Восьмиконечная звезда Иштар

      Когда Мишель спустя полчаса заглянул в комнату одного из пленников, невольно закашлялся от висящего в воздухе дыма. Устроивший это безобразие упрямый Лукас, судя по виду, и не подумал выполнять распоряжение временного босса, нахохлившись в самом тёмном углу комнаты как изящный, но очень злобный воробушек. И, похоже, всё отведённое ему на купание время он потратил на то, чтобы скурить минимум полпачки отвратительных сигарет и испоганить дорогущий резной стол, о который, за отсутствием пепельницы, тушил эту гадость.       — Боги, что ты за дрянь куришь, вредитель? — поморщился Лурье, пытаясь хоть немного разогнать дым перед слезящимися глазами. — Стол ещё зачем-то испаскудил. Это что, попытка бунта?       — Нет, меня всё устраивает. Просто не считаю нужным беречь имущество козлов, которые не только шантажируют меня, но ещё и даже пепельницу не потрудились предоставить, — равнодушно пробубнил Док, игнорируя укоризненный взгляд своего похитителя. — Результаты тестов уже пришли?       — Ещё нет, но… всё же давай договоримся, что если тебе что-то понадобится или не понравится, то впредь ты будешь сообщать об этом ртом, а не портить почём зря антикварную мебель, — покачал головой Лурье, добираясь до окна и открывая его настежь. — Кстати, почему ты ещё не умытый и не переодетый?       — Потому что я уже сказал, что я чистый, только утром дезинфекцию проходил. Если что-то не нравится — это ваши проблемы, а не мои. Когда стану грязным, тогда помоюсь, не сомневайся, — упрямо отчеканил вредный врач, демонстративно отвернувшись.       — Так, понятно, тяжелый случай…       Тяжело вздохнув, Мишель шагнул к доставшему его засранцу и, ухватив за запястье, резким рывком поставил на ноги, тут же потащив в сторону прилегающей к комнате ванной. Он ожидал, что Док окажет сопротивление на уровне ребенка или вообще начнёт потешно визжать и вырываться, но никак не думал, что его практически опрокинут прицельным и довольно сильным пинком под колено, а за время, необходимое для восстановления равновесия, ткнут куда-то в запястье, отчего рука невольно обвиснет на несколько секунд. Однако жизнерадостный блондин отнюдь не зря считался одним из лучших бойцов города, так что довольно быстро осознал, что произошло, и, обернувшись, с интересом уставился на вырвавшегося пленника куда более заинтересованным взглядом.       — Интересное кино. Согласен, я тебя недооценил, но, поверь, второй раз такой фокус не прокатит, так что своего я всё равно добьюсь, — медленно произнёс Лурье, чуть склонив голову и подметив в серых глазах доктора какую-то уж слишком сильную для подобной ситуации ненависть. Немного подумав, он уже более миролюбиво поинтересовался: — Mon cher, а в чём, собственно, проблема? У тебя аллергия на воду или что?       — Нет, у меня аллергия на тупые приказы и попытки заставить делать что-либо против воли. И я не люблю, когда меня трогают, — дрогнувшим от злости голосом процедил Рэйли, недобро прищурившись.       — Хорошо, давай притворимся, что это не приказ, а всего лишь просьба. Милая, дружеская просьба, которую ты согласишься выполнить в качестве огромной мне услуги, — покладисто согласился телохранитель, задорно улыбнувшись и весело подмигнув. — Или, если ты такой затейник, можем сыграть в ролевую игру. Я буду как бы недалёкий пастушок, расставлю ручки и буду пытаться загнать в загончик одного очень упрямого барашка.       Лукас невольно дёрнулся, едва сдержавшись от того, чтобы не попытаться съездить этому гаду по морде. Останавливало его лишь одно — неприятное осознание, что первый трюк действительно сработал только потому, что противник был совершенно расслаблен. Вдобавок, судя по тому, как он уклонился от кулака Кано… шансов попасть по этому фантазёру и правда немного, хоть и очень хочется заехать по этой улыбчивой харе хотя бы разочек.       — Ладно, — буркнул Док, неохотно стаскивая плотный, серо-жёлтый от никотина и пятен халат на пару размеров больше и разворачиваясь в сторону ванны. — Так уж и быть, сделаю тебе огромное одолжение.       — Ого… — Мишель едва удержался от одобрительного свиста, прекрасно понимая, что за это точно будет награждён ещё одним уничтожающим взглядом. Но зрелище ему и правда очень понравилось, а богатая фантазия опытного ходока по чужим койкам моментально дорисовала то, что было скрыто под невзрачной одеждой.       «Вот это да-а-а…», — мечтательно подумал восхищённый Лурье, цепко оглядывая спину удаляющегося мужчины, — «Тонкая шея, изящные плечики… Худоват, на мой вкус, но довольно гармоничный, даже под этой растянутой водолазкой отвратительного мышиного цвета чувствуются какие-никакие мускулы. Видно, накачал, пока перетаскивал своих обожаемых бессознательных пациентов, но уже когда формирование организма завершилось. Что там дальше? Чудные узкие бёдра, прям как я люблю… Ох, приложиться б к этой заднице, да Антон мне голову за такое оторвёт. А ноги… Oh mon Dieu, какие ноги! Твоя мама была ланью? Хотя нет, это слишком грубо, скорее богиней. Мон шер, да с такими длинными, прекрасными ногами, которые не скрывают даже эти убогие широкие брюки, за тебя передрались бы все фотографы Эстетики. А победитель бы целовал твои следы, истекая восхищёнными слюнями… примерно как я сейчас. С таким телом ты мог бы стать звездой Докуджи или Эстетики просто по щелчку пальцев. Любые твои желания исполнялись бы быстрее, чем ты успевал бы их озвучивать. Даже если мордахой не вышел, мог бы зарабатывать баснословные суммы одним своим телом… и взглядом, да. Которым ты постоянно словно пытаешься убить всех, на кого смотришь. И одно это уже чертовски заводит. Теперь я ещё сильнее понимаю твой шарм. И почему же вместо этого ты решил угробить подобное великолепие, прозябая в нищете, куря отвратительные дешёвые сигареты, одеваясь как бомжик, посвятив свою юную жизнь… ладно, не особо юную, всё же по глазам видно, что ты уже далеко не мальчик, возможно, даже постарше меня, но всё же. Что же понесло тебя с такими природными данными в медицину и бескорыстную помощь отбросам общества? Загадочный ты парень, господин Доктор. А я люблю разгадывать загадки…»       Спохватившись, что за этими мечтами едва не забыл о ещё одном поручении, Мишель в два прыжка догнал почти добравшегося до двери Дока, лишь в последний момент легонько коснувшись его плеча, а не схватив за руку, как планировал изначально. Пусть он и не обязан исполнять все прихоти этого сумасбродного докторишки, пока он нужен, всё-таки хотелось бы попробовать договориться миром. Так что раз уж он сказал, что его лучше не хватать…       — Тише, всё в порядке, я просто кое-что забыл, — увидев в глазах резко обернувшегося Дока знакомую злость, телохранитель примирительно поднял раскрытые ладони в знак добрых намерений. — Дай, пожалуйста, правую лапку.       Немного поколебавшись, Рэйли недоверчиво протянул руку, на запястье которой так и болтались наручники. Однако стоило его надсмотрщику снять один браслет, как его тут же сменил другой. Простенькая полоска лёгкого металла с каким-то сенсором, с виду совершенно цельная.       — Это всего лишь предосторожность, обычный датчик состояния, просто более компактный, нежели у тебя в клинике, — белозубо улыбнулся блондинчик, успокаивая хмурого доктора, разглядывающего неожиданное «украшение». — На случай, если в твою шальную голову внезапно придёт опрометчивая мысль свести счёты с жизнью, чтобы усложнить всем существование, мне сразу поступит оповещение о критическом состоянии пациента, и я примчусь тебя спасать. Ну или если на тебя нападут, что тоже не исключено. В общем, мой начальник предпочитает учитывать все варианты.       — Ты что, правда думаешь, что я из тех, кто решает проблемы таким идиотским способом? — презрительно скривился Лукас, смотря на своего надсмотрщика с каким-то особенным отвращением.       — Pardonne, mon cher, я бы охотно поверил тебе на слово, будь моя воля, однако в сложившейся ситуации… — Лурье усмехнулся, внезапно посуровев, однако так и не избавившись от насмешливых интонаций. — Мне платят не за то, чтобы я думал, верил в людей и проявлял прочие добродетели. А за то, чтобы я решал неприятные вопросы, разруливал дерьмовые ситуации и чётко исполнял приказы. Comprendre?       — Конечно, я ведь не дурак… le chien, — последние слова Рэйли буквально выплюнул, намереваясь тут же скрыться за дверью, однако проворный собеседник моментально подставил ногу, не дав изящно уйти, оставив последнее слово за собой.       — Впечатляет, — ничуть не обиделся Мишель, развеселившись ещё больше, чувствуя какой-то незнакомый азарт. — Только дверку не закрывай. Поверь, если бы я хотел подсмотреть или коварно наброситься на тебя сзади, то сделал бы это без проблем. А так просто мне будет спокойнее и не придётся ломать мебель, ежели тебе в голову что-нибудь дурное взбредёт.       — Тц, — Лукас недовольно цокнул языком и, пусть и неохотно, всё же отпустил дверь, оставив небольшую щёлку.       Убедившись, что его надсмотрщик скрылся из виду и действительно не собирается подсматривать за происходящим, Док торопливо разделся, стараясь не смотреть на собственное отражение в огромном зеркале, занимающем полстены, и шагнул под тёплый душ, слегка подрагивая от неприятных ощущений.       Он злился, невероятно злился на властного Антона, на болтливого и нахального Мишеля, на лопуха Кано, но больше всего на себя, потому что… он позволил себя в это втянуть. Да, он терпеть не мог банды, но всё же пошёл с одной из них на сделку. Причём он и сам не мог разобраться, что его убедило больше. Угроза жизни Кано? Обещание убить тех, кто его приютил и всех пациентов, ради спасения которых Док и жил? Или… обещание судьбы, которая хуже смерти? А может, всё в совокупности? Впрочем, наверное, это уже не имеет значения. Он всё равно ненавидит этих людей, как и почти всех, в общем-то. Отвратительных, гнусных тварей, которые только и могут, что врать, предавать и мечтать о том, как бы захапать себе побольше власти, обосрать тех, кто ниже, и набить свои карманы деньгами. Даже Кано… Нет, особенно Кано. Наверное, Лукас хотел своими глазами увидеть, как неплохой в принципе парнишка становится мразью. Его не хотелось осуждать или презирать, просто хотелось понять почему. Зачем все так стремятся к этой грязи, превращающей их в алчных животных? Весь этот грёбаный город, а возможно и мир, кишат ими. Ничтожными, жалкими, готовыми продать душу за лишнюю единичку в банковском счёте или возможность безнаказанно унижать слабых. И, что самое противное, это работало. В современном мире вежливость, доброта и прочие аналогичные сентенции приравнивались к слабости. Зато стоило кому-нибудь нахамить, оскорбить, а то и вообще пырнуть ножом или покалечить, как уважение сразу возрастало. И все сразу становились покладистыми, вежливыми и понимающими, готовыми на конструктивный диалог и сотрудничество. Даже этот недобосс Гончих… хрена с два он бы стал договариваться на не особо выгодных условиях, будь Рэйли обычным доктором клиники. Запугал бы, подкупил, отдал тому же Лурье в качестве бесплатной шлюхи, а то и всем любителям мальчиков в клане. Унизил бы, запугал, но ни за что не стал бы разговаривать как с равным и просто… по-человечески. Честно и открыто, ничего не утаивая, не угрожая и не подставляя никого…       Виски кольнуло болью, что заставило задумавшегося доктора привалиться к прохладному кафелю. А спустя ещё пару секунд в ушах зазвенел до отвращения бодрый голос:       — Слушай, извини за нескромный вопрос, но откуда ты знаешь французский?       — Я знаю по паре базовых выражений и слов почти на всех языках, — процедил Лукас, разгоняя поплывшие перед глазами радужные круги. — Проваливай из моей головы, извращенец!       — Эй, я не извращенец, — неправдоподобно обиделся неунывающий Мишель. — К оптике твоей у меня доступа нет, а связь нам установили по долгу службы. Все же понимают, что добровольно на мои вызовы ты отвечать не станешь, поэтому ребята тебя взломали. Честное слово, только систему связи, ничего больше! Я просто решил заодно проверить…       — Проверил? — рыкнул Рэйли, в данный момент завидуя Риади, импланты которого бы вряд ли так легко взломали. — Отлично, тогда пошёл прочь из моей башки!       — Хе-хе, вот ты, кстати, ругаешься, а я был бы не прочь задержаться в ней подольше. Причём не только как голос, но и просто в мыслях… и даже как герой твоих эротических фантазий, — Лурье, валяющийся на диване в комнате, не удержавшись, захихикал, прекрасно представляя, как от этих слов Дока перекосило. Чтобы не накалять обстановку, он охотно выслушал длинный, витиеватый матерный монолог, а затем миролюбиво предложил: — Ладно, я уже понял и твою теорию моей эволюции, и каким противоестественным методом развивалась моя родословная, и что ты думаешь о моих личных качествах… Предлагаю сделку. Ты развёрнуто ответишь на один мой вопрос, а я в ответ пообещаю, что больше никогда не влезу в твою гениальную голову без нужды. Идёт?       — Спрашивай, — немного поколебавшись, всё же неохотно согласился Лукас, возвращаясь к процессу отмывания себя и примерно догадываясь, о чём его может спросить этот озабоченный извращенец. И даже слегка удивился, когда услышал совершенно другое.       — Почему ты… так всех ненавидишь? — тщательно сформулировав мысль, полюбопытствовал телохранитель, задумчиво разглядывая потолок. Услышав в ответ лишь растерянное молчание, он решил слегка уточнить: — То есть… Я совершенно тебя не понимаю. Ты явно много лет в медицине и считаешься одним из лучших, а в чём-то даже гением, хотя тебе вряд ли даже сорок лет. Значит, ты довольно давно понял, что хочешь спасать жизни. Но при этом явно ненавидишь самих людей. Ненавидишь Леги, банды, власти, когда с тобой разговаривают, трогают, даже просто смотрят. Терпеть не можешь приказы и внимание, да вообще почти всё. Поэтому я и хочу понять причину твоей ненависти. Что довело тебя до жизни такой?       — Тц, — Док невольно поёжился, слушая непривычно мягкий, вкрадчивый, тихий и на удивление довольно приятный голос в ушах, и понял, что вряд ли сможет внятно, но без подробностей объяснить причины своего отношения. Однако уговор есть уговор, и ответить что-то надо, так что… — Ты прав, я люблю не людей, а саму жизнь, но для того, чтобы хорошо работать, большего и не требуется. Леги, власти и банды вообще мало кто любит из тех, кто в них не состоит. А насчёт остального… Я просто хочу жить так, как мне нравится, и чтобы никто при этом не мешал. Мне не нужны деньги, влияние или признание, и вот из этого как раз вытекает неприязнь к окружающим. Я давно уже понял, что если вести себя иначе, то об тебя каждый встречный будет пытаться вытереть ноги. Я не слабак, но в какой-то момент просто задолбался всем это доказывать, поэтому и предпочитаю не привлекать к себе внимание и общаюсь крайне неохотно и агрессивно, чтобы лишний раз не лезли. А прям именно ненависти ко всем и всему у меня нет, так что это ты преувеличил. Я ответил на вопрос?       — Путано как-то, и ты явно не всё сказал, так что засчитаю за половину, — подумав, резюмировал любопытный слушатель, щёлкнув пальцами. — Отстану если ответишь ещё на один вопрос, тоже подробно, но без деталей. Зачем ты всегда ходишь в этом наморднике, который выглядит едва ли не старше тебя? Ну, то есть я понимаю, почему его носит загадочный Док, который не хочет быть узнанным. Но ты же, как я понял, его вообще снимаешь только чтобы покурить. Возможно, даже спишь в нём…       Заинтригованно выслушав ещё порцию ругани и восхищенно подметив на удивление обширный словарный запас моющегося пленника, Лурье почувствовал нечто вроде умиления. С каждой минутой и репликой Док нравился ему всё больше.       — Привычка, — когда Лукас наконец перешёл к сути, в его голосе звучало обычное ворчливое раздражение. — Эту маску я получил много лет назад в подарок от… наставника. Тогда меня искал… нехороший человек и проблема была насущной. Через года четыре меня уже сложно было узнать, но я был довольно симпатичным парнем и жил на территории Докуджи. У меня не было денег, влияния, даже родственников, которые могли бы защитить…       — Оу, понимаю, можешь не объяснять, — присвистнул Мишель, прекрасно зная, о чём речь. Банда «Докуджи», едва ли не с самого основания города контролирующая сферу плотских утех, была одной из известнейших, а в их бордели съезжались со всего мира, ведь именно у них можно было найти что угодно на любой самый невероятный вкус. От них ещё никто не уходил неудовлетворённым… если были деньги, естественно. Заведения для клиентуры попроще тоже были, но там и выбор был не столь богатый. Поскольку платили в элитных заведениях немало, многие охотно шли в эту сферу сами, хотя до «Крыла Ангела» дорастали, конечно, немногие. Часть сотрудников набирали на аукционах Империума, а иногда могли даже оплату за различные услуги принять людьми с хорошими внешними данными. С улиц они брали нечасто, но такое тоже случалось, поэтому все подростки с симпатичными мордашками, которые, как и Док, не могли себя защитить, старались поскорее свалить в другие районы. Правда, носить постоянно маску вроде ещё никто больше не додумался.       — Ну вот, — Рэйли прикрыл глаза, припоминая те нелёгкие деньки. — Пострашнел я лет в двадцать с небольшим, но за это время так привык, что без «намордника», как ты выразился, чувствовал себя уже крайне некомфортно, будто голым. А теперь отключись наконец и дай мне спокойно помыться!       Лурье тихо хмыкнул и послушно отключил связь, размышляя об услышанном. Док оставлял довольно противоречивые впечатления. С одной стороны хамоватый, неуживчивый, ворчливо-язвительный, колючий как ёж… совсем не тот тип людей, с которыми хочется общаться и просто работать. С другой, когда он показал, что может вполне спокойно и связно разговаривать, да и вообще довольно неглуп, его захотелось узнать получше. Хотя его вообще на удивление приятно было именно узнавать и пытаться понять, что он за человек. На данный момент жизнерадостный блондин был даже доволен, что на этот раз приказ Антона «постараться наладить диалог этой внеземной, враждебно настроенной цивилизацией» совпал с его собственными желаниями. На секунду в его голове промелькнула даже крамольная мысль, что неплохо было бы, чтобы Макс подольше лечился. Нет, выздоровел, конечно, но хотя бы там недельку или две без сознания провалялся, идя на поправку. А за это время можно будет тщательно изучить его врача и, возможно, даже перетянуть в Гончих, чтобы потом…       — Черт, когда там уже они анализы сделают? — оторвал его от размышлений недовольный голос бесшумно вышедшего из ванной мужчины. — Это же босс русской мафии, а я в клинике и то быстрее для пациентов результаты получаю… Что?       Последний вопрос относился уже к странному выражению лица его надсмотрщика. Мишель и сам бы посмеялся, увидев на своем лице это глуповато-потрясённое выражение с широко распахнутыми глазами и слегка отвисшей челюстью. Но на деле ему было совершенно не до смеха. Его словно со всей дури ударили под дых, заставив забыть, как дышать, потому что… Док оказался невероятно красив, прекраснее всех, кого любвеобильный телохранитель встречал в жизни, а встречал он многих. Когда он услышал, что после двадцати легендарный врач пострашнел, то решил, что тот либо получил какую-то травму, либо просто постарел и утратил юношескую привлекательность. Но если это называется «пострашнел», то как же он выглядел в подростковом возрасте? Хотя его и сейчас сложно назвать старым, на вид будто ровесник Макса, может, немного младше. Вымытые и высушенные волосы цвета спелого льна собраны в небрежный хвостик на макушке. Непослушные выбивающиеся пряди, до этого момента скрытые шапочкой, обрамляют узкое лицо с высокими скулами и острым подбородком. Выше недовольно искривлённых изящных губ длинный тонкий нос, какой обычно называют «аристократичным». И на фоне всего этого даже серые глаза в обрамлении пушистых ресниц словно выглядят иначе, хотя их уничтожающее выражение совершенно не поменялось. Особого шарма образу придавала кокетливая родинка под левым глазом.       — Ничего, просто немного… удивлён твоим преображением, — наконец взяв себя в руки, пробормотал Лурье, наблюдая, как презрительно фыркнувший доктор с внешностью модели отходит к окну и закуривает свою вонючую сигарету. Он и правда сильно изменился, подтвердив все фантазии истекающего слюнями телохранителя насчёт себя. Тому даже пришлось несколько раз напомнить себе, что он не животное какое, а Док им нужен в относительно хорошем настроении, которое вряд ли будет после принудительного секса. Но очень уж ему шёл белоснежный джемпер, подчеркивающий ладную фигуру, и узкие чёрные джинсы, из-за которых ноги казались ещё длиннее. Даже перепутанные резиновые тапочки на босу ногу ничуть не портили его образ, придавая какой-то домашний и уютный вид. Спохватившись, что пауза опять затягивается, Мишель поднялся с дивана, немного поморщившись, и направился к двери. — В общем, схожу узнаю, что там как, заодно попрошу кого-нибудь притащить тебе пепельницу и забрать грязные вещи. Если что — вызывай или обращайся к охранникам в коридоре, они знают распоряжения насчёт тебя.       Лукас, не обернувшись, кивнул, нервно затягиваясь и лишь больше хмурясь. Именно из-за таких взглядов он и ненавидел снимать маску. Все сразу начинали пялиться, словно у него член на лбу вырос. Только Кано будто и не заметил изменений, наверное, потому, что и сам не красавец. Так, миленький, если смотреть под определённым углом, но не более. Хотя в глазах этого придурка-телохранителя промелькнуло какое-то особо противное выражение, от которого захотелось пойти помыться ещё раз, а лучше два. Это сложно было объяснить, но Рэйли точно знал, что он не хочет больше такого видеть.

***

      — Всё, я влюбился! — с порога огласил Мишель, вваливаясь в кабинет друга и сразу же падая поперёк кресла. Мечтательно улыбаясь, он откинул голову и уставился в потолок, витая в собственных мыслях.       — Ну, это с тобой случается по три раза в неделю, так что я не особо удивлён, — хмыкнул Антон, неохотно закрыв папку с документами. Хоть бумажные носители и считались седой древностью, мудрый Дмитрий Павлович верно говорил: «Любую технику можно взломать, так что самое интересное можно доверять только бумаге». Покосившись на часы, хозяин кабинета тяжело вздохнул и устало посмотрел на буквально сияющего посетителя. — Ладно, пока время есть, рассказывай, кому на этот раз не повезло. Доктору или Крысёнышу?       — Первому, — ещё шире заулыбался Лурье, буквально урча от удовольствия. — Честное слово, только наша многолетняя дружба и любовь к Максику удерживают меня от опрометчивых действий. Если бы он не был нам так нужен, я бы не стёр себе руки об одиночество… три раза. И это только за последние двадцать минут!       — Что, он прям настолько красив? — удивился Власов, откапывая в памяти замызганного, похожего на бомжа докторишку с отвратительным характером. — А по нему и не скажешь. Хотя мне сложно судить, в отличие от тебя, я не ведусь на внешность.       — Тох, ты б его видел. La perfection! Уверен, судьба специально создала его для меня. К слову, я с ним немного поболтал, и в принципе он иногда не такой уж противный. Вдобавок, я почти уверен, что этот прекрасный цветок ещё никто…       — Ага, вот судьбе делать нечего, кроме как беспокоиться о каждом извращенце, — перебил его Антон, вовсе не желая выслушивать этот любовный бред. — Если он правда тебе так нравится, то уламывай его как хочешь, но ни в коем случае не принуждай. Дари цветы, осыпай комплиментами, хоть серенады под окном завывай. Но чтобы этот гад был доволен. Я как-никак ему слово дал, что обеспечу его безопасность, так что даже если… вернее, когда он вылечит Макса, действуй не как обычно «либо заплатил, либо взял без спроса». Деньги, конечно, тоже можешь попробовать ему предложить, но не думаю, что он согласится, не тот человек. Скорее наоборот, после этого он тебе в голодный год за мешок картошки не даст.       — Это верно и очень печально. Хотя, ты только не смейся, я хочу не как обычно просто потрахаться в удовольствие, а именно… заполучить его. Ну, как твой батюшка хотел получить ту кошмарную картину бородатых годов, которую потом запихал в сейф и никому не показывал. Типа другие картины он и дальше покупал-продавал, но вот именно ту никому даже не показывал, — вздохнул Мишель и внезапно щёлкнул пальцами. — Кстати, ты узнал что-нибудь о наших дорогих гостях? Не называть же нам их «Крысёныш» и «Док». Тем более что у последнего это вообще, как вы называете, «партийная кличка», которой его боссы и наградили. Но должно же у него имя быть? Уверен, оно такое же восхитительное, как и он сам.       — Как ни странно, узнал я довольно много, хотя как раз с Доком пришлось повозиться, — начальник Гончих провёл пальцем по сенсору у края стола, выводя перед собой голографическое изображение текста с краткой биографией. — С крысой всё довольно скучно. Кано Риади, двадцать три года. Родители переехали из Медана ещё до его рождения. Отец — бывший муравей захолустной Леги, вылетел с работы и сторчался. Мать, успевшая родить ещё одного ребёнка, довольно быстро умерла, так что «уличная крыса» — это прям про него. Сестра, судя по данным Миттэля, была отдана отцом за очередную дозу, после чего Кано пропал на несколько лет и в родном доме больше не появлялся. Судя по словам Альваро, гонора у мальчишки много, а вот мозгов и таланта кот насрал, из-за чего он дальше карманника и не ушёл. Короче, обычная история, которую тебе половина жителей города может рассказать. А вот второй случай гораздо интересней, тебе понравится.       Голограмма сменилась фотографией статного, представительного мужчины с седеющими волосами и суровым выражением лица, рядом с которым стояла высокая хрупкая блондинка с подозрительно знакомыми чертами.       — Не знаешь, кто это? — получив отрицательный ответ, Власов усмехнулся и тоном диктора начал рассказывать: — Знакомься, Джон Рэйли, бывший глава и представитель совместного с Англией синдиката «Церберус», чьи наёмники пользуются огромным спросом по всему миру. Рядом его супруга, Диана Рэйли, женщина потрясающей красоты, до замужества сделавшая карьеру в модельном бизнесе. Сорок лет назад эта сладкая парочка переехала в Джевел Сити по работе, а спустя девять лет у них родился сын, Чарльз Рэйли, который в возрасте восьми-девяти лет без вести пропал, и последнее о нём упоминание обрывается на улочках Докуджи, где его вроде как видели в последний раз. Злые языки поговаривают, что мальчишка сам сбежал, но это уже детали. Сие высокопоставленное чадо усердно искали полгода, однако потом, видимо, плюнули и решили завести новое. Но суть не в этом. Спустя несколько лет в одной из клиник объявился некий медбрат Лукас Рэйли, который появился словно из ниоткуда, и даже имплант с ID у него был совершенно новый. Будто до этого времени его вообще не существовало. Что примечательно, именно после его появления дела загибающейся частной клиники на территории Леоне неожиданно пошли в гору, хотя больше нового персонала не появлялось. При этом они за пару лет не только расплатились с долгами, но и в принципе стали довольно известны. Вдобавок, есть ещё одна странность. Обычно частники, наткнувшиеся на золотую жилу, стараются взвинтить цены и открывать новые филиалы, пока прёт, однако этот владелец почему-то ничего подобного не сделал. Больше скажу, эта клиника словно финансовая черная дыра, причём никто не может понять, куда деваются довольно крупные суммы денег. Ну что, думаешь, совпадение?       — Нет, с учётом того, что Док сегодня проболтался, что маску как раз носил с детства. Сперва потому, что его искал «нехороший человек», а затем — чтобы не привлекать повышенное внимание ребят из Докуджи. Очень похоже на правду, — потерев подбородок, присвистнул Лурье. — Выходит, наш Док — богатенький парнишка, который унаследует многомиллионный синдикат и вообще теоретически богаче всех нас вместе взятых?       — Не думаю, — покачал головой Антон, смахивая изображение и пожимая плечами. — Он считается мёртвым, даже если объявится, то вряд ли что-то получит. Тем более что Церберус перешёл в руки его брату, Гарри Рэйли, а почтенный предок уже несколько лет как свалил на малую родину, где сменил сферу деятельности с бизнеса на политику и теперь является уважаемым членом парламента. Так что, даже если этот Чарльз-Лукас и решит вернуться в семью, скорее всего, получит дулю с маком. Хотя и не думаю, что он вернётся, судя по всему, дерьма он в жизни хлебнул достаточно, а если человек так упорно стремится к чему-то, невзирая на все проблемы, значит, это чего-то да стоит. Наверное, это даже немного объясняет его паскудный характер, пусть и не оправдывает.       — Занятно, — сев прямо, Мишель подпёр голову рукой, пальцами второй барабаня по подлокотнику кресла. — Интересно, почему он всё-таки сбежал? В смысле… Он же родился с платиновой ложкой во рту, у него могло быть всё. Почти каждый мечтает оказаться на его месте, тот же Кано убил бы за возможность поменяться с ним местами. Это ведь не детский каприз или истерика, если бы так, то он быстро бы вернулся домой, за сутки впечатлившись уличной жизнью. Но нет, он не сдался и не только выжил, но и чего-то достиг. Причём явно не ради того, чтобы доказать что-то отцу, в таком случае он бы не утаивал свои достижения. Нет идей на этот счёт?       — Есть. Спросить у него лично, — фыркнув, Антон равнодушно пожал плечами, но, заметив укоризненный взгляд друга, всё же сдался. — Ладно, я правда не знаю, могу лишь предположить. Когда этот пацан… хотя какой пацан, он на три года меня младше. Короче, когда он сбежал, то журналюги, естественно, начали копать и раздувать сенсацию. И кто-то из персонала обмолвился, что за день до исчезновения юный господин осмелился перечить отцу и заявил, что не собирается наследовать семейный бизнес. За что и был крепко бит одним из слуг по приказу оскорблённого таким отношением предка. Теоретически, если сложить эти байки с тем фактом, что Джон Рэйли действительно человек довольно жестокий, на его фоне даже мой батюшка кажется милым добрячком с причудами, то, в принципе, вот тебе и мотив. Особенно если Рэйли-младший и в том возрасте уже был упрямый, как сто ослов, и принципиальный до полной потери здравомыслия. Сам вспомни, как он со мной общался. Ведь был готов и Крысёнышем пожертвовать, и своей жизнью, лишь бы не помогать нам.       — Думаешь, качественный мастер пыток не сделал бы его сговорчивей? — с сомнением уточнил Лурье, вопросительно вскинув бровь.       — Я не был уверен, поэтому решил не рисковать, — честно признался временный глава русской мафии, отлично знающий, какие специалисты этой области есть у него в подчинении. Да и они сами с верным телохранителем отнюдь не гнушались подобных вещей. — Во-первых, на это могло уйти много времени, которого у Макса явно недостаточно. А во-вторых… честно, не знаю, как объяснить. У тебя никогда не было такого, что ты смотришь в глаза человека и понимаешь, что он ни за что не сдастся, сколько его ни пытай? Я просто пару раз встречал таких людей, и они действительно сдохли, так и не согласившись на сотрудничество. А поскольку моя цель не замучить его до смерти, а вылечить Макса, пришлось импровизировать. Хотя я очень надеюсь, что Кристоф не узнает, что я увёл его объект обожания, а то с этого психованного дедули станется развязать войну за предмет своих маниакальных стремлений. Да и вообще он нам жизнь подпортить вполне способен.       — Как ты выражаешься, «болтяру ему поперёк хари», а не Док, — скривился Лурье, попутно продемонстрировав отсутствующему здесь лидеру банды «Миттэль» увесистую фигу. Заметив, что начальник скептически оглядывает продемонстрированную отчего-то ему фигуру, телохранитель поспешно убрал руку. — Нет, я не спорю, милашка Лукас, как прекрасная Елена Троянская, вполне стоит того, чтобы из-за него развязывать войну, но учти, что я за него буду биться до последнего. Самолично любому голову отгрызу, кто протянет к нему свои лапки, особенно какому-то старикашке-извращенцу, который ничего не смыслит в истинной красоте и наверняка мою прелесть пустит либо на опыты, либо на органы. А то и чего похуже.       — Ого, видимо, он и правда крепко засел в твоём сердечке. Впервые слышу от тебя такой бред, — тихо рассмеялся Антон и, склонив голову, полюбопытствовал: — Что, и против меня пойдёшь, если я решу его устранить? Как в дешёвых романах бросишься и закроешь своим телом или что?       — Не, ну это ты загнул, всё не настолько плохо, — Мишель тоже захихикал, видимо представив себе эту картину. — Сам знаешь, если ты принимаешь логически обоснованное решение, то я никогда не спорю. Так что если решишь убить его за дело, то тут без вопросов. А вот если решишь помучить и продать кому-нибудь, то я на тебя кровно обижусь и больше не буду иметь с тобой никаких дел. В драку, конечно, не полезу, но из банды точно уйду. Как минимум потому, что мой лучший друг оказался свинюкой бессовестной и, прекрасно зная, что я первый в списке покупателей, толкнул мой драгоценный товар кому-то левому.       — Вы оба больные, — закатил глаза Власов, безнадёжно махнув рукой. — Наверное, я никогда не пойму, что вы в нём нашли, причём если твоё желание с ним переспать мне ещё хоть немного понятно, то, хоть убей, не пойму, что Кристоф в него так вцепился. Конкуренции боится, что ли?..       В дверь внезапно постучались, и в кабинет заглянул один из подчинённых, бодро отрапортовав:       — Антон Дмитриевич, там Максима Дмитриевича привезли с обследований со всеми результатами, Вы просили доложить. Только… — под холодным взглядом ореховых глаз парень смутился и виновато опустил глаза. — Тот парень, Док… Он устроил скандал с персоналом, а пока мы пытались его вернуть в комнату, как раз Макса… Максима Дмитриевича привезли. Этот псих почему-то сразу успокоился и пошёл к нему. Вы приказали без лишних поводов его не трогать и слушаться, особенно если это касается здоровья босса, но я подумал, Вам стоит знать. Мало ли что.       — Я понял, свободен.       Подчинённый даже не успел скрыться за дверью, как мужчины уже поднялись со своих кресел и, обеспокоенно переглянувшись, поспешили к выходу. В то, что опять разозлившийся на что-то Док навредит пациенту, верилось слабо, но, как уже и было сказано, мало ли что…