7 Смертных Грехов.

Это был первый раз за последние пять лет, а может и больше, когда ни один из них ничего не взвешивал, не пытался найти другого решения, все будто сговорившись отупели, хотя не нам их судить, думаю, если бы ваш близкий и не дай бог, любимый человек, был на грани смерти, вы бы и не на такое пошли. А тут всего лишь встреча, раз, два и расплюнуть! Вот только кто в конечном счете будет плеваться кровью, предстояло еще выяснить. Неделя, отпущенная Советом, превратилась в бесконечную пытку. Время тянулось мучительно медленно, каждый час, каждая минута отзывались в душе Антона, Димы и Сергея невыносимой тревогой. Попытки навести справки об антидоте обернулись ничем. Информация была засекречена, любые упоминания о нем тщательно вычищались. Антон почти не отходил от Арсения. Он сидел у его постели, вглядываясь в неподвижное лицо, словно надеясь увидеть хоть какой-то признак жизни. Его терзали сомнения: стоит ли доверять Совету? Ведь они годами боролись с этой организацией, а теперь должны просить у них помощи. Ну неслыханный долбоебизм! Будь Попов в сознании, точно бы покрутил пальцем у виска и сказал, чтобы даже не думали лезть в очевидную ловушку, но в этом и была проблема, Арсений… Никто даже точно сказать не мог, очнется он или нет. Встреча была назначена на нейтральной территории, в заброшенном здании на окраине города. Антон, Дима и Сергей прибыли туда в назначенный час, полные решимости и вместе с тем, опасений. Их встретил человек в строгом костюме, представившийся лишь как «представитель Совета». Он был вежлив, но в каждом его слове чувствовалась скрытая угроза. То что переговоры будут пиздец какими сложными и напряженными, любому дураку было бы понятно, и наши герои здесь не были исключением. Конечно, встретится с родными отцами, во главе с биологическим отцом самого Попова, предстояла та еще мука. Представитель Совета повел их в просторный зал, где за длинным столом восседали члены Совета. В их лицах не читалось ни сочувствия, ни злорадства — лишь холодная отстраненность. Взгляд Антона невольно задержался на одном из мужчин — в нем безошибочно угадывались черты самого себя. «Отец», — пронеслось в голове с горькой иронией. — Неужели это случилось? Наконец-то воссоединение отцов и сыновей, Егор Владимирович, — обратился старший Позов к мужчине, сидящему и мирно покуривающему сигарету, — Должен признать, вы были правы, оказывается ваш пасынок и правда выгодно сыграл, все прям нам на руки. — Темур, заткнись, он все-таки мой сын, я же так о нем беспокоюсь. Наигранности голосу биологического отца Арсения было не занимать, а когда на его лице появилась ехидная усмешка, Антону захотелось, чтобы сейчас они были как в пиратах карибского моря, чтобы лишь по одному сигналу их подручные протолкнули шпаги через проплешенны пола, и они могли бы зарезать этого скота к хуям, но увы, никому из французской семьи не было сообщено о тайной встречи, да и в полу дыр то особо не наблюдалось, оставалось только на последних аккордах держать себя в руках, сжимая кулаки. — Долго ляса точить будем, господа? — спросил Андрей, старший Шастун, — Может уже перейдем к делу? — усмехнулся отец Антона и щелкнул пальцами, будто отдавая приказ кому-то. Сзади, словно из ниоткуда, возникли фигуры в черных костюмах. Движения их были отточены, быстры и безжалостны. Прежде чем парни успели среагировать, острые иглы вонзились в их шеи. Тело пронзила жгучая боль, но сознание оставалось ясным, хоть и затуманенным. Ярость вскипела в крови, инстинкт самосохранения толкал вперед. Антон попытался вырваться, но руки державших его людей были словно стальными тисками. Дима с Сережей, не сговариваясь, ринулись в атаку, но их тут же скрутили. — Не советую сопротивляться, — раздался холодный голос Бориса, отца Матвиенко, — У вас в шеях сейчас небольшие датчики. — покручивая скучающе в руках пульт по всей видимости управления датчиками, продолжал он. — Если вы попытаетесь что-то сделать или покинуть эту комнату без нашего разрешения, они активируют микро-взрывчатку. Достаточно, чтобы вас разорвало на куски. — И что ты хочешь, старый хрыч? — усмехнулся Сережа, понимая, в какой они теперь заднице. — Не стоит так кипяться, сынок, это всего лишь сотрудничество, выгодное всем нам, ну почти всем. — ответил тот, не отрывая взгляда. — Мы хотим, чтобы вы помогли нам…

***

Время словно сжалось в тугой комок. Они согласились. Условия были чудовищными, циничными, но выбор был невелик: жизнь Арсения или принципы. Сдать его, как трофей, закованного в цепи, было унизительно, но они уже переступили через многое. Рассвет окрасил небо в багровые тона, когда трое, измученные и злые, брели обратно к заветеному офису Разумовского, где их ждала семья, родные, близкие, защищающие, всякий раз, даже не думая о собственной жизни. В кармане Антона покоился флакон с антидотом, тяжелым грузом давя на сердце. Каждый шаг отдавался гулкой болью в висках, напоминая о цене, которую они заплатили. В голове роились мысли. Ненависть к Совету, к их отцам достигла апогея. Сотрудничество? Какое к черту сотрудничество? Они заключили сделку с дьяволом, продав душу за жизнь «Графа». — Кто-то вообще представляет, как это должно быть? — уточняет Сережа, тормозя на пол пути, — Окей, Арс очнется, а дальше что? Сдать его? Да нас быстрее французы на мясо пушечное пустят, да я сам себе лично пулю в лоб всажу, если так поступлю, — пиная камешек, попавший под ногу, будто он виноват во всех грехах их обремененной жизни, усмехается Матвиенко. Ну абсурд, все, что сейчас происходит, просто клинический абсурд, без малейшей логики и без малейшего решения. Лица Антона и Димы были мрачнее тучи. В словах Матвиенко звучала та же безысходность, что и в их собственных сердцах. Они шли на поводу у Совета, как марионетки, двигаясь к неминуемой пропасти. Антон остановился, достал из кармана флакончик с антидотом и вгляделся в его мутное содержимое. «Цена», — эхом отозвалось в голове. Они предали все, во что верили, ради шанса вернуть Арсения. Но что будет потом? Смогут ли они смотреть ему в глаза? — Мы что-нибудь придумаем, — глухо сказал Антон, сжимая флакон в руке. — Варианты есть всегда. Главное, чтобы Арс выжил. Дима молча кивнул. Он понимал, что Антон прав, но уверенности в голосе друга не услышал. Внутри поселился ледяной страх. Страх за Арсения, за себя, за будущее, которое теперь казалось таким мрачным и неопределенным. Они понимали, что Совету нельзя верить. Обязательно жди подвоха. Зная их алчность и коварство, подвох, скорее всего, будет убойным, — Ладно, хорош мешкать. — с минуты подумав, все же заключил Поз. — Если мы и дальше будем стоять тут сиськи мять, то наши быстро поймут что что-то не так, сначала выведем Арса из комы, а потом… Потом будем думать, как быть дальше. Они направились к стеклянным дверям офиса, каждый погруженный в свои мрачные мысли. Шаги с каждым метром становились тяжелее, словно ноги наливались свинцом. Предстояло вернуться к семье, скрыть горечь предательства и надежду на спасение. Антон уже протянул руку к двери, когда из офиса, задыхаясь, вылетел Эмир. — Где вас черти носят?! — тут же крикнул Иманов. — Все этажи оббегали, а вас хуй. — Просто прогуляться решили, развеяться, Сабуров же сказал, что 24/7 сидеть в палате Попова нельзя. — натянув донельзя привычную улыбку, ежесекундно ответил Дима. — И не зря! Надо было раньше вас к хуям отдыхать послать, хух… — произнес широко улыбнувшись Эмир, хватаясь за бок, кажется они и правда носились как бешаные в поисках трех идиотов. — Арсений… Блять, ща сдохну. — Что с Арсом?! — тут же включился Антон, в одну секунду сокращая расстояние и хватая Иманова за плечи. — Иманов, не молчи, сука. — Да угомонись, Шаст! Ща всю душу вытрясешь. Короче, пока вас не было, Арс… Он очнулся. — улыбка Эмира была до ушей, ровным счетом как и ахуй всей троицы. — Что значит очнулся?! — синхронно вопросили друзья. Сердце Антона забилось с бешеной скоростью. Он не верил своим ушам. После стольких дней отчаяния и безнадежности, забрезжил луч света. Не теряя ни секунды, он оттолкнул Эмира и бросился к двери. Дима и Сережа, обгоняя друг друга, следовали за ним по пятам. В голове пульсировала лишь одна мысль: Арсений жив. В палате царил радостный переполох. Французы, окружив кровать Арсения, что-то оживленно обсуждали. Увидев вошедших, они разом замолчали и повернулись к ним. Глаза Арсения были открыты, взгляд осмысленный. Слабая улыбка тронула его губы. — Ребят… — прошептал он, и тут же закашлялся. Антон подскочил к кровати и бережно взял его руку. — Тише, Арс, не напрягайся. Все хорошо, мы здесь. — Слезы радости навернулись на глаза, но он тут же смахнул их. Впереди предстояло еще многое, и нужно было сохранять трезвость ума. — Вот же живучая скотина. — с улыбкой произнес Сережа шмыгая носом. — Ага, и не говори, хуй отравишь, хуй пристрелишь, да он даже с крыши сиганув — не сдох, и че мы нюни распустили? — ответил ему Дима, утирая слезы. — Но как…?! Ты же говорил, что это почти невозможно. — обратился Шастун, все еще сжимая ладонь Арсения в своей, к Нурлану. — Тох, почти — не 100%. — усмехнулся Сабуров, окидывая взглядом всех собравшихся. — Я знал, что вы потребуете обьяснения, поэтому готовился. — Нурлан начал говорить, стараясь подобрать наиболее понятные слова: — Я долго размышлял. Не мог же я как врач сидеть без дела, — разводя руками усмехнулся казах, — Давайте честно ребят, полностью полагаться на удачу было бы преступлением. Я пересмотрел протоколы, изучил реакцию организма Арсения на парем и пришел к выводу, что есть теоретическая возможность постепенно нейтрализовать наркотик малыми дозами антидота. Риск был огромен, передозировка могла убить его на месте, но и бездействовать я не мог. Я начал вводить антидот микроскопическими дозами, наблюдая за малейшими изменениями в его состоянии. Это был медленный и мучительный процесс, но, к счастью, организм Арсения откликнулся. Французы облегченно выдохнули, переглядываясь друг с другом. Надежда, казалось, вернулась в их ряды. Однако Антон, Дима и Сергей не могли разделить всеобщей радости. Сделка с Советом висела над ними дамокловым мечом, отравляя счастье от возвращения «Графа». Сабуров заметил взгляд, которым одарила его троица. — Не смотрите на меня так, скажи я вам, что хочу пойти на такой отчаянный шаг, не зная, каков процент вероятности будет более удачным, сьели бы меня с потрахами. — уж в чем в чем, а в этом Нурлан был прав, легкий кивок и отвод глаз друзей служили тому подтверждением, как бы давая врачу закончить начатое. — Но это еще не все, — продолжил Нурлан, — организм ослаблен, и ему потребуется длительная реабилитация. Минимум месяц, никакого стресса, никаких передряг, боев, тренировок, мне стоит озвучивать весь список? Или ты меня понял? — уточнил он у Арсения. — Понял, понял, не настолько я идиот. — поднимая руки в сдающимся жесте, усмехнувшись проговорил Попов. — Но и сидеть сложа руки я не буду, ты же знаешь. Нужно передислоцировать тогда пару тройку задач, чтобы по приходу моего организма в норму, можно было все решить. Несколько приказов я уже обговорил с Пашей и Стасом, они займутся нашими знакомыми из Петербурга, что же касается остальных, где-то через часов шесть отправлю документы с указаниями, что нужно сделать и в каком виде. Думаю справитесь, не в первой. — он улыбнулся смотря то на Антона, то на своих людей. — И пожалуйста, никуда не суйтесь нарожен, мы все еще не знаем, чего добивается совет. И парни, это не просьба — это приказ, ясно? — Так точно! — Вот и славно. — облегченно выдохнул Нурлан. — А теперь все вон! Арсению нужен отдых. Все вопросы и обсуждения — потом. Ему сейчас важен покой. Французы начали неохотно покидать палату, уступая место врачам и медсестрам. Антон задержался у кровати, напоследок сжав руку Арсения. — Отдыхай, Арс. Мы скоро вернемся. — прошептал он и вышел из палаты, чувствуя, как тяжесть на сердце никуда не исчезла. Им предстояло решить, что теперь делать. — Ты правда так просто дашь им дальше работать? — уточнил Сабуров, стоило всем членом Арсовской мафии, покинуть импровизированную палату. — Пока да. Буду просто наблюдать. — Тебя ведь что-то тревожит, верно? — Да, ты прав, не нравится мне это странное стечение обстоятельств, сам подумай, Нур, они исчезли ровно за сутки до того, как я вышел из комы, это не может быть простым совпадением, но пока у меня на руках нет никакой информации, что могло произойти, я могу лишь наблюдать, в конце концов, мне же нельзя волноваться. — усмехнулся откидываясь на подушку Попов. — Вот жук. — с облегчением в груди произнес Нурлан. — Слыш, отдыхающий, если станет хуже или что-то понадобится — зови.

***

Следующие две недели были размеренными, кажется будто и не было всего этого кошмара, французы работали, как и всегда, честко, слаженно, по всем пунктам, что в тот же вечер как очнулся, разослал на личные почты Арсений. Так двое давних друзей Попова прошедшие с ним, и Крым и Рым, стали своего рода «церберами», правда, с разными целями и для разных слоев, временно проживающих в башне граждан. Паша, словно тень, неотступно следил за состоянием Разумовского и Грома, чутко реагируя на малейшие изменения в их настроении и самочувствии. Он превратился в личного психолога и телохранителя в одном лице, оберегая их от любого стресса и напоминая о необходимости отдыха. Стас, в свою очередь, взял на себя роль строгого контролера, следя за безукоризненным выполнением приказов Арсения остальными членами команды. Он не давал никому расслабиться, требуя отчетов и своевременно пресекая любые попытки увильнуть от работы. Зная его вспыльчивый характер, никто даже не пытался пререкаться. Сам же глава всего этого балагана, выполнял поставленный приказ врача. Реабилитация Арсения оказалась тяжелым испытанием. Организм, ослабленный паремом и борьбой за жизнь, отказывался подчиняться. Каждый день начинался с изнурительных физиопроцедур и упражнений, направленных на восстановление мышечной силы и координации. Боли преследовали его постоянно, но он стискивал зубы и продолжал двигаться вперед, не желая сдаваться. В такие моменты рядом всегда оказывались Антон, Дима и Сережа. Антон, с присущей ему заботой, следил за режимом питания Арсения, уговаривая съесть хоть немного, даже когда аппетит совсем пропадал. Он читал ему книги вслух, стараясь отвлечь от мрачных мыслей и боли. Дима развлекал шутками и историями, вызывая улыбку даже в самые тяжелые моменты. Сережа же просто находился рядом, молчаливо поддерживая своим присутствием. Казалось бы все идеально и в этом проблема, что только казалось, Арсений видел, что с его возлюбленным и друзьями что-то не так, в то время, как парни, свершившие необдуманное, терзали себя разными мыслями, груз давил со всех сторон. — Поз, одолжишь сигарету? — спросил облокачиваясь на перила балкона Сережа, сегодня был пережит очередной день, очередной день проведенный во лжи. — Ты же не куришь. — удивленно приподняв брови, и отводя в сторону собственную сигарету, ответил Дима. — С учетом того, что происходит, кажись самое время закурить. — с тяжелым вздохом и, какой-то нервной улыбкой, ответил Матвиенко. — Даже не представляю как Шаст это выдерживает, тут у меня кукуху уже рвет, а он… — Есть сигарета?! — будто появившись из неоткуда выпаливает Антон, подойдя со спины к друзьям. — Вспомнишь солнце, и на те, лучик, тут как тут. — доставая пачку из кармана, заканчивает Дима, раздавая по никотиновой палочке каждому из своих коллег по долбоебизму. — Ты че такой взвинченный, Тох? Антон нервно чиркнул зажигалкой, прикуривая дрожащими руками. Дым обжег горло, но немного успокоил бушующие внутри эмоции. Он только что вышел от Арсения, и эта встреча стала настоящим испытанием для его актерских способностей. Они обнимались, целовались, как и всегда, но сегодня взгляд Арсения был особенно проницательным. Он словно видел его насквозь, чувствовал фальшь. — Он… кое-что заметил, — проговорил Антон, выдыхая дым в ночную прохладу. — Спросил, что за точка у меня на шее. Я, конечно, отбрехался, сказал, что комар укусил. Но он смотрел… так, словно не поверил. Хотя, почему словно, он блять нихуя в эту херь собачью не поверил, как и во весь тот бред, что мы несем уже пару недель. Парни, я пиздец устал. Я больше не могу, да и не хочу ему врать. Надо как-то выкручиваться, хоть что-то придумать. — А что мы можем, Тох? — спрашивает Сережа, поперхнувшись непривычным привкусом после затяжки. — Совет обвел нас, как тузик грелку. — делая еще затяжку напоминает он же. — Дело не в «что мы можем», а в «что мы должны», — отрезал Антон. — Мы ввязались в это дерьмо, чтобы спасти Арса. Теперь наша задача — вытащить его из него целым и невредимым, даже если для этого придется пойти против Совета. За эти две недели, полные напряжения и лжи, они не сидели сложа руки. Рискуя быть обнаруженными, парни несколько раз проникали в лабораторию Нурлана. Под покровом ночи, проскальзывая мимо охранников, они искали ответы. И нашли. Анализ показал, что так называемый «антидот» по химическому составу идентичен препарату, которым Сабуров лечил Арсения. То есть, по сути, им дали пустышку, обманку. Совет изначально не собирался их выпускать из игры, а просто хотел держать на коротком поводке, манипулируя страхом за жизнь Арсения. Будь они умнее и чуть терпеливее, сейчас бы не стояли, как три истукана в попытках понять, что и как теперь решать. — И что ты предлагаешь? Открыто выступить против них? — скептически спросил Дима, затушив сигарету о перила. — Тох, ты забываешь, с кем мы имеем дело. У них власть, деньги, связи. Мы для них — просто пешки. — Я предлагаю играть по их правилам, — парировал Антон, бросая окурок в урну. — Раз они хотят держать нас на крючке, будем делать вид, что клюнули. Соберем информацию, узнаем, чего они добиваются на самом деле, и тогда нанесем удар. Уверен, у них есть слабое место. У каждого есть. — А что с Арсом? — тихо произнес Сережа. — Как долго мы сможем продолжать этот спектакль? Он ведь не дурак, рано или поздно поймет, что что-то не так. — Нам нужно продержаться всего две недели. После напросимся на вылазку с Поперечным и Масленниковым, сами же встретимся с советом и поставим им свои условия, до этого дня нам просто нужно найти информацию, весомую информацию, чтобы располагая ей мы могли потребовать отключить эти штуки на наших шеях. — уверенно произнес Шастун, другого варианта он просто не видел. Тревога Антона передалась и остальным. Они молча докурили сигареты, погруженные в собственные мысли. Необходимость обмана тяготила каждого, но выбора, казалось, не оставалось. Игра с Советом была опасной, но и оставаться в неведении, позволяя манипулировать собой, они не могли. Следующие дни превратились в лихорадочную гонку за информацией. Антон, Дима и Сережа стали тенью Арсения, стараясь быть рядом, но при этом оставаясь в тени. Они внимательно слушали его разговоры, наблюдали за его поведением, анализировали каждую мелочь. Параллельно с этим они продолжали свою тайную деятельность, проникая в закрытые архивы и общаясь с людьми, которые могли обладать нужной информацией. Напряжение росло с каждым часом. Арсений становился все более подозрительным, его взгляд все чаще задерживался на них, словно пытаясь разгадать их секрет. Антон чувствовал, как их ложь становится все более хрупкой, готовой рассыпаться в любой момент. Но они продолжали играть свою роль, надеясь, что успеют найти правду раньше, чем она их разоблачит. Дни тянулись мучительно, а с ними и недели оговоренного месяца, пролетали отнюдь не стремглав. Единственное, что радовало, так это тот факт, что после того, как Попов более менее пришел в себя и вернулся к нерешенным делам, все его внимание было сосредоточенно на питербуржских друзьях, нужно было решить что делать дальше, как распустить всех по разные стороны, без потерь. Тем временем издалека пришли и хорошие новости. Паша, встретившись с Арсением в кабинете главного офиса Vmeste, сообщил, что состояние Грома и Разумовского стабилизировалось. Игорь больше не испытывал влечения к запрещенным препаратам, его разум и тело постепенно возвращались к нормальному функционированию. Работа с психологами и поддержка близких сделали свое дело, и теперь он мог с уверенностью смотреть в будущее. Что же касается Сергея Разумовского, то его путь к исцелению оказался более сложным и тернистым. Ему пришлось столкнуться лицом к лицу со своей темной стороной, разделить с ней пространство и научиться жить в гармонии. Долгие часы медитаций, работа с ментальными техниками и глубокий самоанализ принесли свои плоды. Разумовский сумел объединить свои разрозненные личности в единое целое, приняв обе свои стороны и научившись их контролировать. Теперь он был сильнее, мудрее и готов к новым вызовам. Стоило Попову только узнать об этих вестях, как он вздохнув с облегчением, нырнул в работу с головой. Нужно было придумать идеальную легенду для Игоря, его друзей и Федора Ивановича, куда они запропостились, так же нужно было обдумать как выслать из страны, на время пока все не уляжется (если уляжется вовсе) Сергея с Олегом, ведь обоих разыскивали не первый год, и не помочь Арс, ну просто не мог. Как минимум потому что знал всю внутрянку того, что творилось все это время. Легенду нужно было соткать убедительную, правдоподобную, чтобы отвести подозрения и дать возможность друзьям вернуться к нормальной жизни. Первым делом — Гром. Для него, как для действующего сотрудника полиции, исчезновение нужно объяснить производственной необходимостью. Благо, в архивах пылилось несколько замороженных дел о внедрении под прикрытием. Игорь якобы после срочного обхода здания вместе и никого там не найдя, по приказу вышестоящего руководства, был срочно откомандирован в другой регион, для участия в секретной операции. Срок — неопределенный, но важно подчеркнуть, что он остается на службе. Его друзья, сопровождавшие его, были указаны как гражданские лица, оказывающие содействие в расследовании. Что касается Федора Ивановича, который из всей компании был самым трудным объектом для отвода глаз, тут была припасена история о внезапном заболевании. Тяжелый приступ, срочная госпитализация, лечение за границей. Долгое и дорогостоящее, поэтому все контакты сведены к минимуму. Деньги были за Поповым, репутация и безопасность тоже. Легенда должна быть целостной и непротиворечивой, чтобы не вызвать подозрений у бдительных коллег и начальства. А главное, она должна была обеспечить безопасность друзей, пока они ждут подходящего момента для возвращения. Попов провел часы, шлифуя каждую деталь, выверяя каждое слово. Ни один из ментов Петербурга не должен был узнать, что происходило на самом деле все это время, в особенности, никто не должен был даже мысли допустить, что во всем этом участвовала французская мафия, его люди, его безопасность. Одновременно с этим, нужно было продумать эвакуацию Сергея и Олега. Венеция казалась идеальным укрытием. У Разумовского там был дом, его личная крепость, где он мог залечить раны и переждать бурю. Но добраться туда незамеченными — задача не из простых. Обоих разыскивали Интерпол и российские правоохранительные органы. План побега должен быть безупречным. Сначала нужно подготовить фальшивые документы: новые паспорта, удостоверения личности, билеты на самолет. Все должно выглядеть как обычная туристическая поездка, чтобы не привлекать лишнего внимания. Маршрут нужно было продумать тщательно, с несколькими пересадками и запутывающими маневрами, чтобы замести следы. Из Петербурга они вылетят в Берлин под вымышленными именами. Там проведут несколько дней, чтобы «затеряться» и сменить билеты. Следующий пункт назначения — Вена, а оттуда уже поездом до Венеции. Попов задействовал свои связи, чтобы обеспечить безопасный проезд и избежать проверок на границе. Он связался с доверенным человеком в Венеции, который подготовит все необходимое: транспорт, укрытие, прикрытие. Этот человек будет следить за тем, чтобы Разумовского и Волкова никто не обнаружил и не выдал властям. Важно было учитывать каждую мелочь: от одежды и языка до поведения и жестов. Сергей и Олег должны были стать невидимками, раствориться в толпе туристов и местных жителей. Пока Попов разрабатывал план эвакуации, Антон, Дима и Сережа продолжали искать информацию о Совете. Они чувствовали, что время на исходе, и с каждым днем напряжение нарастало. Но они не сдавались, надеясь найти слабое место в броне врага и спасти Арсения. Но час «Х» неминуемо поджидал всех, и этот день настал. Утром часов в пять, с первыми петухами, Попов со своими людьми, принялись за отправку людей в свою обычную жизнь, подальше от них и проблем с наркотой и советом. Прощание было сумбурным, быстрым, полным недосказанности. Игорь, сдержанный и немногословный, пожал Арсению руку, выдавив короткое: — Ты, конечно, бандит, но мужик нормальный. Спасибо за все — В его взгляде промелькнуло нечто похожее на уважение, что было удивительно для человека его закона. Федор Иванович обнял Попова крепко, словно прощаясь навсегда, и шепнул на ухо: — Будь осторожен, Арс. Береги себя и своих близких. И помни, что не все можно купить за деньги. Олег и Сергей, напротив, были полны благодарности. Олег, с несвойственной ему мягкостью, поблагодарил за шанс начать все с чистого листа: — Арсен, спасибо тебе огромное. Дал нам шанс на нормальную жизнь. Вот сука, опять я у тебя в долгу получается. — шикнул наиграно он, а затем вновь заулыбался. — Обещаю, как только окажемся в Венеции, сразу дадим весточку. Сергей, обычно молчаливый и замкнутый, добавил: — Мы правда в долгу перед тобой. Если что понадобится, только свистни. Арсений, наблюдая за уходящими фигурами, чувствовал странную пустоту. Эти люди, так внезапно ворвавшиеся в его жизнь, оставили след, и теперь, когда они уходили, образовалась брешь. Он понимал, что его ждет другая жизнь, полная опасностей и интриг, но в глубине души надеялся, что когда-нибудь они смогут встретиться снова, уже в другом мире, где не будет места наркотикам и Советам.

***

Закрыв за последним гостем дверь, Попов обернулся к Антону, Диме и Сереже, ожидавшим его все в том же главном офисе Разумовского, то как в тихаря его переписать на новую личности рыжего, Волков уже придумал, но как говорится, это были уже не «Графские» заботы: — Ну что, парни, теперь наша очередь. Пришло время сыграть свою партию до конца. — В его голосе звучала усталость, но в глазах горел решительный огонь, он плюхнулся на диван, откидывая голову, будто наслаждаясь, последними минутами спокойствия. — Не, Арсюх, ну че ты за человек, ток из могилы подняли, а он уже порешал. — усмехнулся Матвиенко, подав другу стакан с охлажденным виски и что, что утро? Им можно. — Еще не все, Сереж, совет, о нем то не забывай. — принимая бокал, ответил Попов, поражаясь как эта троица все еще спокойно держали лица. — У тебя уже есть план? Может мне стоит прошестить, где и когда они чаще всего были в последнее время? — уточнил с улыбкой Позов, ну актеры, не налюбуешься ими. — Или мы можем проследить за ними, в конце концов у нас есть Филипп, не зря же мы его так долго на передержке держим. — чокаясь бокалами с бывшем мужем и присаживая рядом с ним, заключает Антон. — Ну конечно решать, Арс, только тебе. Так что, какие наши дальнейшие действия, Граф? — пододвигаясь ближе с улыбкой спрашивает Шастун, даже не подозревая, что их ждет. — Дальнейшие действия просты. — Попов замолкает, кивая в сторону Паши со Стасом, все это время стоявших у входной двери, и те не сговариваясь закрывают ее на ключ, пряча связки в карманы. — Вы наденете на меня наручники и отведете к совету, как и было обговорено с ними изначально. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим звоном соприкасающихся бокалов. Антон первым нарушил молчание, сдавленно прошептав: — Что? Дима и Сережа молча переглянулись, не веря своим ушам. Арсений смотрел на них внимательно, в его глазах не было ни тени сомнения или колебания. Только стальная решимость. — Ты шутишь, да? — с надеждой спросил Сережа, но ответ он уже знал. — Ничуть. Это был мой план с самого начала. Я знал, что Совет играет грязно, и единственный способ их переиграть — это сыграть по их правилам. Вы нашли достаточно информации, чтобы понять это. Теперь, чтобы вытащить вас из этой игры, я должен пойти до конца. Но признаться честно, меня порадовали ваши навыки актерского мастерства. — думаю догадаться, что Попов все знал, чуть ли не с самого начала, не составит труда, а уж задавать вопросы, как он это сделал, сущая глупость, и парни это прекрасно понимали. Антон вскочил с дивана, сжимая кулаки. — Но Арс! Это безумие! Они же тебя убьют! — Они меня не убьют. Я им нужен. Они считают, что у меня есть информация, которой они не располагают, так что меня они не тронут, а вот вас вальнуть, вполне могут, эти микро-бомбы, не так просто обезвредить, нужно время, а значит нам придется сыграть этот спектакль. — Но зачем такой риск? Мы справимся вместе, придумаем что-то другое! — отчаянно возразил Дима, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Другого выхода нет. Совет слишком силен, чтобы бороться с ним в открытую. Мы должны обмануть их, заставить поверить, что я сломлен и готов сотрудничать. А вы, пока я буду в их руках, сможете действовать свободно, собирать информацию и готовить план. Это будет наша последняя партия. Либо мы, либо они. — Арсений поднялся с дивана и подошел к Антону. Взяв его лицо в ладони, заглянул в самые глаза: — Послушай меня, Demgin. Я знаю, что это тяжело, но ты должен мне поверить. Я делаю это не только ради себя, но и ради вас. Вы — моя семья, и я не позволю чтобы Совет отнял у меня вас. Сережа первым взял себя в руки, опрокидывая залпом стакан с виски. — Хорошо, допустим мы согласимся. Какова вероятность, что совет не раскроет и не грохнет тебя и нас всех раньше, чем мы успеем что-то предпринять? Насколько для них важна эта твоя «информация»? Что это за данные? Арс, черт подери, обьясни. — Сереж, она для них единственный шанс завершить то, что они начали. Думаешь Совет соблюдает неприкосновенность к французам, потому что им угрожали? Нет. Просто когда был заключен данный пакт, мой отец лично отправил на подписание его четырем людям, имеющим гораздо большую власть, чем все мы вместе взятые. Дело в том, что всеми мафиями мира руководит невидимая структура, «Квадривиум». Четыре главы, чьи имена давно стали легендами, контролируют потоки наркотиков, оружия и денег. У них нет своих людей в привычном понимании, нет касты посвященных. Они — кукловоды, дергающие за ниточки весь преступный мир. Чтобы занять место одного из них, нужно не просто убить главу, а найти артефакты, ставшие краеугольным камнем их власти. — Артефакты? Звучит как бред из дешевого комикса, — усмехнулся Дима, но в его взгляде промелькнуло сомнение. — Это не бред, Дим. Это реальность, которую мы пытаемся изменить. «Квадривиум» возникла из пепла старых мафиозных кланов, когда четверо амбициозных боссов нашли способ объединить разрозненные группировки под единым началом. Эти артефакты — это не магические талисманы, а символы их власти, ключи к управлению системой. Это то что говорят в легенде об этих людях. — Легенда? Арс, ты серьезно?! Подставится под пулю из-за какой-то старой байки?! Ты ебнулся?! — начал распыляться Сережа. — А если этих людей не существует, если это детская байка, то что тогда?! — Я бы тоже так думал. — тут же начал Попов. — Если бы не тот факт, что один из этих четырех великих является крестным моего отца. — Тишина повисла в комнате, словно густой туман. Все взгляды были прикованы к Арсению, ожидая продолжения. В воздухе ощущалось напряжение, смешанное с недоверием и страхом. — Отец никогда не говорил об этом напрямую, он вообще мало что рассказывал о своем прошлом. Но кое-какие обрывки фраз, намеки… Все это сложилось в определенную картину. А когда я начал копать глубже, то нашел подтверждение своим догадкам. Эти артефакты — не просто символы, они дают доступ к финансовым счетам, связям, информации. Они — ключ к управлению всем криминальным миром. И Совет хочет их получить, чтобы стать абсолютной силой, — тяжело выдохнул Арсений, — Именно поэтому они так за меня ухватились. Им нужна информация, где искать эти артефакты. Они думают, что я знаю. И это может сыграть нам на руку. Парни, в этот раз мы играем по крупному, в живых останемся либо мы, либо они, поэтому продумать надо все чательно, но для начала я должен полностью рассказать вам о «Квадривиуме» и то, как он в действительности был создан.