруг, поддельно-дрогнувшим голосом произнес: — Как такое возможно… Отец, я же все рассчитал… Что могло пойти не так? — а затем, быстро отвернувшись к своему ноутбуку, начал хаотично тыкать на клавиши, параллельно сообщая: — Я все решу, дай мне двадцать минут, я проложу безопасный путь, чтобы наши люди смогли уйти незамеченными. — Даже не думай, щенок! Я сам этим займусь, а ты сиди в своей комнате! И не дай бог я узнаю, что ты покинул квартиру без моего разрешения. Поверь, в этот раз наказание будет гораздо суровей. — Хорошо, отец, я все понял, — склонив голову произнес парень. После этих слов мужчина покинул комнату сына, хлопнув дверью и, как только та закрылась, уголки губ Вотерфорка поползли вверх. — Феноменальный идиот, — усмехнулся парень. Действия отца ему были на руку, пока тот в суматохе будет прокладывать очевидный для младшего маршрут, тот спокойно сможет выведать всю нужную информацию для «Графа». Артем спустя час только осознал какая на самом деле на нем лежит ответственность. Его задачей было узнать, где именно на складе хранится парем, чтобы в дальнейшем Антон с Димой не пропустили ни единого ящика этого поганого вещества. Так же в его задаче стояло узнать точную точку перехвата. Спустя пару дней обсуждений плана, мужчины пришли к согласию, что глупо будет передавать такой товар в аэропорту, значит должен быть еще один пункт, где отдадут основную часть, а уже в аэропорт отправятся только ферментированные вещества, которые без труда смогут перевезти через границу. Артем ищет быстро, понимая, что времени у него не так много, Попов говорил об опасности всей затеи. Все то время, что он проводит за компьютером, перекачивая информацию на сервер-флешку, которая моментально доставляет информацию к Графу, Артем поглядывает на дверь. Только услышав какой-либо шорох, в голове парень держит фразу, сказанную Арсением перед тем, как он отправил его в логово, которое когда-то сам мальчонка считал родным домом: «Гудков глуп и ты легко его обведешь, если будешь так думать — умрешь. Может он и полнейшей бездарности кретин, но свою шкуру будет защищать до последнего. Не думай, что он настолько тупой, поэтому остерегайся его любых, даже самых незначимых, вопросов, отвечай только то, что он бы хотел от тебя услышать». Когда время близится к десятому часу ночи, голова идет кругом, он действительно смог достать всю нужную информацию, а после того как получил знак от «Графа», что та доставлена в целости и сохранности, уничтожил флешку, надломив край так, что даже если до его недо-отца дойдет, что он предатель и теперь работает на Францию, информацию уже восстановить не получится, но он очень надеется, что этого не произойдет… В этот момент раздумий дверь с тихим скрипом раскрывается, Артем в момент достает тетрадку и кладет неподалеку карандаш, а сам падает головой на стол и прикрыв глаза, надеясь на то, что зашедший сейчас, пускай и Гудков, поверит, что все это время парень делал конспекты для поступления и уснул от усталости, ведь узнай Александр правду, отсюда Артем живым уже не выйдет. Мужчина подходит к парню ближе и смотрит на спящего сына гневным взглядом, Вотерфорк чует это макушкой, но вида не подает, тогда Александр берет в руки карандаш и, приставив его на расстоянии двух сантиметров от глаза сына, нажимает на кнопку. Пока грифель неумолимо быстро движется в сторону зрительного объекта младшего, остается пара каких-то миллиметров, когда грифель обламывается и выпадает из карандаша так и не достигнув цели. — Я очень надеюсь, что слова одного из глав — ошибка, иначе я убью тебя. После этих слов Гудков проводит рукой по волосам сына и вновь покидает его комнату, забирая с собой ноутбук. Только спустя десять минут Артем открывает глаза: паника, страх и самый главный вопрос бьет по вискам: «Как и когда он узнал?». Целый час мальчишка проводит в раздумьях, пока вновь не слышит голос Гудкова за дверью, а следом начинается то, чего Артем никак не ожидал. Звон поступает слишком резко и Вотерфорк снимает трубку неосознанно, когда слышит переполошенный голос Графа: — Беги! Прыгай через окно! — тут же отдает команду Арсений. — Ты сбрендил?! Двадцатый этаж! Как ты себе это представляешь?! — Артем, доверься мне так же, как бы доверял отцу. И эти слова почему-то действуют на юношу, он произносит краткое: «Понял», после чего успевает лишь сбросить трубку и открыть окно, когда в комнату с заряженным пистолетом в руках врывается Гудков. Артем, испуганный всем происходящим, не думая, забирается на край подоконника, держась руками за раму. В спину бьет холодный воздух, однако это, пожалуй, самое глупое, что могло бы сейчас беспокоить Артема, в особенности, когда на него с безумным взглядом начинает двигаться отец, целясь прямо в голову. — Как ты посмел, вшивая собака, предать меня?! — Я не предавал, я лишь отплатил тебе той же монетой: развести мальчонку, наставить его против всех, чтобы он защищал убийцу своего отца — недурной план, Гудков. Однако я знаю правду и, поверь мне, умрешь ты от моей руки или нет — мне не важно, важно только то, что я увижу твою смерть собственными глазами, а до этого момента ты меня не тронешь. После этого Артем отпускает руки и, откинувшись назад, начинает лететь прямо в пропасть со стремительной скоростью, думая, какой же он дурак и какая быстрая кончина его постигла в такие ранние годы жизни. Когда тело достигает асфальта он зажмуривается, уже предчувствуя адскую боль, вот только вместо нее чует что-то мягкое под собой и слышит до боли знакомые голоса: — Живой — значит мы вовремя подоспели, — говорит Щербаков, протягивая тому руку, чтобы парень смог подняться. — Не зря с собой «куб жизни» возишь. — Будь он мертв, мне бы Арс голову открутил, — быстро произносит Нурлан. — А теперь быстро в машину, у нас и так переполох, не хватало еще по дороге отстреливаться, — командует Сабуров, после чего все, без каких-либо пререканий, ныряют в медицинский фургон и, когда французский врач нажимает по газам, они как можно быстрее смываются с места, где могла оборваться жизнь одного восемнадцатилетнего парня. Первые десять минут Артем пытается прийти в себя, поэтому молчит, не спрашивая как они прибыли так вовремя, а после того, как Сабуров сворачивает в один из дворов и останавливает машину ему и спрашивать не приходится, Нурлан сам поворачивается к юноше и вкрадчиво поясняет: — План перехват сегодня, Совет перенес отгрузку товара час назад, сейчас не задавай никаких вопросов, а просто слушай, я не знаю каким образом он это понял, но судя по тому, что мы видели, Арс прав. Значит так: сейчас мы отвозим тебя на базу, а сами двигаем в аэропорт, вопросы есть? «Да! Блять, их дохуя!» — так и хочется сказать Артему, но он понимает, что ситуация вышла из-под контроля, поэтому лишь отрицательно качает головой и смиренно принимает свою участь. Главное, что он жив и, как только все закончится, он обязательно потребует у Попова объяснений, а сейчас он может лишь молчать и подчиняться «Графу».

***

Артем был действительно превосходным шпионом, это Арсений понял, когда получил буквально через пару часов всю информацию о передвижение людей Совета с контрабандой парема. Попов мог бы после этого начать подготовку, примерно предположив, что лже-Граф выйдет на него не раньше четырех утра следующего дня, но что-то тревожило его сердце, а чутье вторило, что здесь что-то не так и оно, в который раз, его не подвело. Когда к десяти вечера на почту пришло сообщение, от которого Попов подавился своим кофе, не ожидая такой быстрой реакции. Текст был неброским и слишком простым. На такую, своего рода, угрозу в обычной ситуации Граф бы даже внимания не обратил, но, ожидая весточку именно от этого человека, он все же вскрыл данное письмо. Оно было действительно кратким — всего пара строк: геолокация и подпись «Графа», хреново подделанная очередной пешкой совета.

«Это будет незабываемая ночь! Ночь, в которой станет ясно кто главный король этого мира! Все просто: один заезд, одна победа! Добро пожаловать в Москву — город Грехов! Сегодня и только сегодня Время: 1:00» P.S. «У тебя нет выбора, ты обязан принять этот вызов, Граф-Поповский»

Вот так без привет и здрасьте, его ошарашивают новостями и, не знай Арсений всей подноготной данного заезда, усмехнулся бы такому решению его пародии, но к несчастью шестерки, Арсений уже находился на одном из таких заездов еще при жизни Франции и прекрасно знал, что одна победа — это не приз. Это попытка выжить. — Заезд насмерть, хитро… — сказал серьезным тоном сам себе Попов, а затем наконец взглянул на время проведения мероприятия. — Сука! — тут же взорвался он и быстро набрал Масленникова. — Дима, живо собирай отряд, кажется, отгрузку парема перенесли на сегодня, поднимай всех и выезжайте, на изучение информации у вас будет минут двадцать… Если повезет, — последнее слово Попов произнес слишком тихо, уже понимая, что план, который был у него в голове, сыпался словно песок сквозь пальцы, а это могло привести к непоправимым последствиям. — Но, Арс, охрана все так же стоит и патрулирует входы… Они вообще не суетятся, — отозвался голос Димы. — Чистильщики. Этого я не учел, — шикнул Попов. — Это обманка, вас заметили, значит поняли, что есть вероятность контр-перехвата, поэтому так поспешно и перенесли все. — Арс, ты в этом уверен? Это не просто твои догадки? — Нет. Информация точная. — Поняли, переходим к исполнению плана. После этого Граф сбросил трубку и все пошло слишком в бешеном темпе: он звонил всем людям, которые уже готовились на позициях и сообщал неутешительную информацию. Те, смиряясь в очередной раз с тем, что им никогда не везет и все не может пройти чисто и гладко, лишь отвечали: «Поняли, переходим к исполнению плана», а тем временем внутри Попова росла паника с пониманием того, что времени на изучение всего, что достал Вотерфорк — будет недостаточно. — Артем, блядский божий! — прорычал Арсений и набрал быстро Нурлану, который должен был уже вовсю двигать с новобранцами в аэропорт. — Ну же, Сабуров, возьми трубку! — Арс, что-то изменилось? — уточнил Нурлан, спустя долгие сорок секунд гудков. — Не совсем. Значит так: сейчас отправляешь новобранцев к аэропорту, а сам вместе с Лехой гонишь в сторону резиденции Гудкова. Если они так скоропостижно решили перенести транспортировку товара то, возможно, что Александр уже в курсе того, что Артем играет на два фронта. После того как заберете юнца, отправьте его в штаб, а сами выезжайте в аэропорт. — Их одних? Да они там все полягут при первой же перестрелке! — тут же огрызнулся Нурлан и только сейчас Арс понял, что тот прав. — Я отправлю к ним на помощь Пашу и Стаса, не волнуйся, один на один с врагом наш молодняк не останется, — зная кому звонить дальше придумал новое ответвление плана Граф. Повисло секундное молчание, а затем Арсений уже более тихо добавил: — Я знаю, что прошу от тебя слишком много… Но по-другому никак. — Не волнуйся, Арс, не впервые мы в заднице, да и я все еще жив только благодаря тебе, — с легким смешком ответил врач, когда понял, что безопасность будет обеспечена всем участникам этой операции, а затем более серьезным тоном добавил: — Приказ принят, Граф. Будет приведен в исполнение незамедлительно. Разобравшись с рокировкой и перенаправлением своих людей, Попов сорвался с места, ища Сережу, который вовсю, сидя у себя в кабинете, настраивал связь с парнями, которые уже были на позиции. Те ждали приказа от Арсения и о чем-то мило болтали, когда он ворвался в кабинет Матвиенко, уже примерно зная, что до заброшенного завода Совету добираться около сорока минут. — Парни, информацию я вам скинул. Я знаю, что сейчас вы, возможно, ахуеете, но вы должны прямо сейчас начать заливать керосин. Совет уже собирается в сторону завода. Времени в обрез, пришлось все перестраивать, — кратко пояснил он. — Но… Как… — тут же переполошено спросил Антон. Он рассчитывал, что у них есть, ну, хотя бы, пара-тройка лишних часов. — Что произошло? Ты уверен, что не ошибаешься? — Demgin, не сейчас. Просто делайте, что должны, я знаю, что времени на изучение всех участков недостаточно, если будете не уверены, что залили всю дурь, сожгите большую часть, с остальным будем разбираться позже. — Легко сказать, — усмехнулся невесело Дима. — Но, как я понимаю, другого выбора у нас нет, — не спрашивал, а утверждал Позов. — Поняли, Арс, приступаем. Как закончим и отъедем на безопасное расстояние, свяжемся с Сережей. После этого парни отключились. Тогда Матвиенко, сняв наушники, повернулся на своем кресле к Попову и с прищуром в глазах начал искать хотя бы какой-то адекватный ответ в его глазах. Он правда пытался понять, что сейчас вытворяет друг, но никакой вразумительной мысли в Сережиной голове так и не появилось. — Лже-Граф вышел на меня, — начал Арсений, зная, что и ему пора бы собираться. — И встретится хочет именно сегодня, — после этих слов друг, в буквальном смысле, подпрыгнул со своего кресла, его глаза расширились, однако Попов не дал ему начать разглагольствовать. — Он требует, чтобы я явился в город Грехов, — усмехнулся он, скрывая собственный страх. Арсений знал, что не должен так поступать со своими людьми, но и дать тому же Сереже понять, что это гонка насмерть, он не мог. — Что это такое? — тут же спросил Матвиенко. — Малыш, хочет погонять со мной на машинке, письками померится? — говоря эти слова Попов и правда очень сильно надеялся, что его речь звучит легко, а не с неимоверной тяжестью предстоящего боя. — Что только в голову этим долбачам не придет. Когда Матвиенко произнес эти слова, Арсений почувствовал облегчение внутри себя, понимая, что ему удалось убедить друга. Пусть лучше он будет контролировать Антона и Диму с ясной головой, чем в панике искать его самого в этом опасном месте. Да, в этот вечер ему в очередной раз пришлось лгать другу, но, что поделать. Только самому Попову было известно, как пройти эту гонку и остаться в живых, а чтобы продумать все повороты и учесть исходник в виде машины, которую предоставят ему уже на месте (таковы правила города Грехов, установленные, правда, хуй пойми кем, но даже при жизни отца Арса, тот не мог им перечить), а также проложить себе маршрут хотя бы в голове. Ему нужно его привычное хладнокровие, а не волнение за людей, которые, возможно, уже этой ночью будут вывозить его труп из этого города. — Арс, это точно безопасно? — и все-таки Сережа сомневается в правдивости его слов, а Арсений может только радоваться, что Стас и Пашка уже движутся в аэропорт, потому что, узнай они о том, куда именно отправляется Арсений, точно бы одного его не отпустили. — Точно, — наглая ложь. — Мне нужно собираться, — после этого, похлопав по плечу друга, Арсений уходит к себе, доставая уже давно забытую гоночную амуницию. — Посмотрим, прав ли ты был, Володь, что удача всегда будет на моей стороне, — тяжело сказал он, стоя в тиши не в своей спальне. Часы пробили двенадцать, а это означало лишь одно — пришло время выдвигаться в пункт назначения. Все дорогу он ехал молча, а в голове все крутились воспоминания того дня в Париже. В ту ночь командир Италии Володя по кличке «Штирлиц» и, по совместительству, хороший приятель Попова, участвовал в этой гонке: тогда он боролся с каким-то мужиком из Польши за территорию в южной части Техаса. В то время Арсений был еще слишком мал, однако вместе с Пашкой и Стасом напросился посмотреть за этой гонкой, вот только вся эта история и, своего рода обычное получения адреналина, могло привести к ужасной трагедии, если бы Арс вовремя не понял, что у «Штирлица» отказали тормоза. Тогда он поступил очень опрометчиво, сорвавшись с места и разогнав толпу, нашел свободный автомобиль и, за секунду заведя его, вклинился между двух машин в момент столкновения. Тогда он потерял сознание, но уже в больнице, после того как получил нагоняй от отца, узнал, что спас друга. В ту пору тот и сказал те слова, в которые Арсений до сегодняшнего дня не верил: «Арс, твоя удача спасла мне жизнь, ты прирожденный гонщик. Я уверен, что если ты когда-нибудь попадешь в город Грехов — станешь победителем». Тогда Попов лишь отмахнулся от этих слов, а сейчас, подъезжая к месту назначения, усмехался тому, что Володя оказался прав. Он вновь здесь, вновь в той же форме, только большего размера. Единственная разница между той и этой гонкой: это город и тот факт, что теперь участником является сам Попов.

***

Темная ночь окутывала город, только луна медленно скользила по небу, освещая улицы пустынного квартала. Дима и Антон стояли в тени здания, в их руках была динамитная шашка. — Это будет настоящая жаркая вечеринка, — ухмыльнулся Дима, закладывая шашку в угол здания. — Да, с этим керосином здесь будет по-настоящему горячо, — ответил Антон, заливая жидкость вокруг здания. С улыбкой на лице они подошли к удаленному месту, откуда было хорошо видно здание. Нажав на кнопку пульта они стали наблюдать за великолепным взрывным шоу. Здание вспыхнуло ярким пламенем, разрушая все на своем пути. — Вот это да, — пробормотал Дима, наслаждаясь зрелищем. Вдруг из радиопереговорщика послышался голос Сережи: — Ребята, что у вас там происходит? Что за шум? — Это мы организовали небольшой фейерверк, не беспокойся, — ответил Дима. Да, несмотря на ограничения во времени, парни справились на ура, оставалось только паковать манатки и съебывать поскорее, пока люди Совета не приехали. Уж что-что, а лицезреть их лица сейчас не хотелось, в особенности, когда Позов с Шастом спалили около сорока килограмм «парема». Все прошло даже слишком обнадеживающе и наши герои со спокойными душами уже было направились домой, когда внезапно из радиоустройства донеслись голоса Паши и Стаса: — Арс — идиот, для чего он побежал в самое пекло?! — спросил Паша. — Не знаю, он как всегда в своём репертуаре, — утвердил Стас. — Даже не подумал, сука, хоть что-то обсудить! Дима и Антон обменялись испуганными взглядами. Шастун нажал на газ, что было сил. Он несся как угорелый по ночным дорогам Москвы, в голове было дурное предчувствие, а слова сказанные Волей и Шеминовым только усугубляли ситуацию. Мужчина даже сам не заметил как быстро они прибыли в пункт назначения, от былой уверенности и легкого мандража, от созданной ими шалости, не осталось и следа. — Где Арсений?! — тут же рявкнул Антон, ворвавшись в переговорку, откуда вещал Сережа. — Что происходит? Все же было хорошо, он же должен был отправится на гонку, — более спокойным тоном поинтересовался Дима, раскрывая тем самым тот факт, что они с Шастом слегка подслушали разговор своих мужей, после того как получили новый приказ. Сережа устало опустился на кресло и, взъерошив волосы, почти шепотом заключил: — Арс отправился на гонку, в которой выживет только один, я сам узнал об этом минут двадцать назад. Паша со Стасом уже направились в город Грехов. — Ясно, — после этих слов Антон собирался покинуть помещение, руки потряхивало, а мозг не мог больше генерировать рациональные мысли, кроме одной: оказаться сейчас рядом с Поповым и остановить его глупую затею. — Шаст! Куда собрался?! — уже подхватывая рации спросил Матвиенко. — Думаешь я одного тебя пущу в эту срань господнюю? — уточнил он, отдавая рацию все еще ничего не понимающему другу. — Мне тогда Попов башку оторвет, — усмехнулся он, а затем обратился к Позову: — Дим, боюсь тебе придется остаться здесь, я подключу тебя к камерам видеонаблюдения, когда окажемся на месте, нужно, чтобы хоть кто-то мог наблюдать за трассой еще из одного центра. — Мог так долго не распыляться, я уже понял, что выбора у меня нет, — Поз уже было собирался деланно надуться, когда Матвиенко, сократив расстояние между ними, прижал его к себе, заключив в крепкие объятия. — Ты всегда меня понимаешь, люблю тебя. — И я тебя. Прошу поберегись и сам… — все напускное недовольство кануло в лету, Позов не мог скрывать волнения за жизнь мужа и, пускай это было эгоистично, вовсе не хотел отпускать того в пекло. — Поехали уже! — взмолился Антон, разрушая их идиллию.

***

Москва — Город Грехов, добро пожаловать!

Повсюду бушевала толпа, трое друзей шли тихо, словно были не самыми желанными мишенями на этом бале сатаны, и «правосудие», если данное мероприятие вообще можно было так назвать. Воля со Стасом успели нагнать Арсения на входе и, чуть не придушив того, за выделанную решимость, сказали, что будут рядом с ним, своего рода честные судьи и нехилые помощники, если ситуация выйдет из-под контроля. После парня, суициднувшегося парой минут назад, наши герои не проронили ни слова, шли молча, не подавая виду, знали, что принесенная жертва это знак: «не высовываться», и пока им это удавалось с лихвой. Они добрались до центральной площади, возле которой больше всего толпился народ, собравшийся поглазеть на ужасающее зрелище. — Мы будем со стороны канкана. Тихо оповестил Шеминов, после чего они с Волей удалились к неприметному заведению, из которого вовсю вещал упитанный мужчина, принимая деньги. Люди ставили на победу того или иного гонщика, а Попов лишь в очередной раз убеждался в своей правоте: здесь собрались все золотые слитки общества, для них это всего лишь шоу, да развлечение на присущую ночь, не более того. В центре поля уже томилась в ожидании одна пустующая гоночная машина, только дурак не догадается, что она предназначалась для Попова. — Как и думали: они ставят на лже-Графа, — усмехнулся вернувшись Воля. — А это. кажется, и есть наша цель, — устремив взор к подъезжающей в центр, с диким ревом, машине, предположил Пашка и оказался прав. Уже через секунду из нее вышел парень, не похожий на Арсений, ни на йоту и начал вещать на всю толпу о величии сия события. Попов не сразу понял, что это он, вернее будет сказать даже не поверил. Этот блондинчик, одетый во все пестрое, вещал так манерно, что внутри все передернуло от осознания, что такой кретин выставляет себя «Графом», хотя чего еще Арсению стояло ожидать, от жалкой шестерки Совета? — Я знаю, что ты здесь. Покажись! — завопил юнец и рассмеялся, он явно был под препаратами. Попов не стал томить ожиданиями публику, да и ублюдка в центре всего этого сумасшествия и вышел вперед, показывая свой лик: — Не ожидал, что ты решишься на такой шаг, — спокойно сказал Арсений и подошел к парню почти вплотную и, нагнувшись к нему, прошептал почти над самым ухом: — А не боишься, что сдохнешь этой ночью? — его голос все так же был непоколебим, а вот обдолбанный невесть чем парниша, явно очковал. Арсению нужна была такая реакция, чтобы понять, есть ли покровители этого недоделыша поблизости и, как оказалось, их было около четырех: двух первых спалил сам «лже-Граф», когда глазки начали бегать и искать знакомые лица в толпе, что касается двух других — их еще предстояло найти. — Я тебя не боюсь. — Что ж, это мы еще проверим. Я так понимаю, это моя колымага на сегодняшний вечер? — и, получив кивок, Арсений двинулся к автомобилю. Уж что-что, а осмотреть тот перед заездом ему никак не помешает. — Эй, ты что творишь?! Гонка только через двадцать минут! Или ты уже решил дать по съебам? — тут же выпалил юнец, когда Попов открыл дверь, ведущую на водительское сиденье. — Хочу понять, что мне подсунули. — Это запрещено! — Кто сказал? — уточнил Арсений. — Не знаешь правил ночных гонок — не лезь. В уставе не указано, что я, как приглашенная сторона, не имею права осмотреть свой транспорт перед заездом. — А этот парень знает толк, — постукивая пальцами крикнул торговец, что принимал ставки относительно не так давно. — Не стоит лезть, если не знаешь куда вмешиваешься. Будто пригрозил он гонщику и тот тут же, словно позабыв о своей претензии, пошел делать вид, что осматривает свой спорткар. Попов провел полный обход: все было слишком так для данного места. Такие гонки не заканчиваются без инцидентов, уж это он точно знал, вот только вина этим самым «нелепым ошибкам гонщиков» обычно служили неисправности в их движущемся транспорте. Арс ставил на что угодно, но только не на тормоза: педаль, что отвечала за остановку, при нажатии заедала. «Занесет на повороте, если не сумею затормозить и вот тебе несчастный случай» — подумал Попов, покидая транспорт.       До начала гонки оставалось 5 минут. — Третий. Барон Зигота, я думал, что он уже сдох. Подав бокал с водой сказал Шеминов как только они вновь скооперировались. Это было несомненно проблемой: Зигота славился своим умением лепить бомбы из ничего, не раз совершал теракты и выходил сухим из воды. На такой гонке он мог быть не простым препятствием, ведь если здесь и случится теракт, то первым, кого подорвут будет именно настоящий Граф. Арсений мог радоваться только тому, что в его машине бачок с маслом был в порядке, значит их план был не в Зиготе. Барон должен был послужить отвлекающим маневром, чтобы жертва не заметила настоящую неисправность своего транспорта. Но увы и ах, не получилось, Арс уже знал о слабости своего транспорта, оставалось только понять, как не развить скорость до той, что может привести его к летальному исходу. — Что с машиной? — Передача западет, поворотники отрублены, — усмехнулся Арсений. Он лгал, знал же, что сообщи об истинной неисправности, ни один из его друзей и близко не подпустит его к этой рухляди, он бы сам так поступил. — Уверен, что справишься? — уточнил Стас, недоверчиво глядя на друга. — Уверен. Присмотри за Зиготой, не хочу упустить такую крупную рыбу, — усмехнувшись, он похлопал друга по плечу, направившись к своей машине.       Гонка началась. — У нас проблемы: четвертый контролирует ситуацию из вне, поймать его не удастся, — сказал Павел, вернувшись к другу, что вовсю наблюдал за удаляющимися гонщиками. — Эй, все будет хорошо. Арс, конечно, иногда творит полную хрень, но не станет понапрасну рисковать своей жизнью, — пытался убедить Воля их обоих, хотя сам верил в это с трудом. Попов с юности был психом и всегда сначала делал, а потом думал, как он дожил до своих лет — одному ему, да Богу известно, но в интересах Паши и Стаса сейчас было рассчитывать только на лучший исход, иначе им всем пиздец. — Какого хуя? — вдруг спросил Воля, когда увидел как среди всех фуд-траков появился еще один фургон, с виду не заметный в толпе, но отчетливо виднеющийся если мониторить передвижение гостей по камерам. — Матвиенко, — тут же вылупив глаза шепнул Стас, ситуация выходила из-под контроля, его здесь быть не должно. — Говорили же ждать на месте и не рыпаться, — прорычал он, огибая косяк людей и обходя все камеры вместе с Волей. — Так вас тут еще и двое, блять, — открыв заднюю дверь фургона Шеминов увидел и Антона, что приехал сюда, чтобы по-любому помешать своему любимому. — По-русский, блять, просили же. — Ебать, и когда вы успели так подготовиться? — удивился Воля, увидев мониторов пять подключенных к трассе города Грехов. — Это ведь только часть, да, Сережа? — парень лишь кивнул, словно нашкодивший школьник. — Где Арсений? Стас пропусти, я должен с ним поговорить, — пытаясь выйти из фургона заговорил Антон, вот только Шеминов заблокировал ему выход, не давая и шага сделать из безопасного места. — Стас, блять, пропусти, я не позволю ему погибнуть! — Они уже выехали. Угомонись. Антон, блять, ты не понимаешь, куда собираешься встрять. Арсений знает, что делает, он участвует в таких гонках не в первый раз, так что, будь добр, усади свою жопу на стул и жди, раз вы уже здесь. — Да это ты, сука, не понимаешь! Я не могу ждать! И пока внутри разгорался скандал, с Сережей связался Дима, сумевший взломать внутреннюю систему. Позову удалось подключится к камерам в машинах изнутри и то, что он видел не вызывало спокойствия: — Сережа, пятая камера, посмотри, разве это нормально? — уточнил Дима, привлекая внимание всех к трансляции гонки. — Почему он так резко поворачивает? — вдруг спросил Матвиенко. — Поз, выведи меня на экран изнутри машины, — попросил Сережа, просьба была выполнена через секунду. — Что он творит? — Стас, а что ты говоришь было неисправно в машине? — уточнил Воля, все еще не веря, собственным глазам. — Поворотники и коробка передач, а что? — Они в отличном состоянии, работают на ура, — сжав кулак процедил Паша. — Тогда что? — уже немея на глазах спросил Антон. Стас с Волей переглянулись и, когда услышали как скользят шины на легких поворотах в автомобиле Арсения, осознав, заорали в голос: — ТОРМОЗА БЛЯТЬ ОТСУТСТВУЮТ! — после этого стало не до смеха и теперь все четверо уже думали, как подключиться к наушнику Арсения и остановить его, ведь сам гонщик, предугадав такой исход, заблокировал любую попытку даже простой связи с ними на время гонки.

***

Арсений и не думал, что объебется так сильно! Он сразу понял, что без тормозов ему будет непросто, поэтому старался держаться на расстоянии от соперника. Он не превышал скорость, но и не ехал медленнее, чем тот. Дорога сменялась лесами, щебёнка мешала ехать, на втором круге повороты давались с трудом. Когда Арсений наконец-то выехал на нормальную трассу, он только успел выдохнуть от облегчения, как рядом появился его соперник. Тогда он осознал, как сильно ошибся в своих расчётах. За рулём спортивного автомобиля сидел не тот блондин, который уже ничего не видел бы, если бы остался за рулём. Попов был уверен, что уровень наркотических веществ в его крови значительно превышает норму, и ему повезёт, если к рассвету его найдут без сознания и успеют спасти от смерти. Но это никак не улучшало ситуацию настоящего Графа. Барон Зигота, которого ранее упоминали лишь вскользь, оказался за рулём той самой машины. Он смеялся, подкручивая провода на коленях. Арсений сразу почувствовал неладное, а когда этот инженер поднял с колен самодельную бомбу с зажжённым фитилём, Попову стало совсем не до смеха. — Чао, амиго! — истерически смеясь, он кинул бомбу в сторону автомобиля Арса. Тот чудом успел вписаться в поворот и избежать столкновения с орудием собственной смерти. Сзади раздался взрыв. Будь мы в фильме, режиссёр сейчас крикнул бы: «Снято!» — и это безумие закончилось бы. Но, увы, это было не в ситуации наших героев. Арсений старался плавно нажимать на педаль газа, но, когда из-за угла на бешеной скорости вылетает спортивный автомобиль с агрессивным водителем, который своими действиями провоцирует на увеличение скорости, это блять нихрена не успокаивает и уж тем более мешает быть сосредоточенным! Арсению становилось все сложнее сохранять контроль. Хотя ему пока и удавалось избегать столкновений, в глубине души он прекрасно понимал, что на трассе, ведущей к финишу, ситуация может стать критической. — Просто сдайся! Графье! Тебе никогда не победить Совет! Продолжая смеяться, Зигота предрекал исход гонки, который мог бы привести к краху французской мафии, если бы Арсений допустил хотя бы одну ошибку. На улице начался дождь и шины заскользили по мокрому асфальту. Водитель напрягся, его челюсти сжались. Арсений молчал, размышляя, как ему выбраться из этой опасной ситуации. До городской трассы оставался всего один поворот. — Другого выбора нет, — сказал Попов и резко нажал на педаль газа. Машина ускорилась и им с Зиготой чудом удалось проскочить мимо ограждения моста на повороте. Арсений мчался на высокой скорости, когда в наушнике, который он надел больше для вида, чем для связи, Граф услышал помехи. Он уже собирался снять аппаратуру, которая мешала ему слышать звук шин, скользящих по дороге, но тут послышался отчётливо знакомый голос, который был ему так дорог. — Demgin? — полушепотом спросил Арсений, будто не веря, что это возможно. — Ты придурок! — всхлипы послышались по ту сторону, краешек губ невольно тронула улыбка: «Волнуется» пронеслось в голове Попова. — Кто тебе дал право так рисковать?! Ты должен был отказаться как только понял, что нет, блядских, тормозов! — Антон, успокойся, не паникуй. Этим ты ему сейчас не поможешь, — сказал Паша, забирая микрофон у взволнованного мужа. На фоне можно было услышать, как Стас пытается проложить максимально безопасный маршрут. (Проклиная параллельно Попова и матеря все, на чем белый свет еще держится) — Арс, слушай внимательно. Проезжаешь сто метров не сворачивая, спустя ещё триста метров делаешь резкий разворот и жмешь на газ, — сказал Паша. — Понял, — ответил Арсений. Они оба понимали, что это плохая идея, но Арсений следовал плану, аккуратно уходя от погони. Гонщик оказался виртуозом, но это не привело к лучшему результату. Как и говорил Воля, Попов давил на газ, одновременно следя за передвижениями барона, который настигал его со скоростью монстра. (Конечно, в его машине не было никаких неисправностей.) Арс понимал, что если они столкнутся ещё раз, его машина сойдёт с трассы в считанные секунды, что приведёт к неизбежному исходу. Попов больше не думал о стратегии, он осматривался по сторонам, пытаясь найти самое безопасное место для столкновения, где он сможет выжить. Вокруг были только бетонные здания и всё казалось очевидным, но в какой-то момент Арс заметил магазин со стеклянными витринами. Он посмотрел в камеру и улыбнулся, понимая, что ребята смотрят на него с тревожным нетерпением, ожидая развязки. Больше они ему никак в этой ситуации помочь не могли. Не долго думая Попов негромко произнёс: «Надеюсь, мы скоро встретимся. И будь я проклят, если это произойдёт на той стороне». После этих слов он нажал на педаль газа до упора, разогнавшись до максимальной скорости. «Demgin, я люблю тебя», — сказал Арсений и резко повернул руль, заставив свою машину и автомобиль соперника, который не успел среагировать, тоже повернуть. Раздался громкий звук разбитого стекла, запахло гарью, и всё заволокло дымом. Только через пару минут Арсений смог оторвать голову от руля — точнее, от подушки безопасности, появлению которой он удивился, учитывая своё положение. Собравшись с мыслями в больной голове, которая вот-вот была готова расколоться на части, мужчина вылез из машин и обмяк около двери, придерживаясь за плечо. Все-таки повредил Попов не только голову, но и руку, хотя сотрясение и вывих, как предположил сам Арс, сложно с его-то жизнью назвать повреждениями, но сейчас как ни крути, они больше всего мешали сосредоточится и подумать, что делать дальше, в особенности мыльный взгляд, который никак не мог сфокусироваться на Бароне Зиготе, чьё тело явно, столкнувшись с преградой, вылетело через лобовое и уже лежало около кассового прилавка. — Наконец-то ты сдох! — хриплый смех донесся оттуда же. Арсений прислушался и только сейчас понял, кто был четвертым покровителем. Тот, кто контролировал ситуацию из вне был Филлип — сводный младший брат Арсения. На самом деле они ошиблись лишь в одном: Барона Зиготы не было ни на старте, ни на трассе. Все это время в его одеяниях и с его манерным смехом сумасшедшего был Филипп. Теперь до Попова окончательно дошло почему бомбы были средней опасности — мозгов не хватало этому ребенку на ходу сделать лучше. — Все так же продолжаешь подлизываться к папочке? — усмехнулся Попов, обозначая, что все еще жив. — Или пытаешься выслужится перед ним за сбыт наркоты пару лет назад? Я думал ты поумнеешь за эти годы, но, глядя на ситуацию, в которой мы оказались, вижу, что нет. — Не смей его так называть! Ты недостоин! — истерично крикнул малец. — Упаси господь милостивый мне его так величать. Арсений замолчал, понимая, что его биологический отец, пусть и был идиотом, но вряд ли бы отпустил этого недотепу одного, который даже отправку груза проконтролировать не может, да еще и на встречу с ним. Нет, здесь точно было что-то не так. Что именно Попов понял буквально через пару минут. Пока Филипп вещал о том, что он должен сдохнуть, Арсений обвел взглядом все потемневшие здание: обломки были тут и там, вот только смущала одна незначительная деталь — в углу на стене неприметно мигала красная лампочка. Попов усмехнулся, тупее идеи и быть не могло, хотя это в стиле Совета, но, решив не раскрывать всех карт сразу, подыграл Филлипу, и, когда тот закончил свою пламенную речь, Арс произнес: — Да, никудышный вышел из тебя «Граф», даже до моей жалкой копии не дотягиваешь. Первый претендент хоть был таинственным и загадочным, а ты так: набор из сгустка ничего, — он знал, что эти слова выбесят юнца. Так и знал, как его обескуражить всего за считанные секунды. — А может тебя убить нахрен, прямо здесь и сейчас? — в момент переведя тему и не дав парню слова вставить, спросил Попов спокойным размеренным голосом. — Ты? Меня? Да у тебя кишка тонка! — рассмеялся Филипп, хотя голос предательски выдавал его дрожь и страх, что слова Графа могут оказаться правдой. — Да у тебя духу не хватит, по сравнению со мной, ты — никто… Арсений рассмеялся, его губ коснулась улыбка, он взглянул на Филиппа, но произнес слова относящиеся вовсе не к нему: — А ты кто? У меня есть лучший друг, он из-за меня пулю получил, у меня есть любимый мужчина, муж, у меня есть семья, и я знаю, что они меня любят. А тебя кто любит? Не твои миллионы, а тебя именно? Кто из-за тебя под пулю встанет? Не за миллион, а за тебя? Так что это ты — никто, папаша, — его взгляд в ту же секунду устремляется в угол, где горит камера наблюдения, тот самый красный огонек. Арсений ухмыляется и начинает говорить вновь не отводя взгляда: — Твой план с треском провалился, нечего было убирать Зиготу два года назад, тогда, возможно, его самодельные бомбы не дали бы мне и шанса. В этот момент прозвучал выстрел, красный огонек потух, Попов повернулся в сторону, откуда секундой назад начал доносится свет ночи и звуки мрачного города, когда увидел своих людей. Антон с Сережей тут же помогли подняться Арсу, пока Воля и Стас прикрывали их со спины, мало ли что еще в голову взбредет этому ребенку. — Все-таки откопали меня из-под завалов, — усмехнулся Арсений, вдыхая полной грудью. — Придурок, — шикнул Антон, стараясь придерживать мужа как можно аккуратнее. — Простите, сильно вас перепугал, наверное. — Да ты никогда себя не жалеешь, — взбрыкнул Шеминов. — Хотя бы обсудил для начала. Нет, все сам и в самое пекло. Ты правда неисправим. — Успокойся, Стас, главное, что все остались живы, — тронув того за плечо сказал Пашка. — Арс, а с этим чудом что делать? Мы оставим Филиппа тут? — Пускай сдохнет, — серьезным тоном заключил Сережа. — Нет, нельзя, он может нам еще понадобится, — тут же ошарашил Попов. — Переведите его в безопасное место и глаза не спускайте, придет время и он сыграет свою роль в крахе Совета. После этого все отправились назад в штаб, где уже вовсю, сотрясая воздух, ждали Поз и остальные члены команды. Они паниковали и волновались даже сильнее, чем четверка, побывавшая в самом пекле, пытаясь спасти жопу Графа. И только Арсений знал, что по приезде домой, будет получать пиздюлей от Сабурова, причем заслуженных.

***

— Можно поаккуратней? — уточняет Арсений, сидя у себя в квартире. — Будь ты поадекватнее, мне бы не пришлось ничего обрабатывать, — хамовато отвечает Нурлан, прикладывая компресс на плечо. — У тебя в голове вечно демоны что ли совокупляются? Почему чаще всего мне приходится обрабатывать именно твои раны? Хоть иногда мозг бы включал, но нет же, сам все сам, а что там другие делать будут и как справятся — похуй. — Нурик, не отрицаю, я погорячился, вот и начал спонтанно действовать. И я так и не сказал тебе спасибо, если бы не вы с Лехой, не представляю, чтоб случилось с Артемкой. Да и если бы и Стас с Пашкой не попали в аэропорт, все могло бы сорваться. Я действительно всем вам благодарен. — Придурок, — шикает на него Сабуров. — Удивительно везучий ты, Арс, придурок. Честно, я до сих пор понять не могу, как после такой аварии на тебе всего лишь пара царапин. Ладно, я пойду, а то там уже измучились от нетерпения, — усмехается Нурлан, указывая кивком головы на проем в двери. — Плечо сильно не напрягай. Спустя пару минут после его ухода, Арсений, надев первую попавшуюся под руку футболку, проговорил якобы в воздух, но он-то знал, что в помещении находится далеко не один: — Demgin, у тебя ужасно дурацкая привычка подслушивать мои разговоры. Заходи уже. — А у тебя дурацкая привычка делать все через жопу! — хлопнув дверью сказал Антон и подошел слишком близко к Арсению. — Ты хоть представляешь как я перепугался! Да у меня сердце до сих пор бьется где-то блять под ребрами! Идиот, — после этих слов Антон прильнул к его губам в легком невесомом поцелуе. Ответа не последовало, Арсений опешил и, мягко оттолкнув Шаста, спросил: — Что ты делаешь? — То, что хочу, — спокойно ответил Антон, начав расстегивать верхние пуговицы на своей рубашке. — Demgin, — мягкая улыбка коснулась Арсовских губ, медленно перерастая в дьявольскую ухмылку: — Я же тебе говорил, что и пальцем тебя не трону, пока ты не дашь мне разрешения. Попов подошел совсем близко к Антону, между ними оставалось буквально пару сантиметров, воздух в комнате от напряжения вот-вот был готов взорваться. А они все продолжали стоять, смотря друг на друга, не говоря ни слова. Шастун уже начинал изнывать от нетерпения и одновременно корил себя за то, что согласился на такие условия своего мужа. Он не знал как начать этот разговор, но в итоге плюнул на все принципы и, смотря в глаза Арсения, Антон медленно поднёс свою руку к его лицу, словно приглашая его прикоснуться к нему в ответ. Его улыбка была игривой, а взгляд полон вызова. Арсений чувствовал, как его сердце бьётся всё быстрее. — Ну же, дотронься до меня, я разрешаю, — слетело с губ Шастуна, пока он не прижался всем своим телом к Попову, чувствуя крепкое и горячее тело напротив. Арсений прикоснулся к шее лёгким движением, нежно гладя его кожу большим пальцем. Их глаза не могли оторваться друг от друга, словно некая связь между ними существовала уже вечностью. Наконец Попов медленно приблизил свои губы к губам Шастуна, их поцелуй был нежным и страстным, словно огонь вспыхнул в их сердцах. В этой магии момента им казалось, что они могут прожить вечность в объятиях друг друга, не испытывая никаких страхов и сомнений. Арсений почувствовал власть в своих руках и подтолкнул Антона к кровати, тот упал на шёлковую ткань спиной, прожигая своим взглядом раздевающегося Попова. Его сердце бешено колотилось в груди, а кожа покрылась мурашками от предвкушения. Раздевшись до конца, Арсений стал медленно приближаться, словно хищник. — Давай, покажи себя настоящего, — прошептал Антон, ухмыляясь. — Настоящего значит хочешь, — Попов уселся на кровать и, приблизившись к лицу Шастуна, дотронулся губами мочки его уха, прошептав: — Только потом не давай заднюю, — усмехнулся мужчина и принялся активно проводить кончиком языка ушную раковину Антона и одновременно выдыхая горячее дыхание, заставляя того дрожать и сгорать от желания. — Ну раздень ты уже меня, — от нетерпения проскулил Шастун, отодвигая Арсения. С уст Попова слетело что-то наподобие: — И чёрт с тобой. В следующую секунду рубашка Антона превратилась в два клочка ткани, а его джинсы с нижним бельём слетели на пол так быстро, что Шастун от резкости даже вскрикнул. Он посмотрел в полностью чёрные глаза Арсения от возбуждения и Шастун подумал про себя лишь: — Вот и демонюга проснулся. Попов, будто читая его мысли, хищно улыбнулся и прильнул к его губам, целуя их так страстно, пытаясь вместить весь свой язык, словно он теперь полностью не сдерживал своё желание. Шастун попытался ответить ему таким же пылом и страстью, обвив его руки вокруг шеи и прижимаясь ещё ближе. Но, к удивлению Антона, Арсений убрал руки Шастуна и поднял их над его головой, тем самым заставив его врасплох. — Не двигайся, — сказал Попов и, удерживая одной рукой, потянулся к ящику рядом, чтобы достать флакон со смазкой. — Как оригинально, — произнёс Антон, усмехаясь. В ответ Арсений выгнул правую бровь и утвердил: — Тогда будет дольше, но если ты того желаешь, — мужчина в одну секунду откинул смазку в сторону и, перевернувшись, оказался лицом между ног Антона, а его пах перед лицом Шастуна. — Сегодня будет не очень оригинально, но работать придётся всем, — сказал он и сразу после этого вобрал в себя головку члена Антона. — А-аа-х, ты что…? — ошеломлённо спросил Антон, видя перед собой член Арсения. Но тот, будто не слыша упрёки, продолжал влажно вбирать в рот всю длину, начиная двигать бёдрами, тем самым побуждая Шастуна к действиям. Антон всё же смирился и, помогая себе рукой начал облизывать уздечку и головку Арсения, двигая у основания рукой. Он не мог вобрать в себя всю длину, как Попов, но пытался по-своему доставить удовольствие мужчине. Когда Шастун начал чувствовать приближение кульминации, он отвлёкся от минета и услышал: — Не так быстро, — проговорил Арсений и переключился с подрагивающего возбуждения Антона на то, что было немного ниже. Арсений начал нежно ласкать ягодицы Антона, слегка пощипывая их пальцами. Шастун начал стонать от удовольствия и удивления. Возбуждение никуда не ушло, наоборот, росло с каждой секундой, наполняя комнату звуками страсти. Наконец Попов раздвинул половинки и коснулся губами колечка мышц. — Ч-что ты? — крикнул Антон, широко распахнув глаза. На секунду Арсений отвлёкся от дела и произнёс: — Просто наслаждайся процессом. Мужчина был ошеломлен и в то же время возбужден до предела. Он не ожидал такого поворота событий, но его тело откликалось на прикосновения Арсения с бешеной страстью. Он закрыл глаза и позволил себе утонуть в ощущениях, которые словно окутали его с головой. Арсений продолжал ласкать и играть с ягодицами Антона, всё больше проникая горячим языком внутрь, а через несколько минут в оборот пошли и пальцы. Попов наслаждался каждым моментом, каждым вздохом и стоном, который вырывался из груди Шастуна. Наконец, не выдержав напряжения, Антон застонал ещё громче и кончил, покрывая свой живот и грудь горячей спермой. Арсений перевернулся, находясь всё это время возбуждённым до предела вошёл одним движением в Шастуна, не давая тому отдохнуть от прошлого оргазма и накрывая его новой волной наслаждения и возбуждения. — Ты безумен, — со стоном утвердил Антон, чувствуя внутри себя Арсения, тот в ответ не ответил и продолжил вбиваться в податливое тело. Его движения становились всё более интенсивными, всё более жадными, преследуя только одну цель — довести друг друга до абсолютного экстаза. Арсений и Антон забыли обо всём на свете, погружаясь в мир чувств и страсти, полностью отдаваясь этому моменту. С каждой фрикцией, с каждым прикосновением, с каждым поцелуем — они приближались к вершине блаженства. И, наконец, волна оргазма охватила их обоих, с разницей в несколько секунд. Они оба застонали от удовольствия, их тела задрожали от наслаждения, а сердца бились в унисон, объединённые невидимой нитью страсти. Попов лёг на глубоко дышащего Шастуна и взглянул в его глаза. — И как тебе я — настоящий? — поинтересовался Арсений с искренней улыбкой. Ответом ему послужил лишь измученный смех Антона и удар в здоровое плечо. И этим всё и так было понятно. Когда они уже улеглись спать, Шастун понял, что такого секса у него не было никогда. Нет, конечно, он не был фельдиперстовой девственницей, но все его предыдущие партнеры не могли его довести до такого оргазма, как довел Арсений, а один так вообще занимался невесть чем, что сейчас Антон бы мог описать как сексуальное насилие, но сегодня он был готов отдаваться десятки, нет миллионы раз, лишь продолжать слышать этот бархатный голос. С этими мыслями Шастун заснул с улыбкой на устах в объятиях Арсения. Да, они ведь даже не знали, что поджидает их уже совсем в скором времени.