Экзорцист на минималках 4.

Артур так и не поднял челюсть, и совершенно не скрывая своего любопытства, разглядывал пострадавшего шахтера. Это было как то… по-детски, что ли? Когда ребенок с любопытством разглядывает неизвестную зверюшку. И даже одергивание, обычно, в общем то, пофигистичного Гриши не помогли. Непонятно, что больше притягивало — невиданный раньше цверг или его травма. Сам коротышка тяжело и хрипло дышал, но заметив посетителей и такой интерес к себе, усмехнулся и жестом хлебосольного хозяина предложил им присесть. Гриша равнодушно уселся на жесткую больничную кушетку, Артур же примостился на уголок потертого табурета. Возникло неловкое молчание — Гриша в принципе не отличался разговорчивостью, Артур продолжал зачарованно пялиться на цверга, а тот в ответ буравил обоих глубоко посаженными глазами. И неизвестно, сколько бы еще это продолжалось бы, если бы цверг внезапно не зашелся хриплым кашлем, сплевывая сгустки крови прямо на пол. -А что это вас… Так…? — осторожно нарушил тишину Артур, оторвав наконец взгляд от кровавых бинтов. -Што-што… Паучиха эта, чтобы ее кроты пожрали! — выплюнул цверг. -Па-па-паучиха?! — Артур на дух не переносил пауков, особенно после московских подземелий. -Баба-паучиха. — наставительно поднял палец вверх цверг. Артур завороженно уставился на палец. Цверг устало перевел взгляд на Гришу и уточнил: -Он у тебя блаженный что ли? -Не. Просто очень впечатлительный. А еще у него арахнофобия. -Ааааа… — цверг посмотрел на Артура с пониманием: -Ты это, малой, лечись там… — это было уже Артурчику. Гриша хрюкнул, и сразу закашлялся, стараясь скрыть смех. И, желая перевести тему, он поспешил уточнить: -Так что там за паучиха была? Цверг сплюнул очередной кровавый сгусток, затем воровато вытащил из-под матраса бутыль из сушеной тыквы, присосался к ней, крякнул и так же поспешно убрал. И только после этих манипуляций начал рассказывать: -Ваши, енти, мелкие, ускоглазые, япошки, во! Они эту херь зовут Цутигумо. Но только в их сказочках это просто паук-демон, типа. Злой там, жрет всех. Вот только нихера! Эта тварь жутко хитрая! Сраное творение долбанных дроу, чтоб их кроты пожрали! Они ж поклоняются своей сисястой шлюхе Ллот, и она одаривает их своими творениями — этакими, сука, кентаврами, только с половиной из паука. Сверху — вполне такая симпатишная бабца, с сиськами как моя башка. А снизу — паучье тело размером с быка. — цверг прервался для очередного глотка из заветной бутыли, а затем продолжил: -Мы тихо-мирно работали, даже подрались всего три раза, как вдруг хрясь! — и обвал в одном из проходов. Мы насторожились, у нас просто так проходы не обваливаются, иначе бы мы все давно передохли в своих пещерах. Послали мы двух молодых проверить — что там да как. Они ж бодрые, дерзкие, рванули, с кирками наперевес. Потом только вскрик далекий, и хруст. Как будто камни кто сжимает. Ну или кости перегрызает… А потом светильники начали затухать. Наши! Светильники! Которые под водой не тухнут! А тут бац — и резко яркость снизилась, и начали один за другим… Парни кирки отложили, смотрю, молоты достали, кто-то даже секиру откуда то вытащил. Те, которые помоложе, смотрю, пукалки достали. Шо за молодежь, шо за неуважение?! Но возмутиться нам особо не дали. Светильники почти погасли, а потом кто-то из молодых пальнул — увидел, значится, кого. Пальнул — да и помер моментально, ибо башку ему оторвали. Тут то мы ее и увидали! Кожа — угольная, как у порядочных цвергов. Лицо — ну тут явно темная, дроу, драть их чертову Ллот всем миром! Лицо то милое, если для шлюхи. Но зубки то ни черта не милые, там как у каменного червя, в несколько рядов иглы каменные. И каплет с них слюна зеленая, каплет и камень под каплей шипит. Сиськи — с мою голову, торчат. Вот только мысли в тот момент совсем не про вымя были, а как выжить. Про тварь такую я от деда слышал, она одна могла пол города вырезать, их раньше дроу в наказание насылали. Их еще "драуками" звали, но там с телом мужиков были, потупее. А что мы ей могли противопоставить? — цверг охнул и заскрежетал зубами, вспоминая. Из его глаз выкатились по слезинке, которые укатились в угольно-черную бороду. -И началась бойня. Тварь просто разрывала ребят, на пукалки ей было плевать совершенно, стрелки первые померли. Но парни у меня не струхнули, мы же цверги! Твари сломали паучьи ноги слева, даже в бочину кирку воткнули. Вот только все, кто с ней рядом оказывались, помирали единомоментно. Там на ногах у нее коготь, как адамантовый, он просто бошки одним махом отсекал. А тварь, мало того, что этими самыми своими копытами орудовала, дык еще и кусала все, до чего дотягивалась. Мясо рвала прямо, кровища хлещет, а от слюны этой еще и разъедает все! Мы нормально двигаться не могли, из-за луж крови на полу, да кишков разбросанных. Идешь и смотришь, как бы на ногу не намоталась кишка друга твоего, который вот этой самой печенью хвалился пару часов назад. И что, помогла тебе твоя хваленая печень?! Артур резко выскочил из комнаты, затыкая рот. Гриша же остался сидеть, всем видом показывая, что готов слушать дальше. -В общем, пара минут прошла, а нас уже осталось четверо. Но тварь то нельзя выпускать, она бед натворит! И решили мы таки шахту обрушить. Сами мы все равно уже считай что не жильцы, после такой твари выживших обычно не бывает. Вот мы и кинули жребий. Парни остались тварь отвлекать, а я побег сурприз ей готовить — кровь сцеживать да руны наносить. У нас там оставалось от проходчиков чуток инструмента, вот им и воспользовались. Ребята продержались не особо долго, но мне хватило. Я уж в люльку залез, думал, может так уцелею, да предупрежу сверху народ. Поднимается начал, тварь, гляжу, бежит. Ну бежи-бежи, не долго тебе ковылять осталось! Поднялся уже прилично, жду, как подойдет к точке. А тварь то хитрее оказалась. Поднапряглась, и прыг! Когти в камень вонзила и по потолку ко мне! Тут то я и понял, что не обмануть мне смертушку, и богов не перехитрить. Нарисовал остатками крови на полу люльки руны, чтобы рвануло да и дальше детонацию передало. А потом махнул твари — нападай мол! — цверг замолк. Пот покрывал его лоб, но он не торопился его смахивать: -Хотел я хоть напоследок ей врезать, чтобы мной предки гордились. И таки врезал! — усы цверга воинственно встопорщились, он явно смаковал воспоминания: -Топорик у меня был, не секира, а так, баловство. Но качественной ковки, каленый да усиленный. Им то я ей и зарядил прямо в грудь! Хотел меж глаз, да не дотянулся. Хорошо вошло, все лезвие погрузилось. Тварь завизжала-запищала, попыталась вырвать, да куда там — застрял топор, намертво сел. Тут то я и обрезал трос, чтобы люлька упала, да руны сдетонировали. Жить после такого я не планировал, да боги по другому решили — отбросило меня, а следом команда пришла, да вытащили. -А тварь то?! Тварь то погибла? — вернулся убежавший Артур, все еще бледный, но любознательность его и любопытство никуда не делось. Цверг покачал головой: -Еще не разобрали завалы. Пока только тела моих ребят находят, да в камне плавленном хоронят. -Так вас это… Так… Взрывом, выходит? — Артур деликатно кивнул на нижнюю часть лежащего: -Может, пришьют еще? Цверг горько усмехнулся и откинул простыню. Артур охнул, а обычно невозмутимый Гриша сглотнул. Нижняя часть тела практически отсутствовала. А все края были изжеваны и изъедены кислотой. -Нечего пришивать уже. Да и незачем — жить мне осталось чуток. И так уже в долг живу… Как будто подтверждая его слова, запищали какие то датчики, цверг резко из угольно-черного приобрел цвет пепла и стал заваливаться назад. Его губы что-то шептали. Гриша наклонился над умирающим: -Фля…фля… Гриша торопливо достал и открыл тыкву, к которой цверг присосался. Затем он улыбнулся, и внятно добавил: -Рисовать паука — к несчастью. Набежали врачи, которые отобрали уже пустую емкость у пациента и начали процесс реанимации, но тот уже только смотрел в потолок и улыбался. А еще через мгновения датчик сердечного ритма издал долгий писк, а сам цверг обмяк и посветлел. А затем его тело… Рассыпалось серебристой металлической пылью. Ребят торопливо выставили из палаты. Они вышли на улицу в задумчивости. Артур тихонько уточнил у Гриши: -А они все, вот так… Пылью? Гуль недоумевающе пожал плечами: -В первый раз такое вижу. В это время зазвонил телефон Артура. Как всегда, наставник работал чуть не по таймингам. Быть бы ему Вангой… Вкратце выслушав отчет ребят, он подтвердил — такая смерть Подгорного народа — крайняя редкость, мало кому выпадает такая честь. Теперь его плоть, превратившуюся в металл используют для изготовления оружия и доспехов, наделяя их особыми свойствами. Поговаривают, что можно даже наделить оружие или доспех душой! А вот то, что он упомянул рисованного паука — это зацепка. Но на шахту сейчас не попасть, так что просто примем как факт то, что был рисунок, после чего появилась тварь. Ребята покивали, после чего поехали обратно. И каждый думал о своем. … -Чтоооооо?! Опять ты?! Да сколько можно то… — серая, полупрозрачная фигура всплеснула костлявыми руками: -Третий раз! Третий! Каааак?! У тебя ведь девять жизней было! Деееееевять! И ты опять… Серый лишь смущенно лапкой теребил какой то сгусток, напоминающий мышку. -Что, даже сказать нечего? Что на этот то раз приключилось? — сущность приняла позу слушателя, точь-в-точь как Вилли Вонка из старого фильма. -Ну… В общем… В общем, я там гулял, гулял… -…И загулялся? — саркастично уточнила сущность. -Да неее! — отмахнулся Серый: -Хотя да, можно и так сказать. Меня же опять выбросили. Мол, диван драл и шторы. В я ведь ни-ни! Просто не давал их избалованному оболтусу рыбок травить и самолетики пускать. — А чем тебе самолетики не угодили? — изумилась сущность. -Так этот полудурошный их поджигал и запускал. Дома. — уточнил Серый. -Аааа… Ну да, и правда полудурок выходит. Ну а дальше то что? -А дальше — как обычно. Отвезли, из машины пинком, гуляй мол. Район незнакомый, пошел исследовать. Собаки… Мммммммерские псы! Я бы их всех… -Да-да. Ты бы из всех, но обычно они тебя — заметила сущность, шлифуя когти на костлявой руке: -И что дальше? Порвали они тебя? -Да нееее! Я ж умный! Я петлял как заяц, огородами уходил, по трубам и через кусты! Смотрю — ушел вроде! Только выдохнул — тут то меня и… -Что? Обошли?! -Неть. Машина сбила. -Вот блин… А я ставила на отраву… -Чтоооо?! -Ничего-ничего. Тебе не кажется, что пять жизней терять от машины — ну такое себе? -А ты сама попробуй! — прошипел Серый: -Возможности то у меня ограничены… -Лаааааадно…- примирительно махнула сущность: -Но! — в последний раз, хорошо? Твой лимит доверия и так исчерпан. Серый торопливо закивал, как китайский болванчик. -И еще, одно условие. -Кккккакое? — насторожился Серый: -Кастрировать не дам! -Да нееее! — усмехнулась Сущность: -Надо присмотреть кое за кем. Серый насупился, но, подумав, кивнул. Сущность обрадовалась и затараторила тех задание. Серый внимал, стараясь не дышать — от этого зависела его дальнейшая жизнь. Точнее — ее продолжение. … Ксеньку любили все. Ну если не все, то большинство. Настолько жизнерадостного ребенка еще надо было поискать! Казалось, она умела радоваться всему! Дождику, цветочку, бабочке, красивому облачку или перламутровым вкраплениями в сером асфальте. Родителей своих она не помнила, лишь иногда по ночам ей снились мамины руки. Лицо она плохо помнила, а вот руки — очень хорошо. Она была еще слишком маленькая, когда мама отвела ее сюда и велела ждать. И Ксенька ждала, да и до сих пор ждет. Она все еще уверена, что мама придет за ней — надо просто еще подождать. Мама придет, и она покажет ей свою коллекцию «перламутриков» — так она называла крохотные вкрапление ракушек, которые она старательно выколупывала из асфальта около Площадки. Ксенька уже несколько лет являлась обитателем Центра. Нет, она не была дурочкой, но и умной не была. Не обладала каким то физическим недугом. Это был свой Форрест Гамп, только в юбке. Кто-то считал ее блаженной, кто-то странной, но, в любом случае — потенциальные родители не очень любят странных детей, будем честными. А Ксенька жила в своем мире, могла просто так начать скакать и что-то напевать, любила сладости и плюшевые игрушки. Училась она не очень охотно, но иногда выдавала просто гениальные рисунки, и за это ее и держали в центре. Да и любили, чего уж там. Ее просто невозможно было не любить. Она в любой угол умудрялась приносить веселье и суматоху, этакий сгусток веселья и хаоса. Если где то мелькала ее синяя юбка и хвосты с разноцветными резинками, то вскоре там становилось шумно и весело. Иногда ее что-то накрывало, и она начинала рисовать. На стене, на полу, даже был один рисунок на потолке. Непонятно, что служило катализатором. Заставить ее рисовать никому никому не удавалось. А еще у нее был свой, тайный альбом, где она рисовала самое сокровенное — мамины руки. Те самые теплые ладони, которые она помнит с того самого дня. Помнит — и ждет. Хранился этот альбом в ее тайнике, вместе с коллекцией "перламутриков". И относительно недавно на его страницах помимо маминых рук появился набросок портрета одного милого парня… Только тсссс! Никому, ясно? Все таки девчонке уже одиннадцать, совсем большая стала… … Ребята уже делали фотографии своих, время было позднее. Уже зажглись фонари, как не самой Площадке, так и вокруг нее. За самой площадкой периодически проезжает патрульная машина, ходят слухи, что, мол, маньяка ищут. Но все знают правду — ученые чего то нахимичили и появился туман нехороший. И живут в том тумане какие то злыдни, которые водителей выманивают и жрут. Сенька Пиздабол сам видел! Но он то был не на машине, вот его и не съели. Прозвище Арсения говорило само за себя, но на трассе вокруг площадки действительно стал все чаще появляться туман, и никто никто к хотел проверять, насколько же он все-таки выдумал. Ребята потянулись толпой к центру, и никто не заметил, как Ксенька потопала совсем в другую сторону — к выезду с Площадки. Ей опять снилась мама, и поэтому Ксенька решила пополнить коллекцию "перламутриков" — а то вдруг мама приедет и ей не понравится? Ее маленькая фигурка быстро удалялась, а ребята, занятые обсуждением новостей, совсем про нее забыли. А сразу на выезде она обнаружила самый огромный перламутрик, что она видела! Осторожно достав железную иглу она начала выковыривать его, попутно оглядываясь, точь-в-точь как опытный грибник. И да, удача ей благоволила — недалеко в свете фонарей поблескивал еще один. И еще… И вон там еще два! Ксенька была в восторге! Ее коллекция обрела несколько просто бесценных экземпляров, и мама теперь точно будет в восторге, что у нее такая дочка — молодец! Ксенька удалялась все дальше и дальше от въезда, и вот ее уже не было видно с Площадки. А по краям дороги начали сгущаться клочья тумана зловещего зеленого оттенка… Но девочка этого не замечала — она была поглощена своим делом, и абсолютно не замечала происходящего вокруг. Один из сгустков тумана на пару секунд приобрел очертания злобной рожицы, которая облизнулась, глядя на увлеченного ребенка. А где то вдали мелькнул свет фар, который почти полностью поглотили зеленые клочки. Сущность удовлетворенно облизнулась и растаяла. Ждать осталось недолго. … -Ксенька! — раздалось совсем рядом. Девочка медленно повернула голову. Вдалеке стоял знакомый силуэт, и, хотя лицо было неразличимо в зеленоватом тумане, но протянутые к ней руки она узнала бы из миллиона. Как и голос… Вдалеке мелькнул какой то отблеск, но Ксенька совсем не обратила на это своего внимания. Ведь за ней наконец пришла ее мама!..