Всему вопреки: пройти сквозь мрак.

«Чтобы забыть шум в голове, иногда нужно утонуть в шуме вокруг…»

***

Виктор уехал. Дверь за ним закрылась негромко, почти вежливо, но в опустевшем доме этот звук отозвался гулким эхом. И тишина, которая воцарилась следом, была особого свойства — густая, осязаемая, полная невысказанных слов и оборванных на полуслове мыслей. Она повисла в воздухе давящей тяжестью, как внезапно набежавшая перед грозой духота. Но всё резко перевернулось. Та самая разлука, которую Мия мысленно упаковала в аккуратный чемоданчик «пары дней», срок, что можно перетерпеть и отмахнуться, вдруг вырвалась на свободу. Она раздулась, потеряла чёткие очертания, превратилась в нечто аморфное и пугающее. «Пара дней» растянулась в туманное «ненадолго». Холодный и тошнотворный срок, лишённый конкретики, бил по нервам сильнее любой плохой, но определённой новости. Будущее, ещё утром такое ясное, теперь покрылось налётом неопределённости.

Нью-Йорк, редакция журнала «Сверхъестественное сегодня», 3 недели назад.

Рабочий день медленно таял, приближался к долгожданной точке. За окном в тощей пластиковой раме угасал клочок мегаполиса, бережно укутанный в вечерние сумерки. Один за другим вспыхивали городские огни, и их настойчивый, искусственный свет безжалостно вытравливал последние краски с неба, оставляя после себя лишь плотную, угольную темень. В этой бескрайней, почерневшей эмпирее парил одинокий серп луны — золотистый и холодный, точно вшитая в бархат драгоценность. Мия глубоко вздохнула, заставляя себя вернуться из этой бездны к голубоватому свечению монитора. Экран ноутбука смотрел на неё строгими рядами черного текста — незаконченной статьей, требующей финальных штрихов. Она бегло перечитала последний абзац, пытаясь поймать оборвавшуюся нить мысли. Пальцы уже замерли над клавиатурой в готовности продолжить, когда тишину разрезала назойливая вибрация. Телефон на столе замигал немым светом, подпрыгивая в такт жужжанию. Мия взглянула на экран, и всё внутри неё ахнуло от облегчения. Уголки губ сами потянулись вверх. — Алло, Вик! — голос прозвучал легко, воздушно. — Ты уже возвращаешься? — Добрый вечер, девочка моя, — ответил вампир, и в его бархатном тембре Мия тут же уловила ноту, от которой по спине пробежал холодок. Он выдержал паузу. Секунду, что растянулась в вечность. — Не совсем. Непредвиденные обстоятельства вынуждают меня… продлить вояж. Я лечу дальше. В колыбель мирового искусства… — Куда? — выпалила Мия, перебивая его. В любое другое время она бы, конечно, покраснела от своего невежества, смутившись, что не знает, о какой такой колыбели говорит этот вечный сноб. Но сейчас в кровь брюнетки ударило едкое, жгучее возмущение. Тонкой и ядовитой струйкой разливающееся по жилам. «О том, когда мы вновь встретимся, знает разве что… Не знает никто…» Она стиснула телефон, ожидая. Молча. Протестуя всем нутром против того, что сейчас услышит. — Франция, — приговором прозвучало в трубке. — Я лечу во Францию, Мия.

POV Виктор.

Моё стремительное приближение к стойке регистрации затормозил входящий звонок. «Дэниэль Томпсон. Адвокат. Не просто юрист, а редкий знаток своего дела и хранитель одной из моих историй…» Пятьдесят лет назад он вытащил меня из весьма пикантной ситуации. Тогда, движимый благородным, но наивным порывом, я отдал подлинник Рафаэля Санти в аренду малоизвестной галерее. «Доверие, не подкрепленное бдительностью — щедрость дурака…» Мои «партнеры» оказались искусными мошенниками, чей бизнес строился на подмене шедевров. Обнаружив подделку при возврате, я столкнулся не с извинениями, а с наглым возмущением, грязной бранью и полным отрицанием нашего знакомства. Конечно, мои Дары мгновенно решили бы вопрос с людьми. Но я хотел иного — наказать воров по их же законам, показать, что даже в их мире существует справедливость. И Дэниэль стал орудием в моих руках. С его помощью провели все доступные экспертизы, доказывающие мое право владения, посадили всех причастных к краже. Они получили по заслугам, а я — бесценный урок и надежного советчика. «С тех пор он мой стратег и часовой у ворот всех сделок. В мире, где контракт заменил честное слово, а мораль стала статьёй расходов, его бдительность — мой единственный козырь...» — Ван Арт, слушаю, — привычная сталь в голосе потрескалась, смягчившись для старого друга. — Добрый вечер, мистер Ван Арт. Простите за излишнее беспокойство, но возникшие вопросы не терпят отлагательств. Администрация Лувра не согласна с некоторыми пунктами контракта и хотела бы внести коррективы в их содержание. Эти господа желают видеть на переговорах лично вас. Моя скромная персона в роли представителя более не их устраивает. Сборище надменных бюрократов! — выдохнул он с нескрываемой горечью. — Спокойно, друг мой! Нельзя требовать от системы благородства, если она сконструирована для выгоды. — Точно. Нацепят маски доброжелательности, войдут в образы и будут просить скидки, как рыночные торговцы, — не унимался Дэниэль. Я невольно хмыкнул, понимая и признавая правоту его слов. — Мистер Томпсон, будьте добры перенести все мои встречи. Я вылетаю первым рейсом. Остановлюсь, как обычно, в Le Meurice и буду ждать вас с полным пакетом поправок. — Сделаю. Всего доброго, мистер Ван Арт. Связь прервалась. И я застыл, погрузившись в состояние внезапного ступора. На мгновение оглушительный гул аэропорта отступил, превратившись в фоновую абстракцию. Я стоял вклиненный в этот водоворот спешки, уставившись в безликую линию стыка плит на полу. «Человеческая суета — вечное движение к цели, которую многие так и не успевают определить для себя…» Люди сновали вокруг, несясь навстречу встречам и разлукам. Их голоса сливались в единый гул бытия. Мой разум, обычно ясный и собранный, пытался нащупать твёрдую почву среди этого хаоса. Я прикрыл веки, с силой сжав пальцами переносицу, пытаясь вытеснить деловой расчёт и дать дорогу тому, что нестерпимо жгло изнутри. «Самое тяжёлое бремя — не необходимость лгать другим, а неизбежность разочаровывать тех, кто верит в тебя…» Эта поездка, внезапные переговоры с Лувром, неминуемо отдаляли единственное, что имело для меня значение. «Нашу встречу...» Я с болезненной ясностью предвкушал её голос, её волнительное ожидание... «Нужно позвонить. Сообщить…» Достав телефон, набрал заветный номер, и медленно бьющееся сердце сжалось в преддверии удара. — Алло, Вик! Ты уже возвращаешься? — слышу неподдельную радость в твоём звонком голоске. «Боже, милая, прости меня за то, что я сейчас скажу…»

POV Мия.

— Франция. Я лечу во Францию, — тот конец провода ожидаемо затих. Виктор терпеливо ожидал. «Он всегда даёт мне паузу. Время, пока я проваливаюсь в бездну между его слов и своей реакцией…» Тишину между нами лишь изредка разрывал гул далекого аэропорта: обрывки коротких объявлений, шелест чужих шагов, невнятная какофония жизни, идущая своим чередом. Никто из нас не торопился прервать неловкое молчание. — Зачем? — пульсирующий внутри вопрос заставил мои губы дрогнуть . — У руководства одного небезызвестного музея возникли некоторые вопросы. Необходима личная встреча. — Что-то серьёзное? — Девочка моя, тебе не о чем беспокоиться. Обычные рабочие моменты, которые не стоят и части твоего драгоценного внимания, — стандартный ответ на все мои вопросы. «Щит, который он выставляет между мной и всем, что считает «своим». Близость, огороженная недомолвками… Иногда мне кажется, что мы говорим на разных языках. Я — на языке чувств, он — на языке одиночества… Мне так хочется пробиться сквозь эту глухую стену, узнать о его настоящих проблемах, быть не просто утешением, а надёжной опорой…» Следующая мысль больно кольнула стенки сердца. «Может, я просто недостойна быть посвящённой в его заботы и мысли? Может, я для него очередная девица, с которой он не намерен задерживаться надолго? Нет, нет! Остановись немедленно! Это деструктивная дорожка, которая ни к чему хорошему не приведёт! Нельзя становиться на её скользкий путь. Может, начать спорить с ним? Сказать, что он не прав, что отношения строятся на доверии. Нет! Каким бы ни был исход в споре, истина в нём не родится. А в случае с Виктором, опыт которого исчисляется десятилетиями, это проигрышный вариант...» — Кхм..., — вампир легонько кашлянул, напоминая о себе и возвращая меня к разговору . Я оторвала телефон от уха и посмотрела на зажёгшийся экран. Секунды на таймере звонка стремительно убегали вперёд. — Ого! — ошарашено поняла, что сильно загостилась у беспокойных советчиков в собственной голове. Вернула аппарат к уху. — Прости, немного задумалась. Я уже говорила тебе, что у меня нет права ограничивать твои передвижения. Я всё понимаю. Дела есть дела. — Это ненадолго, милая. Я скоро вернусь. «Фраза, ставшая нашей жестокой реальностью…» — Я всегда буду ждать твоего возвращения. Обязательно позвони, как долетишь. Звонок разъединился. — Я всегда буду ждать твоего возвращения, — повторила снова, но только себе, пробуя фразу на вкус. «Её послевкусие мне не нравится. Она горчит, отдаёт страхом. Саспенс…»

POV автор.

— Мия... Мия, — тревожный голос Камилы пытался пробиться сквозь толщу мыслей девушки. Мия сосредоточила свой рассеянный взгляд на карих глазах напротив, бездну которых подёрнуло дымкой беспокойства. — Мия, с тобой всё хорошо? Дорогая, ты так резко побледнела, что я уже успела испугаться за твоё состояние. Сознание постепенно прояснялось. Девушка встала и, не говоря ни слова, направилась к кулеру. Пара глотков воды, она вернулась на место. Этого момента хватило, чтобы окончательно собраться. — Всё в порядке, не беспокойся. Звонил Виктор... Командировка затягивается. Просто немного расстроилась, — её взгляд скользнул по опустевшему офису. «Рабочий день закончен. Пора собираться домой…» — Понятно, — в интонации Камилы сквозило сомнение, но настаивать она не стала. Зная характер Мии, редактор решила тактично отступить — девушка не терпела давления. — Статью допишу в понедельник. — Конечно, отдыхай! Только по-настоящему — не томи себя грустными мыслями. Развлекись с друзьями, сходи на шопинг. А Виктор... Он обязательно вернётся, как только закончит дела. Думай о том, как вы встретитесь, а не о том, сколько ещё ждать, — мягко посоветовала Камила. — Спасибо за поддержку. Я постараюсь. Мне пора, до встречи. — До встречи.

***

Холод улицы шлёпнул Мию по лицу звонкой, обжигающей пощёчиной. Город, как всегда, встретил её нестройной симфонией гудков, шагов и далёких сирен. Этот вечный муравейник, где каждый становился частью глобальной возни, не замирал даже ночью. Сумеречная дымка вечера окончательно растворилась в густой темноте ночи, поглотившей острые углы небоскрёбов и строгие линии улиц. От мокрого асфальта и нагретых за день труб тянуло промозглой сыростью, пропитавшей воздух. Мия зябко вздрогнула, кутаясь в тепло куртки, и зашагала быстрее к своей машине, припаркованной неподалеку. Её салон был таким же сырым и холодным. Кожу ошпарило мурашками. Бэггинс повернула ключ, и мотор ожил глухим ворчанием. Она откинулась на сиденье, выпуская пар усталости. «Камила права... Это замкнутый круг: работа, разлука, пустой дом... Надо вырваться. Хоть на вечер. Позвоню...» Мысль, как по заказу, была перечёркнута настойчивой вибрацией в кармане. Триша, словно считавшая секунды, опередила её. — Алло-алло, земля тебе пухом, Бэггинс, в твоём каменном загородном мешке! — бряцал в трубке жизнерадостный голос, полный бодрой иронии. — Триш! Я только что о тебе... — начала Мия. — Врушка, не трави! — перебила подруга. — Если бы я ждала твоего звонка, мы бы общались раз в полгода, когда у тебя случается ломка от нехватки общения. Пришлось брать твоё спасение в свои цепкие лапки! Мия коротко хохотнула и со снисходительной улыбкой слушала до боли знакомый стремительный трёп. Триша была похожа на фейерверк. Непредсказуемая, яркая и оглушительно шумная. Она не знала, что такое «тихий вечер», и считала, что лучшая терапия — это действие. Желательно с выпивкой, музыкой и танцами. — Перестань, я серьёзно. Совпадение. Я как раз хотела предложить план по захвату... ну, скажем, одного приличного бара. Отвлечься по-настоящему, по-взрослому. «Чтобы забыть шум в голове, иногда нужно утонуть в шуме вокруг…»