Экзорцист на минималках 4.

Фрол выходил последним, скрупулёзно проверяя все входы-выходы, замки и сигнализации. И пусть это уже было сделано до него начальником охраны, он все равно каждый раз проводил самостоятельную проверку. Однажды безалаберные охранники забыли закрыть один вход, и только его дотошность не позволила случиться непредвиденному. С тех пор он старается все перепроверять сам. Но, вроде, все замки закрыты, все засовы задвинуты, окна заперты, сигнализация подмигивает красным глазком, как бы говоря «чувак, расслабься, у меня все под контролем!». Фрол выдыхает и выходит через технический выход, который старательно запирает на четыре замка. Жил он довольно далеко от места выставки, об этом даже был отдельный пункт в его контракте, где значилось, что ему оплачивается такси. Но сегодня он решил немного пройтись — за инцидент с утренним таксистом ему до сих пор была стыдно и немного… Страшно, что ли?.. Ему стоило продышаться и разогнать всю неразбериху в голове. У него такое бывало иногда. Особенно после травмы… При упоминании травмы сразу всплыли образы, наплывающие один на другой… В садике тихонько сидящему в уголке Фролу часто прилетало то кубиком, то машинкой, то еще чем нибудь — естественно, все «случайно». Но мальчишка только болезненно щурился и виновато улыбался, что еще больше злило детей. Дети вообще часто слишком жестоки… …Школа. Мальчишка часто витает в облаках, ему не особо интересны уроки, он рисует дракончиков на полях тетрадей, за что регулярно получает нагоняи. Одноклассники травят его и издеваются, но он по прежнему им не отвечает, все больше и больше закрываясь в своей раковине. Ему ставят аутизм в легкой форме. Таблетки, уколы, беседы с психологами. Отец считает все это блажью, мать только плачет. Фрол болезненно щурится и виновато улыбается. В один из дней, в выпускном классе он приходит домой и не находит своих драгоценностей — рисунков, в которых он вкладывал душу, и которые были его единственными друзьями. Отец услышал, как мальчишка разговаривает с нарисованными персонажами и принимает свои «меры». Фрол в первый раз в жизни выходит из себя. Из окна четырнадцатого этажа вылетают отцовский перфоратор, шуруповерт, ноутбук… На вопли отца мальчик хладнокровно заявляет, что он тоже с ними разговаривал, вот парень и принял свои меры. «Кстати, ты еще с машиной часто разговариваешь…» Отец побледнел и выгнал парны из дома, сильно избив. Уже потом, намного позже он узнает, что у него было сотрясение и трещина в кости черепа. Как все зажило — никто не ведает. Но, за давностью лет, никакой уголовщины, естественно. Никто не был наказан. Фрол тогда ночевал в старой котельной, где учил уроки и углем и мелками, стыренными в классе, рисовал на стенах. Благо, класс был выпускной, он сдал экзамен и уехал, поступив в первый попавшийся вуз. С родителями контакты он больше не поддерживал. ВУЗ, точное название он бы даже сейчас не вспомнил, факультет — что-то там про менеджмент — подробности его мало интересовали. Ему просто надо было поступить и получить место в общаге. Учиться было не сложно, общежитие предоставляли, а, учитывая специфику вуза, работу он нашел легко — управленцы нужны везде, особенно не особенно амбициозные, но дотошные, фанатики своей работы. Свой аутизм он смог превратить в плюс, но за то почти перестал творить сам. Лишь иногда ему снились те самые, давным давно рисованные персонажи… Фрол тряхнул головой, и образы разлетелись осколками. Образы отца — черными, как обсидиан. Образы рисунков — радужными, весело звеня на лету. Красиво… Погрузившись в свои воспоминания ноги занесли его куда то во дворы, далеко от крупных улиц. Темно. Жутковато… Подняв воротник, парень торопливо двинулся вперед, стремясь покинуть неуютные подворотни и переходы. Странные звуки, которые в темноте мгновенно обрастали силуэтами, противные запахи, вполне соответствующие темным подворотням — все это отталкивало и, казалось, шептало — «Сваливаем, да побыстрее!». Фрол привык доверять своим шепоткам в голове, потому спорить с собой не стал. Он торопливо шагал, все ускоряясь, проходя поворот за поворотом, пропуская череду арок и старательно держась подальше от черных провалов полуподвальных окон. Днем тут наверняка все было не так жутко. Полутьму нарушали лишь редкие фонари, тусклые окна да изредка пробивающийся через каменные джунгли свет луны. В этих просветах можно было наблюдать один из сомнительных видов искусства — так называемую, «наскальную живопись». Кривые надписи, информирующие о насыщенной половой жизни местных представительниц прекрасного пола; оповещения о чемпионских титулах любимых клубов и советам по оральным ласкам для клубов нелюбимых; просто надписи, оповещающие о пребывании здесь определенных индивидуумов, которые решили сообщить об этом миру, оставив свое имя или, как это нынче модно — никнейм; и, как завершающий штрих, вездесущие граффити. Возле одной из них Фрол даже задержался, ибо, как любитель искусства, не мог не оценить работу неизвестного автора. На стене несколькими штрихами была изображена грустного вида девушка и синеватого цвета кожей. Она была полностью обнажена, но кожа была покрыта то ли тату, то от каким то узором. Взгляд ее был искусно направлен на луну. На руках девушки были довольно длинные ногти, почти когти, а в одной из рук Фрол с содроганием обнаружил…так, кажется это сердце. И, то ли игра светотеней, то ли что-то еще, но, казалось, оно пульсирует… Ноги девушки не были дорисованы, была просто обозначена линия ног, но, складывалось ощущение, что они просто уходят в камень или… Или в воду?.. Покачав головой, Фрол двинулся дальше, размышляя о пропадающих талантах, которым попросту не дано раскрыться без должной обработки. Но кто в своем уме пойдет искать таких в этих трущобах? Парень неторопливо топал почти на автомате, судорожно вспоминая, а не было ли подписи под рисунком — возможно, по нему можно было бы найти художника, и, чем черт не шутит — дать ему путевку в жизнь?! Талант нужно развивать. Внезапно начал накрапывать дождь, почти моментально переходя в ливень. Фрол накинул капюшон толстовки, но это мало помогло, и вот он уже, насквозь промокший, несется по лужам… Грохот грома периодически перекрывал шум дождя, и, возможно, именно поэтому он ничего не услышал… Сначала раздался крик. Даже нет, скорее вопль! Он проникал даже через руки, которыми Фрол попытался закрыть уши. Крик проникал в него и парализовывал. От нестерпимо громкого вопля он упал на колени, стараясь сначала ладонями, а затем локтями закрыть уши, но тщетно. А потом его ударили в спину, без воплей типа «пацанчик, ты чо, папутал, э?!», ожидаемый от обычных местных обитателей. Нет. Чуть ниже лопатки в спину вонзилось что-то острое, как спица. Точнее — спицы. Острые и…ледяные. По крайней мере, так ему показалось, когда он бесконечно долго падал, больно ударившись лицом о грязный асфальт. Но страшнее всего была даже не боль, нет. В груди все резко похолодело, и он перестал ощущать большую часть торса. А потом из него как будто начали откачивать саму жизнь, причем это было больно, чертовски больно! Фрол прямо ощущал, как силы покидают его, он не мог не двинуться, ни пошевелиться, ничего. А через несколько мгновений он уже и не хотел ничего делать, он просто лежал, думая лишь о смерти и о бессмысленности прожитой жизни. Мысли текли медленно и тягуче… Организм начал отключаться, ибо силы уже практически покинули его… И было уже даже совсем не страшно. Уже отключаясь, он вдруг подумал, что, наверное, именно такие должны были бы быть когти той грустной девушки. Острые и ледяные. Больно… … -Как пропал? В смысле — не знаете?! — Кеша был раздосадован. Организатор выставки ушел вечером последним и не явился утром. Нет, все открыли, ключи были у охраны, но обычно он всё отрывал сам, встречая первых посетителей. На звонки парень не отвечал. Ребята из охраны лишь пожимали плечами, выдавая предположения о поездке «В Бухару» (запое) или о секс-загуле (а чо, парень молодой, а бабы на творческих людей ох как падки!). И еще — никто не знал, где этот самый Фрол живет. Все называли разные адреса, но все оказывалось не то. И пока Кеша пытался выудить из сотрудников информацию, Марго уже сделала несколько звонков и молча сунула Кеше под нос бумажку с адресом. Еще через минуту они уже неслись в больницу. Кеша ехал на пределе допустимого, но Марго только вопила, что он тащится как черепаха. Психанув, Кеша слегка притопил и вошел в один из поворотов в заносе, оставив жирный черный след на асфальте. Да, его, в принципе, никогда не трогали, но он старался этим не злоупотреблять. Выйдя из заноса и выровняв машину он бросил взгляд на Марго и досадливо матюкнулся, правда шепотом — у девушки опять заблестели глазки и участилось дыхание. Истинно, горбатого могила исправит! Хорошо, что еще через пару поворотов оказалась та самая больница, где сейчас находился их знакомый, правда непонятно, подозреваемый он все-таки, или уже нет? … К больному их пустили, хоть и не сразу. Долго выясняли, что зачем, как и почему, и лишь потом, чуть ли не под подписку, но они попали в палату к парню. Фрола было сложно узнать. Он выглядел так, будто жестко бухал с месяц, и при этом ничего не ел — лицо осунулось, кожа обтягивала скулы, глаза впали. Пальцы рук напоминали скелет. Поперек груди он был туго перетянут бинтами. Но, что радовало — парень был жив. Даже попытался улыбнуться, правда, как то… виновато что ли… Говорил он отрывисто, складывалось ощущение, что говорить ему просто больно. Из его слов они разобрали только «Ночь. Темно. Дождь. Вода. Грустная девушка. Крик! Больно!». А в конце добавил «Такси». Даже эти слова дались ему с трудом, после чего посетителей выпиндила из палаты суровая медсестра, а сам парень, кажется, уснул. -Ну, что думаешь? — уточнил Кеша у девушки. Марго лишь пожала плечами: -Ну лично мне ни хрена не понятно. Надо у врача узнать, что вообще было то. Врач их откровенно послал, но из случайно подслушанного разговора, который Кеша услышал, пока ждал Марго у женского туалета, он выяснил вот что: -У Фрола множественные колотые раны и немалая кровопотеря. Причем чем нанесли раны, так и не разобрались. По внешнему виду — сосульками, так как часть кровеносных сосудов была повреждена, как он сильного холода. -Его привезла не скорая, а таксист. Просто привез, выгрузил, промычал что то невнятное, и уехал. Учитывая, что парень весь в крови, никто, естессно, ничего не запомнил — все кинулись ему помогать. Но одно дежурная медсестра запомнила точно — таксист был глухонемой! Похоже на ниточку… -Ну что, я готова, а еще я узнала, ты не поверишь!.. -Парня привез глухонемой таксист? Марго надула губы и обиженно фыркнула: -Мог бы хоть для вида удивиться. Да, глухонемой таксист. Причем, говорят, таксист уже возил Фрола один раз и у них вроде как даже был какой то конфликт. Вот только нахрена он его привез, если хотел грохнуть? -Ну что ж, есть мотив и есть схожесть с подозреваемым… Блин, говорю как сраный детектив из дешевых фильмов. Я так понимаю, ты умничка, и у тебя есть контакты этого самого таксиста с улицы Морг? Девушка самодовольно улыбнулась и кивнула: -Ага. Только не около морга, а на Дзержинского. Поехали? -Йэх, не знаешь ты классики! Поехали! Девушка не тронулась с места и опять собралась надуться. -О величайшая исследовательница и собирательница информации, я не знаю, как бы смог без тебя! Так лучше, едем? -И красивейшая? -…И красивейшая. Едем? -Едем! … Таксист и правда жил на Дзержинского (кстати, морг там был не совсем далеко, но Кеша то имел ввиду «Убийство на улице Морг»). Дом его они нашли почти сразу, хотя пришлось немного проехаться по темным дворам. Дурацкая система нумерации домов плюс на некоторых домах номеров не было в принципе! Ребята зашли в типичный захолустный подъезд — темный, обшарпанный, с половиной нерабочих лампочек и запахами кошек и мочи. Таксист, который в профиле значился как Герман (ну хоть не Герасим!), жил на восьмом этаже. У его двери располагалась кнопка звонка, на которую Кеша несколько раз нажал. Марго задумчиво уставилась на кнопку, а затем с недоумением посмотрела на Кешу: -А как он услышит звонок, если он глухонемой? Кеша вздохнул, и потратил пару минут, рассказывая, что специально для людей с ограниченным слухом чаще всего дверные звонки дублируются световым сигналом, типа лампочки, от того он и нажимал несколько раз, чтобы привлечь внимание жильца. Марго внимательно выслушала этот краткий ликбез, после чего выдохнула: -Блиииин! Ты такой умный! Меня это так… Что ее «это так.» догадаться было не сложно, и Кеша уже хотел было привычно сменить тему, но тут в квартире раздался дикий вопль, который вряд-ли мог принадлежать человеку! Твою ж бабушку, все оружие в машине! Но Кешу это не особо остановило, и он, не особо раздумывая начал ломиться в квартиру. После нескольких неудачных попыток выбить дверь он потирал ушибленное плечо, а Марго, укоризненно посмотрев на него, в пару движение какой то проволочкой вскрыла замок и приоткрыла дверь, стараясь не скрипнуть. (Дверь, кстати, открывалась НАРУЖУ!) На немой вопрос о вскрытии она лишь беззаботно пожала плечами и пояснила: -Бывает, особо ревнивые кавалеры пытались меня запирать. Пришлось срочно осваивать профессию взломщика, но я быстро учусь. В это время вопль повторился, причем с новой интонацией — кажется, в него добавилась нотка возмущения. Они ворвались в небольшую, но уютную комнатушку и обнаружили искомого таксиста, напротив которого стояла обнаженная девушка с кожей оттенка морской волны. Девушка стояла к ним спиной, и лица ее они не видели. За то успели оценить стройные ноги, крепкую задницу (на лице Марго появилось возмущение пополам с завистью) и чудным рисунком на коже, издалека похожим на арабские письмена. Лишь присмотревшись, Кеша с удивлением понял, что это что-то вроде чешуи или мелких перьев! Девушка в это время еще раз издала тот самый вопль, который они слышали ранее. Крик проникал в уши, он подавлял и заставлял замереть — в ведь их зацепило лишь краем, в основном крик был направлен на жертву, то есть Германа. Герману же, казалось, было плевать, он просто с удивлением рассматривал незнакомку, что, кажется, ее и злило. Кеша не стал дожидаться очередной порции воплей — оперативно заткнув уши наушниками, он врубил что-то жесткое, что начисто перекрывало все внешние акустические раздражители. Загремели жесткие гитарные риффы и ударные, и грубый голос начал орать Кеше в уши «ДАЙ, МАЗАФАКА, ДАЙ!». А трек то в тему — незнакомка явно за этим и пришла, уж не чаю попить точно. А затем Кеша попытался схватить незнакомку, крепко сжав ее в своих объятиях. В целом ему почти удалась первая половина плана. Кстати, план был из двух частей: Схватить. Обездвижить. Первая часть удалась, а вот вторую он явно не продумал. Незнакомка развернулась в его крепких объятиях — Кеша лишь с удивлением наблюдал, как ее кожа резко стала скользкой, как рыбья чешуя, и она без проблем оказалась с ним лицом к лицу. Своей грудью он ощутил ее приятные выпуклости, но затем она сверкнула своими огромными глазищами, издала вопль (но его спас «ДАЙ, МАЗАФАКА, ДАЙ!») и ему в ногу по касательной вонзилась ледяная игла, заставляя его резко разжать свои объятия! Когти! Как он их только проглядел?! А, ну да — пялился на задницу. Тогда понятно. Эти мысли, как обычно, посетили голову Кеши «вовремя», но он спешно прогнал их прочь — сейчас надо было разбирать текущую ситуацию, а разбор полетов проводить позже. Водяная дева, она же «Плаухнекко», а это, судя по крику, была она, видимо, решила, что помеха устранена и двинулась к стоящему столбом таксисту. Он явно был ее основной целью, а ребята оказались лишь помехой, которую можно убрать чуть позже. Кеша огляделся — Марго валялась, изо всех сил сжимая уши и постанывая. Ясно, как боевая единица она в данный момент никакая. Значит разбираться с тварью придется самому, пока она не порвала своего горе-призывателя. Экспериментатор молчаливый, мать его! Кеша лихорадочно вспоминал, что же поможет против водяной девы. По сути, это была одна из разновидностей русалок, или, по русски, мавок, но именно водяными девами их звали финны. Именно их русалки могли, при определенных условиях, передвигаться по суше, а своим голосом оглушать или даже убивать. Кстати, считается что сирены с ними — родственники, причем близкие. Так чего они там боятся? Серебра, но пистолет в машине; солнечного света — но сейчас вечер, почти ночь; чего же еще? Вспомнил! Плаухнекко тем временем медленно двинулась к Герману, издевательски слизывая с острого когтя Кешину кровь. А, ну да, тыкнула она его в бедро знатно — штанина джинсов уже покрывалась крупным, темнеющим пятном. Кеша же не придумал ничего лучше, чем заорать: -Гееееееерман!!! У тебя дома есть бухло?! Таксист, естессно, ничего не понял и лишь вылупился на парня. Плаухнекко же тем более не поняла, но чуть дернулась на вопль Кеши. Что же делать? Оружия нет, союзница контужена, спасаемый глух, враг беспощаден… А дальше был смелый, но весьма глупый поступок — все в духе Кеши. Он просто рванул вперед и повис на одной из когтистых лап, попутно пытаясь неуклюже поставить подножку. Подножка все никак не выходила (ничего удивительного, она у Кеши вообще редко получалась), но зато плаухнекко отвлеклась — с удивлением обернулась и уставилась на висящего парня. Герман не растерялся и так же повис на другой руке. Будь она обычно женщиной, они бы уже вдвоем легко уложили ее, чисто силой, весом и численным преимуществом. Но не сегодня. Монстра зашипела, попыталась стряхнуть по очереди обоих, но неудачно. Тогда она применила в очередной раз свой парализующий крик, но один был глух, а второй увлеченно слушал музыку. Опять патовая ситуация. Кеша вспомнил про оружие, но поступил умнее — изобразил Герману международный знак, проще говоря — сначала потряс кулаком с оттопыренными большим пальцем и мизинцем, в потом и вовсе щелкнул себя по горлу, а потом указал на деву. Попутно он во всю глотку орал «Бухло! Водка, виски, самогон — что-то крепкое!» — надеясь, что может таксист по губам прочтет. Неизвестно, как именно — но сработало. Герман кивнул головой на небольшой ящик в старой советской «стенке». Кеша попытался было дотянуться, но тщетно. Плаухнекко старательно вырывалась, вращая кистями с когтищами, от которых они до сих пор успешно уворачивались. Тут Герман как то хитро вывернулся и попытался взять монстра на залом кисти. Видимо что то из борьбы или самбо, в этом Кеша не был силен. Но это помогло — дева пошатнулась, и Кеша, отпустив ее руку, метнулся к заветному шкафчику. Он молился только об одном — чтобы успеть до того, как монстр начнет полосовать спасаемого… Но судьба решила иначе. То ли залом был не удачен, то ли строение скелета девы отличается от человеческого, но борцовской прием не совсем удался, и, обернувшись, Кеша увидел только пролетающего по инерции в окно монстра, в вслед за ним — Германа… Из разбитого в хлам окна пахнуло влагой, дождь на улице перешел в ливень. Забыв про алкоголь, Кеша рванул в подъезд. Потыкался было в лифт, потом понял, что не дождется, и рванул по лестнице. Он перелетал через три-четыре ступеньки, но понимал — шанс, что их свидетель уцелел крайне малы. Хлопнула подъездная дверь, и он вылетел на улицу, чуть было не нырнув в лужу. Под разбитыми окнами, среди остатков рамы и кучи стекол лежало тело Германа. …А рядом с ним расположилась водяная дева, которая сосредоточено пожирала его внутренности. Тварь вспорола брюхо еще живому человеку и спокойно дожирала его печень, жадно облизывая окровавленные пальцы. Кешу чуть не вывернуло, он с трудом и шумно подавил в себе этот позыв. Слишком шумно. Даже шум дождя не помешал твари, которая на глазах с хрустом сращивала кости — они выпрямлялись и вставали на место, рваные ткани и мышцы затягивались! Причем жизненная сила была явно заимствована из бедного Германа, который ничего не мог сделать и в данный момент пытался просто орать. Вы не представляете, как страшен такой беззвучный крик… Плаухнекко же как будто не выпала только что с восьмого этажа! Хотя нет, восстановилась она не целиком, но уже довольно целенаправленно ползла в сторону Кеши, явно не за обнимашками. Где там люди, которые мечтали близко познакомиться с русалкой? В данный момент Кеша бы с удовольствием с ними поменялся! Надо было что-то делать, и Кеша бочком-бочком попытался двинуться к машине, обходя русалку по длинной дуге. Не вышло — тварь как то странно дернулась, схватила оторванную от страшного удара ногу и начала жадно отрывать и заглатывать огромные куски плоти. Помогло — ее собственная нога хрустнула, выпрямляясь. Времени отставалось крайне мало. Кеша рванул уже не таясь, на ходу доставая ключи от машины и щелкая центральным замком. Но, по закону подлости, замок сработал не сразу, но за то очень громко, оповестив всех о своем открытии. Сам Кеша этого, конечно, не слышал, но тварь встрепенулась и, страшно хромая, поковыляла к нему. Так, где же этот чертов пистолет? Вот он! Кеша выдернул ствол из кобуры, передернул затвор, досылая патрон и резко грохнулся на спину, выпуская всю обойму в прыгнувшую на него тварь! Даже через музыку Кеша услышал как будто отдаленный грохот выстрелов и выдел, как пули попадают в тело плаухнекко, вырывая целые куски из ее тела и головы. Одним из первых выстрелов ей оторвало кусок черепа вместе с глазом, и наружу брызнула черная, тягучая хрень. Он щелкал и щелкал опустевшим пистолетом, потом опомнился и опустил оружие. Похоже все, тварь почти перестала шевелиться, лишь чуть подергивалась да сжимала-разжимала когтистые лапы. Все таки серебро хорошо убивает их, несмотря на чудовищную регенерацию. Кеша опустил руки, его трясло и колбасило. Если бы он курил — обязательно бы сейчас трясущимися руками выкурил пару сигарет. Надо бы было пойти посмотреть, может можно помочь Герману, да и с Марго там неизвестно что, но ноги Кеши подкосились, и он лишь бессильно опустился на землю, усевшись прямо на мокрый асфальт, и уперся спиной в машину. Они не успели. Он не успел. Он должен был думать на два-три шага вперед… Кеша бездумно выщелкнул опустевшую обойму, и, вдруг, всмотрелся в нее. В свое время Евстафий научил его ставить метки на обоймы, чтобы визуально и на ощупь отличать обойму с серебром от обычной обоймы. Снизу обоймы с серебром он вырезал небольшой крест. На этой обойме его не было… Ну да, они же позавчера в тире мерялись пис…меткостью. Так что, выходит, он прикончил эту чертову деву обычными пулями? Но так же не… Он успел дернуться, и лишь поэтому когти твари не вонзились ему в голову, а лишь проскрежетали по металлу. Кеша охнул, представив, во сколько ему обойдется ремонт, но тут же одернул себя — скорее всего через пару минут его уже это не будет волновать. Плаухнекко стояла на коленях. Присмотревшись, Кеша понял — не на коленях, а на остатках своих ног. Она просто оборвала соединительные ткани и сожрала свою же плоть, чтобы начать регенерировать. Каннибализм в их среде — обычные дело, но иногда они могут сделать и так. Отвратительный способ выжить. Прямо на руках она быстро подползла к парню и попыталась вонзить в него свои когти, но Кеша успел перехватить ее руки. Тогда она метнула к нему свою пасть, вонючую и полную острых зубов, и Кеша, как мог, старался увернуться, но несколько раз она успела рвануть его — по щеке потекла теплая струйка… Черт, да где же это везение, когда оно так нужно?! Хотя он и так уже исчерпал запас на неделю вперед… Повезло, что часть головы твари все же отсутствовало, как и один из глаз. Это мешало ей удачно атаковать. Но долго ли? Кеша собрался с силами, приготовившись уронить тварь набок и попытаться оттолкнуть ее ногой или хотя бы коленом. Могло бы сработать. Может не все везение исчерпал? В этот момент сзади твари раздались невнятные матюки на нескольких языках, а потом на Кешу брызнуло что-то, заливая лицо. Тварь протяжно завыла, и ее лицо начало оплывать, как будто было сделано из воска. А над ней стояла злющая Марго и поливала монстра сразу из двух литровых бутылей. Кеша с отвращением отбросил от себя растекающююся плаухнекко, кое-как поднялся, отобрал у Марго одну из бутылок, сделал несколько глубоких глотков — рот обожгло спиртом, он даже закашлялся, но пить не перестал. И лишь когда уже дышать стало нечем — Кеша отбросил бутылку. А потом крепко обнял и взасос поцеловал свою спасительницу, оставив ее в состоянии полного ах…фигевания. Звонок. -Хааааайвей ту хэлл!!!.. Да, Кеш? -Ало? Мы тут русалку… заспиртовали… надо бы прибраться… Начался отходняк, усугубленный алкоголем. -Кеш, не понимаю, что случилось?! Где ты?! — в кои то веки Евстафий был явно обеспокоен. -Мы на Дзержинского, у нас тут труп свидетеля и еще труп монстра. Так же разбито окно, так что соседи скорее всего вызвали полицию. Кеша немного… — Марго отобрала у парня телефон и короткими фразами описала ситуацию. Потом кивнула и потащила совсем вялого Кешу в машину, сама села за руль и они покинули это побоище. … Дождь все усиливался, струи воды смывали с асфальта грязь, кровь, размывали остатки практически разложившейся русалки. А на стене дома расползалось граффити, на котором еще совсем недавно была изображена красивая обнаженная девушка с острыми, как иглы, когтями.