Всему вопреки: пройти сквозь мрак.

Пригород Нью-Йорка, настоящее время.

— Уходи, — короткое слово, брошенное угрожающе ледяным шёпотом. Презрительно выплюнутое, оно отскочило от пола, нестерпимо громким рикошетом отразилось от стен, затерявшихся в кромешной темноте, царившей в доме. Темнота была настолько непроглядной, что казалась живой. Она обволакивала липким налётом, лезла в глаза, в горло, перекрывая кислород. Каждый новый вдох начал даваться с трудом. Сердце зачастило, судорожным ритмом отмеряя нарастающую панику. Неизвестность пугала. «Странное «уходи»…» — вызвало растерянность и недоумение. Беременность совсем некстати напомнила о себе дурнотой и тянущей болью внизу живота, резко ухудшая состояние девушки. Мия задышала часто и поверхностно, ловя ртом жалкие крохи загустевшего воздуха. Холодная испарина выступила на спине и висках, мгновенно леденея на коже и вызывая мелкую, неконтролируемую дрожь. Мир замедлился, застыл в удушливом оцепенении. Мысли двигались вязко, напоминали застывший кисель. Сейчас ей жизненно необходимо было сорвать плотную завесу тайны, предательски прячущуюся в темноте. Не смотря на протест Виктора, девушка всё-таки дотянулась до выключателя. Простор гостиной осветился мягким светом бра. Картина, представшая перед ней, заставила опасливо отшатнуться на несколько шагов назад. Сердце с новой силой забарабанило в груди, разнося страх по хитросплетениям вен. Первое, что бросилось в глаза, перевёрнутая и перебитая мебель. Всюду были разбросаны осколки дорогого хрусталя, привезённого Ван Артом из Баккары. Взгляд Мии, бегло осматривающий каждую деталь, споткнулся о фигуру Виктора в самом дальнем и плохо освещённом углу комнаты. Его голова была опущена, лица не было видно. Волосы слипшимися сосульками торчали в разные стороны. Привычного строгого пиджака на нём не было. Белая рубашка, рукава которой были засучены до локтя, демонстрировала высохшие пятна крови. Бледные мужские руки, не прикрытые тканью, были исчерчены вздувшимися линиями синеющих жилок. Костяшки рук, ранее зверски растерзанные о бетонные стены дома, уже успела спасти регенерация. Только запёкшаяся кровь намекала на то, что им пришлось пережить. Тело вампира вдруг содрогнулось, словно от удара. Он медленно поднял голову. Теперь Мия, хоть и с трудом, смогла разглядеть его лицо. Оно было бледнее обычного, каменное выражение заострило и без того угловатые черты. И глаза.... Глаза, в центре которых плескались бурые зрачки, чётко выделялись посреди побелевшей кожи. «Как в нашу первую встречу. Только тогда им двигал инстинкт, голод. Что же двигает Виктором сейчас?» — Виктор, милый, скажи мне, что случилось? — опасливо спросила девушка, пытаясь всеми силами справиться с нервной дрожью в голосе. — Милый... — глухим, лишённым привычных красок голосом, повторил вампир. Складывалось впечатление, что из сказанного Мией, Ван Арт услышал только это. Он зажмурился, схватился за переносицу. Его плечи и грудная клетка начали ритмично дёргаться от беззвучного смеха, переходящего в сухие рыдания. Девушка с ужасом наблюдала за немой истерикой. Она искренне не понимала смысла происходящего. Голову сводило от бьющихся в висках вопросов. Виктор ничего не объяснял или не желал этого делать. Вместо этого, он схватил горшок с голубыми тюльпанами, который стоял на каминной полке, и с силой бросил в стену. Мия вскрикнула, испугавшись его действий, зажмурила глаза и заткнула уши руками. — Нет, нет... Открой глаза... Смотри какой я милый… — медленно проговорил Ван Арт. Звук откупоривающейся бутылки заставил девушку подчиниться. Виктор стоял посреди царившего разгрома и жадно пил коньяк прямо из горла. Казалось, он не успевал за льющейся струёй алкоголя. Горячительная жидкость стекала мимо рта по подбородку, капая на расстёгнутый ворот рубашки. — Нет, Вик, остановись! — едва слова успели сорваться с губ, Мия бросилась к вампиру. Она попыталась вырвать бутылку. Только не подумала, что их силы не равны. Ван Арт перехватил её взгляд и надавил на волю с такой силой, что тело сковало чудовищной судорогой. Она напрочь лишилась всякой возможности пошевелиться. Пытаться сопротивляться натиску его гипноза было бессмысленно. Сопротивление только усилило бы эффект в разы. Расслабившись, девушка взвыла от невыносимой боли, словно раненный зверь. Истошно. Душераздирающе. Пот, быстрыми струйками стекающий по лицу, смешивался с горькими капельками слёз, с кровью, тонкой струйкой бежавшей из носа. Ван Арт продолжал держать гипноз, до тех пор, пока сознание девушки окончательно не потухло, словно отгоревший фитилёк.

Пригород Нью-Йорка, 3 недели назад.

Подчиняясь заводному ритму в наушниках, Мия весело кружилась перед зеркалом. Коллекция «опасных соблазнов» — платья-паутинки, топы, оголяющие всё, что можно, и декольте на грани закона тяжести — была с презрением отвергнута. Раньше такие вещи были её оружием, но теперь внутренняя «сексуальная тревога» брюнетки была национализирована и передана в безраздельную собственность глазам и рукам Виктора Ван Арта. Будущей жене князя полагалось выглядеть стильно, но так, чтобы у окружающих не возникало крамольных мыслей о чём-то, кроме высокой моды. Её финальный выбор был гениален в своей двойственности: розовые джинсы, кричащие о беззаботности, но укороченные ровно настолько, чтобы напомнить о наличии ног; чёрный топ, скромно прикрывающий всё, но обтягивающий так, чтобы не оставить сомнений в анатомии; белоснежный жакет «от кутюр» — безмолвный намёк на то, что всё великолепие фигуры в любой момент можно строго застегнуть. «Идеально» — с удовлетворением подумала Бэггинс, рассматривая в зеркале образ этакой «гуттаперчевой леди». «Не монашка, но и не грешница. Просто девушка, чей бойфренд может в любой момент материализоваться из тени с оценивающим взглядом…» Именно в этот момент ожил смартфон. Не отрывая восхищённого взгляда от своего отражения и всё ещё пускаясь в пляс под зажигательный бит, Мия небрежно бросила в пространство: — Siri, ответь! Девушка была абсолютно уверена, что звонит Виктор. Самолёт уже приземлился под Парижем, и теперь мужчина, несомненно, мечтал услышать её голос. — Привет, любимый! — радостно выпалила она, подражая интонации героинь мыльных сериалов. Сначала ей ответила красноречивая тишина, но пару секунд спустя ухо девушки уловило звуки, напоминающие попытку подавиться собственным языком. — Эм… Я тоже безмерно тронут, герой! — наконец прозвучал голос, от которого у Мии похолодело всё, кроме щёк, мгновенно вспыхнувших малиновым стыдом. — Правда, мои чувства пока не дозрели до столь пламенных признаний, — растерянно хихикнул Макс. «Блеск. Просто апофеоз идиотизма…» — мысленно похвалила себя Мия. — Ой, всё, прости! — поспешно затараторила она, стараясь звучать беззаботно. Будто только что случайно наступила ему на ногу, а не назвала любимым. — Я тут… выбирала музыку. Голосовое управление, понимаешь? Коварная штука! Фолл, с видимым удовольствием уловив её панику, решил не просто задержаться на месте преступления, а разбить там палатку и начать водить экскурсии. — «Я тебя люблю»… — проникновенно начал он, будто цитировал древнего философа. — Всего три слова. А какой потенциал для тотального разрушения самооценки и создания неловких пауз! — блондин тяжело, театрально вздохнул. — Жаль, мне не суждено быть тем избранным, кто ежедневно купается в этом бальзаме для души. Лучше расскажи, каково это быть половиной вампира? Наверняка сплошной экстрим. Вечная романтика при свечах, опасные игры в «кусь», ответственность за состояние его вековых портретов… Мия, собрав остатки достоинства, натянула на голос маску безразличия. — О, это не передать словами, Фолл! — парировала она. — Особенно восхитительно чувствовать себя живым кондиционером в жару и персональным солнцестоянием в его вечном сумраке. Ах, да, ещё постоянный страх, что твой бойфренд рассыплется в прах от плохой шутки. Не жизнь, а сказка! Она знала, что попала в больную точку. Макс с его неразделённой и тщательно маскируемой тоской давно сделал Виктора мишенью для своих едких комментариев. Он искренне не понимал, как можно выбрать «коронованного полумертвеца», когда рядом есть он — живой, дышащий и, несомненно, более подходящий по температуре тела. — Кхм… Макс, — Мия резко сменила тему, — ты звонил с какой-то конкретной целью? Или просто решил провести мониторинг моего уровня счастья? — Цель? Давно тоскую по голосу подруги, которую уже занесли в красную книгу исчезающих видов! — пафосно заявил волк. — Не звонишь, не пишешь. Видимо, все силы уходят на выслушивания жалоб твоего бледного господина на качество современной крови. — Прости, я была немного занята, — сквозь зубы процедила Мия. — Меня, представь, официально трудоустроили в «Сверхъестественное». Теперь я не просто девушка с вампиром, а девушка с вампиром и трудовой книжкой. — Увиливаешь! — радостно обвинил он. — Стандартный набор: «прости» и «у меня работа». Не хочешь говорить — так и скажи! — Макс, ты — лучший друг, какого только можно представить, — призналась она с убийственной искренностью. — Я никогда не забуду, как ты поддержал меня в битве с Вудом, находясь в самом эпицентре. Героический поступок. — Тронут до слёз, — флегматично ответил он. — Ну, и как там поживает источник твоего вдохновения? Тот самый… «оживший экспонат из вампирского музея»? Мия зло фыркнула. — Макс, если твой словарный запас для описания Виктора исчерпывается пограничными состояниями между жизнью и смертью, может, просто промолчишь? — Ладно, ладно, остынь! — сдался он, но ненадолго. — Так где же твой драгоценный аристократ? Не застрял ли, прости господи, на таможне с подозрением на контрабанду исторических ценностей? Мия тяжело вздохнула. Это напоминание о разлуке, даже поданное в язвительной обёртке, больно кольнуло. — Тебя это действительно волнует? Он в командировке. Ведёт переговоры. С другими такими же старыми, скучными и бессмертными. — То есть, скучаешь… — О, до исступления! — театрально воскликнула она. — Поэтому собираюсь в клуб. Заглушить боль расставания громкой музыкой и созерцанием танцующих обычных, скучных, смертных людей. Здорово, правда? — Звучит как план отчаяния, — с притворным сочувствием подметил Фолл. — Может, тогда примешь моё скромное, но гениальное предложение? — О Боже! Оно будет оформлено в духе «оставь своего вампира, стань моей лесной феей»? Прости, я к такому не готова. — Расслабься! Я не настолько самонадеян, — засмеялся он. — Просто приглашаю тебя в гости, за город. Природа, тишина, воздух, который можно дышать, а не фильтровать! Такого в твоём кишащем нежитью муравейнике нет. Хелен испечёт свой знаменитый пирог, Одри отвлечётся. Соглашайся, это будет эпичнее любого клуба! Он играл нечестно и знал это. Мысль о настоящем воздухе, тишине и простом общении без подтекстов вдруг показалась ей замечательной. — Что ж… Договорились. Готовь мне самое живописное полено у костра. — Ура! Победа здравого смысла над вампирским гламуром! — торжествующе воскликнул мужчина. — Мне прихватить что-нибудь для полного погружения в атмосферу? — уточнила Мия. — Фонарик, чтоб не спутать тебя с медведем? Репеллент от комаров и навязчивых вопросов? — Привези только своё хорошее настроение. И сарказм, его тут не хватает. До встречи, герой! Мия фыркнула и сбросила вызов. Снова подошла к зеркалу и придирчиво осмотрела себя. Не найдя изъянов, Бэггинс удовлетворённо кивнула. Схватила телефон, сумочку и вышла из комнаты.

***

В камине гостиной дотлевали угольки. Время от времени, от воздушных потоков они вспыхивали с новой силой, становились ярче. Переливались динамичными волнами — от блёклых, почти белых, до тёмно-бордовых. В открытое окно лился вечер своей прохладой и запахами осенней свежести. Мия подошла к нему. Небо искрилось крупной россыпью перемигивающихся звёзд. За городом ими можно было всласть налюбоваться. В самом Нью-Йорке звёзд не видно. С небосклона их мерцающее сияние безжалостно слизывало слишком яркое городское освещение. Полумрак гостиной осветился пятном экрана мобильного. Звонила Триша. — Привет, подруга, моей скучающей молодости! — заливисто просигналила трубка. — Надеюсь, твоё эпическое обещание «оторваться по-взрослому» всё ещё в силе, и ты не планируешь слиться в самый ответственный момент — Привет, Триша! Нет, конечно! В трубке раздался радостный взвизг. Мие пришлось оторвать трубку от уха, чтобы не оглохнуть. — Супер! Значит, встречаемся у святилища «Сапфир 39»! Адрес пришлю смской, снабжённой схемой проезда и, на всякий случай, кратким курсом моральной подготовки! — Что? Как ты сказала? — голос Мии стал на октаву выше, а на лбу мгновенно проступил узор из озадаченных морщинок. — Судя по реакции, ты знаешь о пикантности данного заведения, — Триша не на шутку удивилась. — Неужто наша ходячая добродетель в курсе тонкостей ночной жизни мегаполиса? Раскрывай источник! Шпионила за мной? — Источником, дорогая, был невинный поход в университетский туалет, — с учтивостью пояснила Мия. — Где я, сама того не желая, стала свидетелем дискуссии, сравнимой по накалу с защитой диссертации. Тема: сравнительный анализ пластики тазобедренных суставов у танцовщиц «Сапфира». И знаешь, мой научный вывод таков: вряд ли это оптимальное место для моей реабилитации в социуме. — Да что ты мямлишь, Мия! — завопила Триша. — Твой персональный Дракула сейчас где-то над Европой, попивает кровь и строит глазки стюардессам! Хватит высиживать в своём готическом склепе! Ты же сама захотела по-взрослому! А что может быть взрослее заведения, где гарнир к ужину — это стразы, отлетевшие от костюма во время особо экспрессивного пируэта? Мия, соглашайся! Места лучше не найти! — упрашивала подруга. — Ладно! Идём! — капитулировала девушка, ощущая, как её принципы тают быстрее, чем мороженое в сауне. — Но исключительно в рамках культурного шока. — Ура! Разум восторжествовал над твоей вампирской прививкой от веселья! — прогремело в трубке. — Захвати удостоверение личности — а то вдруг на входе усомнятся, что ты достаточно зрелая, чтобы оценить весь этот… гм… «утончённый перформанс»...