первый день зимы.

*** Они смотрят друг другу в глаза. Стрела острым наконечником направлена прямо в грудь Итачи. Прямо в сердце которое загнанно бьется о ребра пытаясь выскочить из этой клетки, точно птица. Он сглатывает вязкую слюну под чужим пристальным немигающим взглядом. Саске смотрит так внимательно, что старшему кажется словно он залез к нему внутрь и копошится там в попытках найти его душу. Но души больше нет. Она валяется где то там, далеко, усыпанная горящими осенними лепестками. Итачи оставил ее там, хотя лучше бы он оставил там себя. Лучше бы он бросил это жалкое изломанное существо на растерзание волкам и червям. - Где же они, Итачи? - голос Саске обволакивает, обращаясь шепотом, который разрывает барабанные перепонки. - Где они? Нет. Нет нет нет. Итачи хочет что то сказать, крикнуть в ответ, произнести какую-нибудь несусветную чушь или велеть заткнуться. Но он лишь открывает и закрывает рот, словно внезапно разучился говорить, словно никогда и не умел. Нет. Нет он бы никогда... Они тут. Тут! Итачи пытается раскрыть крылья, но не чувствует за спиной ни взмаха, ни шороха. Там пусто. Там пусто. И в груди у него тоже пусто. И в глазах напротив. Везде пусто. Ему так холодно и снова хочется плакать, но он ничего не может. Он стоит словно парализованный и смотрит в глаза своей наступившей смерти, что в это мгновение отпускает тетиву, не меняясь в лице. Саске выпускает одну стрелу за другой, отточенными годами плавными, но уверенными движениями. Он превращает грудную клетку Итачи в кровавый фарш, пока тот завороженно глядит на него и захлебывается собственной кровью и... восторгом. Да Итачи восхищен, он всегда восхищается Саске что бы тот ни делал, у него всегда все выходит великолепно. Даже убивать его. Поэтому Итачи продолжает смотреть в чужие глаза, пока их тьма обволакивает его, забирая с собой всю боль и тревоги. Забирая Итачи в свои персональные объятия из которых тот никогда уже не захочет выпутываться. Итачи просыпается с хриплым стоном и прожигает свинцовое небо невидящим взглядом. Его бесконечный кошмар теперь оброс подробностями.