Экзорцист на минималках 4.

Это место называли просто — Площадка. Именно так — с большой буквы, что не удивительно, ведь изначально это должна была быть парковка площадью где то под два гектара. Кому и на хрена нужна такая парковка? Ну, может вы слышали про безумные проекты, типа того же Maus — сверхтяжелого танка, который в свое время проектировали по идеям самого фюрера? И пусть не вошло это в массовый проект, да и, поговаривают, старина Адольф так пытался скрывать свои комплексы… В общем, возник один бизнесмен, (имя которого называть не стоит) который захотел построить большой, просто гигантский торговый центр. Прям почти мини-город, чтобы все там было — от гвоздей до автомобилей. Назаключали договоров с различными компаниями, разметили территорию, а начать бизнесмен решил с парковки. С его слов, это, мол, лицо, визитная карточка, все дела. Вот только эту самую стойку парковки растянули по самое не могу. Этот-же асфальт, то есть практически дорога. А у нас по другому дороги не строят. В итоге парковка встала где то в три стоимости самого торгового центра, бизнесмен плюнул и заморозил стройку. В итоге осталась только шикарная парковка, с мачтами освещения, разметкой и парой хоз зданий. А, и да, огороженная бетонными стенами. Находилась эта парковка около одной из крупных трасс междугороднего направления, и, поначалу, тут даже пытались сделать что-то вроде парковки для фур. Потом выяснилось, что земля все еще числится за бизнесменом, а продавать отдельно парковку он отказался. За всю же территорию заломил такую цену, что все желающие просто завяли. И вот стояла эта территория, пустая, но отнюдь не безжизненная. Рядом был расположен центр детского творчества. По идее он задумывался, как центр развития одаренных детей, но в итоге оказался чем то вроде детского дома с упором на творчество. Домашние дети тут тоже имелись, но было их от силы процентов двадцать пять. Остальные были дети из неблагополучных семей, малолетние преступники и просто детдомовцы. Принимали в школу всех, кто имел хоть каплю таланта, чем часто и пользовались те самые, преступники и неблагополучные. Никто ведь не выбирает, в какой семье родиться, правда? А тут… Поешь? Только блатняк? Ничего страшного, тут научишься и не только. Умеешь лабать на трех аккордах? Коржа играешь? Красавец, такие нам нужны! Так это ты нарисовал голую физичку? Красава, почти как настоящая! Подходишь! Школа была оснащена самыми современными, самыми лучшими инструментами и приборами! Самые лучшие преподаватели! Для детей ничего не жалели! Правда, только по бумагам. Большую часть инструментов и расходников доставали из обычных «художек» и «музыкалок», где их списывали и продавали за пол цены. Периодически нет-нет да возникали меценаты, спонсоры, которые финансировали. Часть денег даже и правда тратилась на детей. Небольшая, но все же… Преподаватели… Ну, они были. Около десятка пенсионеров, которые просто приткнулись; несколько запойных, которых уже просто никуда не брали; периодически появлялись вчерашние студенты, которые с горящими глазами приходили сеять разумное, доброе, вечное, но, чаще всего, бежали сломя голову после устроенных «детками» проверок. Хотя, надо признать, были пара тройка особо устойчивых, которые прошли все проверки и реально старались дать детям хоть что-то. Это были настоящие фанатики, и дети к ним тянулись. Именно на этих преподавателях, ПЕДАГОГАХ, все и держалось. Именно они не старались нагрести побольше в свои карманы, а организовывали выставки, экскурсии, приглашали всякими правдами и неправдами в центр известных людей. Именно одна из этих светлых голов предложила провести глобальный конкурс, для ВСЕХ желающих. А на резонный вопрос — КАК? — предложила организовать конкурс рисунков на стенах и асфальте. Нашли номер бизнесмена, который к тому времени уже жил где то на Кипре. После проникновенной речи суровый, в общем то, дядька разрешил творить на «Площадке», как он ее назвал. С той поры ее так и звали — Площадка. Дядька даже кинул клич среди знакомых, нашлись несколько заинтересованных, и за конкурс даже объявили приз — грант на обучение в высшей школе искусств, где то за границей. Это вам не берестяная грамота и картонная медаль! Узнав о призе, оживились все, даже самые ленивые. Народ объединялся в коллективы, искал общие направления. Неделю! На целую неделю Площадка превратилась в самый настоящий ЦЕНТР ТВОРЧЕСТВА, где даже самые омежные омежки творили, и над ними не смеялись — ими восхищались! Вся Площадка были исписана и изрисована — даже столбы, не говоря уж и про асфальт. Были выявлены несколько явных кандидатов на победу. Приехали даже акулы пера с какого то занюханного канала, и местные отцы города, почесывая животы и отчаянно пыжась, толкали умные речи про развитие молодежи итд. А в итоге случилась Россия. Главный приз чудесным образом присудили вполне посредственному участнику, без особого таланта, если не считать, что он был родственником кому то из администрации. Еще не официально, но вопрос был решенным. А дальше был бунт. Нет, никто не бил окна, не переворачивал машины. Но за одну ночь все рисунки исчезли, все, кроме работы той самой посредственности. А вместо чудесных работ остальных ребят были нарисованы… Кхм… Половые органы. Всякие, разнообразные, с анатомическими точностями. В отличных пропорциях, огромных размеров. Где то раз в двадцать — тридцать больше… Оригиналов. И среди всего этого «великолепия» — та самая работа. Как бы приравненная… Был страшный скандал. Журналюги свернули лагерь и улетели обратно, никакого репотажа, естественно, не было. Приз так никому и на дали, первичные итоге конкурса благополучно скрыли. А о выставке до сих пор ходит в народе название «><¥€8@9!». … И пусть все завершилось довольно грустно, пусть и ожидаемо, но был в этой истории и положительный момент. Площадка осталась огромным полотном для творчества обитателей центра. За ту неделю подготовки к конкурсу ребятам настолько понравилось тут творить, что они ввели это в традицию. Теперь тут отдельным уголком тусили, например, музыканты. Причем ее обязательно было уметь играть или петь. Вон, например, целая пачка неумелых битбоксеров, которые задают темп не умеющему петь, но умеющему читать. И пусть пока все это выглядит просто забавно, но, чем черт не шутит, вдруг да выстрелит? Рядом сидит парнишка, который бодро барабанит на пластиковых ведрах — никто не даст притащить сюда барабанную установку, но ему достаточно и этого! Отдельно занимаются те, кто умеет хорошо двигаться. Они периодически общаются с музыкантами, помогая друг другу. Угол между двумя стенами и хоз зданием занимают художники. Эта ниша — их законное место, ибо в художниках ходит Лазарь Жирницкий, ранее известный как Жираф, а теперь Лазер. Лазарь — местный авторитет, с его мнением считаются даже надзиратели. Он уже не первый год живет в центре, и, по идее, давно уже должен был бы его покинуть — но пока не хочет. С такой фамилией и именем быть бы ему вечным посмешищем, но его израильско-палестинские корни не дали ему этого сделать. Учитывая непримиримость этих двух стран, никто из родственников с той и другой стороны не стали забирать осиротевшего пацана, и он сам был вынужден выживать. Его костлявые кулаки и холодный взгляд давно стали его визитной карточкой. А еще у него была довольно вытянутая шея, за которую его когда то и прозвали Жирафом (и их счастье, что не жиром или жирником, по фамилии). В школах, которые он менял с завидным постоянством, он даже не пытался слушать учителей. Зачем, если через месяц будут другие? И поэтому он предпочитал рисовать. На полях учебников, или в тетрадках — не принципиально. Кстати, голая физичка — его рук дело. Только тсссс! Возможно, именно поэтому он сюда и попал. Не из-за физички — из-за любви к исскуству. (Хотя, может и из-за физички… Хрен его знает.) Смешно, но вооооон тот крохотный мальчуган дал ему его нынешнее прозвище — Лазер. Викентий попал сюда в совсем юном возрасте. Ему сразу объяснили правила и кого надо слушать, но вы пробовали пятилетнему малышу объяснить, что надо слушаться Жирафа? Он и слова то такого не знал, а уж тем более — что оно вообще означает. И когда Лазарь услышал, что какой то малой дерзит, то он решил сходить и показательно усмирить наглеца. Иногда надо было так делать, так сказать — для поддержания порядка. Малыш с серьезным видом выслушал старшого, а потом знаками попросил наклониться. Лазарь, ничего не опасаясь (да чего он ему сделает?) наклонился, и получил двоечку — в глаз и ухо. Совсем не больно, но показательно — малец встал в стойку и ждал реакции. Страха не было. Совсем. Лазарь почесал ухо, ухмыльнулся, и велел мальца не обижать и присматривать за ним. За что и услышал: «Спасибо, дядя Лазер!». Так Жираф стал Лазером. Он не хотел признаваться, но это прозвище ему нравилось больше. А Викентий просто не знал, кто такие жирафы. Но за то хорошо знал Лазеры — они были в его любимых комиксах, которые он читал запоем. Ну, точнее читать он их начал совсем недавно, раньше просто рассматривал картинки. С тех пор именно он, Вик, спокойно ходил со «старшаками» на Площадку. Баллончики с краской ему пока не доверяли — мал еще, нанюхается, да и баллоны ему еще великоваты. За то Лазарь самолично купил ему разноцветные мелки и велел творить. Его рисунки ребята фоткали так же, как и свои — то есть регулярно. Площадку раз в месяц закрашивали серой краской, не ради порядка или вандализма, а просто чтобы обновить поле для творчества. И вот именно Викентий сейчас старательно «творил», от усердия высунув набок язык. С именем ему тоже не сказать, чтобы повезло, как и Лазарю, да и вообще у них было немало общего. Непонятно вообще, о чем думают родители, называя детей. Такие «Ээээ, как сломать ребенку жизнь? Хм… А давай назовем его Никита!» Шутка конечно, но уже несколько раз от маленького Вика отказывались после знакомства. -Мальчик, а как тебя зовут? -Вик. — честно отвечает насупившийся малыш, ожидая. -Как-как? — удивляются теоретические родители: -Витя? -Викентий! — устало выдыхает мальчишка. А эти странные люди считают, что он над ними издевается, и удаляются. Ну вот почему так? За что его родители так поступили с ними? Сначала назвали, а потом пропали… Вик устало смахивает налипшую челку, критически осматривает творение со всех сторон, а потом кивает сам себе. Похоже. Жаль только, мел нужного цвета кончился, а так очень даже похоже. Он просит одного из старших сфотографировать, а сам, с чувством выполненного долга, идет собираться на ужин. Старшая со всех сторон сфоткала творение, особо не удивляясь изображению. Сегодня это Слоня, спокойная девчушка, которая полгода назад сломала нюх охеревшему отчиму и свалила из дома. Как потом оказалось, отчим старательно подкатывал к ней яйца, а мать отказывалась верить дочери, утверждая, что та не хочет счастья матери. Неработающий, пьющий, мерзкий — то еще «счастье». Так то бы пофиг, если бы руки не распускал. Лазарь отмазал Слоню и самолично побеседовал с отчимом. Тот взбледнул и торопливо свалил из города, а Слоня осталась в центре, на досуге рисуя обитателям черно-белые тату. Набивать тату она не бралась, но ее эскизы охотно покупали салоны. Они дружно покинули площадку одними из последних. Темнело. Включились фонари освещения — да, на всей Площадке фонари были включены в городское освещение. То ли безалаберность, то ли пофигизм… В свете фонарей стало видно, что от рисунка Вика началась подниматься дымка, похожая на густой туман зеленоватого оттенка. … -Артур, Григорий, собирайтесь — Вот так, даже не поздоровавшись, кинул парням клич мрачный священник. Ребята, впрочем, не обиделись, в момент собрались и замерли, ожидая дальнейших указаний. И указания последовали: -Слышали, обвал на шахте произошел? Нет? Ну, не удивительно, никто особо и не знает, что у нас шахта то есть… то есть была — при этих словах Евстафий еще больше помрачнел, помолчал, а затем продолжил: -Так вот, есть у нас тут шахта, там добывается редкий минерал, важный в колдовском деле. На обычном рынке такой, сами понимаете, не купить, так что он довольно ценен. А еще есть нюанс в специфике его добычи, и так получается, что обычные люди его добывать не могут. Именно поэтому его добывает разный подгорный народец — гномы, дворфы, кобольда и даже, прости хоспаде, гоблины. Последние, правда, маньяки в плане взрывов и всего что с этим связано, поэтому их обычно зовут только для начала работ, в дальнейшем не пускают, дабы шахту эту самую не обвалить. И нет, их там точно не было — торопливо пояснил он, увидев скептические лица парней: -Там защитных амулетов понапихано, зеленокожих коротышек за километр чует, оповещает и пеленает. Да и взрывов не было никаких. -А как же тогда шахта эта самая обвалилась? — удивленно поинтересовался Артур: -Сама по себе что ли? -Нет. — Евстафий устало потер переносицу: -Тварь там какая то образовалась. Порвала да пожрала шахтеров. Один выживший, и то… условно. Скорее, половинка. Вот от вас и требуется посетить его, да и узнать, шо ж это за хрень была. -Нуууу… Ладно. — парни явно были сбиты с толку, но, как говорится, приказ есть приказ. -А куда хоть ехать? В какую больницу отвозят раненых…эээ -Цверг. Этот парень — цверг, один из родов дворфов, просто черные. -Как негры? — выпалил Гриша. Он вообще питал особы интерес к народам Африки. -Нет. Скорее угольно-черный, а африканцы коричневые. А ехать вам в психиатрическую лечебницу имени Ферумана. Лица парней вытянулись, они явно искали издевку в глазах наставника. Но не нашли: -Шо вылупились? А где еще безопасно лечить нелюдей? Правильно, там где даже если они спалятся перед другими пациентами, им все равно никто не поверит. -Дык это… Про лечебницу ту слухи ходят нехорошие… И что пациенты там дохнут, как мухи; и лечение там бесчеловечное, и опыты всякие; и кладбище у них там свое, и призраки пациентов по палатам ходят; и санитары там вампиры, кровь пьют в ординаторской, да не абы какую, а еще выбирают; и что заведующий там рептилоид вроде, и всех санитарок в ординаторской оплодотворяет прямо… -Не в ординаторской! — важно поправил их Евстафий, хитро блеснув глазом: -Езжайте давайте, пока пациент не окочурился окончательно. Хотя он парень крепкий… Похватав куртки, ребята выбежали на улицу, вполголоса споря — что же из этих слухов все-таки правда? Старый лис ведь так ничего и не подтвердил, хотя и враньем не назвал… Вот ведь старый…интриган! Ребята не стали спрашивать, почему Кеша не поехал в больницу, ведь он на машине, и вообще. Кеша в их глазах был старшим товарищем, пусть чуть пониже Евстафия, но куда выше их самих. Более опытный, более знающий… Но машина бы им тоже не помешала. До самой психиатрической клиники они добрались на попутке — рейсовые автобусы туда не ходили. Веселый дядька, усатый и носатый, на раздолбанной «шестерке» всю дорогу травил байки, довез парней до отворотки к больнице и лихо урулил куда то вдаль. Гуль только хмыкнул, когда Артур стал предлагать водителю денег за проезд, чем вызвал подозрения у напарника. Артур, заподозрив что-то хотел было юзануть на дядьку опознавательный амулет, но Гриша его остановил, лениво процедив: -Да оставь, еще энергию тратить. Вампир это был. -Всмыс… ВСМЫСЛЕ, ВАМПИР?!!! И ты мне вот так о этом просто сообщаешь? А если бы он нас. -Не нас, а тебя. — поправил его невозмутимый гуль: -Вампиры не жрут нечисть типа меня. Кровь у меня для них не питательная, а даже наоборот — ядовитая. К тому же это был не классический кровосос, а другой подвид — энергетический. Ты его и так напитал. -Это как же? — сконфуженно уточнил уязвленный Артурчик. -Ржал над его байками бородатыми как сумасшедший. Видел, он даже не удивился, когда мы сказали, куда едем. Явно принял меня за сопровождающего, а тебя — за психа. Он тут явно не просто так катается, в такой то глуши. Чаще всего и подвозит всяких психов, которых родня везет сдавать. Ему же любые эмоции как пища подходят, просто на вкус ощущаются по разному. Ну, я так слышал — поторопился он пояснить, увидев вытянувшееся лицо напарника: -Они, так то, безобидные. Поглощают эмоции, чужие, так как со своими у них проблема — они их только имитировать могут. А ты после этого поглощение максимум что почувствуешь — опустошенность. А так вообще скорей всего ничего не почувствуешь, ты ж чурбан тот еще! — оказалось, гуль умеет таки подкалывать! -Но если бы он увлекся, и потянул бы из тебя лишнего… — в интонации гуля появились зловещие нотки, глаза вспыхнули красными угольками, а ногти резко стали менять форму. Гриша явно был готов убить за друга, и Артур был горд этим. -Лааадно, пошли уже! — хлопнул он Гришу по плечу, и они заторопились к видневшемуся вдали мрачному зданию. Почему так стереотипно? А вы где то видели веселенькую психиатрическую больницу? Вот и мы нет. Встретили их суровые санитары, внешностью и комплекцией напоминающие троллей. Горных троллей — Артур как раз о них читал. Он метнул вопросительный взгляд на Гришу, но тот лишь мотнул головой — нет, мол, обычные долдоны, крепкие и не особо умные. Но крепкие, да. Очень крепкие. Самое то для психиатрии. Несмотря на не особо доверительный вид, персонал явно был предупрежден, и парней сразу провели куда то вглубь, мимо операционных, возле которых валялись окровавленные бинты и простыни. -Такое ощущение, что тут кого-то тащили, а он сопротивлялся, а его за это немножко прирезали. — шепотом поделился своими ощущениями порядком очканувший Артурчик. Гриша лишь пожал плечами: -Может просто поотрывали лишние ковырялки, чтобы не размахивали. В любом случае — это не наше дело. Диалог дальше не развился, так как их ввели в палату реанимации. На кровати, обвязанный по самое не могу лежал цверг — действительно угольно-черный парень. Плечи — как у борца, поперек себя шире, бицепсы — Арни позавидует. Искаженное от боли лицо было практически скрыто густющей черной бородой, которая спускалась до самой груди. А вот ниже живота… Артур охнул: -Евстафий не врал про половину парня… … Илларион уверенно вел свой тяжеленный MAN, несмотря на абсолютную темень вокруг. В кабине было тепло, негромко играла музыка и убаюкивающе шипела рация. Вот-вот фары должны были выхватить бетонные стены Площадки, что означало бы приближение к городу, в котором Илларион и планировал заночевать. На самой Площадке, к сожалению, останавливаться не разрешали, там еще приходилось проехать с километр вокруг, но в конце имелся вполне приличный мотель и неплохая круглосуточная кафешка. Мужик аж зажмурился, вспоминая вкус нежных пончиков и наваристую солянку. Желудок поддержал фантазии бурными овациями. Внезапно фары выхватили странно-зеленоватые сгустки туманных испарений, практически скрывающих дорогу. Илларион матюкнулся и включил дополнительно еще и противотуманные фары, но они совершенно не помогли, что было странно вдвойне — обычно противотуманки худо-бедно, но этот самый туман рассеивали. Поругав чертовых ученых, которые, небось, опять какие то опыты мутят, иначе откуда взяться туману такому странному? — Илларион немного сбросил скорость, и изо всех сил напрягал зрение, стараясь разглядеть разметку дороги. Удавалось это ему плохо, и он чуть было не въехал в бетонную стену, сплошь изрисованную местными молодыми художниками. Площадка! Почти на месте! Бетонное полотно художников даже успокоило водителя, он даже стал тихонько насвистывать в такт играющей по радио мелодии и прибавил газу. Стены была для него ориентиром получше любой разметки, и никакой туман ему теперь не был страшен. Но странности его и не думали отпускать. Сначала ему показалось… Что рисунки на стене начали двигаться. Илларион даже протер глаза, стараясь убедить себя в обратном. Фигуры, кажется, перестали двигаться, но ему стало казаться, что картины следят за ним взглядом. Ему было крайне неуютно от этих взглядов… В голову лезла всякая чушь, из серии дорожных страшилок, но он отчаянно гнал их из головы. До стоянки оставалось совсем чуть-чуть, буквально меньше километра! А потом замолчала магнитола, и кабина наполнилась вязкой тишиной, нарушаемой лишь его дыханием да шипением рации. Илларион раздраженно потыкал кнопки магнитолы, но это не помогло. Он хотел было выключить и рацию, но стоило ему потянуться к ней, как он услышал ИХ. Голоса. И не просто голоса. Мужчину затрясло, руки ходили ходуном, а рот открывался и закрывался в беззвучной молитве. Они снова пришли, пришли за ним! Ему не скрыться, они везде, они всюду! Нет, я не хотел, я не думал! Я не хотел вас убивать! Тогда, на той дороге, было еще темнее, а фары еле светили. Он не был уверен, но звук был похож на отлетающие тела людей. Он слишком торопился, он опаздывал и его могли сильно наказать, а ему надо было кормить семью и платить кредиты. Это он уже потом так себя оправдывал. А тогда, услышав тот звук он остановился, бросил взгляд на лежащие на обочине бездыханные тела и бросился обратно в кабину. Им он уже не мог помочь, но за то мог еще успеть доставить груз. И вот они нашли его, снова! Он только недавно научился засыпать без кошмаров. Они шептали ему, их голоса раздавались из рации, и он выключил ее. Но это не помогло — голоса раздались снова. «Зачем? Зачем ты убил нас? Почему ты не помог нам, почему ты бросил нас умирать на той дороге?» -НЕТ! Я не убивал вас! Вас убила темнота и случайность, я не виноват в вашей смерти! «Ты же знаешь, что виноват. Если бы не ты, мы были бы живы.» Илларион открыл окно и выбросил рацию, а затем резко прибавил скорость. Свежий воздух немного освежил его, и, как будто отрезвил. Он же никогда никого не убивал! Да, в его жизни случалось всякое, и дтп, и бандиты, но он никогда никого не сбивал! Машина все набирала скорость, и, внезапно, перед ней возникли силуэты — женщины и маленького мальчика. Илларион резко нажал на тормоза, но тяжелая фура ну никак не могла бы остановиться мгновенно… Он выкрутил руль, стараясь объехать странную парочку, и тяжелая машина начала заваливаться набок. Пролетая мимо людей, в свете фар он успел заметить злорадную ухмылку на лице обоих, а затем все загрохотало, смешалось, а потом инерция сделала свое дело, погребая в груде металла того, кто еще пару минут назад был пышущим здоровьем мужиком. После грохота и скрежета сминаемого металла повисла звенящая тишина, и остатки машины окутал все густеющий туман зловещего зеленоватого оттенка…