Вынужденное сотрудничество...Или что-то большее?

– Игрок 900 прошел, – объявил женский механический голос, отдаваясь в ушах Сун Хи эхом. Он стоял, но не чувствовал своих ног. Все вокруг казалось нереальным. Его сознание словно зависло между кошмаром и проблеском реальности, в который он боялся поверить. Сун Хи смотрел перед собой, но не видел ничего. Внутри него бушевала буря – страх, боль, облегчение, сомнения, а главное – глубокое, всепоглощающее изумление. "Я жив." Эти два слова проносились в его голове снова и снова, но он не мог осознать их до конца. Он всё ещё чувствовал тот дьявольский ветер, хотя вокруг стояла мёртвая тишина. Его руки дрожали, ноги подгибались, а слёзы текли по лицу, обжигая кожу. Сун Хи вдохнул глубоко и шумно, будто его долго держали под водой. Воздух с трудом заполнял его лёгкие, и он жадно хватал его снова и снова. "Это всё сон," – подумал он. – "Я не мог выбраться. Это невозможно. Никто не выбирался." Он посмотрел на свои руки, сжимавшие шарик, как на чужие. Всё вокруг напоминало кошмар – но этот кошмар был позади. Или он всё ещё там, на мосту, сражается с ветром? – Сун Хи! – голос пронёсся сквозь его мысли, как далёкое эхо. Хён Джи подбежала к нему, её лицо было залито слезами. Она обхватила его руками и прижала к себе. Сун Хи почувствовал её тепло, услышал её прерывистое дыхание. – Ты… Ты это сделал… – её голос дрожал, и слова прерывались от рыданий. – Ты прошёл. Ты… жив. Он не мог ответить. Его руки бессознательно обняли её в ответ, но взгляд всё ещё был пустым. Он сидел на холодном полу, ощущая, как она крепко прижимается к нему, будто боялась, что он исчезнет. "Это было хуже ада," – подумал он. – "Это было хуже смерти." Прошло несколько минут. Они сидели обнявшись, и Сун Хи медленно приходил в себя. Его дыхание становилось ровнее, а реальность начинала возвращаться. Хён Джи слегка отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. – Ты единственный, кто смог… Только ты, Сун Хи. Никто больше. Её слова были пропитаны и гордостью, и болью. – Это… Это всё равно что чудо, – она прошептала, снова прижавшись к нему. Он не ответил. Ему казалось, что его голос потерян где-то на том мосту вместе с последними остатками его сил. Юджин, который всё это время стоял в стороне, наконец нарушил тишину: – Ну что, вы там весь день собираетесь сидеть? Он усмехнулся, но в его глазах читалась смесь уважения и облегчения. – Все уже ушли. Мы тут вчетвером остались. Давайте уже двигаться дальше. Сун Хи наконец поднял глаза на него. Уголки его губ дрогнули, будто он пытался улыбнуться, но вместо этого он просто выдохнул: – Я… Я думал, что всё. Я думал, что это конец. Юджин протянул ему руку, чтобы помочь встать. – Но это не конец. Ты выбрался. Ты сильнее, чем думал. Со Ён тоже подошла ближе, её лицо светилось мягкой улыбкой: – Мы гордимся тобой. Ты это сделал. Сун Хи кивнул, и его губы наконец изобразили слабую, но настоящую улыбку. Он встал, вытер лицо рукой и, словно по инерции, обнял Юджина и Со Ён. Их тепло было обжигающим, но таким настоящим, что он на мгновение почувствовал себя защищённым. – Спасибо, что дождались, – прошептал он. Хён Джи, стоявшая рядом, тихо добавила: – Теперь у нас нет права на обиды. То, что ты пережил, было… Это в тысячу раз хуже всего. – Ты права. – Юджин снова усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. Сун Хи медленно выдохнул. Он ещё раз оглянулся назад, на мост, который теперь казался почти нереальным. "Я выбрался," – подумал он, но в глубине души всё ещё не мог поверить в это до конца. Сун Хи всё ещё стоял на месте, не в силах пошевелиться. Мир вокруг будто бы плыл, смешиваясь с его пульсирующим сознанием. В висках гулко стучало, тело сковало онемение. Ад. Это место было настоящим адом. Они остались последними. Все игроки уже ушли, но четверо всё ещё стояли на этом проклятом мосту, окружённые холодным, пронизывающим насквозь ветром. Этот ветер был не просто физическим явлением – он был живым воплощением страха, символом того, что только что произошло. Он был словно издевкой, напоминанием о том, как его дыхание срывалось, когда он балансировал на грани жизни и смерти. Сун Хи медленно провёл рукой по лицу, вытирая остатки слёз, но пальцы всё ещё дрожали. Он посмотрел вниз и увидел, как к основанию моста подъезжают чёрные фуникулёры. Их движение было беззвучным, плавным, но от этого они казались ещё более зловещими. Гробы с красными лентами. Только теперь он осознал, что каждая из этих чёрных коробок — это чей-то конец. Он вспомнил тех, кто падал. Вспомнил девушку с короткой стрижкой, её хриплый смешок перед тем, как ветер унёс её вниз. Вспомнил игроков, чьи крики исчезали в пустоте, разрывая воздух, но никак не разрывая этот кошмарный цикл. Сколько жизней оборвалось на этом мосту? Сто? Двести? Больше? Наверху также началось движение. Люди в красных костюмах с чёрными масками методично, без капли эмоций, вытаскивали тела погибших игроков. Они ловко перекидывали их в специальные контейнеры, как ненужные детали с конвейера. Не люди, а товар. Мясо. К ним подошёл человек в маске с треугольником. Его голос был глухим, металлическим, но наполненным привычной для них отрешённостью: — Вам нужно вернуться в общежитие. Юджин виновато вздохнул, будто бы осознал, что они слишком задержались. — Да… конечно, извините. Мы уже идём. Они молча двинулись в сторону разноцветных лестниц, ведущих обратно. Сун Хи смотрел на стены вокруг, и у него по спине пробежал озноб. Эти извилистые, бесконечные лестницы раньше казались просто странным лабиринтом, но теперь… теперь они выглядели, как нечто из его самых ужасных кошмаров. Красные, синие, зелёные, жёлтые… Они тянулись ввысь, сливались в одно целое, создавая эффект бесконечного, угнетающего пространства. Каждая ступенька скрипела под их ногами, и этот звук отдавался эхом в пустоте. Сун Хи чувствовал себя маленьким ребёнком, потерянным в мире гигантских геометрических фигур, где любое движение казалось неправильным, опасным. Каждая лестница напоминала ему шаги по мосту. Каждый шаг мог быть последним. Шаг. Ему казалось, что земля под ним проваливается. Шаг. Он снова ощущал порыв ветра на спине, хотя здесь не было сквозняков. Шаг. Где-то внизу, в глубине его сознания, всё ещё звучали крики игроков, падающих в бездну. Хён Джи шла рядом, её плечи были напряжены, кулаки сжаты так, что побелели костяшки. Время от времени она украдкой смотрела на Сун Хи, но не решалась ничего сказать. Юджин пытался сохранять спокойствие, но даже его уверенные шаги казались медленнее обычного. Только Со Ён, казалось, была полностью погружена в свои мысли, её взгляд был устремлён куда-то вперёд, как будто она боялась снова оказаться на этом мосту, если просто посмотрит по сторонам. — Какого чёрта… — тихо выдохнул Сун Хи, наконец нарушая тишину. Хён Джи вздрогнула и посмотрела на него. — Что? — Почему я всё ещё чувствую этот ветер? Его голос дрожал. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть липкий страх, но он не уходил. Юджин поморщился. — Я тоже его чувствую… Бред какой-то, да? Ветер на мосту, он был… настоящий. А здесь? Почему он всё ещё кажется реальным? — Потому что это не просто ветер, — глухо сказала Со Ён, не поворачиваясь. — Это то, что осталось от него в нас. Сун Хи судорожно сглотнул. Осталось в нас. Он снова посмотрел на лестницы. Они всё так же тянулись вверх, бесконечно извиваясь, как огромный разноцветный лабиринт. Каждый поворот, каждый подъём казался ловушкой, а за каждым углом мог скрываться новый ад. Они шли медленно, слишком медленно, но никто не торопил их. Сколько ещё таких игр впереди? Они прошли всего две, а он уже чувствовал, что его душу вывернули наизнанку. Юджин тихо усмехнулся. — Я даже не знаю, как мы ещё держимся… Сун Хи покачал головой. — А есть ли у нас выбор? Юджин ничего не ответил. Они все знали, что выбора нет. Впереди замаячили двери, ведущие в общежитие. Ещё несколько шагов — и они окажутся в помещении, которое теперь должно было стать для них временным убежищем. Но Сун Хи знал: эти стены не защитят их. Настоящий кошмар только начинался. Когда Сун Хи вошёл в общежитие, его словно ударило в грудь пустотой. Не физической — ментальной. Гнетущей. Давящей. Здесь стало тише. Гораздо тише, чем раньше. Он остановился у входа, осматривая зал, который когда-то казался переполненным. Когда он только попал сюда, здесь звучал смех, кто-то громко обсуждал стратегии, кто-то спорил, а кто-то даже ухитрялся подшучивать. Люди ещё верили, что смогут выбраться отсюда. Но теперь…Сун Хи медленно провёл взглядом по рядам кроватей. Их стало меньше. Гораздо меньше. Раньше койки стояли впритык друг к другу, создавая лабиринт из металлических конструкций, но теперь были заметны зияющие пробелы — места, где больше никто не ляжет спать. Они исчезли. Люди, что ещё оставались, сидели молча, уставившись в одну точку. Кто-то лежал на койке, закинув руки за голову, но не спал. Сон казался чем-то далёким, почти недостижимым. У Сун Хи внутри всё сжалось. Он медленно сделал шаг вперёд, ощущая, как тишина обволакивает его с новой силой. Раньше общежитие пахло потом, страхом, но и чем-то живым — дыханием толпы. А теперь пахло… пустотой. Обычный металлический привкус железных конструкций, пыль, — после прошлого вечера никто не удосужился её вытереть. Он поймал на себе несколько взглядов. Тяжёлых. Испытывающих. Будто его проверяли. Потому что теперь здесь остались только сильнейшие. — Эй, ты! Сун Хи даже не сразу понял, что обращаются к нему. К нему приближался мужчина с тяжёлым, мощным телосложением, коротко стриженной головой и шрамом на скуле. Его лицо было перекошено от злости. — Как ты выжил на мосту D? Сун Хи молчал. — Все погибли. — Мужик шагнул ближе, и воздух между ними натянулся, как струна. — Мой брат погиб там. Чёртово стечение обстоятельств, ладно, но все остальные тоже. А ты? Ты как, мать твою, прошёл? Сун Хи смотрел прямо в его глаза. Не отвечал. В этот момент он чувствовал… не страх. Даже не злость. Просто опустошённость. Он не знал, как ответить. Он сам не понимал, как он ещё жив. Всё, что он помнил — панический ужас, холодный пот, стеклянный шарик, балансирующий на его ноге. Шаг — и пропасть. Он тоже должен был умереть там. Но не умер. И теперь он стоял перед этим человеком, который искал виновного в смерти своего друга. И пусть Сун Хи не был виноват, он чувствовал этот тяжёлый груз. Мужик сжал кулаки, его суставы хрустнули. — Отвечай, щенок. — Просто повезло. — Голос Сун Хи был хриплым, но ровным. Мужчина сузил глаза. Вокруг начало собираться напряжение — кто-то уже привстал с коек, чувствуя, что может начаться драка. Но тут… Раздался резкий механический звук, и все головы повернулись к входу. Двери открылись. В общежитие вошли квадраты и треугольники. Сун Хи мгновенно ощутил, как воздух изменился. То, что секунду назад было готовым к вспышке агрессии, теперь замерло в напряжённом ожидании. Потому что каждое появление людей в масках означало что-то важное. Один из квадратов сделал шаг вперёд, его металлический голос разнёсся по залу: — Поздравляем всех с прохождением второй игры. В воздухе повисла пауза. — Позвольте объявить статистику. Квадрат достал небольшой пульт и нажал кнопку. На стене, где раньше был просто серый металл, развернулся огромный экран. На нём появилась статистика: Из 406 игроков вторую игру прошли 222 человека. Сумма призовых: 69 миллиардов вон. Зал не отреагировал. Никто даже не шелохнулся. 69 миллиардов. На 184 игрока меньше. Сун Хи не знал, кого из них он видел здесь раньше. Не знал, кого теперь нет. Но одно он знал точно: этот зал будет пустеть и дальше. — Сейчас у вас всех есть время отдыха. Через час у вас будет ужин. — Квадрат сделал шаг назад. — Подготовьтесь. Они развернулись и так же бесшумно покинули общежитие, оставив игроков в той же мёртвой тишине, с которой они их встретили. Только теперь Сун Хи осознал масштаб произошедшего. Девять часов. Они были на мостах больше девяти часов. Девять часов он ждал своей участи. Он провёл рукой по лицу, ощущая, как подушечки пальцев касаются холодной, липкой кожи. Он даже не заметил, как прошло это время. Всё это время он стоял там, смотрел, как один за другим люди падали вниз, как ветер срывал их тела, как кто-то плакал, кто-то молился, а кто-то проклинал этот чёртов день. Он не ощущал там времени. Оно будто растворилось в страхе, ожидании, давлении. Теперь он стоял в этом мёртвом общежитии и не знал… какое сейчас время суток. Он не видел солнца. Три дня. Три чёртовых дня. Он не знал, день сейчас или ночь. Он не видел неба. Время сбилось. Оно стало бесполезным понятием. Его взгляд упал на настенные часы. 19:00. Он глубоко вдохнул и поднял голову. Хён Джи стояла рядом, её лицо было пустым, но в глазах мелькал отблеск эмоций. Со Ён крепко сжимала руки в кулаки, будто пыталась сдержать себя. Юджин… просто сидел на краю своей койки, потирая виски. — Что дальше? — глухо спросил Юджин, не поднимая глаз. Никто не ответил. Потому что никто не знал.

***

Сун Хи лежал на своей койке, его тело словно превратилось в тяжёлый камень. Он не двигался. Только внимательно смотрел в одну точку на металлическом потолке, его мысли путались в клубке эмоций, которые он не мог разобрать. Жёсткий матрас казался ещё жёстче, чем раньше, впиваясь в спину так, будто был сделан не из ткани, а из бетона. Он чувствовал каждую пружину, каждую складку ткани, каждый миллиметр поверхности, которая была слишком неудобной, слишком реальной. Яркий свет слепил глаза. Он почти забыл, что такое натуральный солнечный свет. Он не слышал ни пения птиц, ни далёкого гула машин, ни ветра, гуляющего по улицам. И тут внезапно двери открылись. В зал вошли люди в красных костюмах и с масками с кругами. Они бесшумно катили передвижные столы с металлическими подносами. Запах еды разлился по залу, мгновенно напоминая каждому о том, насколько он голоден. Живот Сун Хи заурчал, и он только сейчас вдруг осознал, что не ел весь день. На ужин была рыбная запеканка, два ломтика чёрного хлеба и бутылка воды. Сун Хи проглотил слюну. Еда выглядела ужасно. Сухая запеканка, которую будто готовили три дня назад. Твёрдый хлеб, больше похожий на камень. Вода — единственное, что не вызывало сомнений. Но несмотря на всё это, он взял поднос и сел за стол вместе с Со Ён, Хён Джи и Юджином. — Боже, как же я голодна… — пробормотала Хён Джи, сразу же отламывая кусок хлеба. — Это вообще съедобно? — скептически подняла брови Со Ён, ковыряя запеканку вилкой. — После целого дня на мосту даже пластик показался бы вкусным, — хмыкнул Юджин, жуя. Сун Хи ел молча. Он наслаждался каждым кусочком, потому что тело требовало энергии. Но Юджин не выглядел спокойным. Он ел медленно, задумчиво. Вилкой постукивал по подносу, словно его что-то тревожило. — Что-то не так? — спросил Сун Хи, взглянув на него. Юджин тихо вздохнул и убрал волосы с глаз. — Просто чувствую, что что-то намечается, — пробормотал он. — Не знаю, может, я паранойю, но… это место. Эти люди. Мы прошли только две игры, а нас уже почти в четыре раза меньше. И чем дальше, тем хуже. Сун Хи посмотрел на него внимательно. — Ты боишься? — Разумеется, — Юджин скептически усмехнулся. — И ты боишься. Все боятся. Только кто-то скрывает это лучше. Со Ён пожевала губу, потом тихо сказала: — Ты прав. Что-то… не так. Чувствуется напряжение. — Напряжение? — Хён Джи подняла брови. — Смотри вокруг. — Со Ён кивнула в сторону игроков. — Все молчат. Никто не разговаривает. Некоторые люди с кем-то объединяются, но остальные смотрят так, будто готовы друг друга убить. Юджин кивнул. — Точно. Намного хуже, чем после первой игры. И вдруг… в дальнем углу зала что-то с грохотом упало. Все головы повернулись в сторону. Двое мужчин с силой столкнулись, один из них — игрок 237, высокий худощавый парень с длинными волосами, другой — игрок 198, низкий, но крепкий, с татуировкой на шее. — Ты что, офигел?! — 198-й толкнул 237-го в грудь. — Да пошёл ты! — заорал 237-й. — Я взял этот поднос первым! — Ты его у меня из рук выхватил, урод! — А ты не тормози, лошара! — Повтори?! Удар. 198-й врезал 237-му в лицо, тот пошатнулся, но не упал. — Ах ты…! 237-й выхватил бутылку и бросил в него, но тот увернулся, и бутылка разбилась об пол, разлетевшись на осколки. Вокруг уже собралась небольшая толпа. Люди шептались, но охранники в красных костюмах не вмешивались. Они просто стояли. Сун Хи замер, наблюдая за этим. Охранники даже не шелохнулись. — Они что, ничего не сделают? — прошептала Хён Джи, глядя на стоящих неподвижно людей в масках. — Им плевать, — мрачно ответил Юджин. 237-й бросился на 198-го, они сцепились, упали на пол, били друг друга. Но потом 198-й резко вывернулся, его рука потянулась к осколку от разбитой бутылки. Сун Хи увидел это мгновенно. — Нет… — выдохнул он. 198-й размахнулся и вонзил осколок в горло 237-го. 237-й замер, его глаза распахнулись в шоке. Его рот дрогнул, но он не смог сказать ни слова. Кровь хлынула из раны, стекая по шее. Его тело дёрнулось, потом рухнуло на пол. В зале наступила гробовая тишина. Сун Хи видел, как он умирает. Как его глаза пустеют. Как кровь растекается по полу. И… охранники не сделали ничего. Просто стояли. 198-й тяжело дышал, его руки были в крови, но он не выглядел напуганным. Сун Хи понял. Он осознал. И все остальные тоже. Здесь убийство не наказывается. Здесь нет законов. Сун Хи почувствовал, как его руки стали ледяными. — Началось, — тихо сказал Юджин. — Теперь это не просто игра. Теперь это… война. Сун Хи сидел в полном оцепенении, чувствуя, как ледяной страх сковывает его изнутри. Женский механический голос, ровный и безразличный, объявил: — Игрок 198 выбыл. Зал снова наполнился жуткой тишиной, разрезаемой только звуками тяжелого дыхания тех, кто только что стал свидетелем жестокой расправы. Красные фигуры в масках неспешно вошли внутрь, катя перед собой лакированный чёрный гроб с красной лентой. Кто-то громко сглотнул, кто-то, наоборот, отвернулся, стараясь не смотреть, но никто не издал ни звука. В углу, прижавшись спиной к металлическому каркасу кровати, стояла молодая девушка, игрок 505. Её грудь стремительно вздымалась и опускалась, взгляд метался из стороны в сторону, словно она искала способ спастись, хотя и знала, что выхода нет. В её глазах отражался первобытный ужас. Когда к ней пришло осознание ее судьбы, слезы потекли по её щекам, губы беззвучно шевелились, пока, наконец, она не смогла заговорить: — Нет… нет, прошу… пожалуйста, не надо… Я не сделала ничего… — её голос дрожал, слова путались. Треугольник сделал шаг вперёд. В его руках был пистолет, и он направил его прямо ей в лоб. Девушка в панике подняла руки, делая шаг назад, но позади была лишь холодная, безжалостная стена. — Нет, я… я не… ПРОШУ! — Пожалуйста… пожалуйста, пощадите! Раздался оглушительный выстрел. Её тело осело вниз, как будто кто-то просто отключил его. Из маленького отверстия на лбу тонкой струйкой потекла кровь. Голова бессильно склонилась набок. — Игрок 505 выбыл. Сун Хи почувствовал, как внутри у него что-то надломилось. Он смотрел на мёртвую девушку и не мог оторвать взгляда, как будто его разум отказывался воспринимать происходящее. Она только что была живая. Просила. Умоляла. И всё же… её убили так же равнодушно, как давят насекомое. В копилку упало ещё 200 миллионов вон. Игрок 198, тот самый, который только что убил своего противника, вдруг начал смеяться. Это не был нервный смех или истерика, нет. Он смеялся громко, с каким-то жутким, первобытным восторгом. Его глаза буквально загорелись, он оглядывался по сторонам, словно ждал одобрения, словно наконец понял, как здесь можно выжить. Сун Хи почувствовал, как его охватывает новый, ещё более гнетущий страх. Он заметил, как многие игроки в зале смотрят на убийцу. И их взгляды уже не выражали ужаса или отвращения. Наоборот. Многие из них… улыбались. Словно в этот момент в их сознании что-то щёлкнуло. Словно теперь они увидели, каковы настоящие правила этой игры. Сун Хи медленно обернулся к Юджину, Со Ён и Хён Джи. Их лица были мрачными, наполненными тревогой. — Ты это видишь? — тихо спросил Юджин, даже не глядя на него. — Да, — прошептал Сун Хи. — Это... это хуже, чем я мог представить. — Теперь они знают, что могут убивать друг друга. И за это будут получать деньги, — голос Со Ён был наполнен ужасом. — Они не просто знают, — пробормотала Хён Джи, её руки сжались в кулаки. — Они приняли это. Им это нравится. Сун Хи медленно перевёл взгляд на игроков, которые ещё минуту назад были такими же, как и он. Но теперь он видел в них что-то другое. Что-то звериное. — Этой ночью будет очень опасно, — Юджин наклонился ближе и говорил почти одними губами. — Очень. — Мы должны быть вместе, — сказал Сун Хи, заставляя себя говорить ровным голосом. — Если мы будем разобщены, нас просто вырежут поодиночке. — Я не хочу спать этой ночью, — прошептала Хён Джи. — Может, и не придётся, — ответил Юджин. — У меня очень плохое предчувствие. Женский механический голос снова напомнил о себе, разрезая вязкую, напряжённую атмосферу зала: — Уважаемые игроки! До отбоя осталось десять минут. Сун Хи почувствовал, как у него похолодели ладони. Эти слова, казалось бы, обычные и нейтральные, прозвучали для него пугающе зловеще. В его голове вспыхнули воспоминания о прошлых ночах в этом месте. Даже тогда атмосфера казалась ему тяжёлой. А теперь… теперь в воздухе витало нечто другое. Он чувствует, как его сердце сжимается от ужаса. Он не думал, что может быть что-то страшнее, чем тот проклятый мост. Но это место…Оно не перестаёт его удивлять. Это было похоже на затишье перед бурей. Люди, которые совсем недавно выглядели усталыми, подавленными, вымотанными, теперь сидели насторожённо. Многие больше не скрывали взглядов, в которых горела хищная решимость. Кто-то уже потихоньку перетаскивал кровати ближе к своим союзникам, создавая небольшие укрепления. Кто-то, наоборот, сидел в одиночестве, не зная, как себя вести. Сун Хи быстро повернулся к Юджину, Со Ён и Хён Джи. Он знал, что сейчас нельзя терять ни минуты. — Нам нужно что-то делать, — резко сказал Юджин, не дожидаясь, пока кто-то начнёт разговор. — Мы не можем просто лечь спать и надеяться, что нас не тронут. — Я знаю, — ответил Сун Хи, обводя взглядом пространство вокруг. Он видел, как некоторые группы переглядываются, перешёптываются, тихо усмехаются. Он видел, как игрок 198, тот самый, что убил, теперь ходит по рядам и что-то говорит другим. Те слушают его, кивают, иногда ухмыляются. Сун Хи почувствовал, как его желудок скручивает от дурного предчувствия. — Они что-то готовят, — тихо сказала Хён Джи, крепко сжимая кулаки. — Они не просто так переглядываются. — Не просто так, — кивнул Сун Хи. Он нагнулся и осторожно поднял с пола несколько стеклянных осколков, которые остались после драки. Они были небольшие, но достаточно острые, чтобы ими можно было ранить или даже убить, если надавить с силой. Он только затем задумался о том, что работники, которые совсем недавно убирали здесь тела и кровь, не убрали оставшиеся осколки от разбитой бутылки...Как будто специально! — На всякий случай, — сказал он, раздавая по осколку каждому. Со Ён, слегка дрожа, приняла свой, внимательно осмотрела, затем стиснула его в ладони. Юджин, наоборот, взял осколок уверенно, без колебаний, его лицо было мрачным. Хён Джи тоже не стала возражать. — Не бойтесь, — сказал Сун Хи. — Это просто… чтобы чувствовать себя хоть немного защищёнными. — Мы бы не боялись, если бы не знали, что тут нас могут убить за одну ночь, — хрипло усмехнулся Юджин, но в его голосе не было веселья. — Нам нужно как-то подготовиться, — твёрдо сказала Со Ён. — Если мы будем сидеть здесь и ничего не делать, то нас просто… вырежут. И никакие осколки не помогут. — Значит, мы сделаем баррикаду, — сказал Юджин, быстро окидывая взглядом кровати. Они начали двигать свои спальные места ближе друг к другу, стараясь делать это как можно тише. Металлические ножки скрипели, но в общем гуле звуков это почти не было слышно. Они прятались за постельными принадлежностями, стараясь создать хоть какую-то защиту. Сун Хи видел, что они не единственные, кто готовится. В разных концах зала происходило то же самое. Только вот некоторые собирали кровати не для защиты… а для нападения. — Чёрт, они нас заметят, — шёпотом сказала Хён Джи, осторожно оглядываясь. — Делайте вид, что просто сидите, — сказал Сун Хи. — Если будем слишком суетиться, это привлечёт внимание. Они замерли, делая вид, что просто разговаривают. Напряжение нарастало с каждой секундой. И вдруг… Свет погас. В зале воцарилась непроглядная тьма. Сун Хи вздрогнул, его пальцы крепко сжали осколок. Он тут же начал слышать звуки дыхания, шорох одежды, от услышанных звуков он точно был уверен, что где-то кто-то зашевелился. Но больше всего его насторожило то, что в темноте были заметны странные блики света. Не обычного мягкого, а какого-то резкого, неестественного. — Вы это видите? — прошептал Юджин. — Да, — ответил Сун Хи, стараясь понять, откуда идёт этот свет. Он был слабым, но каким-то жутким, неоновым. Но ещё страшнее была тишина. Тот зал, который минуту назад ещё гудел шёпотами, теперь был практически беззвучным. Лишь где-то издалека слышались глухие всхлипы.

***

Тишина, давящая и напряжённая, разлетелась в клочья истошным женским криком. Этот крик пронзил уши, вспорол воздух, заставил каждого внутри вздрогнуть от ужаса. Он длился лишь мгновение, но этого было достаточно, чтобы запустить адскую цепную реакцию. А потом раздался отвратительный хрип. Глухой, булькающий, ужасный. Началось. Сун Хи не видел, что именно случилось, но он знал, что кто-то только что умер. Кто-то, кто всего пару минут назад ещё дышал, думал, надеялся. И теперь всё. Конец. Свет мигнул. На долю секунды в зале мелькнули тени. И будто это был сигнал. Сначала раздался топот, глухой и резкий, будто дикие звери сорвались с цепи. Затем вскрик, второй, третий. Хруст костей, лязг металла. Тёмные фигуры метались в темноте, хватая, роняя, ударяя. Хаос, настоящий хаос, который невозможно контролировать. Кровати падали, их ломали, кто-то вырывал металлические прутья, кто-то душил других подушками, пытаясь заглушить крики. Вспышка света показала, как один из игроков со всей силы ударил другого прутом по голове. Хруст. Череп раскололся, как гнилой плод. Кровь фонтаном брызнула на стены, окропляя пол, разлетаясь мелкими каплями. Ещё вспышка. Другой игрок пытался убежать, но его схватили за волосы, дёрнули назад, повалили на кровать. Его руки судорожно цеплялись за простыни, а затем вдруг ослабли, когда лезвие перерезало ему горло. Ещё вспышка. Тела. Они валяются на полу. Кто-то корчится, кто-то уже не двигается. Сун Хи чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди, будто пытается разорвать рёбра и вырваться наружу. Пот струился по его вискам, ладони дрожали. — Это… — выдохнула Со Ён, но не договорила. — Мы должны сидеть тихо, — хрипло прошептал Юджин. Но даже он не звучал уверенно. Они вчетвером сидели за своей импровизированной баррикадой, прижавшись друг к другу. Ощущение было, будто они загнанные звери, спрятавшиеся в своём логове, надеясь, что охотники пройдут мимо. — Они убивают друг друга, — едва слышно сказала Хён Джи, её пальцы судорожно сжимали осколок стекла. — Мы знали, что это случится, — сказал Сун Хи, стараясь сохранять хладнокровие, но чувствовал, что руки предательски дрожат. — Но мы не знали, что это будет так, — прошептала Со Ён. — Нужно переждать, — сказал Юджин, его глаза бегали по пространству, пытаясь высчитать, откуда придёт опасность. Но они не успели. Резкий толчок. Деревянные рамы кроватей сдвинулись, подушки разлетелись. Они успели лишь вздрогнуть, когда несколько игроков ввалились в их укрытие, сметая всё на своём пути. — Ну-ну, какие вы умные, а? — раздался грубый голос. Вспышка света на секунду осветила лица нападавших. Их глаза горели азартом, они дышали тяжело, как бешеные псы. Их руки были в крови, а улыбки — растянутые, довольные. — И что теперь? — усмехнулся один из них, высокий, жилистый, с изрезанным лицом. — Будете драться? Сун Хи и остальные инстинктивно подняли перед собой осколки. Это было жалкое оружие, но это было всё, что у них было. — Как мило, — засмеялся второй, щербатый, с засохшей кровью на подбородке. — Они думают, что смогут нас ранить. — Не подходите, — твёрдо сказал Юджин, но даже он не мог скрыть дрожи в голосе. — И что ты сделаешь? — скривился третий, коротышка, но с таким выражением лица, будто ему было абсолютно наплевать на свою жизнь. Они начали приближаться. И тогда Сун Хи не выдержал. Он ударил первым. Быстро, резко, вкладывая всю силу в свою руку, он полоснул своего осколком по предплечью жилистого. Тот взревел от боли, отшатнулся, но это не остановило остальных. Драка началась. Юджин кинулся на коротышку, сжав кулак и ударив его прямо в лицо. Со Ён попыталась оттолкнуть второго, но он был сильнее, схватил её за плечи, повалил. Сун Хи дрался, как мог. Он чувствовал, как его тело получает удары, как боль взрывается в каждом сантиметре кожи. Но он знал одно — если они не будут сражаться, они умрут. И в этот момент свет снова мигнул. И снова. И снова. Тьма. Свет. Тьма. Свет. Как будто сама судьба решила сделать этот ад ещё безумнее. Ад. Это был настоящий, беспросветный ад, где человеческая жизнь обесценилась до одной единственной ошибки, одного неверного движения, одного удара, способного отправить тебя в могилу. Громкие удары, треск костей, приглушённые крики, захлёбывающийся в крови, безумный вой, полный агонии и ужаса. Запах страха, пота и металла — зловонный, пропитывающий кожу и одежду, въедающийся в мозг настолько глубоко, что казалось, его уже не смыть никогда. Сун Хи ощущал всё это каждой клеткой своего тела, всеми рецепторами, всеми чувствами, но время будто растянулось, и он видел всё в замедленном движении. Он резко увернулся в сторону, когда кулак коротышки с окровавленным лицом просвистел в воздухе всего в сантиметре от его виска, но не успел опомниться, как резкий удар в рёбра пронзил его тело вспышкой боли, будто внутрь загнали раскалённое лезвие. Дыхание сбилось, и на мгновение он потерял равновесие. — Ах ты… — коротышка не успел договорить, когда Юджин со всей силы впечатал его лицом в металлический каркас кровати. Послышался хруст, и коротышка дёрнулся, когда из его носа хлынула кровь, а тело обмякло, но расслабляться было некогда. Сун Хи почувствовал, как сильная рука схватила его за горло, впечатала в стену, и он едва не захлебнулся от резкой нехватки воздуха, а его ноги на мгновение оторвались от пола. — Ха! Попался, щенок! — хохотнул жилистый мужчина, которого он полоснул осколком буквально минуту назад, но несмотря на жуткую рану на его предплечье, он всё ещё мог драться и наслаждался этим процессом. Сун Хи не дал ему времени на насмешки, с силой ударив ногой прямо в пах, и мужчина взвыл от боли, согнулся пополам, хватаясь за промежность, а его хватка тут же ослабла, позволяя Сун Хи вырваться и отступить назад, но передышка длилась не более пары секунд. Со Ён отчаянно отбивалась, но её схватили за волосы и рванули назад, заставив рухнуть на пол, больно ударившись коленями о твёрдую поверхность, но даже это не сломило её, потому что в следующую секунду её осколок вспорол предплечье нападавшего, заставляя его взвыть и отшатнуться, но ненадолго. — Сука! — взревел тот, замахиваясь, но прежде чем его кулак достиг её лица, его голова дёрнулась от резкого удара, когда Хён Джи со всей силы врезала ему ножкой от кровати в затылок, не давая тому прийти в себя и контратаковать. Свет мигнул. Тьма. Свет. Тьма. Разбегавшиеся тени, кровь, тела, захлёбывающиеся в собственной боли, безумие, в котором никто уже не знал, кто друг, а кто враг. Всё было похоже на искажённый театр теней, где актёры даже не понимали, какую роль исполняют. И вдруг... всё изменилось. Сун Хи резко закашлялся, выдавливая из себя хриплый вдох, пока боль в боку отдавалась пульсирующими толчками в каждом движении, но в какой-то момент он осознал, что его больше никто не бьёт. Он тяжело дышал, прислушиваясь к своему окружению, пытаясь понять, что происходит, и почему в этом хаосе на секунду возникло чувство пустоты. Где Юджин? Где Со Ён? Где Хён Джи?! Страх сковал его тело, парализовав настолько, что он не сразу смог заставить себя оглядеться, судорожно пытаясь найти их в этом кошмаре, но перед глазами мелькали лишь чужие фигуры, лица, искажённые животной злобой и паникой, искажённые кровавыми всплесками на щеках, руках, одежде. Они исчезли. Потерялись в этой кровавой бойне. — Чёрт… — выдохнул он, его губы дрогнули, а сердце забилось быстрее. И тогда он почувствовал взгляд. Резко повернув голову, он увидел его. Тот самый бандитовидный мужик, который обвинял его в гибели своего брата, стоял всего в нескольких метрах, сжимая в руке кусок металлической трубы, а в глазах горела ненависть, превращённая в нечто большее, чем просто желание убить. С ним было ещё двое. — Ну что, щенок, — прорычал он, медленно двигаясь к Сун Хи, наслаждаясь каждой секундой. — Сейчас ты встретишься с моим братом. Сун Хи напрягся, крепче сжав осколок в руке, готовясь к атаке, но в тот момент, когда он бросился вперёд, пытаясь нанести первый удар, один из нападавших ловко подставил подножку, второй нанёс резкий удар в живот, и вспышка боли пронзила всё его тело, вырывая из лёгких воздух, когда его скрутило от резкой тошноты, но он даже не успел согнуться, потому что в следующую секунду кулак врезался ему в лицо, затем в бок, а потом ещё один удар в живот, заставляя его рухнуть на колени. Свет мигал. Кровь капала с его губ, с подбородка, смешивалась с пылью и потом. — Ты не должен был выжить, — процедил мужик, опускаясь перед ним на корточки, а его большие тяжёлые руки легли на шею Сун Хи, сжимаясь с нечеловеческой силой. Воздух исчез. Лёгкие вспыхнули агонией. В глазах образовалась тьма, в ушах шум крови. Руки судорожно схватились за запястья мужчины, отчаянно пытаясь ослабить хватку, но тот только сильнее сжимал пальцы. Омерзительное лицо душителя, искажённое ненавистью, то скрывалось в темноте, то снова появлялось в мигающем свете, пугая Сун Хи всё больше, потому что именно так выглядел конец. — Ты не заслуживаешь жить… — прошипел он, продолжая душить. Глаза Сун Хи расширились. Он умирает. Но потом... Гнев. Жаркий, необузданный, первобытный. Он не умрёт. Нет. Его глаза вспыхнули яростью, тело вздрогнуло от последнего всплеска адреналина, и он, собрав последние силы, резко рванулся вперёд, вонзив зубы в шею мужчины, прокусив кожу, мышцы, сонную артерию, из которой тут же хлынула горячая, пульсирующая кровь. Рвотный позыв скрутил его. Отвратительный металлический привкус заполнил рот, но он не остановился. Он чувствовал, как плоть разрывается у него под зубами. Мужик закричал, его руки дёрнулись, хватка ослабла, позволяя Сун Хи отскочить, он кашлял и сплёвывал всё, что накопилось у него во рту. Он смотрел на умирающего мужчину, который держался за свою разорванную шею, пытаясь остановить кровь. Но было поздно. Кровь хлестала фонтаном. Мужик зашатался, сделал шаг назад, его глаза наполнились ужасом, а затем он рухнул на пол, дёрнувшись пару раз, прежде чем замереть навсегда. Сун Хи ничего не чувствовал. Только бешеный стук сердца. Только ярость. Его дыхание было тяжёлым, животный рык вырывался из груди. Даже не успев осознать, что он только что сделал, он уже схватил осколок и без раздумий вонзил его в горло одному из нападавших, пока те ошарашенно смотрели на происходящую картину. Кровь брызнула ему на лицо, на одежду. Он даже не почувствовал отвращения. Оставшийся в живых игрок стоял, глядя на Сун Хи с ужасом. — Нет… нет… — он начал пятиться, когда Сун Хи шагнул вперёд. — Пожалуйста…пощади — захныкал игрок, но Сун Хи больше не слушал. Раз...Два...Три. Десять ударов осколком подряд в грудь.

***

Грохот выстрелов, крики раненых, звук падающих тел — всё смешалось в единый жуткий хаос, в котором человеческая жизнь окончательно превратилась в ничто. Свет, резко ударивший по глазам после тьмы, ещё сильнее оголил весь кошмар, что развернулся в зале. Сун Хи сидел на полу, его руки дрожали, а взгляд был пуст. Под ним, в луже крови, лежало изуродованное тело человека, которого он убил своими же руками. Не просто убил. Разорвал. Заколол, как дикое животное. Реальность вернулась к нему медленно, но беспощадно. Громкие выстрелы треугольников в потолок, словно удары кнута, вернули его в этот жестокий мир, в котором он только что окончательно переступил черту. Он тяжело дышал, судорожно сглатывая, пытаясь справиться с тошнотой, что подступала к горлу. — Я… — его губы дрожали. Трое. Он убил троих. Боже… Но здесь не было Бога. Здесь не было ни суда, ни прощения, ни пощады. Либо ты, либо тебя. Женский механический голос с механической холодностью начал объявлять номера выбывших игроков. Одного за другим. Снова и снова. — Игрок 267 выбыл. — Игрок 145 выбыл. — Игрок 301 выбыл. И так десятки, если не сотни номеров. Голос был равнодушен, лишён малейшей эмоции, но эти слова звучали, как удары молота по наковальне, забивая в реальность осознание, что людей осталось гораздо меньше. Воздух был пропитан смертью. — Нет… пожалуйста… очнись! — отчаянный крик игрока, трясущего тело игрока, которому несколько минут назад перерезали горло. Тот больше не дышал. Ответа не было. Совершенно глупо было на что-то надеяться в данной ситуации. Потом выстрел. Игрок рухнул на пол рядом с ним, его череп раскололся, словно разбитая арбузная корка. Затем по всему залу раздались ещё множество выстрелов и криков. Механический голос ни на секунду не переставал объявлять о выбывших игроках. Но всё это стало неважным, когда Сун Хи увидел её. Хён Джи… Она лежала на боку, её одежда была пропитана кровью, её лицо было бледным, губы чуть приоткрыты, а на животе зияла глубокая рваная рана, из которой лилась кровь. Сун Хи замер. Его тело онемело. Колени подкосились, и он рухнул перед ней, трясущимися руками потянувшись к её лицу. — Хён Джи… — его голос сорвался. — Нет… Нет… Боже… Слёзы сами потекли из глаз, горячие, жгучие, обжигающие кожу. — Открой глаза… прошу… — он едва дышал. Но её грудь больше не поднималась. — Пожалуйста… — он схватил её руку, сжал её пальцы, но они были холодными. Нет. Нет. Нет. Это неправда. Он ведь только что видел её живой! — Хён Джи… пожалуйста… Не оставляй меня… — его тело содрогалось от рыданий, пока он в отчаянии тряс её за плечи. — Вставай… Вставай, чёрт возьми! — голос сорвался, разбившись на глухие всхлипы. Она не вставала. Она больше не слышала его. Сун Хи сжал кулаки, его ногти вонзились в кожу, кровь тонкими дорожками стекала по пальцам, но он ничего не чувствовал, кроме всепоглощающей боли внутри. Что-то заставило его поднять голову. Инстинкт? Предчувствие? Чувство чужого взгляда? Он резко обернулся. И увидел направленный на него пистолет. Треугольник стоял неподалёку, держа оружие ровно на уровне его головы. На секунду в глазах Сун Хи вспыхнула паника. Но затем… Громкий выстрел разорвал воздух.