7 Смертных Грехов.

— Думаешь с ним правда будет проще чем с Громом? — Сережа спрашивает, просматривая документы, которые недавно нашел Позов и подтвердил с медицинской точки зрения Сабуров, с диагнозом Разумовского. — Сложно сказать, — ответил Арсений, — С Громом было понятно, чего ожидать. Разумовский — это загадка. Но он нам нужен. Его знания, его способности — это единственный шанс остановить Рубинштейна. Антон повернулся к Арсению, в его глазах читалось беспокойство. Он знал, что Арсений не скажет ничего, если не будет уверен в необходимости риска. И это беспокоило его еще больше. — Тогда нам нужно быть готовыми ко всему, — сказал Антон, поднимаясь с дивана. — Если Разумовский так непредсказуем, нам нужно продумать каждый шаг. — Тох, боюсь это невозможно, человек с диссоциативным расстройством личности это минное поле. Сегодня он профессор, завтра — маньяк, послезавтра — гений, способный взломать любую систему. Мы не можем предсказать, какая личность возьмет верх в следующий момент, — говорит устало Сабуров, вырванный из заслуженного, и кажется впервые за все эти годы, отпуска. — Но ты же ввел ему блокаторы, или чет тип того. — тут же возражает Шастун. — Блокаторы хуяторы, на них можно рассчитывать, в случаи как с Громом. Я знал, что он принимал и в каких дозировках, с Разумовским же все сложение, его диссоциативка началась еще до всей этой истории с паремом, плюс его вторая личность, сам передавал, что его пытается кто-то выместить, так что нет 100% гарантии, что блокаторы сработают нужным образом. — Сергей не опасен, — зайдя в главный офис Vmeste, тихо сказал Олег. — Он умеет контролировать это состояние, если нет воздействия внешних факторов, и пока я рядом. — последнюю фразу Волков произнес настолько тихо, и неуверенно, будто сам не до конца верил в данную теорию, но Разумовский говорил, что в его присутствии «Птица» ведет себя спокойнее, и не высовывается без надобности, а Волков предпочитал верить Сереже безоговорочно. Арсений окинул взглядом каждого в комнате. Напряжение висело в воздухе, словно предвещая бурю. Он понимал опасения Антона и доводы Сабурова. Риск был велик, но необходимость перевешивала. — Олег будет с ним постоянно, — твердо сказал Арсений, — Он знает Разумовского лучше, чем кто-либо из нас. И он будет следить за его состоянием. — Арс, я думаю, что Разумовский готов к разговору. — сообщает Позов мониторя все это время камеры видеонаблюдения из его комнаты. Попов кивает переводя взгляд на Олега и шепотом вопрошает: — Тебе удалось его убедить с нами сотрудничать? — Его да, с «Птицей» даже на физическом уровне невозможно договорится. — в тон ему отвечает Волков. Арсений глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он понимал, что сейчас каждое слово имеет значение. — Хорошо, Поз, разблокируй двери, попроси Разумовского подняться сюда. Позов кивнул и принялся за работу, его пальцы быстро забегали по клавиатуре. На мониторе замелькали строки кода, и вот уже двери лифта плавно открылись, пропуская внутрь хрупкую фигуру в одежде явно на пару размеров больше чем сам рыжий, Арсений кинул быстрый взгляд на Волкова, понимая, кого именно не устроила обычная больничная пижама, предоставленная еще Сабуровым во время первого осмотра. Разумовский выглядел изможденным, но в его глазах горел огонек интеллекта, который не могли погасить никакие лекарства. Когда Сергей вошел в собственный офис, все взгляды обратились к нему. Он остановился, оглядывая собравшихся и слегка улыбнулся Олегу. В его улыбке сквозила усталость, но не было страха. Он знал, зачем его здесь собрали, и был готов. — Здравствуйте, — тихо произнес Разумовский, его голос звучал немного хрипло, выдавая недавнее заточение в больничной палате. — Благодарю за возможность… сотрудничества. Надеюсь, мои знания окажутся полезными. Арсений кивнул, жестом приглашая Сергея присесть. Напряжение в комнате немного спало, но все еще чувствовалось в каждом движении, в каждом взгляде. Все понимали, что сейчас начинается игра, ставки в которой — будущее. — Сергей, — начал Арсений, стараясь говорить максимально спокойно и уверенно, — мы знаем о Рубинштейне. Мы знаем о его планах. И мы знаем, что ты единственный, кто может нам помочь. Нам нужна любая информация, любая зацепка. Все, что ты знаешь о совете, о веществе которое в тебя вкалывали, прикрываясь лечением, любая деталь сейчас важна, Сереж. Разумовский внимательно слушал, не перебивая. Его взгляд скользил по лицам присутствующих, словно он пытался оценить искренность каждого. Он прекрасно понимал, что его положение шатко, и от каждого его слова, от каждого действия зависит не только его судьба, но и судьба многих других людей. Он медленно кивнул, соглашаясь с Арсением. — Я расскажу все что знаю, — произнес Сергей, его голос звучал более уверенно, чем в первый раз. — Рубинштейн… он одержим идеей контроля над разумом. Он верит, что с помощью этого вещества можно создать идеальных солдат, идеальных работников, идеальных граждан. Даже не подозревая, что сам является марионеткой совета… Сабуров хмыкнул, но промолчал, понимая, что сейчас не время для споров о морали и методах Рубинштейна. Главное — остановить его, пока не стало слишком поздно. Антон подошел к окну, всматриваясь в ночной город. Огни машин и зданий казались ему сейчас символом хрупкости мира, который они пытались защитить. Он чувствовал ответственность за каждого человека, находящегося в этой комнате, и за всех тех, кто мог пострадать от действий Рубинштейна. Олег, стоявший рядом с Разумовским, внимательно следил за его состоянием. Он видел, как Сергей пытается справиться с волнением, как в его глазах мелькает отблеск боли и страха. Олег понимал, что воспоминания о прошлом — это тяжелый груз, который Разумовскому приходится нести каждый день. Но он верил в него, верил в его силу духа и в его готовность бороться за справедливость. — Совет… это группа влиятельных людей, которые спонсируют исследования Рубинштейна, — продолжал Разумовский, его голос становился все более уверенным. — Они хотят использовать его разработки для достижения своих целей. Они не заботятся о последствиях, их интересует только власть и контроль. Вещество, которое они в меня вкалывали, было разработано для подавления личности и усиления внушаемости. Но оно дало неожиданный эффект… Поскольку Рубинштейн не учел тот факт, что еще до начала его опытов, во мне уже был «Птица». — Ты можешь рассказать подробнее о «Птице»? — спросил Арсений, стараясь не выдать своего волнения. — Как он появился, как себя проявляет, и как мы можем с ним взаимодействовать? Разумовский замялся, словно собираясь с мыслями. Он прекрасно понимал, что говорить о «Птице» — значит раскрывать самую уязвимую часть себя. Но он также понимал, что это необходимо для победы над Рубинштейном. — «Птица» — это… часть меня, — начал Разумовский, его голос звучал тихо и неуверенно. — Он появился давно, еще до Рубинштейна. Он — мой защитник, мой страх, моя сила. Он проявляется в моменты стресса, когда я чувствую угрозу. Он… непредсказуем. С ним невозможно договориться, его невозможно контролировать. Единственное, что я знаю, — он не любит, когда мне причиняют боль. — Поэтому когда тебе начали вводить «парем», птица стал своего рода катализатором, вытесняющим вещество. — догадался Попов. — Теперь я кажется понимаю про что говорит «Птица» в видеосообщение. Личность которая проявлялась была не личностью, а действием парема, с учетом твоего диагноза, Сереж, «Птица» или «Тряпка» могли воспринять его за очередное альтер-эго. Разумовский кивнул, подтверждая догадку. — Да, вы правы. «Птица» воспринял «парем» как еще одну угрозу моей личности, и начал бороться с ним. Он пытался вытеснить его, нейтрализовать его действие. Именно поэтому я и выжил, в отличии от других подопытных. Но, к сожалению, это только усугубило мое состояние. — Сергей, на что был похож парем? Ощущения? Вкус может, запах помнишь? — спросил Нурлан. — Будет славно если ты хоть что-то помнишь о нем, это может очень сильно помочь в разработке антидота. Разумовский нахмурился, пытаясь собраться с воспоминаниями. — Ощущения… это было похоже на погружение в вязкую тьму. Все чувства притуплялись, мысли путались. Я чувствовал, как теряю себя, как моя личность растворяется в этой тьме. Вкуса и запаха я не помню, но ощущение было отвратительным, словно меня насильно пытались перекроить, сломать. Арсений внимательно слушал, стараясь запомнить каждую деталь. Он понимал, что каждое слово Разумовского — это ключ к разгадке замыслов Рубинштейна и к созданию антидота. — Ты помнишь, как выглядел парем? В каком виде его вводили? В ампулах, шприцах, какой цвет? — Это была прозрачная жидкость, — ответил Разумовский после непродолжительной паузы, — Вводили внутривенно, в шприцах. Ампул я не видел. Никаких опознавательных знаков на них не было, еще были таблетки как в матрице, не знаю были это стабилизаторы, или они вызывали дополнительный эффект, но их заставляли принимать три раза в день, говорили, что они помогают. — Вот эти? — спрашивает Нурлан доставая таблетки Грома, прошедшие экспертизу, Разумовский неуверенно кивает, постоянно косясь на Олега. — Это «парем» в таблетках, — констатирует Сабуров, — Только в другой форме, скорее всего для поддержания эффекта или как дополнительный источник. Значит, они нашли способ его стабилизировать и выпускать в твердой форме. Это серьезно осложняет задачу с антидотом. — Сколько тебе нужно времени для разработки пробного препарата? — уточняет Попов переводя взгляд на друга. — С учетом того, что они научились распространять его в газовой, жидкой и твердой форме, гораздо больше чем было до. Арс, здесь нужно чательное изучение и выявление компонентов, чтобы один препарат сработал сразу в трех фазах. Дней пять, думаю пробный экземпляр будет готов. — соотнося все факторы отвечает Нурлан, да, в прошлый раз, когда «парем» только разрабатывался, это было гораздо проще. — Советую в эти пять дней заняться тренировками, так они хоть будут понимать, как себя обезопасить. Арсений кивнул, обдумывая полученную информацию. Пять дней — это большой срок, особенно учитывая, что Рубинштейн наверняка не будет сидеть сложа руки. Нужно использовать это время максимально эффективно. — Хорошо, Нурлан, работай над антидотом. Антон, займись анализом данных, которые мы получили от Разумовского. Возможно, там есть еще что-то, что мы упустили. Олег, ты остаешься с Сергеем. Убедись, что он в безопасности и что ему комфортно. Поз, проследи, чтобы все были в курсе расписания тренировок, и чтобы никто их не пропускал. — Арс, я могу поучаствовать в этих ваших тренировках? Знаю, что это не безопасно, но мне нужно уметь контролировать «Птицу», ни вам, ни мне сейчас резусфактор на руку не сыграет. — попросил Разумовский, сжав руки в кулаки. Арсений на секунду задумался. Идея была рискованной, но в ней был смысл. Если Разумовский научится контролировать «Птицу», это значительно повысит их шансы на успех. — Хорошо, Сереж, ты будешь участвовать в тренировках, но под строгим контролем Олега. Никаких самовольных действий. И если я увижу хоть малейший намек на то, что «Птица» выходит из-под контроля, я немедленно остановлю тренировку. — Я понял. Я не подведу. Честно! — Арсений Сергеевич, извините… — внезапно вышедшая из лифта Пчелкина, прервала разговор. — Я от лица Димы Дубина и Игоря Грома, прошу вас, включить и нас в эти тренировки. Знаю Игорь сейчас нестабилен, но если воздействие этой хреновины распространится, то большая атака пойдет на слабые иммунитеты. Арсений Сергеевич, пожалуйста, Игорю нужны эти тренировки. — Юль, прекрати, я сам. — держась под руку с Федором Ивановичем, тихо говорит Гром. Позов успевает подумать, что стоило бы заблокировать к хуям лифт, после прихода рыжего. — Я знаю, что принес много проблем вам, и в обычное время моей задачей была бы ваша поимка… — Игорь! — тут же встрял Дубин. — Гром! — нарочито громко, с предупреждение в голосе сказала Юля. — Игорек, рот закрой. — сказал Федор Иванович, дернув недо-сына за локоть. — Арсюш, знаю, хреновая ситуация, и сотрудничество с ментами тебе не на руку, но помоги этому балбесу, пожалуйста, если нужно я заплачу, сколько угодно, только помоги ему. — Дядь Федь, прекратите, я с вас ни копейки не возьму, — Арсений вздохнул, растирая переносицу. Ситуация становилась все более запутанной. С одной стороны, привлечение к тренировкам Дубина и нестабильного Грома было рискованным шагом. С другой, слова Пчелкиной о массовой атаке на слабые иммунитеты заставили его задуматься. Возможно, тренировки действительно станут своего рода прививкой, повышающей устойчивость к воздействию «парема». И потом, за Игоря просил сам Федор Иванович, а отказать такому человеку Арсений не мог. — Хорошо, — наконец произнес Попов, — Дубин и Гром будут участвовать в тренировках. Но, Игорь, я предупреждаю: если будешь вести себя неадекватно или попытаешься сорвать тренировку, сразу же покинешь это место. Считай, что я для тебя сейчас как полковник: мои приказы выполняются беспрекословно, никаких исключений. И не надейся, что дядя Федя сможет тебя спасти. Понял? Гром кивнул, глядя на Арсения с мрачной решимостью. — Понял. Спасибо за шанс, Арсений. Я не подведу, — его голос звучал тихо, но твердо. Попов обвел взглядом присутствующих, чувствуя на себе тяжесть ответственности за каждого из них. Он понимал, что их ждет трудный путь, полный опасностей и неопределенности. Но он также видел в их глазах решимость и готовность бороться за будущее. — Тогда приступим. Нурлан, как только будет готов пробный препарат, сразу же сообщи. Антон, продолжай анализ данных, каждая деталь важна. Олег, Разумовский под твоей опекой. Поз, составь расписание тренировок и проследи за его выполнением. Дубин, Гром, Пчелкина, Разумовский, Позов, Матвиенко, Шастун, Волков, Федор Иванович — жду вас завтра к 9:00 в тренировочном зале. А теперь, все свободны. Комната постепенно опустела, лишь Антон остался в главном офисе тихо наблюдая за Арсением. — Арс, знаю, что говорю это в сотый раз, но ты очень много на себя берешь. Ты устал, тебе бы отдохнуть. — присаживаясь рядом с бывшим мужем и кладя руку поверх его ладони, нежно произнес он. — Demgin, ты прав, я ужасно устал, хочется на отдых куда-нибудь подальше отсюда, а не весь этот детский сад, чувствую себя воспитателем ясельной группы. — усмехается Арсений сжимая руку Антона в своей. — Но по другому сейчас нельзя, мы почти у цели, нам нужно еще немного продержаться, выйти на совет, и разрушить их планы на корню, тогда все закончится. — Я знаю, родной, знаю. Поэтому не могу тебя отговаривать, хотя очень хочется если честно. Арс, пообещай мне одно, когда весь этот дурдом закончится, мы свалим на отдых, месяца на три. Куда хочешь поедем, мальдивы, майорка, бали. Хочешь к Кьяре с Аленой, в Лондон, только чтобы никаких проблем, чистый релакс. — тихо говорит Шастун целуя руку Попова, скажи ему кто-то в семнадцать лет, что его жизнь превратится вот в это, а учитель французского станет незаменимой частью его жизни, он бы не поверил, но вот он здесь сейчас и все, что он хочет, это тишины и покоя, для них с Арсением. — Обещаю, Demgin. Как только все закончится, мы уедем. На три месяца. И никаких дел, никаких советов, никаких «паремов». Очень хочу навестить Кьяру в спокойной обстановке, не из-за дел, не из-за боязни за их жизни, а просто так, Лондон отличное место, люблю этот город. Антон улыбнулся, прикрыв глаза. Он знал Арсения как никто другой, и понимал, что за маской сурового руководителя скрывается измученный человек, мечтающий о простом человеческом счастье. Он готов был ждать, поддерживать и помогать, пока не настанет тот день, когда они смогут выдохнуть и забыть обо всем, что им пришлось пережить. — Тогда я начинаю выбирать билеты, — прошептал Антон, прильнув к Арсению и уткнувшись носом в его щеку. — И никакой работы, даже не думай об этом. Я заберу все телефоны, ноутбуки, и буду кормить тебя только фруктами и коктейлями. Арсений засмеялся, обнимая Антона в ответ. Он чувствовал, как напряжение постепенно отступает, уступая место теплу и уюту. Рядом с Антоном он всегда находил покой и поддержку, и это давало ему силы двигаться дальше. — Звучит заманчиво. Но сначала нужно закончить все здесь. А потом, обещаю, ты будешь меня кормить только фруктами и коктейлями. А сейчас, нам нужно отдохнуть, завтра будет тяжелый день. — Когда он не был тяжелым, Арс? Наша жизнь это сплошной тяжелый день. — Жалеешь? — Знаешь, если бы мне показали будущее и предложили всё изменить, но ценой стало бы то, что я никогда не встретил бы тебя, я бы всё равно выбрал прожить эту жизнь. Пусть нас преследует полный пиздец, огромное количество неудач, но мы вместе. Арс, мне большего не нужно. Я не представляю этой жизни, без этого хаоса, без тебя.

***

9:00 В тренировочном зале царила напряженная атмосфера. Все собравшиеся понимали, что предстоящие тренировки — это не просто формальность, а жизненно важная необходимость. Арсений стоял в центре зала, осматривая своих подопечных. В его взгляде читалась решимость и уверенность, которую он старался передать остальным. Он знал, что от их слаженности и готовности зависят не только их собственные жизни, но и судьба многих других людей. — Сегодня мы начинаем цикл тренировок, направленных на повышение устойчивости к воздействию «парема», — начал Арсений, его голос звучал твердо и уверенно. — Мы будем работать над физической выносливостью, ментальной концентрацией и умением контролировать свои эмоции. По истечению данного цикла, проведем экспресс-тест на распознание галлюцинаций. — И как ты собираешься это провернуть? — уточняет Гром с явным сомнением, ему не нравится вся эта авантюра, чутье бьет тревогу. — Только не говори, что вколишь в нас наркоту и заставишь с нею бороться. — Именно. С учетом того, что произошло на острове, примерно это я и собираюсь сделать, в малой дозировки и под присмотром Сабурова. — Арсений, ты понимаешь, что это незаконно? — Товарищ майор, оглянитесь. Вы сотрудничаете с крупной французской мафией, с двумя преступниками, которые ранее перебили пол Петербурга. — говорит Попов подходя ближе к Грому. — Ваш закон сейчас мало что решит, а уж если так беспокоитесь за свою совесть, можете считать все это игрой, симулятором реальности, возможно так она останется чиста. Гром скривился, но промолчал. Он понимал, что Попов прав. В сложившейся ситуации закон отошел на второй план, уступив место необходимости выжить и остановить распространение «парема». — Хорошо, — наконец сказал он, — я участвую. Но если что-то пойдет не так, я не буду нести за это ответственность. Арсений кивнул, не желая вступать в дальнейшие пререкания. — Нурлан разработает специальную дозировку, безопасную для здоровья, но достаточную для того, чтобы вызвать легкие галлюцинации, — пояснил он. — Сабуров будет следить за вашим состоянием и окажет необходимую помощь в случае ухудшения. Ваша задача — научиться распознавать эти галлюцинации и контролировать свое поведение в измененном состоянии сознания. Первым упражнением стала полоса препятствий, разработанная Волковы с учетом особенностей воздействия «парема». Она включала в себя участки с имитацией дезориентации в пространстве, визуальными и слуховыми галлюцинациями, а также задания на координацию движений и быстроту реакции. Участники тренировки должны были пройти полосу препятствий, сохраняя спокойствие и концентрацию, и принимая верные решения в условиях стресса. Тренировка началась с разминки под руководством Олега. Затем Арсений разделил группу на пары, чтобы они могли помогать друг другу и поддерживать друг друга в трудные моменты. Разумовский под присмотром Олега выполнял упражнения с особой осторожностью, стараясь не допустить выхода «Птицы» из-под контроля. Пчелкина, хоть и не обладала выдающимися физическими данными, демонстрировала завидную выдержку и настойчивость. Гром с Дубиным как опытные служители закона, с физической точки зрения, показывали отличные результаты. После полосы препятствий участники перешли к медитативным практикам, направленным на развитие ментальной концентрации и умение контролировать свои эмоции. Шастун, Волков и Матвиенко помогали остальным сосредоточиться и отвлечься от внешних раздражителей. Федор Иванович, несмотря на свой возраст, принимал активное участие во всех упражнениях, подавая пример остальным. К середине дня тренировка достигла пика интенсивности. Участники, измотанные физическими упражнениями и ментальными практиками, начали проявлять признаки усталости. Арсений, наблюдая за ними, понимал, что необходимо сделать перерыв, чтобы избежать перенапряжения и травм. Он объявил пятнадцатиминутный перерыв, во время которого участники могли отдохнуть, перекусить и пообщаться друг с другом. После перерыва тренировка возобновилась с новой силой. Арсений внес некоторые изменения в программу, чтобы адаптировать ее к индивидуальным особенностям каждого участника. Он понимал, что не все одинаково хорошо справляются с определенными упражнениями, и важно предоставить им возможность развиваться в соответствии со своими сильными сторонами. Во второй половине дня приступили к упражнениям на распознавание галлюцинаций. Нурлан, под строгим контролем Сабурова, ввел каждому участнику минимальную дозу препарата. Эффект не заставил себя долго ждать: в зале начали проявляться искажения реальности, менялись цвета, возникали странные звуки и образы. Кто-то видел перед собой пугающие силуэты, кто-то слышал голоса, шепчущие бессмысленные слова. Главная задача состояла в том, чтобы не поддаться панике и сохранить ясность мышления. Арсений давал четкие инструкции: сконцентрироваться на дыхании, зафиксировать внимание на конкретном объекте, попытаться логически объяснить происходящее. Позов, как всегда, демонстрировал хладнокровие и рассудительность, помогая остальным справиться с нахлынувшими ощущениями. Разумовский, к удивлению многих, держался довольно стойко, хотя время от времени в его глазах мелькал испуг. Гром, напротив, испытывал явный дискомфорт, его лицо исказилось гримасой боли, а тело напряглось. Дубин, стараясь помочь напарнику, тихо подбадривал его и направлял его внимание на окружающие предметы. Когда эффект от препарата начал спадать, Арсений подвел итоги тренировки. Он похвалил всех за проделанную работу и отметил, что каждый из них добился значительного прогресса в умении контролировать свое сознание. Он подчеркнул, что это только начало пути, и впереди их ждет еще много работы. В таком темпе пять дней пролетели за считанные минуты. Целый цикл тренировок был пройден в экстренном формате. С каждым днем тренировки становились интенсивнее, а дозы препарата немного увеличивались. Галлюцинации становились все более реалистичными и пугающими. Пчелкина видела, как стены зала покрываются змеями, а из углов выползают огромные пауки. Она боролась с паникой, повторяя про себя мантры, которым научил ее Шастун, и сосредотачиваясь на дыхании. Разумовскому мерещились окровавленные лица погибших на острове, он чувствовал их прикосновения, слышал их мольбы о помощи. Олег постоянно следил за ним, готовый в любой момент вмешаться и остановить «Птицу», если тот потеряет контроль. Грому галлюцинации напоминали о самых страшных моментах его работы в полиции: взрывы, перестрелки, крики раненых. Он боролся с ними, стараясь не поддаваться страху и злости, напоминая себе, что это всего лишь иллюзия. Дубин помогал ему, отвлекая разговорами и предлагая взглянуть на ситуацию с юмором. Позов сохранял невозмутимость, словно галлюцинации не оказывали на него никакого воздействия. Он методично анализировал свои ощущения, стараясь понять природу иллюзий и найти способы их контролировать. Волков видел перед собой лабиринт, полный ловушек и опасностей. Он должен был найти выход, не попав в руки врагов. Интуиция и опыт помогали ему ориентироваться в хитросплетениях коридоров, разгадывать головоломки и избегать смертельных ловушек. Матвиенко преследовали видения прошлого, самые темные и болезненные воспоминания всплывали перед его глазами, терзая душу. Он видел лица тех, кого потерял, слышал их голоса, ощущал их боль. Чтобы не сойти с ума, он закрывался от этих видений, концентрируясь на настоящем моменте, на своем дыхании, на людях, которые были рядом. Он черпал силы в их поддержке и любви, понимая, что прошлое нельзя изменить, но можно извлечь из него уроки и двигаться дальше. Антон столкнулся с галлюцинациями, которые играли на его самых глубоких страхах и неуверенности. Он видел Арсения в опасности, слышал его крики о помощи, чувствовал его боль. Сердце разрывалось от ужаса, но он понимал, что должен оставаться сильным и не поддаваться панике. Он повторял про себя слова любви и поддержки, которые всегда говорил Арсению, представлял их вместе, в спокойном и безопасном месте. Эти мысли помогали ему сохранить ясность рассудка и не потерять себя в пучине галлюцинаций. В конце пятого дня Арсений собрал всех в зале для подведения итогов. Он внимательно осмотрел каждого, отмечая следы усталости и напряжения на их лицах. — Вы прошли сложный путь, — сказал он, его голос звучал с уважением и гордостью. — Каждый из вас показал невероятную силу воли и способность к адаптации. Вы научились распознавать галлюцинации, контролировать свои эмоции и сохранять ясность мышления в экстремальных условиях. Это бесценный опыт, который поможет вам выжить и победить «парем». Сабуров подтвердил, что все участники тренировки значительно повысили свою устойчивость к воздействию препарата. Он отметил, что некоторые из них проявили выдающиеся способности к самоконтролю и ментальной концентрации. Нурлан добавил, что дозировки приходилось увеличивать постепенно, так как реакция организма была непредсказуема. Однако, благодаря профессионализму Сабурова, удалось избежать серьезных побочных эффектов. Гром, хоть и выглядел измотанным, признал, что тренировки пошли ему на пользу. Он отметил, что научился лучше контролировать свой страх и злость, что может пригодиться ему в дальнейшей работе. Дубин поддержал его, добавив, что тренировки сплотили команду и укрепили доверие друг к другу. Арсений поблагодарил всех за участие и объявил, что на этом цикл тренировок завершен. Он подчеркнул, что они должны использовать полученные знания и навыки в реальной жизни, чтобы защитить себя и других от «парема». Он также добавил, что всегда будет рядом, готовый помочь и поддержать их в трудную минуту. Расходились молча, но в глазах у каждого читалась надежда. Надежда на то, что они смогут остановить распространение «парема» и вернуть мир в нормальное русло.

***

— Да, такое ощущение, что я три сирии прошел. — устало потирая глаза, уже поздним вечером сидя в главном офисе Разумовского сказал Олег. — Арс, а почему ты со всеми тренировки не проходил? Арсений оторвался от компьютера, в попытки рассчитать куда мог перебраться Рубинштейн, устало потирая шею. Арсений обернулся к Олегу, на лице его мелькнула тень грусти. — Я уже знаком с «паремом», Олег. И знаком не понаслышке. Мой организм, к сожалению, не выдержит повторного воздействия препарата в таких дозах. К тому же, кто-то должен был координировать процесс и следить за безопасностью. Я был глазами и мозгом этой операции, направляя вас и корректируя программу в зависимости от ваших индивидуальных реакций. — Да, бля, мне вот интересно, какой был первоначальный «парем»? Если этот такой жойский, то что было с тем? — спрашивает Матвиенко ставя чай и кофе, заваренный только что. Арсений вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Вопрос Матвиенко словно открыл старую рану. Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Первоначальный «парем» был… другим, — наконец произнес он. — Более тонким, более коварным. Он не вызывал таких ярких галлюцинаций, он вообще их не вызывал, лишь головная боль была, а после ты будто был уже не ты. Он был накопительным, как эффект плацеба, как говорил Нурлан, если бы мы тогда во время не поняли, кто за этим стоит, в один день я просто бы проснулся куклой, в руках совета, готовый выполнить любой их приказ. — Хорошо, что тогда ты мне все рассказал. Единственный плюс первоначального «парема» был в том, что на него легко было создать антидот. — зайдя с несколькими ампулами в руках сказал Нурлан. — К слову, экспериментальный препарат готов, как обычно на себе проверишь? — уточнил он у Арсения. Арсений кивнул, принимая протянутую ампулу. — Конечно, на ком же еще? — усмехнулся он, разглядывая прозрачную жидкость. — Главное, чтобы побочки не были хуже самого «парема». — Так герой расскольников, так не пойдет, если уж тестировать, так вместе, Нурлан, мне тоже вколи. — сказал Сережа закатывая рукав. — Ну и мне тогда, че уж, вместе в этой хуйне варимся, уж если побочка, то троем от своих получать будем. — усмехнулся Волков поддержав идею Матвиенко. Арсений нахмурился, но спорить не стал. Знал, что этих двоих не переубедить. Нурлан лишь вздохнул, понимая, что отступать некуда. Достал еще две ампулы и быстро подготовил все к инъекции. В кабинете повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим щелчком шприцов. Каждый знал, что этот эксперимент может иметь непредсказуемые последствия, но решимость в их глазах не угасала. Через несколько минут трое мужчин сидели, не отрывая взгляда друг от друга, прислушиваясь к своим ощущениям. Первым заговорил Олег: — Пока ничего… Только немного кружится голова. — Сергей кивнул в знак согласия. Арсений молчал, его лицо оставалось невозмутимым. Внезапно он почувствовал резкую волну жара, прокатившуюся по телу. В глазах потемнело, и он схватился за голову. — Арс! — в один голос воскликнули Олег и Сергей, бросаясь к нему на помощь. Нурлан замер, наблюдая за происходящим с тревогой. Он знал, что реакция Арсения может быть самой сильной, учитывая его прошлый опыт. Арсений отмахнулся от них, пытаясь сфокусировать взгляд. — Все в порядке… Просто немного перегрузка. — прохрипел он. Постепенно жар отступил, и зрение вернулось. Арсений глубоко вздохнул, чувствуя слабость во всем теле. — Кажется, работает… Но побочки, конечно, ощутимые. — усмехнулся он. — Нужно будет доработать формулу, чтобы минимизировать негативные эффекты. — Нурлан облегченно выдохнул, записывая свои наблюдения. — Арсений Сергеевич! Срочно! Там Игорь… Я не знаю, что происходит… Он спал, потом вскочил и куда-то направился, Дубин и Федор Иванович его долго не удержат. — внезапно ворвавшаяся Пчелкина, протараторила все на одном дыхании. Арсений сорвался с места, забыв про слабость и головокружение. — Где он сейчас? — крикнул он, выбегая из кабинета. Пчелкина, задыхаясь, указала в сторону выхода: — Он… он побежал к ангару. Кричал что-то про самолет, про остров. Олег и Сергей бросились следом, понимая, что «парем» мог оставить в сознании Грома куда более глубокий след, чем они предполагали. Нурлан, нахмурившись, принялся собирать инструменты, готовясь к худшему. В ангаре царил хаос. Гром, с безумным взглядом, пытался забраться в кабину небольшого частного самолета, отбиваясь от Дубина и Федора Ивановича. — Я должен вернуться! Они ждут меня! — кричал он, не слушая доводы товарищей. Арсений, подбежав, попытался остановить его, но Гром оттолкнул его с такой силой, что Арсений едва удержался на ногах. — Игорь, очнись! Это иллюзия! — кричал Арсений, стараясь перекричать шум работающих двигателей самолета. Внезапно Гром замер, словно очнувшись от кошмара. Он медленно повернулся к Арсению, в его глазах плескалось отчаяние. — Арс… что со мной? — прошептал он, хватаясь за голову. — Понятия не имею. Ты помнишь, что случилось, до того момента как ты уснул? — встряхнув его спросил Попов, взгляд Грома вызывал беспокойство, это было похоже на действие парема. — Пришел помощник Нурлана, сказал, что антидот готов, вколол его нам… А потом… Не помню. — Кому нам?! — Разумовскому… Позову… Шастуну… По моему… — Живо осмотреть периметр! Комнаты Разумовского, Позова и Шастуна оказались пусты. Лишь разбросанные вещи и недопитый чай свидетельствовали о том, что они здесь были совсем недавно. Арсений похолодел. Антидот, помощник Нурлана… Всё складывалось в зловещую картину. Это была тщательно спланированная диверсия. — Нурлан, где твой помощник? — рявкнул Арсений, сжимая кулаки. Нурлан побледнел. — У меня нет помощника! Я работаю один! Ты это знаешь! Стало ясно, что их обманули. Кто-то проник в их ряды, представившись помощником Нурлана, чтобы ввести ложный антидот и вывести из строя ключевых фигур. Но кто? И зачем? — Олег, Сереж, проверьте камеры! Нужно выяснить, кто приходил к ним! — скомандовал Арсений, чувствуя, как внутри нарастает ярость. Время уходило, и каждая минута промедления могла стоить им слишком дорого. Гром, всё ещё находясь в состоянии растерянности, с ужасом смотрел на происходящее, осознавая, что стал невольным участником чужой игры. Просмотр записей с камер видеонаблюдения показал, что к Разумовскому, Позову и Шастуну действительно приходил человек, одетый в медицинский халат и представлявшийся помощником Нурлана. Лицо его было скрыто маской, а движения — отточены и профессиональны. Олег сжал кулаки от злости: — Упустили тварь! Кто бы это ни был, он явно знал, что делает. Арсений, не теряя времени, отдал приказ блокировать все выходы из комплекса и начать тотальный обыск. Он понимал, что враг может быть где угодно, прятаться в самых неожиданных местах. В голове пульсировала лишь одна мысль: найти диверсанта и выяснить его цели. Но главный вопрос оставался без ответа: куда исчезли Антон, Дмитрий и Сергей? Внезапно Пчелкина, задыхаясь от волнения, подбежала к Арсению: — Там… там в старом мед.комплексе, на 12 этаже… движение! Камеры зафиксировали! — Твой кабинет? — уточнил Арсений у Сабурова. — Мой. — И антидот там. — тихо утвердил Арсений. — У антидота есть блокатор, ни один человек без пароля не достанет ампулу, а если попытается, только себе урон нанесет, я об этом позаботился. — сказал Нурлан сжимая кулаки. Арсений бросился к старому медкомплексу, за ним следовали Олег, Сергей и Нурлан. В голове роились тревожные мысли. Зачем диверсанту понадобился антидот? И почему именно 12 этаж, кабинет Сабурова? Неужели они пытаются усугубить действие «парема», используя антидот в качестве усилителя? Поднявшись на 12 этаж, они обнаружили дверь в кабинет Сабурова взломанной. Внутри царил хаос: шкафы перевернуты, бумаги разбросаны по полу. У стены, возле сейфа с антидотом, стоял человек в медицинском халате, его лицо по-прежнему скрывала маска. Человек в халате обернулся, доставая из кармана пистолет. — Стоять! Не подходите, или я взорву все к чертям! — прошипел он, держа в другой руке какой-то пульт. — У меня тут весь этаж заминирован, один неверный шаг, и вы все полетите на небеса! Где они? Куда вы их спрятали? Арсений, не колеблясь ни секунды, вскинул свой пистолет. Он не собирался вступать в переговоры с этим безумцем. Слишком много поставлено на карту, слишком много жизней висит на волоске. Звук выстрела эхом разнесся по коридору. Пуля попала точно в колено диверсанта, и тот с воплем рухнул на пол, роняя пульт. Олег и Сергей мгновенно бросились вперед, обезоруживая раненого. Нурлан подбежал к сейфу, проверяя систему защиты антидота. — Все целы, — облегченно выдохнул он. — Блокатор сработал. Арсений, нахмурившись, подошел к диверсанту. — Кто ты? И где Антон, Дмитрий и Сергей? — голос его звучал ледяным тоном. Человек, корчась от боли, молчал, злобно глядя на Арсения. Тот присел на корточки, глядя ему прямо в глаза. — Говори, или я лично буду выбивать из тебя каждое слово. Я сломаю тебе все кости, выпущу несколько обоим, ты будешь молить о пощаде, вот только никто уже тебе не поможет. Парень, задрожав всем телом, наконец, заговорил дрожащим голосом: — Это… приказ Рубинштейна. Он… он сказал, что они нужны ему… живыми. — Куда он их дел? Говори! — Арсений схватил его за воротник, тряся из стороны в сторону. — Я… я не знаю точно… Мне сказали только, что их забрали, пока они были… под гипнозом. Рубинштейн… он знал про «парем». Он знал, что он оставляет их уязвимыми, восприимчивыми к внушению. Это… часть плана. — Какого плана?! — заорал Олег, подходя ближе. — Что он задумал, сука?! Диверсант затрясся еще сильнее. — Я… я не знаю… Он просто сказал, что они ему нужны для… для чего-то важного. Что с их помощью он сможет… — Парень замолчал, словно испугавшись собственных слов. — Сможет что?! — прорычал Арсений, сжимая его плечи так, что кости захрустели. — Говори, или я убью тебя прямо здесь! — Он сказал, что сможет… изменить правила игры. Что они… ключ к чему-то большему. — Арс, судя по всему их отправили в новую клинику, она рядом с островом, миль 20-40, от него, если точнее. — сказал Матвиенко, что сравнивая на телефоне. — Вы что, на Шаста с Позом датчики слежения установили? — уточнил Волков. — Да, когда-то это было просто мерой безопасности и как видишь не зря. Арсений отпустил диверсанта, отступая на шаг. В голове проносились обрывки фраз, обрывки информации. Рубинштейн, новая клиника, остров, «изменить правила игры»… Всё складывалось в зловещую картину, масштаб которой пока сложно было оценить. — Нурлан, займись этим ублюдком, вытряси из него всё, что он знает. Олег, Сереж, готовьте транспорт. Мы выдвигаемся на остров, — скомандовал Арсений, не теряя ни минуты. — Федор Иванович, Юль, следите за Громом, в случаи рецидива сразу сообщайте Сабурову, он поможет. Арсений, Олег и Сергей без промедления вылетели на остров. В полете они обсуждали возможные сценарии и роль Рубинштейна в происходящем. Было очевидно, что их противник — могущественный игрок с обширными ресурсами и связями. Когда они приземлились, сразу направились к клинике. Здание выглядело заброшенным, но Арсений ощущал, что их там ждут. Двигаясь осторожно, они пробирались по темным коридорам, готовые к любым неожиданностям. В одной из комнат нашли следы недавнего пребывания людей. На столе лежала фотография Антона, Дмитрия и Сергея с красным крестом на каждом лице. Арсений в ярости разбил стул кулаком. Они были слишком близко, но одновременно так далеко. Олег нашел потайной ход в подземный бункер. Там обнаружили Антона, Дмитрия и Сергея в странном трансе и подключенными к сложной аппаратуре. Рядом стоял Рубинштейн с безумным блеском в глазах. — Как я рад, что вы пришли, — произнес он с ухмылкой. — Я почти закончил эксперимент. Скоро все станет на свои места. Вы — последние недостающие детали, молодые люди.