Я стал Первым Принцем/망나니 1왕자가 되었다

Вопреки ожиданиям Максимилиана, Военачальник не вступил в бой. Он ничего не сделал; он просто был там. И все же одно его присутствие радикально изменило ситуацию. Орки и раньше были храбрыми и свирепыми, но не бесстрашными монстрами. После прибытия их короля они превратились в зверей, которые не знали ни страха, ни боли. Они стали берсеркерами. Им было все равно, потеряют ли они конечности или будут пронзены десятками стрел. Они сражались до самой смерти. Даже до этой перемены солдаты едва могли остановить их прилив. Теперь, столкнувшись с такой необузданной яростью, солдаты умирали толпами, не в силах защититься. Тяжелая пехота высоких лордов была уничтожена до последнего человека. Следующими были уничтожены копейщики с длинными копьями. Рыцари вступили в бой и попытались удержать строй, но их усилия были напрасны. Четыреста измученных рыцарей не могли надеяться остановить две тысячи орков, которые уже пересекли мост. Солдаты, поддерживавшие рыцарей, были охвачены ужасом. Аристократы не могли эффективно командовать своими войсками из-за властного присутствия Военного Диктатора по другую сторону Носорогов. Даже вдохновляющего присутствия Второго Принца, который шел впереди, было недостаточно, чтобы ослабить ужас в сердцах людей. Строй рухнул перед орками, и потери росли по мере того, как монстры продолжали свое наступление. Несколько храбрых командиров пытались организовать отступление, но орки нацелились на них. В тот момент, когда командиры попытались собрать свои войска, орки сосредоточились на них, и страх заставил этих офицеров замолчать. Командная структура распалась, и каждое подразделение сражалось само по себе. Это было неловкое положение вещей: солдаты были брошены посреди своей армии. Ни у кого не было времени обдумать абсурдность этого, и меньше всего у солдат, которые толпами умирали в центре беспорядков. Это был только вопрос времени, когда все линии будут разорваны. Тогда чемпион королевства вступил в битву, и мощная энергия, которой владел граф Лихштейн, принесла подобие спокойствия пораженным ужасом солдатам. Однако здравого смысла было недостаточно, чтобы переломить ход резни. Чемпион был вынужден сражаться непрерывно, вместо того, чтобы поддерживать и без того сломленный боевой дух войск. Силы, находящиеся в центре сражения, пострадали за этот единственный день гораздо больше, чем за предыдущие десять дней, вместе взятые. Тяжелая пехота и копейщики продолжали уничтожаться. Лучники, которые присоединились к битве, также понесли значительные потери. И все же самые болезненные потери пришлись на рыцарей. В тот единственный день погибло целых сто сорок два рыцаря. Они понесли эти потери после попытки отбросить орков без поддержки солдат. “Мы не можем иметь дело с ними в открытую, как сейчас, нам нужно отступить в крепость!” “Мы должны отказаться от битвы и отступить!” Не так давно эти дворяне заявили, что их оборонительная система была похожа на небесную крепость, которая могла противостоять удвоенному числу орков, с которыми они сейчас столкнулись. Теперь все эти дворяне закричали в ужасе. “Если вы отступите, центральное королевство пострадает так же, как и север! Куда ты можешь отступить?” “Крепость Тай Лиен находится неподалеку, конечно, если мы достигнем ее стен, мы сможем победить их!” “Какая глупость! Откуда ты знаешь, что они направятся туда, а не разбредутся по всему королевству?” “Значит, ты хочешь, чтобы мы все умерли здесь? Я скорее рискну опозориться и уйду, это позволит нам придумать лучшие стратегии!” Максимилиан обхватил голову руками, столкнувшись лицом к лицу с трусостью дворян. Он думал, что они смогут выдержать натиск, по крайней мере, в течение нескольких дней после прибытия Военачальника. Его предположение оказалось ничем иным, как иллюзией. Солдаты были напуганы одним лишь присутствием Военачальника на берегу. Второй принц пытался поднять боевой дух солдат, пока его горло не саднило от усилий. Все это было напрасно. Только теперь Максимилиан осознал, насколько храбрыми и выносливыми на самом деле были солдаты Зимнего замка. Он также знал, что ему не хватает способности брата вселять надежду и огонь в сердца испуганных людей. Максимилиан знал, что если бы Адриан был здесь, линии не оборвались бы в одно мгновение. Чувство тщетности пронзило все тело Максимилиана, но он знал, что сейчас не время винить себя. Он знал, что если так пойдет и дальше, то поражение будет обеспечено всего за один день. Если бы чемпион королевства, граф Рихтер Лихштейн, не вступил в битву, то битва уже была бы проиграна. “Я буду стоять с рыцарями до конца”, - сказал Рихтер. Это было обнадеживающее заявление, но оно ничуть не уменьшило тревоги Максимилиана. При осаде Зимнего замка Военачальник несколько раз взревел и продемонстрировал свой ужасный боевой пыл. Здесь, однако, Военачальник хранил полное молчание. Он едва проявил себя. Второй принц не мог этого понять и чувствовал, что это не предвещает ничего хорошего. Если граф Лихштейн почувствовал присутствие Военачальника, то, несомненно, Максимилиан тоже должен был это почувствовать. Может быть, он смотрел на ситуацию с неправильной точки зрения. Рассматривал ли Военачальник центральную армию как холодный суп, который нужно быстро проглотить, или как кипящий горячий суп, от которого содерется кожа с неба? Как бы то ни было, Максимилиан знал, что в первую очередь он должен помешать монстру насладиться своей едой. Если бы королевство не выстояло здесь, вся война превратилась бы в жестокое дело постоянного истощения. Тем не менее, даже присутствие графа Лихштейна не смогло укрепить войска и сохранить линии фронта. Максимилиан обдумывал все это, но так и не смог придумать решения. Прошел день, а он так и не получил никаких ответов. На следующий день, незадолго до рассвета, орки предприняли яростную атаку, которая была отбита одаренными рыцарями, удерживавшими линию фронта. Прошло еще два дня, рыцари едва удерживали фронт, но, тем не менее, выстояли. На пятое утро забрезжил яркий рассвет. Орда орков все еще была на берегах реки, а человеческая армия все еще была изодрана и истощена. Единственным отличием в этот день была странная тишина, воцарившаяся над великой армией орков. “Что теперь? Почему они такие тихие?” “Ты думаешь, они отдыхают?” Рыцари говорили приглушенными и слабыми голосами. В этот самый момент по линиям связи раздалась команда: “Заткни уши!” Затем ужасный звериный рев чистой злобы пронесся над Носорогами. * * * Воин-орк осел на землю, булькая, когда кровь пролилась сквозь пальцы, сжимавшие его горло. Орк тупо уставился на свою истощающуюся жизненную силу, затем поднял голову, уставившись на человека, который злобно смотрел на него, держа меч наготове. Воин-орк вытянул руку, его хватка все еще была достаточно сильной, чтобы сломать человеческую шею. Он не мог схватить своего врага, не сумев взять себя в руки. Человек сделал выпад и еще раз полоснул орка по шее. Воин-орк вздрогнул и упал лицом в снег. Мужчина смыл кровь со своего клинка. Он посмотрел на выживших орков. Их было немного, и они быстро редели. Наконец, предсмертные крики орков больше не были слышны. ”Мы разобрались со всеми орками в замке, милорд". “Только внутри?” “Отдаленные районы прочесываются". Этот человек, Винсент Балахард, осмотрел окрестности после того, как офицер дал свой отчет. Солдаты и рыцари были покрыты кровью, и решимость в их глазах порадовала Винсента. Он поднялся по лестнице на стены замка. Когда он добрался до стены, рыцарь протянул ему шест со свернутым знаменем. Не говоря ни слова, Винсент установил шест в углубление в стене. Затем полотнище знамени развернулось и начало развеваться на ветру. На синей ткани был изображен узор из трех пересекающихся щитов. Это был Тройной Щит, символ дома Балахард. Винсент некоторое время смотрел на знамя, а затем перевел взгляд на тех, кто стоял под стенами. Залитые кровью рыцари и солдаты смотрели на него с выжидающими лицами. “Вы храбрые парни Балахарда!” - крикнул Винсент, встречаясь взглядом с каждым мужчиной по очереди. “Мы наконец-то вернулись туда, где должны быть!” Его заявление прозвучало как оглушительный рев, эхом отразившийся от стен. “Мы боролись за то, чтобы получить то, что принадлежит нам!” Собравшиеся внизу ответили ему почти звериными криками триумфа. ” Щит, защищающий от ветра, вечен! " - воскликнул Винсент, воздевая руки к горам. “Зима закончилась и побеждена навсегда!” ‘О-о-ху! О-о-ху! О-о-ху! - раздалось пение рыцарей и солдат. У некоторых из них по лицам текли слезы, другие ярко улыбались друг другу, а некоторые даже целовали землю и стены Зимнего замка. Они поцеловали твердый камень своего дома. Другие крепко зажмурились, впитывая серьезность момента. Даже если они выражали это по-разному, всех их объединяла одна эмоция: Радость. Они чувствовали себя воодушевленными и взволнованными тем, что вновь обрели крепость, которая была так жестоко отнята у них. Остальные оставшиеся лорды севера смотрели, как солдаты Балахарда приветствовали их. Насколько велико было горе этих людей после потери того, что веками хранили их предки? И как велика была их радость после того, как они вернули себе свое наследие! Дворяне не осмеливались разделить победные крики. Они мягко поздравляли победителей, и даже это не давалось легко этим охваченным чувством вины людям. Сам Зимний замок представлял собой не самое приятное зрелище. Вокруг и внутри этих стен остались следы предыдущей битвы. Холодная земля была усеяна замерзшими трупами, разбросанными по ней. Отрубленная рука, не съеденная орками, все еще сжимала меч. Застывшие пустые глаза рейнджера смотрели в пустоту. Стены были покрыты замерзшей кровью. Трудно было оценить, как долго длилась жестокая осада и сколько крови было пролито. ” Пойдем к нему", - твердо сказал граф Шуртол. Затем он повел нерешительных лордов вверх по лестнице к графу Винсенту Балахарду. Когда они поднимались по лестнице, похожий на лезвие ветер царапал их лица. Они изо всех сил старались держать глаза открытыми и почти ничего не слышали за ревом ветра. Было так холодно, но они не осмеливались жаловаться, глядя на множество трупов, разбросанных по стенам. Повсюду были разбросаны куски разбитых доспехов и сломанные древки копий. Кое - где сохранились замерзшие лестницы или осадные крюки. История осады Зимнего замка была нарисована в мрачной картине, дворяне почти слышали рев орков и крики умирающих людей. Как могли эти люди жить, не говоря уже о том, чтобы сражаться, в таком месте, как это? Они сражались здесь месяцами подряд, несмотря на метели и постоянный холод, холод, который эти дворяне изо всех сил старались вынести даже на мгновение. Они сражались и умирали здесь, ожидая и надеясь на подкрепление, которое так и не пришло. ” Если бы вы не поднялись, я бы уже направился вниз”, - сказал граф Зимнего замка, когда дворяне подошли к нему. Он также смотрел на застывшую бойню на своих стенах. "Поздравляю с возвращением Зимнего замка”. "Поздравляю, граф Балахард”. Лорды так много говорили, рефлекторно воздавая хвалу. ” Спасибо", - вот и все, что сказал Винсент, и дворяне опустили головы и больше ничего не сказали. Они слишком хорошо знали, что вообще не заслуживают благодарности. Граф Балахард равнодушно посмотрел на дворян, а затем еще раз изучил состояние своих стен и земель за их пределами. Чистая белизна снежных полей простиралась до гор на краю великого Клинка. Это был живописный пейзаж, живописный пейзаж, кишащий всевозможными злобными чудовищами. По этой причине повелители зимы, балахарды, построили свою крепость здесь, а не в более теплых краях юга. Этот проход охранял королевство, и то, что орки однажды захватили замок, не означало, что им можно будет позволить сделать это снова. “Дайте мне шанс исправить мои ошибки", - сказал принц Адриан. Он знал, что это их последний шанс спасти королевство. “Помоги мне и восстанови Зимний замок. Защити его стены, ибо ты-граф Балахард”. Помимо восстановления замка, другой оставшейся задачей была защита от монстров с обеих сторон. “Не позволяй даже одному из этих орков убежать обратно в горы”, - наставлял Первый принц. По его собственным словам, Зимний замок должен был стать гильотиной, которая обезглавила последние остатки бегущей армии орков. И граф Винсент Балахард был назначен палачом.