Eiswein

      После третьего звонка пришло сообщение: «Не могу говорить. Перезвоню позже».       Я уставился на экран, сжимая телефон сильнее, чем нужно — аж костяшки побелели.       Вот же ж…       Два вопроса свербили. Во-первых: услышал или нет? Во-вторых: «позже» — это когда? Через час? День? Неделю?       Нахмурившись, положил смартфон на стол.       — Ну что, мой добрый дядюшка Том снова что-то не поделил с миром? — не без сарказма уточнил Драко, как всегда оказавшись рядом в самый неподходящий момент.       — Малфой, — устало протянул я, не в силах придумать достойную отповедь.       — М?       — Ты это специально, да?       Он фыркнул, устроился на диване, глядя на меня с откровенным интересом:       — Будто я знал, с кем ты там трындел с утра пораньше.       Интуиция подсказывала: знал-знал.       — Напомню: я могу выставить тебя в любой момент…       — Хрен с ним, — мгновенно сдался он, даже давить не пришлось. — У тебя на лице всё написано.       — Значит, ты специально… — начал я, но Драко не дал договорить:       — Не льсти себе. Тебе ли не знать, какой я наблюдательный…       Скепсис заставил брови приподняться.       Наблюдатель из него как из кактуса — обнимашка.       — И потом: всякий раз, когда речь заходит о моём дорогом дядюшке, — продолжил он, — ты становишься… как бы это сказать? Как на иголках.       И что бы это могло значить?       Видимо, немой вопрос отразился на лице, так как Драко добавил:       — Словно ждёшь, что он появится из-за угла и…       Он задумался, явно пытаясь придумать какую-то аналогию.       — …дуло на тебя наставит? — щёлкнул Малфой пальцами и скривился.       Похоже, понял, какую чушь сморозил.       Я булькнул смешком.       Себе-то можно было признаться, что в какой-то момент появление Тома из-за угла было бы желательным исходом. И вызывало бы у меня напряжение иного рода — точнее в иной зоне. Но это уже как самому себе подгадить.       — Малфой, — я потёр переносицу, стараясь держать себя в руках. — Найди себе какое-нибудь занятие вместо мозгоёбли.       Он цокнул, глянув исподлобья:       — Ты ведь в курсе, что это… слегка нездорово?       — Кому-кому, а тебе рассуждать о «здорово — нездорово» точно не стоит.       — Назови ещё меня абьюзером.       — Абьюзер.       Драко пробурчал что-то себе под нос, но спорить не стал.       Спустился Энтони — помятый не меньше Малфоя.       — Доброе утро, — сипло сказал он и потянулся к кофеварке.       — Доброе? — фыркнул Драко. — Это утро уже давно не доброе.       — Драко, — устало покосился на него Энтони, делая первый глоток. — Не начинай. Голова трещит.       — И всё потому, что ты вылакал половину моей бутылки, — хмыкнул Малфой, картинно поджав губы.       — Второй бутылки, — спокойно поправил Энтони и сел за стол.       Я потёр виски: напряжение в комнате снова нарастало. И это с учётом услышанного утром, о чём тему явно не стоило заводить. Кто с кем спит — дело личное.       — Может, подвезу тебя? — внезапно предложил Тони, глядя поверх чашки. — У тебя же сегодня врач.       Я замялся.       — Не нужно. Вызову такси.       — Да ладно тебе, — неловко улыбнулся Энтони. — Отвезу, не проблема.       — А кто сказал, что ты в состоянии? — ухмыльнулся Драко.       Энтони метнул в него взгляд, но сдержался:       — Гарри, серьёзно. Десять минут — умоюсь, и поедем.       — Не стоит, правда, — покачал я головой.       Драко снова хмыкнул, но промолчал. Энтони помрачнел и уткнулся в чашку. Через минуту всё-таки спросил:       — Ты… знаешь?       — О чём? — сделал я невинное лицо, хотя прекрасно понял, к чему он клонит.       Энтони поморщился и поставил чашку на стол с тихим стуком.       — О… вчерашнем, — пробормотал он, не поднимая глаз.       Драко, напротив, откинулся, глядя на меня с вызовом.       — Ах, это, — протянул он, делая вид, что обсуждаемая тема его абсолютно не касается. — Технически это было сегодня утром.       — Может, прекратишь встревать? — резко повернулся к нему Тони.       — Не надо быть таким драматичным, Голдстейн, — развёл руками Драко. — Это всего лишь секс.       — Всего лишь? — Энтони уставился на него, словно не верил своим ушам. — Серьёзно?       — Абсолютно, — пожал плечами Драко. — Ты ведь не ожидал большего, верно?       Энтони шумно выдохнул, сцепив пальцы так, что побелели костяшки. Я переводил взгляд с одного на другого, пытаясь осознать, чего, чёрт возьми, ожидать дальше.       — Ну, — протянул я, решив вмешаться, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Рад, что вы нашли общий язык… Пусть и ненадолго.       Энтони поднял на меня виноватый взгляд.       — Гарри, я… Это было глупо. Мне жаль.       — За что жаль-то? — лениво качнул головой Драко. — Я тебя ни к чему не принуждал. Или ты внезапно стал одним из тех, кто утром жалеет о ночных решениях?       — Я ни о чём не жалею, Малфой, — сквозь зубы ответил Тони. — Просто удивляюсь, как тебе удаётся быть настолько поверхностным.       — Смешно слышать это от человека, который утром чуть не свалился с кровати, пока пытался найти что и куда вставлять.       Энтони вспыхнул, но парировал мгновенно:       — Это потому, что твои «способности» переоценены. Или ты привык, что никто не высказывает претензий?       — Если судить по твоей реакции, Голдстейн, — Драко фыркнул, сузив глаза, — ты был более чем доволен. А если нет, то, может, проблема не во мне, а в твоих ожиданиях?       Энтони с громким стуком поставил чашку на стол — хорошо, что пустую, — но прежде чем он смог что-то сказать, я решил вмешаться.       Вот на хера мне знать детали?       — Прекратили. Оба, — сказал я, переводя взгляд с одного на другого.       Детский сад.       Пришлось смягчить взгляд и тон:       — Энтони, ты ничем мне не обязан… И вообще делай что считаешь нужным. Мы ведь вроде как сдружились.       Энтони посмотрел на меня с видом побитой собаки — смягчил, ага.       — Какое милое напоминание о незыблемых границах френдзоны, Поттер, — едко пропел Малфой, смотря на того.       Тони вздохнул, отвёл взгляд, будто оставаться здесь ещё секунду было невыносимо.       — Может, ты прав, Гарри, — поднялся. — Я, наверное, пойду.       — Мудрое решение, — не удержался Драко, по-прежнему развалившись на диване. — И не забудь свои вещички, Голдстейн. Было бы неловко, если бы тебе пришлось возвращаться за ними.       Энтони наградил его таким взглядом, что ад бы похолодел, но промолчал. Потянулся за курткой. Я быстро поднялся следом.       — Энтони… — начал было, но он покачал головой.       — Всё нормально, Гарри. Это я наломал дров, — выдавил он из себя улыбку.       — Ты ведь понимаешь…       — Что ждать смысла нет? — перебил он. — Знаю. Теперь уж точно, — косой взгляд на Малфоя. — Кстати, в коробке пирожные. Не знаю… вкусные ли.       Меня передёрнуло.       Сразу нахлынули воспоминания того ужина и откровений; сразу стало не по себе. И почему это должно было случится именно так? Хотелось бы верить, что сердцу не прикажешь, но сейчас я бы многое отдал, чтобы чувства Энтони испарились: чтобы перестали мучить его, а заодно и меня.       Паршиво.       За мыслями я упустил момент, когда он открыл дверь и задержался на пороге.       — Напиши мне, что скажет врач, хорошо?       Я кивнул. Дверь закрылась. Внутри стало тревожно пусто.       — Мои чувства ты так не берёг, — объявился рядом Малфой с чашкой кофе.       Я хмыкнул.       — Что?..       — Ничего, Малфой.       — Ну уж нет… Знаю я этот твой «хмык»: за ним обычно такая ядовитая мысль, что отравиться можно, — он прищурился, как на дуэли, сжимая чашку.       — Забей.       — Поттер!       — Мне некогда.       Я ушёл в спальню переодеваться и хлопнул дверью перед его носом — шёл ведь следом.       — Ну скажи, — донеслось из-за двери.       — Лучше ты мне скажи, что планируешь делать весь день, — парировал я, стягивая футболку.       — У тебя есть Netflix?       — То есть паразитировать… Прекрасно. Может, попробуешь хоть раз в жизни работу найти?       — И какую же? Официантом? — едко уточнил он.       — Боюсь, это слишком сложно для тебя.       Повисла тишина. Похоже, обиделся и свалил.       Нашёлся спустя пять минут на кухне — с озадаченным видом изучал посудомойку.       — Что, пользоваться не умеешь?       Малфой резко дёрнулся — не услышал, как я подошёл.       — Умею.       — Дерзай тогда.       Он поджал губы, нахмурился и осторожно открыл дверцу посудомойки — будто перед ним не бытовой прибор, а ядерный реактор. Заглянул внутрь с подозрением.       — И что теперь? — уточнил, глянув через плечо.       — Теперь, Малфой, ты загружаешь грязную посуду, — терпеливо пояснил я. — Слышал о таком процессе?       — Да знаю я, как это работает! — огрызнулся Драко, но уверенности в голосе не прибавилось.       Он взял тарелку и положил её прямо на дно. Сверху — ещё одну.       — Гениально, — хмыкнул я. — Стопка тарелок: моется вдвое быстрее, да?       — Так куда её? — проворчал он, всё-таки убирая верхнюю и косясь на решётки.       Это, блин, очевидно. Для всех, видимо, кроме Драко Малфоя.       Я вздохнул и подошёл ближе.       — Смотри: тарелки — сюда, — указал на нижнюю решётку с вертикальными держателями. — Крупные ближе к краю. Они должны стоять вертикально, чтобы вода их омывала. Не складывать, это тебе не стопка книг.       Я взял тарелку из его рук и поставил правильно.       — Чашки и стаканы — на верхнюю, — продолжил, показывая ряд углублений. — Стаканы дном вверх, чтобы вода не застаивалась. Вот так. — Я взял ближайший стакан и перевернул его, усаживая в нужное углубление. — Широкие кружки и миски — под наклоном, чтобы стекало.       Окинул взглядом загруженное:       — Вилки и ножи — в корзину. Ножи лезвием вниз, чтобы не порезаться. Ложки чередуй, иначе слипнутся. Всё понял?       Он посмотрел так, будто хотел сказать какую-то гадость, но молча продолжил загрузку.       — Почти идеально, — подвёл я итог. — Кладёшь таблетку в отсек, закрываешь и жмёшь «Старт».       Малфой выполнил инструкции, но с таким напряжением, будто пытался обезвредить бомбу. Когда машина загудела, он с облегчением выдохнул.       — Как ощущения? — поинтересовался я насмешливо.       — Прекрасно, — язвительно отозвался Драко. — Считай, ты только что стал свидетелем моего триумфа над бытовой техникой.       — В резюме добавь пункт: «Умею пользоваться посудомойкой».       Я глянул на часы — пора было ехать в больницу.       — Следующий этап — стиральная машина, — добавил, открывая приложение, чтоб вызвать такси.       — О, ждусь не дождусь, — съязвил Малфой, усаживаясь и не сводя глаз с посудомойки.       — Сторожить её не надо, — предупреждение на всякий случай.       Малфой ухмыльнулся, как будто это была шутка века.       Такси обещали через пять минут. Я ещё раз посмотрел на часы.       — Ничего не трогай, пока меня нет, — бросил через плечо. — И даже не смотри в сторону оранжереи.       — Какая жалость, — протянул он. — Я как раз хотел устроить ревизию твоего шкафа.       Я покачал головой, проверяя, всё ли у меня с собой, и направился к выходу, по пути подхватив куртку.        Дверь хлопнула за спиной, ступеньки остались позади; на улице ожидания не оправдались.Такси не было. Зато у тротуара стоял знакомый чёрный автомобиль. Нортон, как всегда идеально собранный, опирался на открытую дверцу и ждал.       Явно меня.       — Мистер Поттер, — коротко кивнул он, будто так и должно быть.       Я замер на секунду, переваривая увиденное, а потом подошёл ближе.       — Я вас не вызывал. Это… инициатива Тома?       — Приказ, — лаконично ответил он, отступая, чтобы я сел.       — И что за приказ? — не двинулся с места. — Следить за мной?       — Наблюдать, — уточнил Нортон.       Словно это не синонимы, блядь.       — А если я не хочу, чтобы за мной наблюдали? — спросил я, сжимая кулаки в карманах.       — Тогда вам следует обсудить это с мистером Риддлом, — невозмутимо парировал он. — Я лишь выполняю свою работу.       Внутри начала подниматься настоящая буря. Злиться на Нортона нелогично — он действительно делал то, что ему поручили. Нет… я знал ведь, что тот мелькал где-то на периферии, однако признание всё меняло.       — Значит, он всё знает? — выдавил я. — О Малфое. Об Энтони.       Вопрос был, скорее, риторическим.       Нортон едва заметно пожал плечами:       — Я не обсуждаю с мистером Риддлом детали вашей личной жизни. Но если бы он хотел знать — он бы знал.       Как ответить без ответа — методичка Нортона. Намёк я понял: Том в курсе. Мысль, от которой повеяло холодком и меня передёрнуло. Вот только время…       Не до этого сейчас.       — Ладно, — пробормотал я, садясь. — Едем.       Нортон кивнул и аккуратно захлопнул дверь, прежде чем занять место за рулём.                     

***

             Медсестра ввела «радиоактивный маркер» в вену. После этого пришлось сидеть неподвижно целый час в комнате ожидания, где стояла полная тишина. Никаких движений, никаких разговоров — только равномерное тиканье настенных часов. На какой-то минуте поймал себя на счёте секунд — лишь бы не думать о Риддле. Потому что мысли о нём выбивали из колеи во всех возможных смыслах.       Потом всё понеслось быстрее.       — Ложитесь и не двигайтесь, — пояснил врач, когда я расположился на столе томографа. — Сначала КТ, потом ПЭТ. Около тридцати минут. Если что — я на связи.       КТ пролетела за пару минут, но уже тогда хотелось шевельнуться. ПЭТ оказался испытанием на терпение: замкнутое пространство, ровное гудение, глаза сами закрываются — заставлял себя держаться настороже.       Когда всё закончилось, медсестра помогла спуститься и проводила в комнату отдыха. Доктор Алехо сказал, что результаты будут готовы сразу, но для расшифровки потребуется немного времени.       — Первичный осмотр ничего критичного не выявил, — сказал он позже в коридоре, заглянув в планшет. — Мы детально изучим данные и свяжемся в течение одного-двух дней, если что-то потребуется обсудить.       — Ничего критичного? — уточнил я, стараясь не выдать волнения.       С одной стороны, я был рад, с другой — страдал, получается, зря.       — Пока так, — кивнул он. — Соблюдайте рекомендации: пейте больше воды, чтобы ускорить выведение радиоизотопов, избегайте перегрузок.       — Понял. Спасибо.       — Гарри, — врач явно подбирал слова, — как вы себя чувствуете в целом? Почти неделя прошла с выписки. Вы говорили, что записываете всё, что всплывает, пытаетесь закрыть пробелы. Есть изменения?       Я помедлил. Не то чтобы «вёл дневник» — скорее, накидывал заметки.       — Честно? — потянул время. — Не знаю. Воспоминания всё ещё размытые… Иногда всплывают мелочи, но цельной картины нет.       Алехо кивнул, будто этого и ждал.       — Это нормально. Восстановление памяти после диссоциативной амнезии — процесс не сиюсекундный. И часто идёт не по вашему запросу, а по ассоциациям. Запахи, звуки, люди — всё может стать триггером. Может вернуться одно воспоминания, а может — и целая цепочка из них. Главное, не спешить.       Он сделал паузу, и я почувствовал, как его взгляд становится чуть более цепким.       — Эмоционально вы как? Тревога, апатия, паника — стало меньше или, наоборот, больше?       Я вновь замялся. Неприятный вопрос.       — Бывает, — признался, чувствуя себя школьником у психолога. — Тревога иногда накрывает. Но я справляюсь.       — Справляетесь, — задумчиво повторил он, слегка покачав головой. — Начали ли вы работу с психотерапевтом? Мы это обсуждали.       Я напрягся, уже зная, что ответ его не обрадует.       — Нет, пока нет. Всё… руки не доходят.       — Гарри, — мягко сказал он, откинувшись на спинку. — Скажу прямо: такие процессы сами не проходят. Тревога и ложные воспоминания не исчезают, если их игнорировать, — они накапливаются, и маленькая проблема становится большой.       Я сжал кулаки под столом, стараясь выглядеть спокойным.       — Понял, — выдавил я. — Подумаю.       — Хорошо, — пошёл у меня на поводу Алехо. — Если вы заметите что-то — что угодно, даже самое незначительное, — обязательно сообщите мне. А пока продолжайте наблюдать за собой.       Я в который раз кивнул.       Покинул кабинет, потом — больницу; вдохнул прохладный воздух. Голова гудела, мысли звучали, как расстроенные струны. Нортон, разумеется, стоял там же, делая вид, что не «наблюдал» из-за угла.       — Как всё прошло, мистер Поттер? — вежливый тон почти успокаивал, если бы не напоминал, что Том видит каждый мой шаг.       — Нормально, — подошёл ближе. — Результаты не готовы, но, кажется, ничего критичного — можете наябедничать.       Нортон никак это не откомментировал, лишь открыл дверь. Я добавил:       — Хочу видеть Тома.       Он вдруг отвёл взгляд, что было для него совсем нехарактерно.       — Боюсь, это невозможно.       Я нахмурился.       — Почему?       — Мистер Риддл вылетел в Германию рано утром: важные дела. Вернётся через два дня.       Секунда, другая; вдох и выдох. Я собирался с мыслями, пытаясь унять всплеск дикой злости, потому что… какого хрена?       — Я говорил с ним утром… Почему узнаю это от вас?       — Возможно, он не хотел вас тревожить, — ровно ответил Нортон. — Уверен, свяжется, как только сможет.       Прекрасно, блядь.       Я отступил, стиснув зубы, пытаясь понять, что именно так меня выбесило: его отсутствие в момент, когда мне захотелось его видеть, или то, что он снова ничего не сказал?       — Плевать, — резко бросил я. — Отвезите меня домой.       Нортон кивнул, как болванчик.       Дверь машины захлопнулась, машина тронулась, я смотрел на проплывающий за окном город: по-весеннему трепещущий.       Чувство контроля… мне не нравилось оно, а ещё меньше мне нравилось ощущение, что я сам нуждался в том, чтобы быть в курсе каждого шага Риддла. А ведь это именно так и было: уехал и не предупредил? Почему? Потому что услышал голос Малфоя? Снова обиделся, как пятилетка? Или это показательное наказание? Или опять — как после истории с Драко — затишье, чтобы не было бури?       Я предпочитал бурю затишью: с ней хотя бы всё ясно.       Чёрт.       Достав телефон из кармана, я открыл чат и написал ему то же, что сказал и Нортону:       Гарри: Результаты пока не готовы, но вроде ничего критичного.       Затем добавил:       Гарри: Уехал и даже не предупредил.       Гарри: А у меня таких привилегий нет.       Гарри: Спасибо за «наблюдателя». Очень обнадёживает.       Я уставился на экран, ожидая ответа, но, конечно, его не последовало. Минуты тянулись в замедленной съёмке; раздражение мешалось с чем-то хуже — беспокойством.       В голове звучал голос Алехо, говоривший о том, как тревога накапливается, если её игнорировать. Ну что ж, Том, поздравляю: делаешь вклад в мои будущие фобии.       Телефон завибрировал.       Том Риддл: Я в курсе.       В курсе чего… Результатов?       Я покосился на Нортона.       Нет, не он. Когда бы?       Том Риддл: К тому же ты сам сбросил звонок. Видимо, был слишком занят.       Вот и она — обида.       Я коротко хохотнул.       Гарри: Не знаю, что ты там себе напридумывал, но я просто приютил Драко.       Гарри: На пару дней.       Гарри: Его выперли родители.       Том Риддл: А ты и поверил. Голдстейна тоже приютил?       И снова: чёрт.       Гарри: Между нами ничего не было и не будет.       Том Риддл: Ты попросил поставить наши отношения на паузу. Трудно оставаться равнодушным, когда знаю, с кем ты, но я стараюсь.       Экран расплылся. Внутри взвился ураган: злость, вина, раздражение. И всё же его обида звучала слишком… искренне. Это выбивало почву из-под ног.       Гарри: Это ты называешь «стараюсь»? Улететь, не сказав ни слова?       Том Риддл: Не хотел тебя тревожить.       Гарри: Отлично получилось. Спасибо.       Экран погас — я тут же разбудил его снова; пальцы печатали сами.       Гарри: Зачем ты вообще так поступаешь? Отправляешь Нортона вместо того, чтобы поговорить со мной? Думаешь, это облегчает ситуацию?       Ответ пришёл сразу.       Том Риддл: Потому что я не могу позволить себе потерять тебя, Гарри. Даже если это значит держаться на расстоянии.       Мой взгляд задержался на этом сообщении. Чёрт бы побрал… В груди стало тесно, а в горле застрял ком.       Вот что мне теперь с этим делать? Как реагировать?       Гарри: Не нужно так. Мы ведь пытаемся всё обдумать, верно?       Том Риддл: Ты пытаешься. А я… стараюсь справиться с твоим отсутствием и с неопределенностью.       Как заставить кого-то почувствовать себя ублюдком — пособие от Тома Риддла. Говорят, какие наниматели, такие и сотрудники. Я в это не верил, но…       Машина остановилась; Нортон кашлянул, привлекая внимание.       Мы на месте.       Я выдохнул, убрав смартфон.       Ещё не конец. Ни я не знал, что сказать, ни, похоже, он.       — Спасибо, — бросил я, выбираясь из машины.       Дома тишину разрывал телевизор. Какой-то сериал — Малфой раскинулся на диване с видом умирающего тюленя.       — Я голоден, — протянул он, едва я кинул ключи в вазу.       Я закатил глаза, стаскивая куртку.       — И руки у тебя тоже парализованы, да?       — Нет, — протянул он лениво, — но я подумал, ты же… заботливый. Может, сделаешь мне что-нибудь? Вклад в моё хрупкое душевное равновесие.       — Малфой, — я развернулся, скрестив руки. — Я только что вернулся с обследования. Час сидел, как статуя, потом лежал в саркофаге, пока меня облучали. Тебе не кажется, что это отменяет мои обязанности быть твоим личным поваром?       А ещё, чёрт возьми, мы с Томом… не то чтобы поссорились — даже на «ссору» не тянет, — но осадок остался. И от него хотелось избавиться.       Драко смерил меня задумчивым взглядом.       — То есть это «нет»?       — Это «сделай себе бутерброд», — устало махнул я и прошёл на кухню.       — Ты можешь быть убедительным, Поттер, — не унимался он, — но давай честно: как повар ты не выдержишь и не оставишь гостя голодным.       Я распахнул шкаф и тяжело вздохнул.       — Если я сделаю тебе бутерброд, ты перестанешь ныть?       — Обещаю.       — Хорошо, — пробормотал я, вытаскивая хлеб, а потом махнул рукой.       Лучшее отвлечение — готовка. Я знал об этом и пренебрегал, чтоб не идти на поводу у Малфоя. Через минуту на стол легла курица. Следом — банка томатов.       — Ты что, всерьёз решил накормить меня чем-то сложнее хлеба с сыром? — донёсся голос Драко из гостиной.       — Да, Малфой, — отозвался я, ставя сковороду на плиту. — Не переживай, травить не стану. Хотя мысль любопытная.       — Я и не переживаю: ты для такого слишком добросердечный, — вздохнул он с наигранным облегчением.       Я нарезал лук полукольцами. Приготовление еды всегда действовало на меня, как медитация: ритм ножа, дымка от обжарки, шипение масла... Всё это помогало отвлечься, но не в этот раз.       Том.       «Не могу позволить себе потерять тебя», — фраза заела, как пластинка; внутри ныло — кололо.       — Ты там не порежешься? — вновь сунул нос Драко. — Видок у тебя как у человека на грани нервного срыва.       — Не дождёшься, — бросил я, отправляя лук в сковороду.       Добавив немного масла, выложил нарезанную курицу и обжарил её до золотистой корочки. Всплеск белого вина наполнил кухню тонким и пьянящим ароматом — даже Малфой умолк, принюхиваясь.       — Дяде определённо повезло, — заметил он вдруг.       — При чём тут Том? — вырвалось на автомате.       Бровь Драко поползла вверх — не ожидал, что клюну.       — Наблюдение, — он облокотился о холодильник. — Если бы мне так готовили каждый день, я бы не отпустил своего… э… как тебя назвать? Друг? Возлюбленный? Или вы ещё в стадии «определяемся»?       Я цокнул языком, добавляя на сковороду чеснок и перец.       — Мне ты так не готовил, — будто бы пожаловался он.       — Нашёл что вспомнить.       — Так что, Поттер, ты в процессе обдумывания? Или просто обижен на него за что-то?       — С каких пор ты эксперт по отношениям? — повернулся я к нему с тарелкой в руках. — Твоя «тактика» встреч обычно включает драму и бегство.        Драко хмыкнул.       — Это называется веселье, Поттер. Запомни. Но мой дядя — не из таких: он идёт напролом. Всегда.       — Спасибо за очередной психологический анализ, доктор Малфой, — бросил я, добавляя томат. — Может, уже займёшься чем-то полезным? Например, накроешь стол.       — А ты прав — давай начну помогать по дому. Чую, это укрепит нашу «дружбу».       Я только покачал головой и занялся соусом: курицу снял со сковороды, в подливу плеснул бульона — пусть протушится. А пока ждал, решил позвонить деду, чтобы рассказать про допрос и визит к врачу. Вытер руки о полотенце и набрал его, поднеся телефон к уху. Длинные гудки сменяли друг друга — тишина.       — Конечно, — проворчал себе под нос. — Теперь и дед решил исчезнуть.       Не успел отложить телефон, как он завибрировал сам.       Северус…       — Как раз о тебе думал, — сказал я.       — Как прошёл визит к врачу? — прозвучало одновременно.       Я хмыкнул.       — Пока всё нормально.       — Гм…       — Я не вру.       — Рад слышать, — отозвался Северус, но скепсис в голосе всё равно царапнул. — Однако твой тон намекает на обратное. Ты чем-то обеспокоен?       — Когда я смогу вернуться на работу? Чувствую себя нормально, а дома — как в тюрьме.       — И снова-здорово. — Я услышал, как он, вероятно, положил что-то на стол. — Напомню: тебе необходимо дождаться результатов и разрешения врачей.       — Результаты, результаты… — потёр переносицу. — Они же ничего критичного не нашли. Разве не знак, что я могу вернуться?       — Ничего критичного на первый взгляд, — поправил Снейп, словно учитель, который терпеливо объясняет что-то несообразительному ученику. — Это не значит, что ты готов к нагрузкам. Кажется — не равно «можешь».       — Ты знаешь, работа помогает мне отвлечься, — возразил я, помешивая густеющий соус. — Не могу сидеть сложа руки.       — Знаю, — мягче. — Но слишком часто делаешь что-то на свой страх и риск. Позволь врачам решить, когда безопасно.       — Всё ещё сомневаешься, что я справлюсь?       — Сомневаюсь в твоём умении ждать, — парировал Снейп. — И в готовности заботиться о себе, а не нырять в очередной водоворот.       Я шумно выдохнул и вернул курицу в соус.       — Ты прямо как Алехо, — пробормотал я про себя.       — Потому что он врач и знает лучше, — напомнил Северус. — А я — на стороне тех, кто не хочет, чтобы ты добавлял к своим проблемам новые.       — Ладно, — коротко бросил я. — Понял.       Секунда тишины. Его голос стал мягче:       — Если тебе что-то нужно — звони в любое время.       — Спасибо. — И помедлив, всё же спросил: — Как там на кухне дела?       На том конце послышался тяжкий вздох, а я тут же добавил:       — Можно хотя бы в уголке посидеть? Просто понаблюдаю.       Северус не сразу ответил. Я представил, как он наверняка сдвинул брови, взвешивая все за и против.       — Если ты хочешь сидеть и молчаливо страдать, напоминая всем видом, что не можешь работать, — нет, — наконец сказал он. — Но если обещаешь быть тише воды, ниже травы — обдумаю.       — Обещаю, — тут же выпалил я, хотя внутри мелькнуло сожаление, что нельзя будет вмешаться в процесс. — Посижу в углу и ничего трогать не буду. Меня даже не заметят.       Перебор с обещаниями, конечно.       Ответа не последовало, но я счёл молчание согласием.       — Спасибо снова, — добавил.       И губы растянула глупая улыбка.