Тайный Санта

      На утро второго дня Юнги приходится самому вставать с кровати и открывать дверь стаффу, что принёс ему очередной подарок. Парень нехотя забирает бумажный пакет и вновь запирается на защелку. Хватит с него неожиданных гостей.       Больше всего из вчерашнего дня его раздражает, что Чонгук все же был прав и между половинок ужасно горит. Мазь и правда не помешает, вот только он ни за что, особенно после того, что произошло вечером, не обратится за помощью к Чонгуку. Хоть на месте расстреляйте.       Юнги ставит пакет на кровать и смотрит на него с опаской, думая, открыть его перед душем или после. С одной стороны лучше уж узнать, какой пыткой его одарили на грядущий день сразу, чем тянуть кота за яйца, а с другой — дать своим нервам небольшую отсрочку на спокойствие тоже не маловажно. — Да пошло оно все, — машет он рукой и заглядывает в пакет с огромной осторожностью, словно в нем лежит бомба.       Юнги вновь, как и вчера, первым делом извлекает бумажку, разворачивает её и начинает читать: «Ты так мило краснел, хен. Стоило огромных трудов не зажать тебя в каком-нибудь укромном уголочке и не стянуть чёртовы штаны. Без них ты выглядел бы намного очаровательнее... Ах, милый хен, как жаль, что я могу наблюдать только со стороны! Надеюсь, что мой новый подарок придётся тебе по вкусу. Носи его весь день с удовольствием, а для большего эффекта помяукай перед каждым приёмом пищи за столом!» — Что за нахрен? — он сжимает записку пальцами и перечитывает её ещё раз, чтобы убедиться, что все правильно понял. Но, к сожалению, даже с пятого раза текст не меняется, и только тогда Юнги чувствует, как все его тело пробирают противные мурашки: они заползают за шиворот, проходятся табуном по рукам, поднимая крохотные волоски, и тревожат кожу у копчика, ныряя под резинку трусов.       До недавнего момента он думал, что все это игра. Собственно, он и не должен был ошибиться. Однако его Санта или в конец с катушек съехал или конченный извращенец и, к сожалению, ни один из вариантов парня не радует. — Ебучий случай, — выругивается он и откидывает записку на пол, словно неожиданно обнаружил на ней яд. Смотрит с отвращением и хотя бы стало понятно одно: этот наглухо отбитый Санта точно не Сокджин, если, конечно, у него нет фетишей на прозвище "хен", что маловероятно.       Мин запинывает записку под кровать и с опаской смотрит на пакет. Нет, там точно что-то похуже вчерашних трусиков.       Ну, он оказывается почти прав: на сегодня его ждёт целый набор, состоящий из чёрных стринг, все из того же материала с крупными бантами по бокам; ошейника с бантиком и колокольчиком; ободка с кошачьими ушками и того, что Юнги не решается даже взять в руки.       Он долго сверлит взглядом длинный, пушистый кошачий хвост, на конце которого красуется совсем небольшая анальная пробочка и думает, все ли хорошо с головой у его Санты? Моментом в голове проскакивает Чонгук, держащий в руке гель и говорящий что-то про смазывание. Чёртов малолетний говнюк, наверняка это именно он! В голове этого парня одна сплошная камасутра! — Блядство! Ты хоть знаешь, куда я тебе этот хвост засуну? — выкрикивает Юнги, и, хватая пробку, выкидывает её в мусорное ведро вместе со вчерашним трусиками. Так уж и быть — остальное он наденет, но о хвосте и речи идти не может.       А ещё перед тем, как уйти в ванную комнату, он мысленно клянётся, что убьёт своего Санту, как только будет уверен в его личности, а пока остаётся только накапливать злобу и, недовольно пыхтя, послушно выполнять задания. — М-мяу, блять... — весь раскрасневшийся до кончиков ушей, выдаёт Юнги, стоит его заднице приземлиться на стул. Все мемберы сразу же одаривают его удивленным взглядом, кто-то даже прыскает со смеху, а Мин пытается вычислить негодника, который мог бы быть его Сантой. Но никто не ведёт себя необычно. Тэхен с Чимином продолжают о чем-то разговаривать, хихикая; Джин доказывает что-то Намджуну; Хосок, снова краснея, сжимается в маленькую человеческую кучку и тихонечко уплетает за обе щеки завтрак, а Чонгук тычет в плечо Юнги пальцем. — Тебе очень идёт, хен, — хихикает младший и ловит на себе угрожающий свернуть шею взгляд. — Так это все же ты, мелкий? — рычит Мин, едва не сгорая от ярости и стыда. — О чем ты? — Не придуривайся. Ты прислал мне все эти мерзкие подарочки? Особенно тот, который... — он давится отвращением и кривит губами, цокая. — Который? — не понимает Чон. — Хватит издеваться! — Я не понимаю о чем ты, хен, — давит невинную улыбку и приступает к завтраку, — но если тебе так интересно, будь ты моей целью, то ушками и милым нижним бельём не отделался бы.       Последние слова он шепчет старшему в самое ухо, заставляя того подпрыгнуть на месте, отчего стул падает на пол. Галдеж в столовой прекращается и слышно только, как тяжело и яростно дышит Юнги и гаденько хихикает Чонгук. — Эй, ребят, вы чего? — пытается разъяснить ситуацию лидер, но Мин только фыркает и, разворачиваясь, уходит прочь: — Спасибо, я позавтракал, — кидает он напоследок.       Между половинок опять противно натирает долбанная веревка, в этот раз она ещё обшита кружевом, поэтому противно колется. Пояс джинс болезненно давит в районе бантиков, прямо на бедренные костяшки. И только сейчас ему в голову приходит мысль, что бежать нужно было, не оглядываясь и сломя голову, когда Чонгук предлагал эту дурацкую игру. Знал же Юнги, что точно здесь есть какой-то подвох, но нет же... интерес взял свое. Когда-нибудь любопытство погубит человечество, Юнги же, кажется, умрет от него в первых рядах.       После обеда, где он удачно всех игнорирует, «музыкальный гений» заваливается спать: залезает с головой под одеяло и так просыпает до самого вечера, пока в его комнату не стучат. Он с трудом разлепляет глаза, отмечая, что на улице уже темно и, нехотя, соскальзывая с кровати, идёт открывать. На пороге стоит улыбающийся Тэхен, а в руках у него поднос. — Так ты спал, — смотря на потрепанного заспанного хена, делает вывод парень, — на самом деле мы так и подумали. Поэтому я принёс немного еды. — Я не хочу есть, — хрипло бубнит Юнги и уже хочет закрыть дверь, как её останавливает локоть Тэхена. — Хен, ты не позавтракал и почти ничего не съел за обедом. Ты и так за последнее время прилично скинул, так что тебе нужно поесть, хочешь ты этого или нет, — младший хмурит брови и все же протискивается внутрь под недовольный бубнеж рэпера. — Позже я бы сходил поел сам, не маленький уже.       Тэхен ставит поднос с едой на компьютерный стол и проходит дальше, присаживаясь на кровать. — Кстати, — игнорируя недовольство старшего продолжает Ким, — тут Чонгук-и тебе просил кое-что передать. — он копошится в кармане и выуживает из него коробочку с мазью, протягивая её Юнги.       Тот смотрит несколько секунд, но передачу принимает. Сам бы он все равно не осмелился попросить, а так пусть будет. Потому что ходить становится уже невыносимо. — Спасибо.       Тэхен довольно улыбается и откидывается спиной на кровать. — Тебе, кстати, очень идёт этот образ, не хочешь сделать селку и закинуть в инсту?       Юнги кривится, отплевывается и мысленно крестится с десяток раз. — Косишь под сумасшедшего мелкого? Только он мог такое предложить. — Обижаешь, Юнги-хен. Я правда считаю, что тебе идёт. Серая шерсть на ушках очень подходит под твой цвет волос, словно специально для тебя сделано. — Это был комплимент? — усмехается старший и сдергивает с себя ободок, за одним снимая ошейник. Время ужина прошло, значит и таскать это барахло больше было не нужно. Хорошо хоть он заранее купил не один подарок для Чимина, идти никуда не надо. — Можешь так думать, — жмет плечами Ким, — но мне вот что интересно: ты такой злой был сегодня, неужели тебе это все так не нравится? — Что меня наряжают как поблядушную девку с порносайта? А тебе бы понравилось? — Не знаю, — поджимает губы и обводит взглядом комнату, цепляясь за пушистый комочек в чужом мусорном ведре и сразу же вновь смотрит на старшего. — Это только игра, не слишком ли ты серьёзно все воспринимаешь?       Юнги думает, что Тэхену не обязательно знать, что вместе с кошачьими ушками он второй день подряд таскает на себе женское кружевное белье, не говоря о том, что в сегодняшнем подарке ему попалась пробка-хвост. Этот парень очень трогательный и ломать ему психику чужой извращенной фантазией Юнги не хочет, поэтому только тяжело вздыхает и прикрывает глаза. — Тэхен-и, я хотел бы принять душ, может, ты уже пойдёшь? — Ох, — парень быстро вскакивает с чужой кровати, начиная суетиться, — конечно, хен. Не забудь обязательно покушать, а то уже одни кости остались. — Да-да, конечно, — отмахивается старший и запирает за вокалистом дверь. Хочется уже побыстрее снять с себя ебучие стринги и смазать там мазью, так чертовски все жжется.       Юнги берет с кровати тюбик, направляясь в ванную комнату и попутно читая на нем «с ускоренным заживляющим эффектом». Кажется, Чонгук говорил что-то про охлаждение, вот ведь маленький лживый засранец. Опять обманул. Ну, спасибо хотя бы на этом.