Всему вопреки: пройти сквозь мрак.

«Зеркало, зеркало, на стене, кто отражается в тебе?»

США, Нью-Йорк, настоящее время.

Осевшая всюду чернота была темна и неприветлива. Мир словно укрыло непроглядной пеленой. Тяжёлый свинец туч плотным слоем затянул небо, отчего летняя ночь казалась темнее. Весь день лил сильный дождь, дул штормовой ветер. Разыгравшаяся непогода опустошила Нью-Йорк. Замусоренные улицы были совершенно пустынными. Вместо обыкновенных шума и суеты сейчас царила нетипичная для этого города тишина. Почерневший туман, насытившись влагой, отяжелел и осел ближе к земле. Он льнул и ластился к ногам, словно прирученный опасный зверь. Где-то в стороне стеклянно хрустнула темнота подворотни. Некто невидимый наступил на хрупкое стекло. Раздался короткий женский вскрик. По улице, окрашивая поверхности сине-красным светом, пронеслась машина с сиреной. Затем всё снова ласково обняла тишина. Чуткий слух Вуда ловил вокруг себя любые невнятные шорохи, любое постороннее движение. Зоркий взгляд изучающе вгрызался в темноту, выхватывая из её полотна силуэты погасших небоскрёбов. Ветер повредил линии электропередач, и большинство кварталов погрузилось во тьму. Обрывки растерзанных, сыплющих искрами проводов опасно дрожали и раскачивались. «Я вижу эту ночь насквозь…» Этан хищником крался в ночи. Мягкой, неслышной поступью. Его тихие шаги пугали лишь бродячих собак и кошек. Те скуля или протяжно мяукая, отскакивали прочь, прикрываясь темнотой углов. Частый ритм дождя, наконец, ослаб, и опустевшие тучи стряхивали с себя остатки мелких капель. Ветер ещё срывался с поводка и кидался резкими порывами в лицо вампира. Вуду не было дела до его пронизывающего дыхания. Он не чувствовал холода. Не смотря на непогоду, тёмная фигура упорно двигалась вперёд. Он шёл за очередными жертвами. «У каждого из нас свои шкафы, внутри которых прячутся скелеты. Я гордо несу свои мрачные секреты. Меня не замучает совесть… Если бы во мне жила душа, то, наверное, я боялся бы смотреться в зеркало. Видеть отражение собственных глаз в нём. Только я давно лишился души… Моя глянцевая внешность обманчива, она обезоруживает и дарит уверенность в моей безобидности. Стоит жертве потерять бдительность, она неминуемо обречена…» — цинично рассуждал вампир. Последний месяц Этан убивал каждую ночь. Вуд не чувствовал усталости, а, наоборот, ощущал зверский физический подъём и растущий азарт. Все его жертвы не были случайными прохожими. Они не являлись теми, кому просто не повезло. Этан их тщательно выбирал. Выслеживал, хватал, некоторых насиловал. Особенно привлекательных, соответствующих его извращённым сексуальным фантазиям. Безжалостно убивал, испив до последней капли крови. Сегодня его очередная вылазка. Очередные жертвы выбраны. «Дэрил и Триша…» — предвкушение криво раздвинуло его губы в саркастическую ухмылку. Эта пара прекрасно вписывалась в концепцию его мести — человек и новообращённый. Кроме всего прочего, Этан страстно желал закончить знакомство с Тришей, начатое в «Сапфире». Жажда власти кружила Вуду голову. Временами даже больше, чем жажда крови. После унизительной поездки к Анхелю Мора уязвлённое чувство собственного достоинства недовольно скалилось и призывало действовать. Воспоминание о встрече с испанским князем заставляло ноздри вампира гневно трепетать. Каждый раз, когда он думал о той встрече, его глаза наливались кровью. Лицо искажалось дикостью и озлобленностью. Этан быстро придумал как подорвать непоколебимый авторитет Ван Арта, которым так кичился Анхель. Мысль, выставить действующего князя Нью-Йорка в неприглядном для окружающих свете, казалась замечательной. Зверские, показные убийства заставили город шевелиться. Они поставили под угрозу тайну существования вампиров. «Кровь новообращённых — весьма пикантное, поданное холодным блюдо. Своеобразный аперитив. Не каждому дано оценить его изысканность. На десерт — ещё горячий нектар умирающего тела. Удаётся не только подкрепиться, но ещё и развлечься. Ищейки Ван Арта с ног сбились, выискивая среди улиц мои спутанные следы. Глупые людишки через средства массовой информации призывают всех к осторожности. Смешные! Они будут живы, если я этого захочу… А я хочу мести и крови…» Весь месяц он мрачной, серой тенью мелькал то тут, то там, сливаясь с тенями зданий. Там его было почти невозможно разглядеть. Этан появлялся так же внезапно, как и исчезал. Вампира окружал зыбкий ореол таинственности, неизвестности и, как следствие, страха. «Верные Эштон и Элтон всегда на подхвате, зачищают за мной. Они служат, испытывая чувство благодарности. Эти смертные искренне считают, что являются для меня не слугами, а равными, достойными вечной жизни. Честно, мне нет до них дела. Жажда обращения — короткий поводок, который держит их рядом со мной…» Благодаря статье в «Сверхъестественном сегодня» среди вампиров зародились слухи. Пока на уровне шёпотов в шумных барах, но недоверие к Ван Арту начало расти. Вуд только больше утвердился во мнении, что выбрал верный путь, ведь Совет, наконец, узрит неспособность местного князя решать проблемы. «Мой первоначальный план провалился. Не удалось сломить Ван Арта изменой его «возлюбленной». Он не оставил с горя пост и так быстро нашёл ей замену! Неужели их отношения были игрой на публику? Сейчас этот рогоносец женится на другой! Хах! Новая жёнушка мне тоже пригодится! Статья в журнале его бывшей сучки возымела гораздо большее действие и выудила на свет тщательно скрываемые убийства новообращённых. А ещё, столкнула интересы и лбы некогда «влюблённых»! Ван Арт ищет Бэггинс по всему городу… Глупец Боу проглотил приготовленную мною наживку, даже не удосужившись распробовать её на вкус. Свято уверовал, что писанина принадлежит бывшей пассии князя. Я читал её наивные статьи, видел её стиль. Видать журнал настолько загнил от отсутствия ведущего журналиста, что владелец был рад сунуть статью в печать, не особо разбираясь в авторстве. Сначала я хотел заставить крошку Мию написать текст. Гипноз с лёгкостью решил бы эту проблему! Но эта тварь словно сквозь землю провалилась! Мне не удалось найти её. Слежка за прислужниками Ван Арта тоже ни к чему не привела. Удалось лишь взломать электронную почту девки, которой она не пользуется уже полгода. Зато ею воспользовался я и отправил недоумку Боу свою статью…» — Этан встряхнул головой, желая изгнать болотистую заводь мыслей из своего сознания. Сейчас наполненные ненавистью глаза смотрели прямо на вход «Новой жизни». Вуд пришёл к месту назначения. В этом районе освещение было. На этой улице будто всё замерло, но мелькавшие фигуры за залитым неоновым светом окном клуба напоминали о бурлящей ночной жизни. Изнутри доносилась музыка, гомон голосов и смех. Несколько пошатывающихся персонажей около входа разбавляли звуки пьяными разговорами, слетающих с заплетающихся языков. — Где же вы, дорогие? Где вы? Идите к папочке… Папочка совсем заскучал… Наконец, дверь заведения распахнулась, и вышла беззаботная парочка – азиатка и высокий брюнет плотно жались друг к другу. Дэрил не мог физически согреть Тришу, но от порывов ветра заботливо укрывал объятиями. Они направились вверх по улице. Этан, не отставая, пошёл следом, то сливаясь с тенями зданий, то выходя в свет пробившейся луны. Парочка шла быстро, не оглядываясь назад. Они явно очень спешили покинуть сырость города и скрыться в уюте квартиры. Вуд двигался мягко, прижимаясь к домам, чтобы не обнаружить себя раньше времени и не спугнуть своих жертв. Ежедневные охоты научили его быть осторожным, хитрым, ловким. Дэрил вдруг остановился, внимательно всматриваясь и вслушиваясь в темноту, словно что-то услышал или почувствовал. Вампирское чутьё парня встрепенулось. Ему показалось вдруг, что за мгновение до того, как им повернуть, за углом кто-то стоял. В воздухе воцарилась до странности фальшивая тишина, словно там, в двух шагах, кто-то притаился. Выжидал. И лишь за секунду до их появления на этой улице вдруг превратился в бесплотную тень и пропустил сквозь себя. — Что такое? — встревоженно спросила Триша. Её улыбка слезла с лица. Хищник затаился, сливаясь со стеной в единое целое, присматриваясь к поведению парочки. Парень, постояв несколько секунд и не усмотрев ничего подозрительного, произнёс: — Кажется, показалось… Идём скорее, в городе совсем неспокойно… — они двинулись дальше, ускоряя шаг. Едва они свернули в тёмный переулок, их ослепил яркий свет. Глаза девушки, едва приоткрывшись, тут же вновь непроизвольно зажмурились. Триша выставила руку вперёд, пытаясь разглядеть источник. Дэрил же, не щурясь, смотрел прямо, будто хотел заглянуть за обратную сторону яркой завесы. «Эштон и Элтон! Всегда во время…» Отвлечённые светом, они не заметили движения позади. Этан молниеносно впился в шею Дэрила и в несколько крупных глотков обескровил несчастного парня. Уже мёртвое тело вампира глухо упало на тротуар. «Сначала холодное, потом — горячее…» Все движения колыхали стелющийся у земли туман. Его плотную взвесь шевелили движения ног, рвали в мелкие хлопья. Невесомо взлетая в воздух, обрывки таяли, словно пепел. Заметив упавшего Дэрила, азиатка дёрнулась как от удара. Её лицо словно растеклось, превратившись в странный набор черт, никак не сочетающихся друг с другом. Наполненные ужасом глаза уже начали играть прелюдию к визгливому крику, взывающему к помощи. — Стой смирно и молчи, – заглядывая девушке в глаза, велел вампир вкрадчивым голосом, напоминающим обледенелый бархат. Тонкие струйки крови стекали с его бледных губ. Холодные, багровые капельки бесформенными кляксами падали на ворот белой рубашки. Он медленно вытер рот и аккуратно свернул бумажную салфетку так, чтобы пятна крови оказались внутри. Безразличие на лице Вуда никак не изменилось, когда он рассматривал труп у своих ног. Только чуть приподнялись брови и негромкий удовлетворённый вздох разомкнул его губы. Этан отвлёкся, это ослабило гипноз. — Кто вы? — голос Триши в страхе метнулся прочь. Вампир не пытался делать вид, что затрудняется с ответом. — Кто вы? — Вуд повторил тонко-пискляво, издевательски, с неоспоримым чувством превосходства. Он внимательно посмотрел на испуганную девушку. Сейчас Этан кормился её чувствами — страхом, болью от потери возлюбленного и желанием, но неспособностью прямо сейчас бросится к его телу. Проигнорировав её вопрос, он воскликнул: — Какая встреча, Триша! — вампир плавно перетёк вправо, словно обходя азиатку по кругу. В глазах брюнетки осел страх, смешанный с растерянностью и непониманием. «Выглядит так, словно не узнаёт…» — Всё! Не напрягайся! Я, кажется, вспомнил… Шлюшка Мия наложила гипноз в «Сапфире». Твой длинный язычок тогда взболтнул лишнего и выдал её принадлежность к драгоценному Ван Арту. Она здорово разозлилась! Настоящая фурия! Как бы там ни было, нехорошо забывать старых знакомых… — лёгкий смешок вывалился из его рта. Нагибаясь поближе к Трише, сказал в самое ухо: — Послушай, а ты знаешь, что знакомиться ночью в баре с мужчинами небезопасно и может привести к очень дурным последствиям? — вампир обвёл глазами пространство, намекая на те самые, настигшие её последствия. Она бросила короткий взгляд в его глаза. «Оскар Уайт!» Теперь уже знакомый мужской голос грубо ворвался в голову, заставляя Тришу вздрогнуть и поперхнуться. Неожиданное осознание сжало её грудь. Воздух словно исчез, а из легких рвануло что-то едкое. Оно прошлось по горлу острой горстью стекла и выплеснулось наружу фонтаном горькой кисели. — Ты?! — едва отдышавшись, одними губами прошептала азиатка. Вуд закурил и, затянувшись, выпустил облако дыма в лицо девушки. — Интересно… Если ты пропадешь…, кто-нибудь будет тебя искать? — Будет… Будет… Будет!!! — пыталась убедить его и, в первую очередь, себя. — Отец… Лучшая подруга поднимется на мои поиски! Вампир никак не отреагировал на её слова, продолжая невозмутимо курить сигарету. Он облизнул губы, снимая с их поверхности остатки никотина, и с издёвкой спросил: — И где сейчас твоя подружка? Вопрос заставил Тришу вспомнить, как ещё зимой безжалостно выгнала беременную подругу на улицу. Тогда она приняла позицию Дэрила — нахождение Мии в общей квартире угрожало их безопасности. Несколько месяцев тщательно гнала от себя мысли о судьбе девушки, чтобы не терзаться чувством чудовищной вины. «Я предала нашу дружбу… Отказалась от тебя… Прости меня, Мия!» Сейчас Триша в полной мере ощутила вес своей ошибки. Та придавила бетонной тяжестью, а чувство вины земляными червями точила собственную совесть. Вуд правильно разгадал настроение, мелькнувшие в её глазах. — Жалкая! Ты никому не нужна! Даже подружке, с которой, судя по всему, больше не общаешься. Снова негромкий издевательский смех, который множился, рикошетом отскакивая от сырых стен близко стоящих домов. На глаза девушки навернулись бессильные слёзы. Ей пришлось с раздражением смахнуть их. «Не время раскисать и предаваться рефлексии на глазах этого ублюдка, который только этого и добивается. Он хочет сломить и растоптать меня… Буду бороться до конца, хоть и хорошо осознаю, кто стоит перед мной — тот самый убийца…» Не дождавшись нужной реакции, Вуд принялся мерить шагами пространство между трупом и девушкой. Противный смех невидимым шлейфом летал за ним. Он жалил слух, мучил его и угнетал. «Хочется уйти под землю… Неужели это всё, что я услышу перед смертью?» Цепкость гипноза окончательно ослабла. Вампир слишком увлёкся собственным злорадством. Брюнетка хорошо ощутила его слетевшие оковы. «Это мой шанс… Сейчас или никогда…» Она в последний раз взглянула на останки Дэрила. «Прости…» Азиатка выждала момент, когда убийца снова отойдёт от неё и бросилась бежать в свободный проулок. Её спину догнал смех. Он был наполнен металлом, звуком натянутой до последней крайности струны. Мужчина последовал за ней, не выпуская из поля зрения, понимая, что конечный пункт жертвы совсем недалёк. Девушка услышала запуск двигателя, топот быстрых шагов. Быстрый приказ: — Заберите тело и за мной! Триша бежала по пустынному городу. По тёмным переулкам и освещённым улицам. Падала, разбивая ноги и руки в кровь…

***

Перепачканная кровью девушка, шатаясь шла в темноте шоссе. Фонари на этом участке не горели. Сквозь разодранную одежду виднелась пораненная кожа. Одна туфля отсутствовала, и нога была сильно сбита от бега. Страшные душевные мучения притупляли физическую боль. В душе царил хаос. «Дэрил мёртв…» Лицо азиатки искажал страх. Сердце бешено колотилось где-то на уровне горла. Дыхание сделалось частым и прерывистым, как у загнанного зверя. Ночную тишину потревожил низкий гул двигателя. Он приближался с каждой утёкшей секундой. Собрав последние остатки сил, Триша вновь бросилась бежать. Она чувствовала позади себя свет. Чувствовала, как фары выхватили из темноты её тонкую фигуру. Девушка обернулась. Ещё не видя своих преследователей, с горечью осознала, что её обнаружили. Она замерла. «Мне конец…» Мгновение поколебавшись, прыгнула в канаву, дна которой не видела. Бежала наугад, царапая лицо низко свисающими ветками деревьев. Подворачивая ноги, падала и снова бежала, не издавая звуков. Адреналин толкал вперёд. Вуду надоело бегать. Поймав беглянку, главарь намотал её волосы на кулак и потянул вниз, вынуждая встать на колени. Она чувствовала запах его дыхания. Знала, что он собирался с ней сделать. Знала, что будет дальше, потому что уже видела, как он остервенело убил Дэрила… Не ослабляя хватки, он оглядел её силуэт – груди, бедра, чёрное платье, ещё больше утягивающее тело. На изящной шее в галопе мерцала жилка. Левой рукой Вуд держал длинные волосы, с явным удовольствием отметив их гладкость и тяжесть. Он отвёл чёрный водопад в сторону, больше обнажая шею. Коснувшись ладонью нежной кожи, он обвёл большим пальцем мокрые от слёз и пота подбородок и шею. Вампир наклонился, и его губы оказались совсем близко от губ Триши. — Развлечёмся? – прошептал он. Азиатка отрицательно затрясла головой. Она резко вскочила, но рука мужчины продолжала удерживать волосы. С дьявольского рта снова полился издевательский смех. Он заглянул ей в глаза. — Не упрямься, дорогая. Тебе будет приятно… напоследок… Комнату дешёвого мотеля освещал пульсирующий красный свет неоновой вывески над автомобильной стоянкой, отчего лёгкие льняные занавески будто пылали кровавым оттенком. Где-то внутри улиц Бронкса часто завывали сирены – «Скорая» или полиция, может, пожарная. Государство неусыпно заботиться о своих гражданах, стараясь навести всеобщий порядок после шторма. Одежда хаотично валялась на потёртом сотнями ног сальном ковре, обувь — в разных углах. Комната раскачивалась от безумного темпа. Металлическая спинка кровати стучала о стену, когда Этан насиловал Тришу. Благодаря гипнозу она не сопротивлялась, а, наоборот, с готовностью отдавалась натиску вампира. Кровь в ней бурлила и кипела, кожа блестела от пота в красном свете номера. Этан лежал на спине обнаженный. Глубоко впиваясь ногтями в его кожу, Триша занималась сексом остервенело, как было велено, задыхаясь и истекая соками горячего тела, в такт толчкам тряся остроконечными грудями. Природа щедро одарила Этана большим хозяйством, и азиатка с наслаждением насаживалась на него до предела. Тело мужчины было ухоженное, кожа бледная, как алебастр или мрамор. В душе девушки вдруг шевельнулось едва уловимое беспокойство, слабо слышимый внутренний голос пытался настоять: «Тут что-то не так! Кто он? Совершенно не помню как познакомилась с ним. Как очутилась здесь. Почему он ходит по таким занюханным, злачным местам, если женщины наверняка пачками падают к его ногам, едва он намекнёт? Мужчина опытен и явно знает толк в сексе… Что же с тобой не так? Какая у тебя тайна?» Прогоняя сомнительные опасения, брюнетка только шире раздвинула бедра, глубже вбирая в себя член. Закачалась быстрее, приближая сладкую разрядку. Почувствовав это, Вуд начал подаваться бедрами вверх, яростно вонзая в неё свой орган. Триша попыталась приподняться, чтобы не дать ему полного удовлетворения. Застыла вдруг, напрягшись всем телом, точно окоченев, и даже не дыша. Секунду она оставалась неподвижной, ярко кончая. В глазах потемнело, в груди застрял стон удовольствия. Жгучие волны пробегали по телу, сокращая и расслабляя мышцы. Она упала на вампира, ощутив нежными грудями прохладу кожи. Гипноз снова не позволил понять неладное. Этан ещё не разрядился. Девушка ощущала твердый член внутри себя, содрогающейся и расслабленной. Мужчина резко вскочил и перевернул девушку. Поставил на колени и продолжил. Глубоко вздохнув, он с силой зажмурил глаза, чувствуя эрекцию, болезненно увеличенный пенис. Ощущения воспламенили его. Он начал онанировать липкий клитор девушки в такт своим быстрым толчкам. Мир спирально сузился до ощущений. Выдохи вылетали часто, коротко, отчего кружилась голова. Этан размашисто задвигал бедрами, погружаясь в лоно. Кончая, он не останавливался, лишь продолжал, наращивая темп. Глаза азиатки увлажнились. Вуд тяжёлым грузом уже вдавливал хрупкое тело в матрац. Она принялась отчаянно сопротивляться, бешено брыкаясь и стараясь вырваться. Мужчина входил жёстче и быстрее, в такт её рывкам. Низкий стон рос в его груди, капли холодного пота выступили на коже. Сопротивление девушки возбуждало ещё больше. — Перестань, — задыхаясь, прошептала она. — Перестань. Хватит! Он смерил её тёмным, бешеным взглядом. Член вздрагивал, близилась эйфория. Он сглотнул и, в очередной раз, обильно кончил. Мощно и сильно, внутри неё, грубо впившись пальцами в кожу девушки. Его холодное тело содрогалось на ней и в ней. — Твоя подружка Мия оказалась куда выносливее… Её щёлочка более узкая, а на вкус сочнее и приятнее. Путы гипноза практически ослабли. Неприкрытая правда коснулась слуха. Секунды летели, а Триша всё смотрела перед собой затуманенным взглядом, не в силах до конца осмыслить сказанное. Длительный секс утомил. Она плохо соображала и с трудом приходила в себя. Наконец, осознав жестокую реальность, девушка непроизвольно сглотнула. Глаза метнулись к двери номера. «До выхода пару метров. Я в его власти. Шансов нет...» Её палачи были слишком усердны и постарались сделать всё, чтобы она не имела ни единого шанса ускользнуть. Мелко вдыхая через нос, она предприняла попытку успокоить колотящееся о рёбра сердце. По коже волнами бегали ледяные мурашки, вызывая в теле мучительные спазмы. Тришу трясло. Задержав дыхание и зажмурившись, она ждала неизбежного одно короткое, невыносимое мгновение… Тьма вокруг тлела ленивым, равнодушным огнём. Розовая полоска зари окрасила линию горизонта. Этан понял, что пора заканчивать…

«Голландия, Амстердам, настоящее время.

«Жизнь возрождается даже во тьме…»

Больница всегда встречала унылой белизной стен. Приглушённым эхом раздающихся отовсюду голосов. Неприятный полумрак коридоров вгонял в тоску. Мия вертела головой и осматривалась по сторонам, не скрывая истинного отношения к данному месту. Особенно сейчас, когда она шла в эти стены как на эшафот. Все эти бледные цвета, холодные полы, запах медикаментов и хлорки вгоняли в депрессию и никак не располагали настроиться на главное событие в жизни каждой женщины — рождению новой жизни. С тех пор, как София привезла Бэггинс в больницу, прошло пару часов или, может, больше. Мия плохо соображала. За большими окнами родильного зала ещё было темно, но на востоке горизонт прочертила светлая полоса. Перерывы между схватками сократились до минуты. Каждая новая волна боли возвращалась быстро, хлестала кости таза и не давала никакой возможности передохнуть, перевести дыхание. В расширенных глазах дрожали остатки невыплаканных за последние месяцы слёз. Мия часто пыхтела, обжигая Холли Андерсон страшным взглядом, словно в том, что сейчас происходило, была виновата именно врач. Секунды отдыхая от боли, девушка занималась тем, что изучала причудливой формы инструменты, лежащие на передвижном столике возле её кровати. Осмотры врача сменялись схватками и наоборот. Холли еле заметно улыбалась, приговаривая, что всё в порядке, и скоро мать, наконец, увидит сына. Мия стискивала зубы от ужаса. «Скоро…» Девушка жалобно хныкала и вся внутренне натягивалась, пока её лицо не становилось пунцовым. Андерсон заметила неладное: – Тужишься! А кто тебе разрешал тужиться? Не время. Сделаешь только хуже и себе, и ребёнку. Дыши, девочка. Просто дыши. Как собачка… — и показав как, снова осмотрела. В помещении с каждым часом появлялось всё больше новых лиц. Акушерки, медсёстры, неонатологи и даже анестезиологи сменяли друг друга. Когда схватки стали едва ослабевать и утихали лишь до остаточной боли, Мия могла только сопеть и кидаться в слёзы. Боль наливалась, распирала шире. Она смыкала губы на клокочущем крике и, глотая, гнала его вниз, глубоко в недра тела. — Тужься! — скомандовала врач. Мия толкала и тужилась, полагая, что так из неё вывалятся все внутренности. Девушке начало казаться, что она лопнет, треснет, тело разорвёт напополам и придётся зашивать от ключиц до паха. Собственный вой, пойманный за сжатыми зубами, звенел в ушах. — Мия, ты молодец! Ещё чуть-чуть, последний рывок! — подбадривала Холли. Наконец, неудобства последних девяти месяцев вышли из Мии, растаяли в облегчение. «Блаженство…» И только сейчас Бэггинс обратила внимание на тишину. Ребёнок не плакал. Акушерка несильно шлёпала мальчика по спинке, дожидаясь первого крика. Кроха упорно отмалчивался, подрыгивая маленькими ручонками. Персонал занервничал. Его положили на стол. Начали реанимацию. Мия перестала смотреть. Часть персонала занималась ею, и девушка сконцентрировала своё внимание на рождении последа. Сейчас она не видела тонкой трубки в горле малыша, мешка для дыхания с миниатюрной маской и врача, делающего массаж сердца двумя пальцами. — Ну же, малыш, не подводи! — крикнула Андерсон. Казалось, новорождённый только и ждал этого обращения. Он громко завопил, заявляя о своём желании жить. Ребёнка взвесили, замерили и только потом закутали в одеяло. Прежде чем забрать его в отделение реанимации под наблюдение, решили показать матери. — Нет! — отрицательно затрясла головой. — Унесите немедленно! Я не хочу! — в груди точно раздули тлевшие угли, и в ней пробудилось желание кричать. Внешнюю невозмутимость и отстраненность больше не получалось сохранять. Девушке захотелось убежать, спрятаться или выскочить из собственного тела. Видя состояние роженицы, ребёнка унесли. Бэггинс закрыла глаза и тут же отключилась…