Тайный Санта

— Ебаная срань! — разносится по всему общежитию с утра пораньше и третий день подряд мемберы уже, вроде как, привыкли. «Было очень обидно, когда я не увидел в попке хена хвостик. Мне пришлось потратить много времени, чтобы выбрать его, но увы... На самом деле в этом есть и моя вина, только после того, как ты появился с утра в столовой я понял, что не хотел бы видеть, как другие мемберы пялятся на тебя в таком виде, поэтому я придумал кое-что другое. Его не будет видно из-под одежды, но и обмануть меня ты не сможешь, даже не пытайся. Если ты им не воспользуешься, то я сразу об этом узнаю, вряд ли ребятам понравится, что кто-то нарушает обговоренные всеми правила. Я очень надеюсь на тебя, хен, будь послушным мальчиком.»       То, что на этот раз лежит на дне бумажного пакета, лучше бы оставалось тайной дальше. Когда Юнги достает маленький анальный шарик с вибратором, то вопрос о том, как его Санта проверит наличие в нем данной вещи отпадает сразу: его мучитель просто напросто забрал себе пульт. Рядом с небольшим шариком лежит тюбик лубриканта и уже новые, на этот раз голубые кружевные трусики, полностью закрывающие задницу. Ну, спасибо, что не очередная натирающая бесконечную по счету мозоль нитка.       В прочем, трусы сейчас парня заботят меньше всего, а вот шарик. Он никогда в жизни ничего не засовывал в себя, даже на пробу, как обычно любят делать особо любопытные: Юнги не из таких.       Ему хочется выбежать из комнаты и прокричать на все общежитие, что он не подписывался на игры с рейтингом 18+, да и Чонгук не предупреждал о том, что под атаку попадёт его задница. Парень до сих пор не может понять, чего именно хочет добиться его Санта: поиздеваться или его намерения куда серьёзнее. Он использует все подвернувшиеся ему шансы по максимуму.       Юнги ещё долго смотрит на маленький шарик. Он действительно кажется не таким уж и большим в его руках, но для места, которое по мыслям парня предназначено только для выхода, он выглядит гигантским. — Ну и бред, как будто я стану это делать, — фыркает и, подходя уже к знакомой мусорке, выкидывает шарик. Тот мягко приземляется на пушистый хвост и так и остаётся лежать сверху, прожигаемый недовольным взглядом.       Кто бы не был его извращенным Сантой, по окончанию этой глупой игры он огребет по полной.       Юнги берет из шкафа чистую футболку и так уж и быть, прихватывает новое голубое нижнее белье. Кажется, что ещё чуть-чуть и он к подобному привыкнет. Не успевает парень направиться в ванную комнату, как в двери стучат. Довольно скромно и тихо, не так, как это делал вчера Тэхен или каждое утро стафф, не говоря уже о Намджуне с Чонгуком, которые вообще не стучатся.       Парень вздыхает, предчувствуя очередную ловушку, но открывать идёт. На пороге стоит Хосок, его щеки красные, словно их густо натерли свёклой, а взгляд опущен к полу. — Можно зайти? — хриплым голосом выдаёт он, а Юнги, не долго думая, кивает, пропуская парня внутрь и закрывая за ним дверь. — Все хорошо? — беспокоится Мин. — В общих чертах, — глухо отзывается танцор и начинает с интересом оглядывать чужую комнату, словно что-то выискивая. — Хо? — вскидывает одну бровь Юнги, замечая чужую подозрительность.       У Хосока глаза бегают из угла в угол, а ещё он весь сжимается, закусывая нижнюю губу — совсем на него не похоже. Обычно парень не в меру активный и весёлый, но то, что с ним творится вот уже третий по счету день — аномалия. — Хен, прости меня, — мямлит Чон себе под нос и с трудом поднимает голову, чтобы взглянуть на Юнги. Глаза в глаза удаётся с трудом. — О чем ты? — Я правда здесь не по своей воле — это моё задание на сегодня, — неловко выговаривает он, а после тише добавляет: — Одно из...       Юнги хмурится. Само состояние парня уже ему не нравится и, если честно, он сам не знает, хочет ли услышать от Хосока, что за задание ему подсунули. — Я знаю, что пришло тебе в сегодняшнем подарке, — Чон всеми силами пытается не смотреть на «музыкального гения», потому что от стыда готов провалиться под землю. — Подобные вещи мне приходят уже третий день и это просто невозможно! Если продолжится в том же духе, то я... я... — он крупно вздрагивает, шмыгая носом, и зажмуривает глаза, позорно расхныкавшись прямо перед хеном. — Зачем ты вообще это делаешь? — Юнги подходит и осторожно обнимает парня, поглаживая его по мягким, едва влажным волосам. — Ты мог просто выбросить их. — Нет, — хрипло шепчет он и мотает головой, — у него есть кое-какие фотографии... мои личные. Ну, понимаешь... — его лицо краснеет ещё сильнее, приобретая почти пунцовый оттенок. — В первом письме он сказал, что выложит всем мемберам их на обозрение, если я не буду слушаться. — Вот подонок, — рычит Юнги, стискивая челюсти.       Сейчас понятно только одно — если Хосок не прикидывается невинной овечкой, то он точно не его Санта и список редеет до четырёх человек, что уже прогресс. Получается не один Юнги попал в западню извращенца. Эта группа становится опасной. — Юнги, — шепчет Хосок, наконец, пересилив себя и смотря прямо в глаза друга. — Пожалуйста, сделай то, что тебя попросили в задании. Он сказал, что если я тебя не уговорю, то завтра все увидят мои фотографии. — Вот ведь блядство, — злится Юнги, сразу же отходя от парня, — они ещё и в сговоре. Им конец, когда я до них доберусь. Живого места на лице не оставлю паршивцам! — Хен, — Чон вытирает чуть выступившие слезы на глазах рукавом кофты и чуть подрагивает, словно его прошиб озноб, — я с тобой. Я помогу надрать им задницы.       Со стыдом можно справиться: привыкнуть, не обращать внимание, сделать вид, что все ни по чем или так и было задумано, но с чувством потерянной чести — едва ли. Юнги долго ворчит в ванной комнате, смотря на тюбик лубриканта и маленький шарик, но его проблему это никак не решает, нужно что-то делать. И он делает. Хуже всего — это начать, пересилив себя, растирая на своих пальцах прохладную смазку. Он не собирается наслаждаться этим, поэтому первый палец без особых церемоний вводит сразу же на половину, о чем мгновенно жалеет и недовольно шипит. Между половинок до сих пор неприятно жжется, хоть и от оставленной Тэхеном мази теперь намного лучше, но к внешнему жжению теперь добавляется внутреннее. — Черт, — хрипло выругивается он, прислоняясь лбом к холодной кафельной стене. Растянуть себя даже для такой крохи оказывается намного сложнее, чем он думал.       Юнги ещё с минуту мечется, мягко обводя гладкие стеночки изнутри и вытаскивает палец наружу, решая добавить ещё немного смазки. И это помогает, кроме того другой рукой он несильно сжимает обмякший член, чуть его поглаживая и, вроде, становится не так уж и плохо, ровно до того момента, пока он не решает добавить ещё один палец внутрь.       Слабое шипение срывается с чуть припухших губ, которые он успел нервно искусать в процессе и пока решался отдать ли свою честь на растерзание ради чужих фотографий, до которых, в целом-то, никому из мемберов не будет дела. Но Хосок выглядел уж совсем разбитым, немного зашуганным, а красные глаза говорили о том, что он долго плакал, предположительно этой ночью. Оказывается Юнги достался не такой уж и плохой Санта, если сравнивать с Сантой Хосока.       Когда в чуть растянутую, блестящую смазкой дырочку спокойно скользят два пальца, Мин недовольно берет шарик. Смотрит на него, желая разбить о стенку, но вместо этого просто осторожно просовывает внутрь, другую руку сжимая в кулак. Инородное тело, даже такое крохотное, чувствуется внутри неприятно, но от завтрака прошло уже пятнадцать минут и его наверняка заждались, поэтому пора бы поторопиться, что он и делает, натягивая на себя голубые трусики. — Хен, ты опоздал, — хмурится Чонгук, складывая руки на груди, стоит Юнги показаться в дверном проёме столовой. — Точно, мы договаривались без опозданий, — кивает лидер группы, подтверждая слова макнэ. — Скажите спасибо, что вообще явился, — шипит Мин, присаживаясь на свое место за стол и обводя взглядом четверых подозреваемых, захватывая все такого же тихого и сжавшегося в уголочке Хосока. — Что-то случилось? — жуя свой завтрак, интересуется Тэхен. И Юнги думает, что этого парня тоже можно было бы убрать из подозреваемых, слишком уж наивные и светлые его взгляды на мир, но и в белом омуте бывает черти водятся. — Санта случился, — на выдохе выдаёт он и подмечает, что находится в столовой целую минуту, а его задницу до сих пор не атаковали, что само собой настораживает. — Что-то сложное? — Едва проходимое, — язвит Юнги и тянется за едой, краем глаза пытаясь отследить реакции мемберов, но на лицах ребят — штиль. Чимин с Чонгуком вовсе о чем-то весело переговариваются, пока Сокджин не бьёт Пака локтем в бок от слишком громкого смеха. И что такое они вообще обсуждают? — Кстати, я тут фильм один интересный скачал. Может, глянем все вместе вечерком? Можно даже до ужина, — улыбается макнэ, и от этой улыбки у Юнги мурашки по коже. — Только если до ужина: после я буду занят, — соглашается Джун, допивая свой кофе. — И я не против, — улыбается Чимин, а Тэхен, увлеченный поеданием еды, только быстро кивает. — Если он не особо длинный, то можно. — У Джина вечерами по телевизору идёт любимая передача, о чем знает каждый мембер.       И, вроде бы, все согласились, кроме двоих. Юнги уже думает отказаться, потому что в гробу он видал вечерние посиделки, когда в заднице бомба замедленного действия, готовая завибрировать в любой момент. И слова отказа почти вылетают из его рта, как сбоку крупно дёргается Хосок, с чьих губ слетает не сдержанный от неожиданности стон. Парень выглядит краснее рака под чужими заинтересованными взглядами, из которых только двое знают, что происходит с парнем: Санта Хосока, Юнги и, может быть, ещё третий, который в сговоре с первым. — Д-да, я тоже... иду... — на выдохе тихо произносит танцор и поднимается с места, желая поскорее уйти с чужих глаз. — Я все, спасибо. До обеда, — слишком быстро щебечет он и скрывается за дверным проемом.       Почему-то Юнги кажется, что это был предупреждающий звоночек для него самого, и выглядело это крайне жутко. Он не хочет так же дёргаться от какого-то вибрирующего шарика в заднице. — Хен? — Чонгук одергивает старшего за плечо. — А? — отмирает Мин, оборачиваясь. — Чего тебе, мелкий? — Я уже в третий раз спрашиваю: пойдёшь?       Юнги пот прошибает, он сглатывает вязкую слюну и обводит всех присутствующих нервным взглядом: — Да...