Eiswein

      Я сел в уголке, как обещал Северусу: тихо, не мешая и, главное, не вмешиваясь.       Как бы.       Новый стюарт, Майкл Карпентер, делал вид, что всё под контролем. Он с деланной лёгкостью переставил контейнеры с овощами, вытащил из холодильника заготовки, а потом, перегнувшись через разделочный стол, громко обратился к Стюарту:       — Слушай, как ты тут один справлялся в такие дни? Это же безумие!       Акерли, стиснув зубы, лишь фыркнул, но ничего не ответил. Я отметил, что в его движениях не было той лёгкости, с которой он обычно управлялся с ножом.       — Может, нужно было просто не добавлять себе работы, — не удержался я.       Оба тут же посмотрели на меня. Майкл спрятал растерянную улыбку.       — Мистер Поттер, — сухо кивнул он. — Рад снова видеть вас на кухне.       Я проигнорировал комментарий и скрестил руки на груди, возвращая внимание к работе остальных. Гестия как раз снимала пробу с соуса, а Олаф, не отрываясь от разделочной доски, глядел на меня через плечо.       — Поттер, — начал он с явной насмешкой, — вернулся, чтобы посмотреть, как я готовлю лучше тебя?       Я прищурился. Пытался понять, что именно его так веселило.       — Я только наблюдаю. Ты в безопасности. Пока.       — Считать это признанием поражения?       — Не-а. Скорее… стимулом — посмотрим, кто будет лучше в следующий раз.       Гестия хлопнула в ладоши.       — Если вы закончили мериться сковородами, у нас заказ: семь порций лосося. Время — на исходе.       Олаф переключился на работу, но буркнул через плечо:       — Надеюсь, твои советы на расстоянии действительно полезны, Поттер.       Я ухмыльнулся, но улыбка тут же растаяла под строгим взглядом Гестии.       — Гарри, ты обещал только наблюдать, — напомнила она тихо.       — Да, да. Сижу, как мышь.       Тамсин зыркнула из-под чёлки:       — Думала, не выдержишь и через пять минут полезешь к Стюарту.       Я продолжил наблюдать за оживлённой работой кухни, стараясь не вмешиваться, но динамика происходящего буквально звала в центр событий. Гестия направляла поваров с точностью дирижёра, а атмосфера была наполнена характерным напряжением: зовущим… манящим.       Аж руки чесались.       — Устрицы, — чётко сказала Гестия, кивнув Бену. — Шесть порций.       — Уже, — отозвался Бен, вытирая руки.       Снял крышку: из кастрюли потянуло густым ароматом бульона из хамона; на сковороде растопил масло, плеснул бульон, затем — сок лайма. Пара движений половником — соус начал густеть. Запахло так, что даже Олаф притормозил и глянул на процесс.       — Хорошо идёт, — бросил он. — Поттер, может, хочешь взять блокнот и записать пошагово?       — Оставлю это тебе, — ответил я, не отрываясь от происходящего.       Тамсин достала замороженный кусок иберийского бекона и начала нарезать его тонкими ломтями.        — Ещё тоньше, — прокомментировал Олаф.        — Не лезь, — тут же отрезала она.       — Сфокусировались, — подала голос Гестия. — Заказ ждёт.       Бен уже перешёл к следующему этапу: быстрыми, уверенными движениями вскрывал устрицы, выкладывал их на блюдо, очищал раковины. Лёгкая обжарка — и устрицы возвращались обратно, политые соусом миньер и украшенные ломтиком бекона. Щелчок горелки — и воздух наполнился пряным ароматом жареного мяса.       Как всегда, Бен работал методично. Его движения были отточенными, почти хореографическими. Смотреть было приятно.       Олаф что-то буркнул — я не расслышал, но Гестия отреагировала моментально:       — Займись следующей партией, а то тебе, видимо, слишком скучно.       Он поморщился, но подчинился и ушёл к своей станции.       Бен тем временем доводил до финала: украсил каждую устрицу листиком кервеля, проверяя тарелки с таким вниманием, будто готовил для жюри. Впрочем, это было не так далеко от правды: Сев будет куда требовательнее.       — Готово, — коротко сообщил он, отступая от стола.       Гестия подошла, пробежала взглядом по тарелкам, подняла одну: проверила раковину, густоту соуса, подачу.       — Отличная работа, — сказала она наконец.       Затем перенесла тарелки на раздачу, выстраивая их на стойке. Маркус шагнул вперёд, подхватывая их.       — И кто-нибудь, пожалуйста, напомните Олафу, что он работает, а не ведёт комедийное шоу, — добавила Гестия.       — Я, к слову, вас слышу, — буркнул Олаф, не поворачивая головы.       Я продолжал наблюдать, делая вид, что меня всё устраивает и что руки совершенно не чешутся вмешаться. На мгновение Бен поднял глаза, и наши взгляды пересеклись.       — Если уж сидишь, может, хоть подскажешь что-нибудь, — бросил он вполголоса, скорее в шутку.       — Могу напомнить, что горелка не для фокусов, — парировал я.       Он усмехнулся, оценив намёк, и вернулся к работе. Но в этой лёгкой перепалке было что-то знакомое: что-то, чего мне так не хватало. Участие.       Но с какой стати Бен сейчас сам чистит раковины и открывает устрицы вместо Стюарта? Будь это я, то подал бы ему уже готовую тарелку с тем и другим. Что, Стюарт облажался? Неправильно заготовил? Или не заготовил вовсе?       Подозрительно.       В идеале всё это уже должно быть готово. Если нет — либо халатность, либо Гестия действительно не доверяет Акерли.       — Стюарт, — не смог я промолчать, — ты не успел всё подготовить?       Акерли застыл, как застуканный с рукой в банке варенья, но тут же выпрямился:       — Всё в порядке.       Чего? Всё в порядке? На одну устрицу уходит в среднем пятнадцать-тридцать секунд. Десяток устриц это пять-десять минут, которые у Бена явно не лишние.       — Если это «в порядке», почему Бен делает твою работу?       — Я… гм… — Стюарт явно искал оправдание, но кухня — не то место, где они котируются. — Подумал, что лучше доверить это Бену…       Олаф скривился, будто видел этот спектакль не в первый раз. А проходя мимо меня, наклонился и как бы между делом пробормотал:       — После пары «эпичных» казусов с устрицами Гестия сказала, что раковины Акерли больше не по зубам.       Стюарт выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю. Он уже открыл рот, но передумал. Стиснул зубы и отвернулся.       — Он на испытательном сроке, — добавил Олаф с усмешкой. — А у шефа заканчивается терпение.       В этот момент дверь на кухню приоткрылась, и на пороге возник Сев собственной важной персоной. Он окинул взглядом кухню и задержал тот на мне, будто проверяя: соблюдаю ли режим «невмешательства».       — Сидишь — замечательно, — кивнул он. И добавил, как бы невзначай: — Кстати, к тебе пришли.       — Кто? — нахмурился я, поднимаясь.       — Я же не привратник, Гарри. — Северус чуть склонил голову. — Иди в зал.       Он уже повернулся, чтобы уйти, но перед этим метнул короткий взгляд в сторону Гестии — словно спрашивал: «Всё под контролем?» Та лишь кивнула. Сев, получив молчаливое одобрение, исчез за дверью.       — Скатертью дорожка, Поттер, — фыркнул Олаф. — Развлекайся, пока мы тут пашем.       Я закатил глаза и направился к выходу, стараясь не выдать лёгкой дрожи — будто нечто внутри уже предчувствовало, что «развлечение» будет тем ещё. Но как бы я ни пытался подготовиться ко всему, то, что меня ждало, всё равно застало врасплох.       Том.        Он сидел в дальнем углу зала — как у себя дома. Хотя, если уж быть честным, последние недели моя жизнь крутилась вокруг него настолько, что такая подача выглядела почти логичной.       Я подошёл ближе. Взгляд Тома тут же зацепился за меня.       Что это? Упрёк? Интерес? Предвкушение?       — Быстро ты… Нортон доложил?       Том кивнул на стул напротив:       — Я решил не ждать. Счёл, что это не самый продуктивный ход.       Я заколебался, но всё же опустился на стул.       — Ты улетел, не сказав мне ни слова. А теперь сидишь здесь, будто ничего не было. Зачем?       Спросил — и тут же мысленно чертыхнулся. Вопрос идиотский.       Он чуть приподнял бровь:       — Ты сам написал, что хочешь поговорить. Вот я — здесь.       Вечером, когда стало уже невыносимо играть в молчанку. Правда, я ожидал… звонка. Что-то менее парадно-неожиданное.       — Разве это не ты сбежал от разговора? — парировал я, скрестив руки на груди.       Он откинулся на спинку стула, как будто это уже обсуждали.       — Гарри, я улетел по делам. Это не означает, что я сбежал.       — А ты не подумал, что я могу воспринять это именно так?       Том чуть прищурился, разглядывая меня так, будто я — фигура на доске, внезапно начавшая двигаться сама.       — Может быть, — произнёс он спокойно. — Но мне показалось, ты предпочёл немного пространства моему присутствию.       Я стиснул зубы, чтобы не выдать раздражение.       — Мне не нужно пространство — мне нужна честность.       — Честность, — повторил он задумчиво. — Когда ты собирался рассказать мне о Драко?       Сказал это таким тоном, будто речь шла о государственной измене.       Я едва сдержал смешок, пожав плечами:       — Мне кажется, ты должен знать лучше меня: он всегда появляется в самый неподходящий момент и делает это так, будто мир обязан ему аплодировать.       — Это не ответ, Гарри, — отрезал Том и положил ладонь на стол, чуть подавшись вперёд. — Именно потому, что я знаю его лучше тебя, я спрашиваю: когда?       Улыбка всё же тронула губы.        — Ты ведь не думаешь, что я тут устроил с ним что-то… необычное?       Он поднял бровь, и в этом было столько тонкой насмешки, что я сам почувствовал себя неловко.       — Драко любит внимание. Ты дал ему это внимание. Вопрос: зачем?       Я закатил глаза.       — Потому что он оказался на улице, — озвучил очевидное. — Родители заморозили счета, ему негде было переночевать. Я дал ему пару дней, чтобы прийти в себя. Всё.       Том не шевельнулся.       — И Голдстейну тоже? — тихо спросил.       Внутри начало подниматься раздражение.       Я громко выдохнул.       — Ты действительно считаешь, что я вдруг решил сблизиться с ними только потому, что мы с тобой… — ещё бы слова найти, — временно решили пожить отдельно?       Он не ответил. Просто смотрел — взгляд, от которого хотелось то ли выругаться, то ли сбежать, то ли поцеловать его, чтобы прекратить это безумие.       — Ведёшь себя так, будто тебе пятнадцать вчера исполнилось…       Я, конечно, знал, чья это вина, но ничего не мог с собой поделать.       Его губы дрогнули в лёгкой усмешке, но глаза остались серьёзными.       — Я просто хочу быть уверен, что тебя никто не использует, — сказал он тихо. — Особенно Драко.       — Он с трудом справляется с посудомойкой, а ты думаешь, что он способен плести интриги на таком уровне?       Сказал — и сразу прикусил язык.       Случай в спальне не в счёт.       Том поджал губы. Очевидно, он подумал о том же, о чём и я, но решил оставить комментарий при себе. Выражение стало отстранённым — и в этой тени отчуждения, как ни странно, мелькнула уязвимость.       Крохотная. Почти неуловимая. Но была.       Пора менять тему. Немедленно.       — Ладно, давай о твоей поездке в Германию, — я откинулся на спинку. — Ты ведь не просто так туда поехал?       Том чуть повёл плечами, будто стряхивая напряжение.       — Весна — всегда напряжённое время, — начал он, глядя в сторону. — Подготовка к следующему урожаю, контроль виноградников. И, как всегда, бюрократия: искусство тормозить всё, что можно. — Он невесело усмехнулся. — Нам прислали предписание: нужно пересмотреть контракт на аренду земли.       Я нахмурился.       — Ты ведь говорил, что уже выкупил эти земли.       — Выкупил, — подтвердил он, постучав пальцами по столу. — Но тут вступает в силу другой фактор: часть земли, которую мы используем, исторически связана с местной кооперацией. Они утверждают, что соглашения, заключённые с прежним владельцем, всё ещё имеют юридическую силу.       Произнёс он это тоном, который обычно используют, когда объясняют очевидное, и собеседник слегка тупит.       Я не стал спорить — в тонкостях не разбирался.       — Разве покупка не аннулирует старые контракты?        — Не в этом случае, — он поморщился, словно воспоминания о бумажной волоките вызвали физическую боль. — Контракты включают пункты, защищающие интересы кооперации. По их мнению, смена собственника не отменяет обязательства и не даёт мне полного контроля над землями.       — И что, доказать обратное нельзя?       — Можно, — в голосе появилась жёсткость. — Но это требует времени. А пока они играют в затяжную осаду: пытаются заморозить доступ к части будущего урожая. Им выгодно тянуть время, ведь на кону — часть продукции Eiswein. И они пытаются использовать это как рычаг давления, чтобы вынудить нас изменить политику ценообразования: хотят снизить стоимость вина, чтобы оно стало менее конкурентоспособным на внутреннем рынке.       — Звучит как грязная игра, — пробормотал я.       И при этом почувствовал неловкость. Потому что в какой-то момент я всерьёз решил, что никаких дел у него в Германии не было — просто свалил, оставив меня в подвешенном состоянии, чтобы проучить.       — А если они всё же добьются своего? — уточнил.       — Не добьются, — с железобетонной уверенностью заявил Том. — У нас достаточно ресурсов, чтобы отстоять свою позицию. Но это отвлекает. Они знают, что каждый день промедления стоит нам денег, ведь если виноградником не заниматься, с продукцией можно попрощаться.       — То есть часть территории будто «описанная»?        — Примерно так, — кивнул он. — И это ещё не всё. Сейчас мы ждём заключения по статусу нескольких участков. Если их признают объектом культурного наследия — всё усложнится.       — Это хорошо или плохо?       — Зависит, как посмотреть, — Том чуть прищурился. — С одной стороны, повышает престиж вина, с другой — каждая мелочь должна будет согласовываться с властями. Никакой гибкости.       — Кажется, ты застрял между молотом и наковальней, — сказал я, не зная, почему вдруг чувствую себя виноватым.       За что — сам бы не объяснил.       Том усмехнулся.       — Ты бы хотел полететь со мной в Бад-Кройцнах в следующий раз?       Вопрос застал врасплох.       — А это будет примерно?..       — Послезавтра.       — Меня ж попросили не покидать город, — напомнил я, скорее в попытке найти отговорку. Или… избежать чего-то?       Том наклонил голову набок, будто изучая мою реакцию.       — Скоро им станет не до тебя. Но даже если вдруг возникнет недоразумение — я всё возьму на себя. А пока ты решаешь, замечу: Бад-Кройцнах — это не только винодельни и встречи с юристами.       Я поднял бровь, не совсем улавливая, к чему он ведёт.       — Раз начал, продолжай.       — Представь: узкие улочки с домами, будто срисованные с книжных иллюстраций. Каменные мосты над Наэ, аромат цветов в весеннем воздухе… и термальные источники, — голос стал бархатным, взгляд — медовым.       Выносите меня, блядь.       Он подался чуть ближе, понизив голос до опасного полушёпота:       — Город крохотный, но уютный. Всего каких-то сорок минут от Рейна, а атмосфера будто из другого мира. Как тебе перспектива утром, когда рассеется туман, пройтись по аллеям, вдохнуть аромат цветущих каштанов, а потом нырнуть в термальный бассейн на территории отеля? Или съездить чуть дальше, к солевым грядкам, где воздух влажный и целебный… Всё это действует на нервы примерно так же, как бокал ледяного вина на иссушенную глотку.       Стало ясно, каким именно образом он продаёт свою продукцию.       — М-м, — я сжал губы, не будучи уверенным, смогу ли скрыть зарождающуюся дрожь внутри. — Звучит соблазнительно, но…       — Это место создано для того, чтобы отвлекать от проблем, — добавил Том с улыбкой, от которой сердце пропустило удар.       И не один раз.       Пиздец.       — Пытаешься загипнотизировать меня? — фыркнул я, хотя где-то глубоко внутри уже гремело: «Да хоть на край земли за тобой».       — Возможно, — признал он. — И потом — в любом случае, у меня назначены встречи, переговоры, осмотр виноградников… Придётся ехать. Но я не хочу упускать шанс провести эти дни с тобой, — последние слова прозвучали осторожно, будто он боялся спугнуть меня.       Я на миг замолчал, прокручивая в голове все возможные «за» и «против». Тревожное предписание от следователей — формальность, говорил Том. Он предложил взять всю ответственность на себя, если вдруг возникнет недопонимание. А если честно… часть меня безумно хотела сбежать от наскучившей рутины, вернуть себе то чувство свободы, которое приходит со сменой обстановки.       Том, будто чувствуя моё колебание, подался ближе:       — Можно заглянуть на маленький рынок у стен старой кирхи. Там всегда продают домашний сыр и свежую выпечку. А вечером — лёгкий ужин в винном погребке: дегустация рислинга, который мне очень хочется, чтобы ты попробовал…       Он замолчал, давая мне время осмыслить предложение.       — А если я всё же… передумаю? — спросил я почти шёпотом, чувствуя, как пульс продолжает учащаться.       Вот он — виновник тахикардии и всех проблем со здоровьем.       — Мы можем превратить эту поездку в глоток свежего воздуха, — продолжал он удерживать мой взгляд. — Тебе нужна перезагрузка — и я готов её устроить. Без давления, без лишних вопросов.       Я шумно выдохнул, отодвигая в сторону привычный сарказм. Хочу ли я поехать с ним? Ответ уже зреет: да, чертовски хочу. Но вместе с этим «да» поднимается и волна сомнений — я всё ещё не до конца уверен. Ни в себе, ни в нём, ни в его планах на нас.       Видимо, внутренняя борьба была очевидна. И вместо того, чтобы дожать словами, он чуть склонился и накрыл мою ладонь своей.       Удар ниже пояса.       — Подумай, — мягко сказал он. — Я не тороплю. Но учти: послезавтра мы уже будем на месте, обсуждать детали нового договора. Пара дней на раздумья — и я приму любой твой ответ, Гарри.       И хотя я понимал, что «приму любой ответ» от Тома зачастую оборачивалось новым витком настойчивости с его стороны, сейчас ощутил благодарность за то, что он не пытался продавить меня окончательно.       Может, и правда стоит дать себе шанс…       — Хорошо, — тихо согласился я, пока сердце стучало где-то в горле. — Я подумаю.       Тень удовлетворённой улыбки скользнула по его губам. И на секунду показалось, что от этого простого «да» или «нет» зависит нечто куда большее, чем просто поездка.