Первая могила направо.

Действительно, стоило только демону впихнуть Уилла в свою квартиру, как он ласково сообщил, что будет только завтра. И исчез. Исчез, нагло оставляя неупокоенную душу метаться в агонии прожитой жизни прямо в стенах дорогущего пентхауса. И все бы ничего, если бы Уилл мог хотя бы заснуть. Но нет, даже теперь эта роскошь была ему не доступна. А еще говорят «помрешь, тогда выспишься». Наивные. Всю ночь Уилл гипнотизировал взглядом огни колеса обозрения, думая о разном. В смысле — о Ганнибале, о Лектере и о Ганнибале Лектере. Вчерашние слова Кроули запали в душу, заставляя Грэма пытаться посмотреть на ситуацию не только со своей стороны. Кто слушает советы демона, скажете вы? Вероятно тот, кто привык к голосам в своей голове, галлюциногенному оленю сзади и возможности влезть в подсознание любого и каждого. И теперь, на несколько часов натянув на себя внутренний мир Ганнибала, Уилл понял, что хочет вернуться обратно. Хочет жить. Но ... для чего? Для того, чтобы поддержать доброго доктора или чтобы упечь его за решетку? Вот это он как раз-таки еще и не решил. Ночь забрезжила рассветом, и в семь утра, когда у нормальных людей случается утренняя эрекция или пубертатные поллюции, Уилл тоже изверг из себя нечто — он родил мысль. Идею того, что он не может бросить Кроули разгребать проблемы с ангелом в одиночку. Не после того, как демон заставил его самого задуматься о прожитой жизни, ее ценности и людях, что были рядом с ним. Все-таки, падший он или нет, а ангел — есть ангел. И общение с ним не проходит бесследно. Уилл вскочил с подоконника и злорадно потер руки. Не зря же он столько лет преподавал психоанализ студентам ФБР, сможет как-нибудь применить теорию на практике. Может, он пока и сам сапожник без сапог, зато точно знает, что тренироваться надо на котиках. Вернее на одном, конкретном — Азирафаэле. Осталось только придумать, как вызвонить его сюда. Методом нехитрых изысканий Грэм нашел телефон и телефонную книжку. Вернее, огрызок бумажки с номерами. Опознавательных знаков не было, но один из них был обведен сердечком, поэтому Уилл начал с него. — Книжный магазин А-Зи-Фелл, здравствуйте. — Азирафаэль? — Прошу прощения, но кто это? — Я. В смысле, Уилл Грэм. Есть проблема. Да, да, с Кроули. Сможешь приехать? Теперь впору было только ждать и гадать, что именно победит — совесть Азирафаэля или беспечность Кроули. Уилл не знал, когда должен был вернуться демон, но искренне надеялся, что не скоро. Ему жизненно необходимо было переговорить с ангелом до его прихода. А еще найти бокалы и вино. Судя по тому, что дом Кроули даже слишком напоминал обитель Ганнибала, Грэм был уверен, что сможет найти алкоголь. Он даже знал, где именно – в винном шкафу на кухне. И… Бинго! ОКР работало на благо Уилла Грэма, делая поиски нужных ингредиентов для романтического ужина легким развлечением, а не археологическими раскопками. Он расчистил столик с пресловутым Филодендроном, поставил туда бутылку красного вина, добавил пару бокалов и странную черную свечу, больше пригодную для сатанинского ритуала, чем для соблазнения. Но в данном случае выбирать не приходилось. Бегло оглядев свой шедевр, Уилл вернулся обратно к окну и готов был уже усесться и ждать, когда в дверь внезапно позвонили. На пороге обнаружился Азирафаэль. Розовый и запыхавшийся, словно бежал сюда бегом. В его глазах плескалось беспокойство, готовое вот-вот пролиться на щеки слезами. Спустя удар сердца ангел нахмурился. — Его здесь нет. — Конечно, нет! — жизнерадостно отрапортовал Уилл, втягивая блондина в квартиру. Пока все шло как по маслу, и, если тенденция не изменится, имелся большой шанс, что как по маслу сегодня войдет и кое-что другое. Уилл усадил Азирафаэля на какой-то диванчик и немедленно плюхнулся рядом с ним сам, демонстративно хмуря брови и кусая губы. Грэм понимал, что не обладает выдающимся актерским талантом, но сейчас и задача перед ним стояла не такая уж сложная — облапошить самое наивное существо из всех, что он когда-либо встречал за свою жизнь. — Что произошло, Уилл? Я понимаю, что нас сложно назвать друзьями, но я — ангел, если тебе от этого будет спокойнее. Я знаю, что с Кроули непросто, но ты можешь рассказать мне все. Он… Он приставал к тебе? — Господи Боже, нет!!! — Уилл был настолько в шоке, что разом выпал и в осадок, и из образа, и понял, что намеками с этим парнем не справиться. Азирафаэль был из тех, кто понимал все буквально, слишком буквально, словно не жил все эти годы среди людей, лгущих на каждом шагу. Он сказал бы, что у ангела синдром Аспергера, но в его случае это, видимо, была лишь десница Божья. — Нет, — уже более спокойно произнес Уилл и посмотрел ангелу в глаза. — Проблема с Кроули заключается в том, что он давно тайно влюблен в тебя, Азирафаэль. И все его эксцентричные слова и поступки имеют своей целью одно — привлечь твое внимание. — Ты ошибаешься, Уилл, — горькая тень легла на лицо обычно улыбчивого Ази, и Грэм едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. Ангел был так же слеп , как… Как и он сам. Терпение и еще раз терпение. — А ты сам, Азирафаэль, что ты думаешь о Кроули? — решил зайти с другого бока Уилл. — Я… Я думаю о нем, ты прав. Одного этого уже много. А если бы ты знал, как именно я о нем думаю, ты бы больше никогда не сел со мной на один диван, — ангел покраснел и обреченно закрыл лицо ладонями. Грэм мягко погладил его по светлым кудрям. — Он думает о тебе точно так же, — тихо сообщил он, чувствуя себя идиотом. Или психотерапевтом. Если Ганнибал действительно ощущал себя именно так во время профессиональных сеансов, немудрено, что он такой злой. — Он сам признался мне в этом, Азирафаэль. — Но он всегда дразнит меня за любовь к книжкам! — И сам носит их тебе. — Он смеется над моей фигурой, обзывая пирожком! — Можно подумать, это не он раскормил тебя до такого размера. — Он демон, Уилл, он не может любить. — Может быть, за столько лет бок о бок с ангелом, он что-то перенял от тебя? Уилл прятал улыбку в плотно сжатых губах, ожидая, пока пазл в голове пернатого сложится. Сперва лицо ангела отражало сомнение, потом робкую надежду, следом шел страх, что они уже все упустили, но итогом метаний стала непоколебимая, отчаянная решимость. — Я должен с ним поговорить! — Именно к этому я и веду, — обрадовался Уилл, а потом с подозрением нахмурился. — Почему ты не удивляешься тому, что он рассказал обо всем сам? — Он же демон, Уилл. Он гордый. Он не смог бы сделать этого сам. А я ангел, я — робкий. Я могу биться за других, но не за себя. И теперь, благодаря тебе, я знаю, — Азирафаэль крепко стиснул Грэма в объятьях. — Знаю, за что бороться. Но ты должен уйти. — Чего? — этого поворота Уилл не ожидал. Не то, чтобы он рассчитывал на лавровый венок, отпущение грехов или льготный билет в рай, но возможность хотя бы временно перекантоваться у Кроули его бы устроила. — Мне как бы некуда идти, ангел. — Пресвятая Троица, — выдохнул Азирафаэль, краснея сильнее, стыдясь, что совсем утратил приличные манеры и не поблагодарил Уилла. Он схватил Грэма за руки и прижал их к своей груди. — Спасибо тебе, Уилл. Я безмерно благодарен. Даже намек на возможность счастья лучше, чем то, что было у меня до сих пор. От того мысли путаются, и я веду себя невежливо. Прости мне мою оплошность. Ты всегда можешь провести время в моем магазине, он полностью к твоим услугам. Просто мне кажется, что тот разговор, что предстоит мне с демоном, не для твоих ушей. Уилл благодарно улыбнулся, магазинчик ангела понравился ему больше, чем стерильная оранжерея Кроули, которую тот именовал домом. Он был готов отправиться туда немедля, но пока что они все еще сидели на узком диванчике, соприкасаясь коленями. Азирафаэль старомодным жестом прижимал руки Грэма к груди. Оба они были румяны и возбуждены непростым, но таким нужным разговором. А хмурый лондонский день бризом влетал в окно, минуя романтическую композицию из вина, двух бокалов и Филодендрона. Идеальная иллюстрация к тайному свиданию робких любовников. — Это что еще за нахуй?! — прозвучало от входной двери, и застигнутая врасплох парочка метнулась к противоположным сторонам дивана, только усугубляя впечатление. — Я пожалуй, пойду, — пискнул Уилл и мышью прошмыгнул мимо окаменевшего демона. Хлопнула входная дверь, повисла тишина, но Грэм и не думал отправляться в книжный магазин Азирафаэля. Он должен был убедиться в том, что идея реализовалась до конца. Поэтому, имея уже некоторый опыт в подслушивании, профайлер снова прильнул ухом к двери, восхваляя современных архитекторов за тонкие стены. — Вот оно значит как, да? Не успел я выйти за дверь, как ты навострил крылья к этому… этому... полутрупу! А Грэм? Вот от него я точно этого не ожидал, у него же есть..! А, впрочем, ладно… — демон кипел гневом, его крики эхом метались в полупустой квартире. — А ты что стоишь? Беги! Догоняй! Вижу же по глазам, что хочешь! — Я не его догнать хочу, Кроули, — мягко зажурчала размеренная речь Азирафаэля. — Я хочу кое-что сказать. — Что? Есть что-то хуже того, что я только что увидел? — Хочу сказать, что я люблю тебя, Кроули. — Я в курсе, ангелок, — процедил сквозь зубы демон. — Нашел, чем удивить. Ты всех любишь и меня тоже. Любишь, как Творение Господа. — Нет, я не это имел в виду. — Как удобного напарника? Меня это мало утешает. — Нет, я люблю тебя иначе, Кроули. — Адское пламя! — рявкнул демон. — Значит, любишь меня как друга? Охуеть, насколько мне от этого легче! — Святые угодники, несносное ты исчадие ада! — вскрикнул ангел, затыкая демону рот. — Я люблю тебя, как мужчину! Как существо, которое я хотел бы видеть своим партнером в жизни. Своим любовником, в конце концов, прости Господи! — Ч-чего? — Того, Кроули! Ты самое раздражающее и невыносимое существо на моей памяти. Ты ведешь себя ужасно столько сотен лет, что я даже не могу сосчитать. Ты злокозненный тип! И ты бесишь меня до дрожи! Поверь мне, даже самого ангельского терпения не хватило бы на то, чтобы столько времени терпеть тебя, — ангел сбавил обороты и судорожно выдохнул. — Для этого нужно… Любить. Звонкое эхо почти супружеского скандала сменилось звенящей тишиной. Уилл ждал. Минуты тянулись маленькой вечностью, он даже взялся за дверную ручку, намереваясь войти, чтобы проверить все ли там живы, но молчание внезапно прервалось. — Знаю. Я тоже люблю тебя, ангел, — голос Кроули, лишенный ехидных обертонов, тек темной патокой. — Я был сегодня у тебя. Приехал, чтобы это сказать, но этот придурошный смертный увел тебя у меня из-под носа. — На самом деле, Уилл переживает за нас. — Я знаю, Ази, знаю. Я всенепременно поблагодарю его потом, но сейчас последнее, о чем мне хочется думать, это Уилл. Иди сюда, пирожок. — Ненавижу это прозвище, Кроули. Это потому, что я толстый? — Ты не толстый, ты аппетитный. По крайней мере, у меня от тебя точно слюнки текут. Шорох ткани перемежался влажными звуками поцелуев. Среди приглушенных шорохов отчетливо выделялись удивленные вздохи и робкие стоны, пока, после звонкого шлепка ремня об пол, снова не повисла тишина. Уилл чувствовал себя аудио-вуайеристом, но все равно прижимался ухом к двери, недоумевая что же случилось. — Ази, ты меня удивляешь. Не то, чтобы я был экспертом в области секса, но, как минимум, физическую конструкцию наш шеф улучшил, приведя к общечеловеческой. Вы действительно до сих пор бесполые? — Это плохо, да? — Нет, в каком-то смысле я даже рад. Судя по тому, как меня взбесило то, что ты трогал другого, наличие члена стало бы источником постоянной ревности. Ты вообще в курсе, как занимаются сексом? — Как в Шекспировском театре? Там тоже все роли исполняли мужчины. — Гм… Ну почти. Держи картинки, изучай. Их эксперт рисовал. Врач, что гарантирует физиологичность процесса, к тому же психотерапевт, так что можешь быть уверен, что твоя психика не пострадает. — Она уже пострадала! Кроули! Это же Уилл и какой-то мужчина? Господи Боже… — Да, да. Мужик тоже неровно дышит к кучерявым, вы же такие очаровашки. А теперь, Азирафаэль, замри. Я буду делать из тебя мужчину! Вспомнить бы еще, какое именно там нужно заклинание… Уилл, готовый было в третий раз ворваться, чтобы отобрать порнографически рисунки с участием себя, замер на месте. Они там голые, что ли? Ну нет, это он был видеть не готов. Раздался треск, стон, мат и удивленный возглас. Судя по отсутствию паники, фокус демона с отращиванием половых органов у ангела удался. Азирафаэль хихикнул. — Эта штука такая странная. И болтается. — То ли еще будет, ангелок. Когда я займусь тобой вплотную, эта штука станет втрое толще и перестанет болтаться. — Ты уверен, что тогда она поместится в анальное отверстие? — Давай проверим экспериментальным путем? Если не поместится, всегда есть рот. — О, Кроули. Ты абсолютно прав, я видел это на третьем рисунке. А ты говорил, что книги – это глупость. Книги и гравюры — это знания! Вот смотри, любое отверстие в теле подходит для проникновения. Анальное отверстие, рот, кулак, даже мягкое место между бедрами. Что ж, кажется, я уловил суть! Попробуем? — Черт возьми, ангел, всегда мечтал увидеть, как ты преклоняешь колени… Уилл понял, что шанс войти он уже упустил, но не жалел об этом. Развернувшись к двери спиной, Грэм медленно сполз на пол, откидывая кудрявую голову на дверное полотно. Какая в сущности разница, где ждать собственной смерти? Что на полу, что на диване — все одно. Он прикрыл глаза, стараясь не вслушиваться в пошлые звуки за стенкой. Но они нарастали по экспоненте. Тихие причмокивания и посасывания сменились громким непристойным чавканьем, сопровождаемым жизнерадостными вздохами. — Адская бездна, Азирафаэль! Глубже. Да! Мороженое, которое я покупал тебе годами, стоило каждого потраченного цента! Раздались громкие стоны, что-то упало на пол и следом раздался шлепок. Один и еще один. Влажные сосущие звуки нарастали, превращаясь в какофонию страсти, и Уилл понимал, что ему пора. Он не стеснялся происходящего за дверью, не испытывал отвращения, он… Он завидовал. Хотел бы он, чтобы кто-то так же сильно любил его. Любил настолько, чтобы попрать законы человеческого мира только ради возможности быть вместе с ним, с невзрачным профайлером Грэмом, прячущим свою прозорливость за стеклами очков. Уиллу пора было в книжный магазин Азирафаэля. Он сделал, как его учил Кроули. Закрыл глаза и подумал о книжном магазине. Но кто виноват, что в этот момент мысли Грэма по-прежнему крутились вокруг Ганнибала Лектера?..