Хозяин леса

Князев наблюдал, как плотное обако растаяло, влилось в воздух, обволакивая весь лес, следя за каждым его уголком, теперь оно было везде. Но любопытный мальчишка, потерявший лучшего друга в деревне - а переход на сторону хулиганов зазнавшегося парниши, который был на два года старше Андрея, хоть этот возраст и отделяет их друг от друга, словно диэлектрик, не позволяя протечь току, он воспринял как конец их дружбы - был очарован нечистью, духом, который не казался ему враждебным и этим тощим диковатым парнишей, чей облик принял туман. "Кто он? Почему демон завладел его телом?" — царапались в голове мысли, толкались в тесноте, желая вылиться наружу, вызывая сильное желание затараторить, выпалить вопросы, как пятилетний ребенок донимает родителей, роняя вопросительные предложения один за другим, жадно интересуясь, почему небо синее и откуда берутся дети. — Хозяин леса! Хозяин леса! — обратился он к тяжелому воздуху, резво вертясь, не зная, где появится его новый знакомый. — Я смотрю, ты у нас смелый малый. — специально сзади лязгнул грубый бас, теперь кажущийся более человеческим. Андрей со скоростью фигуристки, кружащейся на льду, развернулся и уткнулся взглядом в беспросветно черные маслины глаз. Торчащие локоны мхом восседали на голове. — Чего ты хочешь от меня? — Почему сельчане тебя боятся, если ты не злой? — Потому что я истребляю тех, кто вредит лесу, понимаешь? — А этот мальчик? Он в чем виноват? Что-то скользнуло во взгляде демона, какое-то обнадеживающее движение, но было проглощенно тьмой, его рот искривился, обнажая проем посередине, удивляя Князева отсутствием передних зубов. — Этот творчески настроенный мальчик рвал цветы. Ты знаешь, как это больно, когда дергают волосинки? Вот примерно так я себя чувствовал. Он стал моей первой жертвой, и я овладел его телом, так удобнее, горячая плоть, теперь такая равнодушная, питаемая ядовито-зеленой  кровью! — захохотало существо, словно по трубе стучали, но что-то человеческое на миг пробилось в его чертах, выдавая зарытую глубоко внутри бьющуюся душу, парализованную тьмой. Князь понял, что нужно что-то делать. Он не мог оставить в невинном юном теле дух, нечисть. Такой молодой, такой несчастный. — А теперь прочь отсюда, человек! Князев виновато поднял брошенные альбом и карандаш и зашагал по высокой траве, щекочущей покрасневшие чашечки коленок, разукрашенные ломаными царапинами, расплывающимися синине-зелено-фиолетовыми пятнышками и твердой, как кора дерева, засохшей кровью. Пробившись сквозь армию смирно застывших деревьев, будто готовых по команде ополчиться на незваного гостя, паренек похрустел по каменистой земле. Идти стало легче, будто воздушный шар, освобожденный от балласта устремлялся в развернувшееся пугающей бесконечностью небо. Андрей был оккупирован мыслью помочь тому мальчишке с взъерошенными волосами и огромными глазами, он даже не замечал сдавливающую жару и уж тем более не обратил внимание на ошарашенные взгляды подростков, все еще зависавших в унылом здании заброшки. Увидев целого и невредимого Князева, они зашептались, но тому было все равно. " И как я могу избавить его от демона? Это вообще возможно? А вдруг он и меня убьет?" ‐ бегали мысли по кругу, не сворачивая, не останавливаясь, чтобы передохнуть, они энергично, словно спортсмены, вновь и вновь возвращались на место старта. — Бабуль? — прохладный воздух избы налип на разгоряченное тело, излучающее жар, как мокрая одежда, приятно охлаждая. Мальчик вбежал, снова озадачив скучающего пса и упал на стул. — Чего, внучок? Есть хочешь? — старушка будто на принтере копировала пирожки, пухло набитыми брюхами восседавшие на широкой тарелке, щедро намасленные, похожие на толстых жуков, переливающихся лоснящимися спинками. — Бабуль, расскажи мне про лес. Женщина обреченно всосала воздух, вытирая фартуком блестящие пальцы, внимательно на них смотря, будто не избегая взгляда внука, а увлеченно выполняя какое-то важное дело. — Недоброе это место, ох, недоброе... Я тебе запрещала туда ходить, но не говорила, почему, а это хулиганье и разболтало все тебе, да я сама дура, надо было раньше сказать. — она скорбно присела на краешек стула напротив, все так же тщательно растирая костяшки, — Верно говорят, что демон там живет, народ губит, окаянный! — А он давно там обитает? — Ох, не соврать бы... Лет так тридцать уж наверняка терроризирует нас... Андрей ужаснулся: " Уже тридцать лет дух вшит в бедного мальчика!" — Бабуль, а у тебя книги в подвале все еще лежат? — Да, — согнав толпящуюся очередь охов, вздохов и причитаний и подяв удивленный взгляд, кивнула она. — А тебе они, внучок, зачем? — Да зажарился я на солнце, дома полежу, почитаю. — Ты только осторожно спускайся. Ой, да они там уже обросли пылью. — вытянув шею и наблюдая, как он, выйдя в зал, стягивает маскировку в виде ковра и тянет на себя дверцу, забеспокоилась старушка, боязливо прилепив руку к сердцу. — Ничего. Ступеньки, погрызанные плесенью, завизжали под шагами Андрея. Спрыгнув на пол, он включил свет и склонился над стопкой распластавшихся на полу горок книг с однотонными скучными обложками и хрустящей пыльной бумагой. Парень сдул пыль с одного томика, которая облаком окутала пространство и полетела на лицо Князева. Не то. Еще один томик был отложен. Наконец, он наткнулся на небольшую синюю книжку. На ее поверхности когда-то серебрилась гордая надпись, от которой сейчас остался лишь продавленный след, и, прищурившись, Андрей распознал "Экзорцизм". Пробравшись в пустую и безопасную комнатку, он распахнул книгу, которая захрустела страницами, словно старушонка костями, затрещала, словно старик храпел. "Больных исцеляйте, прокажённых очищайте, мёртвых воскрешайте, бесов изгоняйте" — рекомендовала цитата на форзаце. Взгляд уткнулся в молитву, которую необходимо было повторять, крестясь, пока злой дух не покинет невинное тело. Андрей заучивал ее, чувствуя себя снова обременненным школьной обязанностью зубрить. Он, зажмурившись, который раз прогонял текст в своей голове, но слова утекали, как вода через решето. Наконец, он выдохнул и, постучав по груди, убеждаясь в том, что крестик лижет его тело прохладой металла под ненадежной тканью футболки, поторопился в лес, пока не стемнело.