Всему вопреки: пройти сквозь мрак.

«Истинная близость начинается там, где слова становятся ненужными…»

США, пригород Нью-Йорка, 3,5 недели назад. Его прикосновение, словно дуновение прохладного ветерка, невесомо скользнуло по коже. Девушка поморщилась во сне, и вампир улыбнулся, пряча умиление в шёлк её растрёпанных от беспокойного сна волос. Даже сейчас, спустя год после ритуала, мрачные тени ночи Кровавой Луны изредка вторгались в покой Беггинс. За это время Мия почти справилась с кошмарами, преследовавшими её каждую ночь. С помощью психотерапевта и курса антидепрессантов ей удалось укротить страхи и запрятать их в самые дальние уголки сознания. Только один вопрос оставался открытым — вопрос Стражей Сумерек. Из-за депрессии Мия не была уверена, что сможет нести бремя главы ордена и колесить по свету в поисках новых обращённых. Несмотря на многочисленные пропуски, университет девушка окончила с отличием. Теперь она работала на полную ставку в журнале с мистическим названием «Сверхъестественное сегодня». Мистер Боу был бесконечно рад, что девушка не лишила его детище своего таланта. Это пошло на пользу всем: журнал приобрёл популярность среди молодой аудитории, а Мия получила ещё две престижные награды и солидные денежные премии. Виктор успешно справлялся с обязанностями князя. Его уважали, к его мнению прислушивались. За год правления ему удалось навести хоть и хрупкий, но всё же порядок в царстве, которое при Вуде погрузилось в полную разруху. Последние месяцы правления Итан занимался исключительно подготовкой к проклятому ритуалу. По инициативе Виктора открылся клуб «Новая жизнь», быстро ставший популярным не только среди вампиров, но и среди людей. Во всех начинаниях Ван Арта поддерживала вездесущая бравая тройка из Голландии. Совместную жизнь Виктора и Мии омрачало лишь одно — частые разлуки. Вампир то пропадал в клубе, то был занят бизнесом, то улетал в отдалённые уголки своих территорий или на очередной сбор Совета князей, который мог пройти в любой точке мира. И вот сегодня, в предрассветных сумерках, Ван Арт принёс неутешительную весть об очередном отъезде на несколько дней. Аккуратным прикосновением пальцев Виктор снова провёл по лицу девушки. «Хочу видеть твои глаза, которые смотрят исключительно на меня…» От прохладного касания Мия едва заметно вздрогнула. Медленно открыла веки, встретив его любующиеся глаза, потом снова прикрыла их, улыбнувшись его близости, сладко потянулась и, наконец, вырвала свой взгляд из-под тяжёлых от сна век. — Вик, любимый… ты вернулся? — её голос, ещё хриплый от сна, растворился в утренней тишине дома. — Доброе утро, милая. Удалось отдохнуть? — он мог и не спрашивать. Очевидный ответ лежал на поверхности. Беспорядок в гостиной красноречиво говорил сам за себя: на журнальном столике стояли кружки с недопитым кофе, лежал полуоткрытый ноутбук, а вокруг, на диване и на полу, громоздились скомканные листы бумаги. — Судя по всему, спать ты легла совсем недавно. Снова… — вампир печально вздохнул. — Вик, только не сердись. Я так хотела дождаться тебя. Мы так редко видимся… Я пытаюсь вырвать у непреодолимых обстоятельств каждую возможность побыть с тобой. Села работать, но, как видишь, вдохновение решило покинуть меня этой ночью вместе с тобой, — в голосе Мии послышалась лёгкая обида. — Оно ведь, как и сон, не приходит по приказу. Его нельзя поймать насильно — только подстеречь в тишине, которую ты, уходя, мне оставляешь. Вампир мягко коснулся её щеки костяшками пальцев. — Разлука, девочек моя, та цена, что мы платим за встречи, от которых замирает сердце и кружится голова... На сегодня я весь твой… Он, словно воплощение ночи, грациозно и томительно медленно приблизился к Мие. Его объятие было трепетным и властным одновременно. Таким, как мог обнять только он. «Истинная близость начинается там, где слова становятся ненужными…» Дьявольская притягательность ключиц и впадинка между ними манили поцеловать. Более не мешкая, Виктор припал к ней прохладной линией губ, плавно поднимаясь к заветной пульсирующей венке. Сознание Мии начало заволакивать дымкой просыпающегося возбуждения. Неповторимый аромат его терпкого парфюма, нежность в кольце объятий, его дыхание, отдающее морозной свежестью, раскачивали реальный мир. «Желание — это ветер, который тушит разум и раздувает чувства…» Виктор подхватил Мию на руки — легко, словно она была соткана из воздуха, и отнёс в спальню. Обнажённая, она стояла в центре комнаты, окутанная тканью теней и его волнительного присутствия. Сладостное ожидание наполнило её до краёв, до мурашек, до покалывания на самых кончиках пальцев. Виктор был единственным, кто знал все её скрытые желания, кто позволял им вырваться наружу, кто мог насытить её страстью. «Любовь открывает потаённые комнаты души, но лишь страсть находит в них свет…» Он подошёл со спины, осторожной властью пригнув девушку к стене. Мягким, но не терпящим возражений движением призвал расставить ноги. Вампир чувствовал необыкновенное волнение в её крови, гонимое по венам беснующимся сердцем. Сумрак, вобравший в себя всё пространство комнаты, щедро питал их желания. «В темноте обостряются не только чувства, но и правда тел…» Звёзды, успевшие погаснуть на небе, яркими вспышками зажглись внутри их соприкасающихся в движении тел. Стоны, частое дыхание и бесстыжие шлепки звонко отскакивали от стен, складываясь в дикий, первобытный ритм. Виктор чувствовал в себе волнительный трепет, его тело непроизвольно подёргивалось в такт движениям. «Страсть — это язык, на котором тело говорит громче души…» И когда оргазм разлился по их телам, блаженно сотрясая их, казалось, будто само время остановилось, чтобы стать свидетелем этого маленького уничтожения и возрождения. Он потянулся к её полураскрытым, влажным губам, срывая лёгкий поцелуй. «После бури наступает тишина...» Подхватив Мию на руки, он отнёс её на кровать, заботливо укрывая пуховым одеялом, точно пряча своё самое дорогое сокровище. Мия вжалась в Виктора настолько сильно, насколько могла, ища в нём точку опоры. Мужчина, тихонько рассмеявшись, крепко её обнял. Утомлённые любовью тела, наконец, погрузились в безмятежный сон, убаюканные присутствием друг друга.

***

Утро приветствовало Мию озорным солнечным бликом, пробравшимся в комнату между полотен штор. Он медленно пополз по подушке и, наконец, игриво тронул щеку девушки едва ощутимым теплом. Брюнетка сладко потянулась. Тело ещё хранило приятную усталость от прошедшей ночи — она не давила, а, наоборот, согревала и возвышала. Виктора в спальне уже не было. Прощупав пространство дома Луной, Бэггинс без труда уловила присутствие вампира. Он разговаривал по телефону в своём кабинете. Обретя дары, девушка не стремилась использовать их для подслушивания. «Доверие значит оставлять за дверью не только обувь, но и подозрения...» Беззаботно вспорхнув с кровати, она подошла к окну, раздвинула шторы, мешавшие новому дню окончательно проникнуть внутрь, и залюбовалась. Осень уже вовсю хозяйничала, окрашивая мир по своему усмотрению. «Природа — единственная художница, в чьи переменчивые картины можно верить безоговорочно…» Приоткрыв створку, чтобы проветрить спальню, Мия отправилась в ванную. Через двадцать минут она вернулась. Её естественная красота, пышущая здоровьем, смешалась с россыпью осеннего света, отчего лицо казалось совсем юным. Брюнетка поймала своё отражение в зеркале. Алебастровую кожу с лёгким румянцем оттеняли чёрные локоны, рассыпавшиеся по лилейным плечам, а яркие бирюзовые глаза излучали искорки неподдельного счастья. В комнату вошёл Виктор. На секунду он замер, любуясь красотой, открывшейся его взору. — Милая, ты прекрасна как рождественское утро, как ангел, спустившийся ко мне с небес. Особенная, совершенно особенная! — Вик, это всё не про меня, не преувеличивай, — смущённо потупив взгляд, пробормотала девушка. — Игра света и теней, не более. — Милая, ты прекрасна, как рождественское утро. Как ангел, спустившийся ко мне с небес. Совершенно особенная! — Вик, это всё не про меня, не преувеличивай, — смущённо потупив взгляд, пробормотала девушка. — Просто игра света и тени, не более. — Любимая моя, ты обесцениваешь себя. Ты — мечта, ставшая реальностью. Я не знаю, что со мной будет, если ты вдруг исчезнешь. В моём мраке погаснет свет, который ты с собой несёшь, — с безмерной нежностью проговорил он, страстно прикоснувшись своими губами к её. Вампира охватила внезапная тревога. «Моя боязнь не успеть, похоже, останется со мной навеки…» Мысль о том, что любовь измеряется страхом потерять, пронзила его остротой. Сильное волнение Виктора с поцелуем перешло к Мие, отозвавшись покалыванием на кончике её языка. Дурное предчувствие было мимолётным, но успело царапнуть сердце Ван Арта изнутри. «Я чувствую этот отзвук его страха… и у меня подступают слёзы от осознания, как много я для него значу…» Мия мягко отстранилась и серьёзно посмотрела в глаза будущему мужу. В её взгляде читалась непоколебимая решимость. — Я всегда буду рядом с тобой…

***

— Пойдём, я заказал тебе завтрак и сварил твой любимый кофе с корицей, — Виктор протянул руку, приглашая девушку следовать за ним. Неприятный разговор был тут же забыт. Уже на пороге спальни Мию окутал щедрый, согревающий аромат. Тонкие, игривые ноты корицы вплелись в густой, бархатистый запах свежемолотых зёрен. Запах, который для неё был синонимом уюта и тепла. В столовой, на столе, застеленным белоснежной скатертью, ждал незамысловатый, но безупречно сервированный завтрак. — Милая, принимайся скорее, пока еда не остыла окончательно, — мягко настоял Виктор. — Теплота — это не просто физическое свойство, это условие, при котором вкус раскрывается полностью. — Ничего страшного! — отозвалась Мия, присаживаясь. — Чудо микроволновки ещё никто не отменял. Прогресс, как говорится, не остановить. — Прогресс часто подменяет суть удобством, — с лёгкой, почти невесомой улыбкой возразил вампир. — От разогревания еда выдыхается, теряет душу. Одна из изящных бровок Мии удивлённо поползла вверх. — Ты сейчас о моей яичнице или о чём-то более… вампирском? — уточнила она. — Оба твои предположения верны. Грань между гастрономией и метафизикой тоньше, чем ты можешь представить, — Виктор откинулся на спинку стула, и свет люстры выхватил из полумрака идеальные скулы и бледную, благородную линию шеи. Мужская, отточенная генами красота заставила девушку закусить губу. «Только мой… Мой прекрасный, вечный парадокс…» Тем временем Ван Арт продолжил мысль: — Тёплая кровь самая питательная и живая. Замороженная же… лишь утоляет голод, но не приносит насыщения. Как холодный суп. Мия кивнула логике объяснений, машинально отправляя в рот кусочек омлета. — Мне нужно уехать на пару дней, — тихо, но чётко произнёс брюнет, следя за её реакцией. — На пару дней. Вилка с кусочком ветчины замерла на полпути ко рту. «Снова? Снова разлука…» Мысль оборвалась, не в силах выстроиться в законченное предложение. Она подняла на него глаза. Вампир сидел напротив прекрасный, невозмутимый. «Само спокойствие…» Но девушка изучила его уже достаточно, чтобы читать между строк реакции тела мужчины. Мия прекрасно видела едва заметную напряжённость в уголках его губ, слишком правильное и неподвижное положение пальцев, лежащих на столе. «Врёшь, любимый… Врёшь себе, пытаясь выглядеть невозмутимым …» Его раздирали желание остаться и чувство долга. Взгляд бездонных глаз потемнел, подёрнулся туманом беспокойства. Ему не хотелось уезжать, но занимаемый им пост, требовал от него отдачи и постоянного внимания. В воцарившейся тишине столовой зазвенело растущее недовольство девушки. Она уже хотела открыть рот, чтобы возмутиться, но Виктор опередил её. — Милая, успокойся, прошу, — его голос был тёплым одеялом, наброшенным на её дрожь. Мне самому не хочется оставлять тебя в очередной раз. Но Совет… обязанности князя требуют моего физического присутствия. Решается важный вопрос. — Совет? Опять утверждают очередного князя? Неужели в эпоху, когда мысли летят быстрее света, нельзя провести голосование удалённо? Вампирская власть так боится пустоты бессмертия, что заполняет её бесконечным физическим присутствием? — Мия старалась найти хоть малейший предлог, чтобы он не уезжал, остался с ней. В то же время её сильно кололо осознание того, что эту часть его жизни она не сможет вырвать из их обыденности. Всё, что девушка могла сделать, это согласиться и отпустить его. Бэггинс призвала всё своё самообладание, взяла себя в руки. «Соберись. Ты не ребёнок! Капризы оставь при себе…» — Хорошо, — одними губами прошептала девушка. — У меня нет права тебя держать, ограничивать твои передвижения. Прости. Вместо поддержки, ты вынужден терпеть моё нытьё, — она попыталась улыбнуться, но получилась лишь жалкая, кривая гримаса. Взгляд упал на угловатый узор скатерти. Внутри, глубоко в душе, там, куда даже ей страшно было заглядывать, копошилось и росло странное чувство. Не просто грусть от предстоящей разлуки. Что-то большее, холодное, щемящее. Ощущение, что каждый его отъезд похож на маленькую смерть, маленькое испытание на прочность той хрупкой реальности, которую они вместе выстраивали. Она отгоняла это чувство, как назойливую муху, но оно с каждым разом крепло и ощущалось всё сильнее. Виктор чувствовал всё. Её подавленную дрожь, тот вихрь тревоги и печали, который она отчаянно пыталась задавить внутри. Движением тени он встал бесшумно и плавно. Подошёл к ней, положив прохладные ладони ей на плечи. — Девочка моя, спасибо, что пытаешься быть сильной, — он прошептал ей в самое ухо. Его дыхание прохладное, пахнущее ночью и старыми книгами, которые мужчина так любил читать, рассыпало по плечам мурашки. Ван Арт наклонился ещё ближе, и его губы, легче пера, коснулись уголка её рта: — Обещаю, что по возвращении, возьму выходной. Проведём его только вдвоём. А пока меня не будет, у тебя есть хорошая возможность продумать все детали твоего наряда и место нашего отдыха, — Виктор мягко притянул девушку к своей груди, обняв так крепко, насколько позволяла его осторожная сила. Прикрыв глаза, он приник лбом к её шее, к тому тёплому, бьющемуся источнику жизни, что так манил и успокаивал его. Глубоко вдохнул запах бескрайних летних лугов, свободы ветра, тепло солнца. Вампир хотел пропитать свои лёгкие этим ароматом до последней молекулы, увезти его с собой. Как талисман. Как напоминание о любви.

Пригород Нью-Йорка, настоящее время.

Уже стемнело, когда такси подъехало к шикарному загородному особняку. Сейчас, погруженный во мрак сгустившихся сумерек, он выглядел холодным и отстранённым. «В точности как и его хозяин!» Мия расплатилась и вышла из машины. Клочья плотного тумана липли к одежде, оседая на ней капельками влаги. У блёклой луны, тускло горящей на небе, не хватало сил, чтобы пробиться сквозь его молочную завесу. Девушка посмотрела в сторону дома. «Что-то не так…» — от возникшей вдруг мысли, пульс начал набирать скорость. Обычно панорамные окна дома вампира встречали её и гостей трепыхающимся тёплым свечением от камина. Сегодня их поглотил Эреб. Табун мурашек, неприятно пощипывая кожу, пробежался по спине. Мия подошла к входной двери, толкнула. Та послушно поддалась. Прихожая дышала холодом и оглушающей тишиной. В воздухе угадывался перенасыщенный аромат шоколада, обильно сдобренный пряными тонами. «Коньяк?» Девушка растерянно потянулась к выключателю. — Не включай, — мирную тишину дома разрезал колючий голос Ван Арта. Казалось, что вся влага, скопившаяся в воздухе, оледенела от тембра его голоса и зазвенела мириадами льдинок. И жестокое: — Уходи!