Первая могила направо.

Кроули в ответ только закатил глаза. — Предположим. Но повторюсь еще раз, для особо одаренных, — клыкасто улыбнулся демон, выбрасывая скомканный бумажный стаканчик в урну под боком. — На этом свете тебя держит вовсе не жажда мести. Смотри, как бы не оказалось, что твой враг и есть твой самый близкий друг. Пути Господни неисповедимы. Уилл утомленно закатил глаза. — Странно слышать подобные слова от демона, мне казалось, ты должен хулить имя Божье. — Так а я о чем? — Кроули развалился на скамейке, закидывая обе руки на спинку и ноги одна на другую. Теперь он больше напоминал паука, притаившегося на паутине, чем благовоспитанного жителя Лондона. — У нас, например, все просто и понятно — ненависть, презрение, злость. Другое дело, ангельский патриархат, у них же там свобода выбора. Смотри, но не трогай, трогай, но не смей откусить. Откусил, не смей глотать, а то захлопнутся ворота Рая, да так быстро, что прищемят тебе зад. Впрочем, к черту теологию. Мы, вроде как, пришли сюда по делу. — Так это не я тут из себя умного строю, — огрызнулся Грэм, потерявший вместе с жизнью еще и чувство страха. Все-таки, мало что освобождает сильнее, чем осознание того, что тебе больше нечего терять. — Ну и как мы это сделаем, Кроули? Нужно сказать бибиди-бобиди-бу или щелкнуть каблуками туфель? — Для начала – заткнуться, — ласково рекомендовал демон, нанизывая пальцем на нос очки. — Потом сконцентрироваться и подумать о человеке, к которому хочешь попасть. И – вуаля! Я последую за тобой. Уилл сделал, как было сказано. Зажмурился, сконцентрировался на ощущении солнечного тепла, щекочущего кожу, и медленно погрузился в самый страшный свой кошмар. Высокие стеллажи, полные книг, полосатые шторы и клетчатый человек напротив. Он помнил Ганнибала в мельчайших деталях, хотя так редко смотрел прямо на него. Помнил идеальную линию уложенных гелем волос, морщинки у глаз и лукавство в их глубине. Тогда Уилл думал, что забавляет доктора смешными шутками, что он просто хорош как собеседник и остроумен, но нет, эта каннибальская скотина потешалась его глупостью. Наивный дурачок Уилл Грэм, открой рот, закрой глаза, и я затолкаю в тебя ухо. Уилл выдохнул и открыл глаза. Он был уже в кабинете Лектера. Не было ни водоворота огней, ни тянущего внизу живота чувства перемещения, не было даже щелчка. Они просто оказались на другом конце мира. Тихо и без спецэффектов. Все-таки посмертие было чудовищно скучной штукой. — Почему тут темно, было же утро? — не подумав, ляпнул Грэм, и тут же заслужил презрительный взгляд. — Ум в тебе водится, но не блестит, да? — спросил демон, вышагивая вдоль бесконечных книжных стеллажей. Азирафаэль пищал бы тут от счастья. Кроули пробежался пальцем по корешкам книг и сунул пару изданий в карман пиджака. Так, инвестиции на будущее. — Это называется часовые пояса, гений. И, судя по времени суток, мы не застанем тут твоего мозгоправа. Но Уилл знал, что застанут. Шестое чувство шептало ему это, и Грэм не мог ему не доверять. Насколько проще стала бы его жизнь, если бы он научился не игнорировать свой дар еще при жизни. Стрелки совместились, и винтажные часы в кабинете Лектера мелодично прозвенели, обозначая обычное время начала сеанса психотерапии Уилла Грэма. Он и сам не понял, как оказался в кресле для пациента. Именно в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошел Ганнибал. Он занял место напротив, задумчиво глядя на пустое кресло, в котором не так давно сидел его подопечный и почти друг — Уилл Грэм. О чем не знал добрый доктор, так это о том, что душа Уилла и сейчас сидела напротив него незримой тенью. Идеальный пациент. Умер, но все равно пришел на сеанс. Кроули несколько минут наблюдал, как парочка пялится друг на друга, и обреченно закатил глаза. — Я правильно понимаю, что время визита затянется? Мы пришли сюда сводить счеты, а не играть в гляделки. Уилл! — никакой реакции — УИЛЛ! — Кроули кинул в Грэма ручкой, и только удар по темечку вырвал профайлера из задумчивости. — Если вы, придурки, начнете сейчас дрочить друг на друга, меня стошнит на этот мажорный ковер. Кстати, вкус у твоего мозгоправа, как у старушки из соседнего кондоминимума. Скажи ему при случае, что это не винтаж, а старье. Надо пользоваться благами цивилизации и продуктами прогресса, а не цепляться за пыль минувших эпох. — Обязательно, — промямлил Уилл, обиженно потирая макушку. — Почему он не видит, как ты бросаешься вещами? — Тебе расписать алгоритм процесса? Не видит и ладно. И не слышит, кстати, тоже. Так что, если ты надумал напугать его голосами, не выйдет. Предлагаю взять себя в руки и начать действовать, — Кроули нагло ощерился. — И, говоря взять, я имею в виду не член. Все оказалось именно так, как демон и предполагал. Два идиота смотрели друг на друга с немым обожанием во взоре, так что не нужно было владеть чудесами дедукции, чтобы сложить два и два. Грэм пялился непосредственно на доктора, но и сам доктор видел в своем богатом воображении облик Уилла, сидящего в кресле. Ошибки быть не могло. Все-таки люди были далеко не самыми интеллектуально одаренными существами на земле, чтобы там ни говорил ему Азирафаэль. Даже дельфины, и те вели себя умнее. Ведь даже конченому дураку ясно, что не о враге будет думать человек на смертном одре, а о том, кто по-настоящему дорог его сердцу. Кроули… Он посмеялся бы над Уиллом в другое время, если бы не видел в докторе… (Как бишь его? Лектере?).. самого себя. Он тоже пожирал своего ангела глазами, пока глупое кудрявое существо моргало в ответ. Черт подери, они все одинаковые, что ли? Бросив голубков гипнотизировать друг друга взглядом, демон отвлекся, изучая содержимое стола доктора. Он сел в кресло, поерзал тощим задом, проверяя удобство, и удовлетворенно хмыкнув, признал в психотерапевте гедониста. В перспективе – их клиент. Судя по содержимому ящиков рабочего стола, Ганнибал Лектер оказался человеком педантичным, склонным к насилию, любящим кулинарию и эксперименты. В целом, Кроули одобрял в нем все, кроме отсутствия в кабинете цветов, но это было поправимо при его участии. Выдвинув верхний ящик, демон присвистнул. Но удивил его не остро заточенный скальпель, а то, что обнаружилось под ним — пачка рисунков порнографического характера с потрясающей детализацией. — Уилл, родной, а ты знаешь, что твой добрый враг развлекается, рисуя порно с твоим участием? — Что???! — только эта информация и смогла вывести профайлера из гипнотического транса. — Очень талантливо, кстати говоря, — продолжил хихикать Кроули, склоняя голову то к одному плечу, то к другому. — И очень реалистично! Скажи правду, Уилл, ты ему показывал то, что он тут нарисовал? Я понимаю, конечно, воображение, полет фантазии, и все такое, но художник же должен был от чего-то отталкиваться. Черпать вдохновение, так сказать… Кстати, почему именно он всегда трахает тебя? И, судя по рисункам, не фигурально. Демон вскочил с кресла, когда Уилл, подлетел к нему, пытаясь праведным гневом закамуфлировать жгучее смущение и… робкое удовольствие? Кроули заржал в голос, понимая, что Уиллу это даже льстило. Он поднял пачку рисунков повыше над головой. Грэм был невысок ростом и не мог достать, позволяя демону всласть потешиться. — Тоже хочешь посмотреть, да? Поверь мне, там есть на что! — яростный взгляд Уилла говорил красноречивее любых слов. Не выдержав, Грэм развернулся спиной и сбежал к окну, вглядываясь в маячащие за ним тени. Демон смилостивился, что удивило его самого. — Ты осуждал Азирафаэля, Уилл. А ведь ты такой же недальновидный, как и он. Ты действительно не догадывался, что твой психотерапевт к тебе неровно дышит? — Неровно дышит? — Уилл гневно обернулся. — Он не сказал мне, что у меня энцефалит. Он убил девочку, которую я воспринимал, как дочь, и обвинил в ее смерти меня. Он сунул мне в глотку ее ухо, в конце концов! — Ну… Судя по рисункам, он хотел бы сунуть в тебя и что-то куда большее.. И не только в глотку. — И что с того? Думаешь, это говорит о симпатии? Да он просто потешался надо мной, а я думал, что он мой друг. Я прибегал к нему утром и среди ночи, в любой сложной ситуации я… — Впадал в истерику, я понял, — хладнокровно резюмировал демон, бережно складывая шедевры Лектера и убирая их в карман. Такое добро не должно пропасть даром. — Он одинокий человек, Уилл. Ему сложно было понять свое чувство и принять его. Так же, как тебе сложно принять тот факт, что чувства у него в принципе есть. Кроули с отвращением сплюнул на пол. — Тьфу, блять. Я всегда знал, что в кабинете психоаналитика действуют какие-то свои законы. Если ты не собираешься нести возмездие во имя луны, валим отсюда, пока я не начал цитировать Ницше. — Ты его знал? — Лучше б не знал! Как и тебя тоже, откровенно говоря. От вас, смертных, одни проблемы и никакого удовольствия, — проворчал демон, прикидывая, что бы еще спереть напоследок. Разве что ... вон ту фигуру оленя, громоздкая, конечно, зато будет неплохо смотреться у Азирафаэля в книжном. — Кстати… Смотри, твой озабоченный товарищ одевается. Зачем ему пластиковый костюм? Там что, дождь? Даже британцы пакуются не так тщательно, а там обычно льет, как из ведра. Кроули тыкал пальцем в Ганнибала, облачающегося в прозрачный герметичный костюм, пока Уилл искал челюсть на полу. Ну конечно! Именно так он и умудрялся не оставлять никаких следов. Все органическое, что содержал в себе Лектер, было надежно скрыто пластиковой упаковкой. Умный ублюдок, но ничего... Зная его маленький секрет, Уилл точно сможет его прищучить. Если, конечно, выживет. Выразительно посмотрев на Кроули, Грэм принял решение пойти следом. Может быть, у него и тонка кишка для того, чтобы убить самого Лектера, но ему совершенно точно хватит сил, чтобы помешать ему совершить очередное преступление. Ну уж нет, Ганнибал, сегодня тебе придется испробовать вегетарианское меню! Но нет. Не пришлось. Стоило только Уиллу увидеть, куда пришел Лектер, как его человеколюбие и пацифизм испарились. Ганнибал пришел убить судью, рассматривавшего его дело. И теперь они втроем находились недалеко от зала суда, где Лектер монтировал очередную композицию, Уилл психовал, а Кроули наслаждался процессом. — Знаешь, Уилл, я многое повидал в своей жизни за столько веков, но это не просто мастер своего дела, это — художник, — демон ходил кругами вокруг свисающего с потолка служителя закона и одобрительно цокал языком. — Я не побоялся бы поставить его в один ряд с такими выдающимися личностями как графиня Батори, граф Дракула или Джек-Потрошитель… — Не Джек, нет. Не надо приплетать Кроуфорда, — пробормотал Уилл, пытаясь изгнать из груди малодушное удовольствие от того, что судья отправился на тот свет раньше него. — В газетах его называли Чесапикским Потрошителем, но я не думаю, что он любит это имя. — Само собой, — промурлыкал демон. — Сегодня мы уже выяснили, кого именно он любит. — Заткнись. — Ну, а что? Сам посмотри, твой психотерапевт пошел дальше многих на пути решения твоей проблемы. Он вывел тебя из зоны комфорта, — раздраженный взгляд Грэма заставил Кроули прыснуть от смеха. — Да, я знаю, что прямо в тюрьму. Но, опять же, там тебя ждало сбалансированное низкокалорийное питание, полезное для здоровья. И я готов поспорить на свое бессмертие, что этот бедолага, изображающий Фемиду, был тем идиотом, что так бездарно судил тебя. — Не судите, да не судимы будете, — злорадно произнес Грэм, и Кроули встал рядом с ним плечом к плечу, обнимая профайлера небрежным жестом. Через пару секунд рядом с ними встал и сам Ганнибал. Троица стояла и молча любовалась очередным шедевром Потрошителя. Первым, как водится, обрел речь Кроули. — Прекрасная работа. Какой педантизм, какое внимание к деталям. Честное слово, я возьму этого человека на заметку. Когда он умрет, я первым хочу получить его резюме. Если бы ты знал, Уилл, как туго в наше время с хорошими кадрами… — Но это был живой человек, Кроули. Я должен был бы сейчас его жалеть… — Если должен, отдай и дело с концом. О чем тут жалеть? Он так и так помер бы, не сейчас, так через пять лет от рака. В этом-то и есть комизм ситуации, Уилл. Вы все умрете, включая тебя, — демон ободряюще хлопнул Грэма по плечу и шепнул ему в ухо страшную тайну. — Бог никого не оставляет в живых. «–Бог — интересная личность. Недавно в Техасе он обрушил крышу церкви на головы прихожан, пока они пели гимн. — Ему это понравилось? — Он почувствовал власть.» Эхо давней беседы прозвучало в ушах Уилла, и он раздраженно мотнул головой. — Я хочу уйти отсюда, Кроули. Для меня это слишком. — Разве я могу тебе помешать? Через секунду оба они уже щурились в сторону теплого лондонского солнца. Оно было здесь не частым гостем, и все окрестные скамейки были заняты другими желающими впитать в себя немного его тепла. Правда, к Кроули так никто и не рискнул подсесть, оставляя скамейку в полном его распоряжении. — Он посвящал своих жертв мне, — внезапно признался Уилл, закрывая лицо ладонями. — Я знаю, — буднично откликнулся Кроули. — Представь себе, что твой Ганнибал — это кот. Он ловит добычу и несет ее тому, кого хочет впечатлить. Воспринимай это просто как подарок, это нормально. Уилл истерически рассмеялся, услышав определение. — У нас разные понятия нормальности, демон. — Само собой, Уилл… Само собой. Нормальности вообще не существует, каждый определяет ее для себя сам, — Кроули спустил очки на нос, глянул в сторону часов на входе в парк и хлопнул Грэма по плечу. — Но ты, конечно, та еще птичка-тупик… Как еще этот доктор Лектер не срезал тебе черепную коробку, чтобы проверить наличие мозга… Впрочем, еще не вечер. Поднимайся, Уилл, в мои планы не входило весь день быть твоей нянькой.