7 Смертных Грехов.

Антон резко открывает глаза и вскакивает с постели, тяжело дыша. Ему вспоминается, как какой-то незнакомец что-то вколол ему, после чего навалился туман… Но это всё, что он помнит! Вместо ожидаемой клетки он сидит на мягкой кровати. Где он? Чья это квартира? Антон огляделся. Комната обставлена со вкусом, но без излишеств. Дорогая мебель, картины на стенах, большой плазменный телевизор — все говорило о достатке хозяина. Но где он сам? И как он сюда попал? Голова раскалывалась, словно после тяжелого похмелья, а в теле ощущалась слабость. Антон попытался встать, но ноги подкосились. Пришлось снова сесть на кровать, опираясь на руки. Сосредоточившись, он медленно поднялся, стараясь удержать равновесие. Шатаясь, подошел к окну и выглянул наружу. Знакомые очертания города, яркие огни рекламы, снующие внизу машины — все это казалось одновременно родным и чужим. Он точно знал, где находится, но не мог понять, как здесь оказался. — Тошик, ты проснулся? — послышался знакомый мужской голос, дверь в комнату открылась, являя перед Шастуном хозяина данной обители. — Зачем ты так рано подскочил? Сегодня выходной, поспал бы еще. — улыбнулся мужчина, держа в руках кружку кофе. — Арс?! — Ну, а кто же еще? — уточнил Попов лениво помешивая ложкой... сахар? Интересно, а с каких пор Арсений пьет сладкий кофе? Антон непонимающе уставился на Арсения. «Что происходит? Почему Арс здесь? И почему он называет меня Тошиком?» Вопросы роились в голове, не давая сосредоточиться. Воспоминания о последней подготовке, о Рубинштейне и клинике на острове казались сном, бредом, вызванным каким-то психотропным веществом. Но реальность была перед глазами: Арсений, кружка кофе, уютная комната. — Арс, что всё это значит? Где мы? Как я здесь оказался? — Антон попытался говорить спокойно, но голос дрожал. Он чувствовал себя потерянным и дезориентированным. Арсений нахмурился, словно не понимая его замешательства. — Ты чего, Тош? Переработал вчера? Мы у меня дома. Ты вчера после работы заснул на диване, я тебя перенес в спальню. Что-то не так? Антон покачал головой, пытаясь ухватить ускользающую нить реальности — Нет, все так, — пробормотал Антон, стараясь выглядеть уверенно. Он взял протянутую Арсением кружку с кофе, чувствуя, как дрожат пальцы. Глоток горячего напитка немного привел его в чувство. — Просто… просто какой-то странный сон приснился. Арсений присел на край кровати, внимательно наблюдая за Антоном. — Что за сон? Может, расскажешь? Иногда полезно выговориться. Антон колебался. Рассказывать Арсению о Рубинштейне и клинике? Это звучало как бред сумасшедшего. Но и молчать он не мог. — Мне приснилось… что я был в какой-то клинике. И там проводили какие-то эксперименты. Арсений усмехнулся. — Да уж, кошмар. Наверное, пересмотрел фильмов ужасов перед сном. Ладно, забудь. Давай лучше позавтракаем и решим, чем займемся сегодня. Может, в кино сходим? Антон кивнул, стараясь улыбнуться. Он знал, что Арсений прав. Нужно отбросить странные мысли и вернуться к нормальной жизни. Но где-то в глубине души оставалось смутное чувство тревоги. Слишком уж реальным казался этот сон. И почему Арсений называет его Тошиком? Этот вопрос не давал ему покоя. Антон сделал еще глоток кофе, стараясь скрыть волнение. Он чувствовал себя словно актером, играющим роль в чужой пьесе. Он знал Арсения много лет, но сейчас он казался другим, чужим. И это «Тошик»… раньше Арсений никогда так его не называл. Может, это какая-то игра? Или, что еще хуже, он действительно сошел с ума? За завтраком Антон старался вести себя как обычно, поддерживая разговор и шутя над нелепыми историями, которые рассказывал Арсений. Но внутри все клокотало от вопросов и сомнений. Он украдкой наблюдал за Арсением, пытаясь уловить хоть какой-то намек на обман или игру. Но Арсений был как всегда: спокойный, уверенный, с лукавой улыбкой в глазах. После завтрака Арсений предложил прогуляться по городу. Антон согласился, надеясь, что смена обстановки поможет ему разобраться в своих мыслях. Они шли по знакомым улицам, мимо кафе и магазинов, но Антон словно смотрел на все это впервые. Все казалось каким-то ненастоящим, декорацией к спектаклю, в котором он не понимал своей роли. Арсений что-то рассказывал, шутил, но Антон слушал вполуха, пытаясь разгадать загадку в которую он попал. Внезапно Антон замер на месте. Люди медленно шли по переходу, зеленый свет вот-вот должен был смениться красным. Но Шастуна охватил страх, когда он заметил среди толпы Арсения. Тот стоял, как призрак, не кричал и не звал на помощь. Он лишь качал головой с мягкой улыбкой, но его взгляд был полон усталости и боли. Сердце бешено заколотилось. Антон резко обернулся, но Арсений, идущий рядом, продолжал что-то увлеченно рассказывать, не замечая его замешательства. Антон снова посмотрел на переход. Призрачный Арсений исчез, словно его и не было. «Показалось», — попытался убедить себя Антон, но страх только усиливался. Он почувствовал, как по спине пробегает холодный пот. — Тош, ты чего застыл? — Арсений удивленно посмотрел на Антона. — Все в порядке? — Да, все хорошо, — выдавил из себя Антон, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Просто… задумался. Попов нахмурил брови окинул взглядом, здание в направлении которого смотрел Антон, и усмехнулся, ударяя себя по лбу. — Вот я балда, точно, как же мог забыть, сегодня Дима с Сережей нарисуются, все-таки десять лет как все вместе дружим, и как я мог забыть? Пошли докупим продуктов, и ай да домой готовить, а то если Матвиенко придет, а у нас даже толком стол не накрыт будет, вот это будет удручающе. — уволакивая Антона по тому самому переходу, завороженно продолжал Попов. Антон послушно последовал за Арсением, чувствуя себя словно марионетка, дергающаяся за ниточки чужой воли. Образ призрачного Арсения, полного боли и усталости, не выходил у него из головы. Что это было? Галлюцинация? Предвестие чего-то ужасного? Он не мог понять. По дороге в магазин Антон старался держаться естественно, но каждый взгляд в сторону Арсения вызывал у него тревогу. Он всматривался в его лицо, пытаясь найти хоть какое-то подтверждение своим подозрениям, но Арсений был как всегда — внимательный, заботливый, любящий. Эта фальшивая идиллия сводила Антона с ума. Дома они принялись за готовку. Арсений шутил, напевал песни и ловко управлялся с ножом и сковородкой. Антон пытался ему помогать, но руки дрожали, а мысли путались. Он то и дело ронял посуду, забывал ингредиенты и пересаливал блюда. Арсений лишь посмеивался над его рассеянностью, списывая все на усталость. Он пытался убедить себя, что это просто кошмар, но все действия Арсения, от манеры речи до походки, говорили, блять, об обратном! Ближе к вечеру начали подтягиваться гости. Первым пришел Дима, как всегда, с букетом цветов для «хозяюшки» Арсения. Следом за ним появился Сережа, неся с собой бутылку дорогого вина. Все трое обнялись, радуясь встрече, словно не виделись целую вечность. Антон стоял в стороне, чувствуя себя чужим на этом празднике жизни. Он смотрел на их счастливые лица и не понимал, как такое возможно. Неужели они ничего не замечают? Не чувствуют той же тревоги, что и он? Вечер проходил в теплой и дружеской атмосфере. Все смеялись, вспоминали старые истории и строили планы на будущее. Антон старался поддерживать разговор, но его мысли были далеко. Он то и дело ловил на себе странные взгляды Арсения, словно тот пытался прочитать его мысли. И это «Тошик»… Он слышал это имя уже десятки раз за вечер, и каждый раз оно звучало как приговор. В какой-то момент Антон не выдержал и вышел на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Город мерцал огнями внизу, но это не приносило облегчения. Внезапно, его легонько толкнули в плечо. — Шаст, ты слишком палишься. — тихо проговорил Позов, доставая сигарету, себе и другу. — Ты же сказал, что бросил курить. — горько усмехнулся Антон, поджигая фитиль. — Нет, не я. Мне сегодня с утра так сказал Сережа, и пока этот любвеобильный придурок мотался по магазинам, я покопался в нашем так называемом «любовном гнездышке», которое я как и прожитые десять лет не помню. — говорил Дима постукивая пальцами по балюстраде балкона. Антон в шоке уставился на друга. — Ты… ты тоже ничего не помнишь? Дима затянулся сигаретой, выпустив дым в ночное небо. — Словно кусок жизни вырезали. Проснулся сегодня утром в этой квартире, рядом с Сережей, и все как в тумане. Матвиенко перепугал своим состоянием, ты прикинь, я человека, который меня в моей «выдуманной» реальности, мог увалить с одной левой, напугал до усрачки?! Антон почувствовал, как камень упал с его души. Он не один. Значит, это не безумие, не галлюцинации. Что-то действительно происходит. — И что ты нашел? — спросил он, сгорая от любопытства. — Папку с нашими фотографиями. Все как положено: дни рождения, поездки, праздники… Но знаешь, что странно? На всех фотографиях мы словно играем роли. Нет ни одной живой, искренней эмоции. И еще… В папке был конверт с адресом какой-то лаборатории. И пометка: «Проект «Идиллия» — Доработано.» Антон похолодел. Проект «Идиллия»? Это звучало зловеще. — Значит, нас используют? — прошептал он. — Кто-то стер нам память и заставил жить чужой жизнью? — Шаст, мы что в сериале? — усмехнулся грустно Позов. — Хотя лучше бы в сериале были, с таким пиздецом, один хуй нам вдвоем разбираться… — может Дима хотел сказать что-то еще, но вдруг застыл уставившись на качели во дворе, те пошатывались от ветра. — Тох, я сейчас один вижу там Сережу…? — уточнил сглотнув Дима. Антон проследил за взглядом Димы. Внизу, во дворе, на детской площадке действительно стоял Сергей. Он смотрел на них снизу вверх, его лицо было искажено странной гримасой. В его глазах плескалась нечеловеческая тоска и отчаяние. Но это длилось лишь мгновение. В следующее мгновение Сережа улыбнулся, помахал им рукой и направился к подъезду. — Что это было? — прошептал Антон, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Да я ебу?! Он уже второй раз вот такой вот приходит… — Арс… Я видел такого же, словно призрак, словно пытается что-то сказать… — Погоди, а что если, это все не по настоящему? — вдруг задумчиво сказал Дима. — Это все не реально, они не реальны. Блять да это же ебучий парем! Сам вспомни Шаст, остров, Разумовский, галлюцинации, цикл тренировок контроля над иллюзией, я знаю, что тебе это кажется бредом, но мне же не могло все это приснится?! Ебанный рот, это все не по настоящему… — тараторит Позов, будто обезумивший. — Совет. Парем. Рубинштейн. Антон стоял, оглушенный откровением Димы. Слова друга хлестали, как ледяной душ, пробуждая застывшее сознание. Парем… Совет… Иллюзии… Обрывки воспоминаний, словно осколки разбитого зеркала, всплывали в памяти, складываясь в зловещую картину. Неужели все это время они были лишь пешками в чьей-то жестокой игре? В голове Антона разгорелся пожар. Он вспомнил свои тренировки, ментальные лабиринты, искусственные миры, созданные разумом. Но мог ли он поверить, что вся его жизнь, его любовь, его друзья — лишь искусно сплетенная иллюзия? Сердце разрывалось от боли и недоверия. Он посмотрел на Диму, чье лицо было бледным и напряженным. В его глазах плескался страх, но и решимость. — Что будем делать? — тихо спросил Антон, стараясь унять дрожь в голосе. — Нужно выбираться отсюда, — ответил Дима, глядя на двор, где недавно стоял Сережа. — Найти тех, кто за этим стоит. Узнать правду, какой бы горькой она ни была. Но сначала… нужно разрушить иллюзию. — повернувшись в сторону входной двери закончил Позов. — И как мы сразу не поняли, что они не те? — усмехнулся горько он видя как общаются Матвиенко с Поповым. Антон кивнул, собираясь с духом. Внутри бушевала буря эмоций: страх, гнев, недоверие. Но над всем этим поднималась решимость. Он должен узнать правду, чего бы это ни стоило. Он должен вернуть свою жизнь. Вместе они вернулись в квартиру. Гости все еще весело болтали, не подозревая о том, что происходит. Арсений, заметив их возвращение, лучезарно улыбнулся и подмигнул Антону. Этот жест вызвал у Антона лишь отвращение. Он видел в этой улыбке лишь маску, скрывающую чудовищную правду. Дима и Антон переглянулись, и без слов поняли друг друга. Пришло время действовать. Они стали внимательнее наблюдать за Арсением и Сергеем, стараясь уловить хоть малейшие признаки искусственности, неестественности. И вскоре начали замечать странные детали: повторяющиеся фразы, застывшие взгляды, нелогичные поступки. Иллюзия давала трещину. «Лучшая защита, всегда нападение Demgin». Родной голос зазвенел в ушах, это был Арсений его настоящий Арсений, теперь Антон наконец начал вспоминать, урывками, словно перемотанный фильм. Теперь стало понятно почему, Шаста так смущало это «Тошик», настоящий Попов никогда так его не называл, он почти не произносил его имени, «Demgin» — кличка данная еще когда Арс был их учителем, значение которого он до исх пор так и не разгадал. В гневе, в милости, пьяным, простым, Арс всегда называл его именно так. И это Demgin, сейчас казалось единственным спасательным кругом, в гудящей голове, словно расколотым пазлом, начала собираться картина реальности, не всей, но жизни с Арсением точно. «Ваша задача — научиться распознавать эти галлюцинации и контролировать свое поведение в измененном состоянии сознания.» — Голосом будто издалека вновь говорил Арсений. — А давайте сыграем в правду или действие! — быстро предложил Антон, прервав очередную, нелепую беседу Сережи с Арсением. Дима, будто ждал этого момента, тут же подхватил идею с таким энтузиазмом, словно ему предложили сбежать из тюрьмы. Он хлопнул в ладоши, натянуто улыбаясь Сергею и Арсению, и провозгласил: — Отличная идея, Шаст! Давно так не развлекались! Ну что, кто первый? — Его голос звучал неестественно бодро, но в глазах читалась решимость. Арсений и Сергей, обменявшись подозрительными взглядами, все же согласились. Казалось, они чувствовали, что что-то не так, но не могли понять, что именно. Игра началась. Первые вопросы были простыми и безобидными, но Антон и Дима постепенно начали подбираться к сути, задавая провокационные вопросы, стараясь выявить нестыковки в их ответах. Арсений и Сергей заметно нервничали, их улыбки становились все более натянутыми, а ответы — уклончивыми. — Сереж, правда или действие? — спросил в очередной раз Дима. — Правда. — насторожившись ответил Матвиенко. — Когда ты впервые употребил наркотики? — тут же спросил Позов. Лицо Сергея исказилось гримасой отвращения и растерянности. Он судорожно сглотнул, пытаясь подобрать слова. Арсений, сидевший рядом, напрягся, словно готовый в любой момент броситься на защиту. Молчание затягивалось, давя на нервы. — Я… я никогда не употреблял наркотики, — наконец выдавил из себя Сергей, избегая смотреть Диме в глаза. — О, как интересно, а я помню другое… Ну ладно с кем не бывает, дома поговорил. — хмыкнул Дима, кивая Шасту, позади его «возлюбленного» начинала появляться неявственная дымка. — Арс, теперь твой черед. Правда или действие? — спросил уже Антон. — Правда. — с присущей легкостью ответил Арсений. — Сколько лет мы женаты? Лицо Арсения исказилось в гримасе задумчивости. Нахмуренные брови сошлись на переносице, образовав небольшую складку. Уголки губ слегка опустились вниз, выдавая внутреннее напряжение. Казалось, он тщательно перебирает в памяти все возможные варианты, словно боясь ошибиться. Но вот в уголках глаз промелькнули искорки смеха, губы расплылись в усмешке, и он произнес: — Мы никогда не были официально женаты, Тошик. У нас был контракт, чтобы ты смог выучится во Франции, а потом ты сам решил от меня уйти, но мы снова сошлись. — половина слов было сущим бредом, но вот насчет брака, этот Арсений попал в цель. Сердце Антона пропустило удар. Слова Арсения прозвучали, как приговор. Воспоминания нахлынули с новой силой, затапливая сознание обрывками фраз, образов, ощущений. Париж, учеба, контракт… Все это было. И разрыв был. Но как? Почему он не помнил? Голова раскалывалась от боли, словно кто-то пытался насильно втиснуть в нее чужие мысли. Антон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Неужели все, что он считал правдой, было ложью? Он взглянул на Диму, ища поддержки, но тот лишь молча кивнул, подтверждая его худшие опасения. В глазах друга плескалась жалость и сочувствие. Антон снова посмотрел на Арсения. Его лицо было спокойным и уверенным, словно он говорил очевидные вещи. Но в этой уверенности чувствовалась фальшь, как будто он читал заученный текст. — Хорошо, ты прав. Продолжаем. — натянув улыбку сказал Антон, ну уж нет, он расколет эту чертову иллюзию, ему надо назад, в него верит настоящий Арс, так чем он хуже? Внутри Антона бушевал ураган. Он судорожно цеплялся за ускользающие обрывки воспоминаний, словно утопающий за соломинку. Каждый новый вопрос, сорвавшийся с губ Димы, бил точно в цель, обнажая все новые противоречия и несостыковки. «Первая встреча… любимый фильм… любимая песня…» Ответы Арсения и Сергея были гладкими, заученными, но абсолютно чужими, фальшивыми. Они звучали как эхо из параллельного мира, где Антон не был собой, где его жизнь была чужой пьесой, разыгранной по чужому сценарию. Дима наседал, не давая им опомниться. Его глаза горели решимостью, в каждом слове звучала жажда правды. Он словно хирург, безжалостно вскрывающий гнойник лжи, чтобы добраться до истины. Антон следил за каждым его движением, стараясь не упустить ни единой детали. Его собственное сознание превратилось в поле битвы, где сражались реальность и иллюзия. Арсений и Сергей заметно нервничали. Пот выступил на их лбах, голоса дрожали, а взгляды бегали по сторонам в поисках спасения. Они пытались отшучиваться, переводить тему, но Дима был неумолим. Он продолжал задавать вопросы, загоняя их в угол, пока от их уверенности не осталось и следа. Антон чувствовал, как иллюзия вокруг них начинает трещать по швам. Воздух наэлектризовался, предметы вокруг теряли четкость, словно растворяясь в тумане. Реальность просачивалась сквозь тонкую пленку лжи, обнажая уродливую правду. И эта правда была невыносимой. — Все ребят, хватит, а то мы еще подеремся. — в одно мгновение, прервал игру Попов. — Мы же здесь ради праздника собрались, а я себя как на допросе чувствую, — рассмеялся Арсений. — И не говори, Сень, устроили нам тут куськину мать. — усмехнулся Матвиенко, обновляя бокал вина. Дима, почувствовав внезапную перемену в настроении Арсения, замер. В его обычно насмешливых глазах промелькнула тень беспокойства. Он уловил нечто угрожающее в этой внезапной попытке разрядить обстановку, словно их предупредили о пересечении некой черты. Антон тоже почувствовал этот тонкий намек. Давить дальше было опасно, это могло привести к непредсказуемым последствиям, возможно даже к полному разрушению хрупкой связи с настоящей реальностью. Они обменялись взглядами, полными понимания и легкой тревоги. Однако, в этом моменте напряжения Антон зацепился за одну маленькую, но важную деталь. В словах Сережи прозвучало непривычное «Сень». Настоящий Арсений никогда не позволял сокращать так его имя, эта форма его бесила, «Как угодно, Арсений; Арс; Ний; ну тоже ведь прикольно звучит, но только никаких Сень, Сереж.» — голосом Попова еще со школьных времен всплыла фраза в Шастовской голове. Тихий щелчок в сознании, словно сработал некий триггер. Антон вдруг осознал, что именно сейчас у него появился шанс. Слабая нить, за которую можно ухватиться, чтобы вырваться из этой ловушки. Он посмотрел на Диму, в его взгляде читался вопрос. Дима слегка кивнул, давая понять, что тоже это заметил. — Как ты сейчас его назвал? — спросил Шастун с оскалом у Сережи. — Сеня, ну Сенька, Тох, ты чего, я его так все года звал. — спокойно ответил еще ничего не подозревающий лже-Матвиенко. — Здорово. Арс, а можно последнюю просьбу? — уточнил тот у Попова, с улыбкой, будто принял правила игры, (нихера подобного), но тот кивнул с улыбкой, и кажется даже выдохнул. — Обратись ко мне, обратись так, как можешь обращаться только ты. Арсений замер, улыбка сползла с его лица. Он явно не ожидал такого поворота. Его глаза забегали, ища поддержку у Сергея, но тот лишь пожал плечами, делая вид, что не понимает, что происходит. В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине. Арсений прокашлялся, пытаясь выиграть время. — Тош… Да ладно тебе, чего ты пристал? — произнес он, стараясь придать своему голосу непринужденность. Но Антон не купился на это. Он почувствовал, как внутри него нарастает уверенность. — Тошик? Ты меня когда-нибудь так называл? — ледяным тоном спросил Антон, прожигая Арсения взглядом. Тот явно запаниковал. По его лицу было видно, как он судорожно пытается придумать правдоподобную отговорку, но в голове, казалось, было пусто. — Ты не можешь меня так назвать, ведь ты не он. И это всего лишь иллюзия. Вы двое, весь этот мир, все наше прошлое, наебаловка. — отчеканил Антон, словно запуская матрицу в обратную сторону. Арсений попытался что-то возразить, но слова застряли у него в горле. Его лицо исказилось от ужаса, словно он увидел перед собой собственную смерть. В этот момент комната начала меняться. Стены покосились, предметы поплыли, словно акварель, размытая водой. Свет стал меркнуть, пока не остался лишь тусклый отблеск в глазах испуганного Арсения. Сергей попытался схватить его за руку, но его пальцы прошли сквозь нее, словно сквозь дым. Иллюзия трещала по швам, словно старое полотно, разорванное сильным ветром. Куски фальшивой реальности отпадали, обнажая пугающую пустоту. Антон чувствовал, как его тело становится легким, невесомым, словно он растворяется в воздухе. Последнее, что он увидел, был искаженный ужасом взгляд Арсения, прежде чем все погрузилось во тьму. Антон и Дима оказались в мраке. Вокруг не было ничего — ни стен, ни пола, ни потолка. Лишь сплошная пустота и тьма, давящая своей бесконечностью. Они стояли плечом к плечу, словно два маленьких островка в океане ничто. Тишина была оглушительной, прерываемая лишь тихим дыханием друг друга. — Глупцы. И зачем оно вам было надо? — с усмешкой выходя из мрака спросил Арсений. — Вы могли быть счастливыми. Разве не этого вы хотели? Спокойной жизни, вместе со своими возлюбленными, они дали ее вам, так зачем было это рушить. — показавшись из тьмы добавил Сережа. — Да, конечно, счастливыми! В клетке! — огрызнулся Дима, сплевывая в пустоту. — Счастливыми, пока вы дергаете за ниточки и решаете, что нам чувствовать и думать? Да пошли вы! — Мы даровали вам забвение, шанс начать все сначала! Забыть о том дерьме, что вы творили! Совет, мафия, вечные погони, боль убийства… это все должно было остаться в прошлом! — взревел Арсений, и мрак вокруг них будто сгустился, угрожая поглотить их целиком. — Забвение? Вы украли наши жизни! Нашу память! Нашу любовь! Думаете, мы так просто это оставим? — Антон сжал кулаки, готовый броситься в бой, даже если противником была сама тьма. — И потом, что это за любовь без щепотки адреналина? Где интриги, расследования, вот это всё?! Скука смертная! Сережа презрительно фыркнул. — Глупцы. Ладно, ваше дело. Но помните, обратной дороги нет. Вы сами выбрали этот путь. И не жалуйтесь потом, когда прошлое настигнет вас и разорвет на куски! Арсений с Сережей растворились в мраке, оставив Антона и Диму один на один с пустотой, внезапно, под ногами что-то треснуло… Люк? Здесь был ебучий люк?! Люк и правда оказался люком. Под ногами звякнула ржавчина, и Антон с Димой полетели вниз, в кромешную тьму. Удар о твердый пол выбил дух, но быстро сориентировавшись, друзья вскочили на ноги, осматриваясь. Мрак рассеялся, открывая взору огромное, почти ангарного типа помещение. Стены уходили куда-то ввысь, теряясь в полумгле. По обе стороны от них возвышались две гигантские клетки, скованные толстыми прутьями. Внутри каждой из них смутно угадывались фигуры, замершие в неподвижности. В центре зала стоял большой шахматный стол, фигуры на котором были расставлены словно для начала партии. — Что это за хрень? — пробормотал Дима, оглядываясь. — Добро пожаловать в реальность, — мрачно отозвался Антон, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом сырости и… страха. От клеток веяло какой-то гнетущей энергией, словно там содержались не люди, а нечто гораздо более зловещее. Внезапно, словно разорвав тьму, вспыхнул яркий свет. Мощные прожекторы, установленные под самым потолком, залили помещение холодным, безжалостным светом, вырывая из мрака каждую деталь. Стало видно, что стены ангара исписаны странными символами и формулами, а ржавчина на прутьях клеток оказалась запекшейся кровью. Шахматный стол в центре, ранее казавшийся просто антикварной диковинкой, теперь выглядел зловеще — каждая фигура была сделана из полированного черного мрамора и казалась живой. В этот момент из динамиков, установленных где-то под потолком, раздался хорошо знакомый, бархатистый голос. — Добрый вечер, господа! — прозвучал голос Рубинштейна, от которого по коже пробежали мурашки. — Приветствую вас на нашей скромной арене, где сегодня развернется… игра не на жизнь, а на смерть! Антон с Димой переглянулись, не понимая, что происходит. Их взгляды остановились на шахматном столе. За ним, в кресле с высокой спинкой, сидел человек. Его лицо было скрыто тенью, но по знакомому силуэту и взъерошенным волосам Антон узнал Разумовского. Сергей сидел неподвижно, словно марионетка, и в его глазах читалось такое же недоумение, как и у них. — Итак, дамы и господа, — продолжал Рубинштейн, его голос звучал все более зловеще, — сегодня мы станем свидетелями уникальной партии. Белые фигуры представляют… — голос затих на мгновение, — …желание вырваться из системы! А черные… — тут последовала короткая пауза, — …стремление к порядку и контролю! Делайте ваши ставки, господа, игра началась! — как-будто по щелчку пальцем, Дима с Антоном оказались за столом, привязанные, и больше не имеющие право на побег. — Будет ли сегодня победитель? И вас всех ждет общее поражение, что думаете, мои подопечные? — Покой нам только снится. — рыкнул Позов, пытаясь разглядеть людей в клетках, но те были в мешках на голове, словно их насильно туда затащили. Напряжение в воздухе достигло предела. Антон и Дима, прикованные к своим местам, не могли оторвать взгляда от клеток. Рубинштейн торжествовал, его голос эхом отдавался от стен ангара. «Итак, пришло время открыть карты!» — провозгласил он, и по его знаку механизмы начали приходить в движение. С треском и скрежетом мешки на головах заключенных полетели прочь, открывая ужасающую картину. В обеих клетках, плотно прижавшись друг к другу, стояли десятки, нет, сотни клонов Арсения, Сергея и Олега. Каждый из них, с застывшим выражением ужаса на лице, смотрел прямо перед собой. Было видно, что они находятся в состоянии полного оцепенения, словно лишенные воли марионетки. Арсении, Сергеи, Олеги — их лица множились в геометрической прогрессии, создавая жуткую панораму. — Да начнется веселье!