Всему вопреки: пройти сквозь мрак.

«Взлететь в небо проще, чем там удержаться…»

Бельгия, между Отстенде и Брюгге, особняк семьи Ван Арт.

Из мутного оцепенения Виктора вывел настойчивый стук в дверь. По мере того, как к нему возвращались чувства, он попытался припомнить последние события и понял, что совершенно дезориентирован. Рука всё ещё сжимала телефон, который не успел погасить экран и скрыть от глаз образ спящего младенца. «Насколько я отключился? На секунды? Минуты?» Ван Арт растерянно бросил взгляд на часы. Сознание заработало, но мозг совершенно отказывался думать и анализировать. Стук всё продолжался. Он отвлекал и мешал сосредоточиться. Казалось, теперь стучали ногами, а точнее, каблуками. Это была Лилиана. В этом он нисколько не сомневался, ведь церемония заключения брака должна была начаться ещё минут двадцать назад. Зная спесь и напор блондинки, Виктор поклялся бы, что попытки зайти могли продолжаться часами. «Скорее дверь сорвётся с петель, нежели она остановится…» К стуку постепенно начали прибавляться истеричные крики. «Она пришла за мной...» Теперь её истерика заглушала мир. Звуки камина тонули в громких, требующих криках и ударах по тяжёлому дереву двери. — Виктор, немедленно открой и впусти меня! — угрожающе настаивала Лилиана. София сидела на стуле, осуждающе выгнув бровь и качая головой. «Глупец! Посмотри, что случается, когда не слушаешь советы верных друзей…» Сейчас ей вовсе не хотелось встревать в проблемы, которые Ван Арт создал себе самостоятельно. Скорее, в ней говорила обида и... «Гордость?» Пытаясь отстраниться от происходящего физически, она начала осматривать кабинет. В нём всё было не таким, как в остальных помещениях особняка, где вовсю властвовал современный стандарт. В интерьере своего кабинета Виктор пытался избежать шаблона, навязанного модой. Обстановка и мебель здесь исключительно ручной работы, настоящие произведения искусства. Убранство помещения кажется старомодным, но оно выражает протест его хозяина против безликой современности, которая приобрела во всём необъятный масштаб. Глаза, осматривающие интерьер, наткнулись на третью фигуру мизансцены. Ксандр в свойственной ему манере застыл в углу кабинета, скрестив руки на груди. Одним плечом он привалился к стене, и тени, скопившиеся там, перебралась на плечи мужчины, мягко обволакивая его силуэт. Ни один нерв или мускул тела вампира не выражал его чувств к происходящему. «Молчаливый, но отзывчивый, всегда готовый помочь…» София пригляделась к нему, абстрагируясь от криков за дверью, двух находящихся в кабинете мужчин, от реальности. Мысли девушки стали перескакивать с одного образа на другой, пока, в конце концов, перед внутренним взором из темноты не возник минувший вечер.

***

Солнце лизнуло верхушки деревьев и далёкий горизонт. Их зелёные контуры утратили чёткость, стали прозрачными. Они переплелись между собой, спутались нитками распущенного клубка. София стояла посреди суеты официантов и прибывающих на свадьбу гостей, облачённых в наряды модных при дворе французского короля Людовика XIV. «Очередная сумасбродная прихоть Лилианы…» — цокнула языком фон Гельц. От обилия кринолина, пышных кружевных воланов и драгоценных камней, отливающих всеми цветами радуги в лучах заходящего солнца, начало рябить в глазах. София решила игнорировать дресс-код и оделась в траурные цвета, не скрывая истинного отношения к происходящему. Вампирша стояла в одиночестве посредине украшенного к торжеству сада. Ксандра отвлекли гости «Брана», чтобы выказать восхищение и благодарности его владельцу. Где-то в стороне, в тени диких яблонь пело трио скрипок. Музыканты ужасно фальшивили. София хорошо знала исполняемое произведение, поэтому невольно прислушалась. «Здесь должно быть приглушённое, великолепное пиццикато…» Только вопреки ожиданиям со струны звук сваливался тяжелым и малоподвижным. «Моветон… Как можно приглашать таких дилетантов? Разве что выбирала их будущая миссис Ван Арт…» Позади, там, где ещё слабо тускнели только что зажжённые лампионы, раздавался кокетливый смех. Нарядные дамы обмахивались широкими перьевыми веерами, а их кавалеры шептали им на ушко что-то игривое, но многообещающее. Отовсюду София слышала всё усиливающийся шорох разговоров. Она стояла неподвижно. Живыми оставались только глаза и закручивающийся дымок от тлеющей сигареты. Локоть одной руки девушка упёрла в другую, лежащую на груди, и удерживала кончиками пальцев свой любимый мундштук. Знакомых, а их было абсолютное большинство, фон Гельц приветствовала лёгким кивком головы и дежурной полуулыбкой. В ответ она получала удивление, выказанное её наряду, и снисходительные высокомерные смешки. «Для них было бы лучше, явись я сюда обнажённой…» Девушка придирчиво оглядела своё маленькое чёрное платье. «Вампиры…» — мысленно бросила так презрительно, будто сама не относилась к их числу. Мимо, нарочно отворачиваясь, прошёл Ноэль. Он не торопился, сложив обе руки за спиной, медленно чеканил шаг. София хотела окликнуть его, но девушку, вовремя или нет, остановил зазвонивший вдруг телефон. Легонько дёрнув бровью вверх, она ответила на звонок. — Привет, Артур, что-то случилось? Звонить он не должен был, а небольшая заминка с ответом заставила фон Гельц ещё больше удивиться. Она никак не смогла припомнить такой нерешительности у друга. «Не знает как начать или с чего начать? Странно…» — Мию забрал из больницы? Казалось, знакомое имя стало триггером. Спусковым крючком. В трубке, наконец, зашуршал короткий рассказ о матери и несчастном ребёнке. София не перебивала, слушала внимательно. Взгляд её застыл. Она смотрела прямо перед собой, в одну точку, словно заглядывала за полотно реальности, и увиденная ею картинка лишала девушку явного, одномоментного чувства. Сказать, что фон Гельц смотрела серьезно, — ничего не сказать. Вампирша смотрела так, словно видела открывшуюся опасность, возможно, смертельную, но уже успела оценить её, составила план действий, была абсолютно уверена в счастливом исходе и настолько спокойна, что не переживала. Теперь её взгляд приобрёл оттенки холодности и решительности. — Я услышала... До связи… — она прикрыла глаза и глубоко вдохнула, собирая разбежавшиеся мысли. Открыв веки, София пошарила в толпе фигуру Ксандра. Занятие затруднялось резко увеличившимся числом гостей. «Да чтоб вас!» — злобно фыркнула фон Гельц, страстно желая, чтобы этот занавес из движущихся в цветном кружеве тел немедленно испарился. Рютте нашёл её сам. Дотронулся до предплечья девушки, привлекая к себе внимание. От неожиданности София вздрогнула, но увидев друга, расслабилась. — Что с тобой? — Не могла найти тебя… — уклончиво ответила фон Гельц и открыла длинный список контактов в своём телефоне. Она водила пальцем по экрану, выискивая нужное имя. — Только не говори, что именно это выбило тебя из колеи. Не поверю… Вампирша подняла указательный палец, призывая друга помолчать, и поднесла телефон к уху. Ей ответила абсолютная тишина. Из динамика не раздавалось ни единого звука. София не слышала ни гудков, ни помех, ни намека на дыхание собеседника. Ничего. Глубины этой беззвучной бездны встревожили. Она никак не решалась открыть рот, потому что молчание это вдруг превратилось для неё в неведомое живое существо, крадущееся к ней по неосязаемой связи телефонных вышек. Не выдержав, фон Гельц нажала отбой. — Пойдём, отыщем Виктора, а пока… — и принялась пересказывать рассказ, услышанный от Артура.

***

Виктор стоял повернувшись лицом к открытому окну, за которым, тяжело дыша, цвела жаркая бельгийская ночь. Угли летнего заката медленно отгорели. Стемнело совсем недавно, но искусственное освещение лишало эту ночь глубины. Вуаль сумрака отгоняли огни особняка, а также свет гирлянд, искрящихся в ветвях яблонь, и стеклянных лампионов разного размера, внутри которых трепетали высокие фитиля свечей. Эффект их свечения усиливали вкрапления белоснежной органзы множества шатров. Они тоже высветлили пространство. Из воспоминаний Софию выдернула очередная безуспешная попытка Лилианы попасть вовнутрь. Она едва заметно вздрогнула. «Виктор стал отцом! Немыслимо… Вероятно, настоящая любовь творит чудеса…» С улицы послышались приглушённые голоса. Смутно знакомые девушке. Светские сплетницы уже вовсю судачили о сбежавшем из-под венца женихе и гадали о дальнейшей судьбе невесты. Под окно их привело неуёмное любопытство, желание развлечься и первыми снять сливки с назревающего семейного скандала. Они искренне надеялись, что крики Лилианы помогут скрыть их присутствие. «Они серьёзно в это верят?» Все присутствующие в кабинете отчётливо слышали каждое слово. — Агата, как считаешь, — он избавится от неё также, как от человечишки Мии? — Думаю, да! Наверняка наставила Ван Арту очередные рога. — Ты что-то знаешь об изменах этой Мии? — Конечно, дорогая! Слухов так много, что они перестали умещаться на одном континенте, и их отголоски вовсю слышны за огромным океаном. Говорят, что бывшая пассия изменила американскому князю. Накануне свадьбы он получил фотографии, в красках уличавших её в неверности… София нервно заёрзала в кресле. «Несчастные! Им просто хочется заниматься чем-то, выходящим за рамки их тупой и бесцельной жизни… Они, словно парализованные, следят со стороны за разворачивающейся драмой... » Ксандр тоже завозился в своём углу, тревожа и перемешивая тени. Фон Гельц и Рютте знали, что образы фотографий лишь декорации, скрывшие собой весь ужас, пережитый уже тогда беременной девушкой. — … чего ей только не хватало? — Агата, тебе не кажется странной эта история? — В чём странность? — Она пустила к себе в спальню фотографа? Повисло секундное молчание. Казалось, ответ на вопрос искала не только Агата. — Ничего странного! Наверняка с жиру бесилась! Невеста самого князя! Деньги, бриллианты, дорогие шмотки! Всё рекой! Всего вдоволь, только попроси! А может, Ван Арт не мог её удовлетворить..? Как мужчина… Ха! Точно! Чай не мальчик! Не один десяток лет за плечами! Вот и бросилась бедняжка в объятия другого… София вскочила со своего места, спрятав слёзы внутри глаз. «Как бы я хотела всё рассказать Виктору! Но это не моя история… Он обязан выслушать Мию… А пока… Не позволю глупым клушам глумиться над чужой бедой…» Она посмотрела на Виктора. В карих глазах мелькнули едва различимые контуры сожаления. Он попытался его скрыть и спешно прикрыл глаза. Фон Гельц выглянула в окно, рассматривая шепчущихся собеседниц. «Алисия Льюис — приёмная дочь местного князя и Агата фон Дитрих— молодая жена князя Германии. Глупые курицы, не вам морали читать! Уезжая, напомню Адаму про воспитание дочери, а старому глупцу Генриху — получше следить за супругой! Уж она-то знает, как возраст сказывается на потенции!» — Виктор, как ты собираешься решать эту проблему? Вздрогнув, пойманные с поличным сплетницы испуганно переглянулись, и, не поднимая голов на строгий голос Софии, бросились врассыпную, вытаптывая ногами нежный ковёр ибериса, раскинувшегося вдоль стен особняка. Варварски потревоженные цветы тут же наполнили воздух сладким медовым ароматом. — Виктор, как ты собираешься решать эту проблему? — София отошла от окна и повторила вопрос. Она ткнула пальцем в дверь, за которой продолжала бесноваться Лилиана. Под давлением ситуации мужчина склонил голову. Открытое окно вытягивало его из родных стен, умоляя бежать. Но он не мог так поступить. «Это будет совсем уж ребячеством…» Внезапно воцарившаяся тишина зашептала его голосом, сорванным ещё несколько месяцев назад. Теперь его тембр под воздействием эмоций напоминал не мягкий бархат, а злобный ветер, шныряющий в листве деревьев. — Все наши выборы и действия имеют последствия. Вот они! — он указал на дверь. — К сожалению, мне не исправить прошлого, ведь его не вернуть. Но я могу постараться повлиять на будущее… — голос стал бесцветным, а взгляд пустым. — Не мальчик… Бегать точно не стану. Как минимум извинюсь… — Ты думаешь ей будет достаточно… — девушка пошевелила пальцами, пытаясь извлечь из воздуха нужное слово. — … понять? Да, понять тебя и отпустить. Она же, точно пиявка, присосалась к тебе, к твоему благополучию! Ей будет не так просто смириться с его потерей, — София подошла к нему, положила руку на щёку и внимательно посмотрела в глаза. — Я же вижу… Ты страдаешь… Последние слова подруги Виктор никак не стал комментировать. Он подошёл к двери. Негромко щёлкнул замок. Пока открывалась дверь, до присутствующих доносился шелест пышных юбок. Наконец, из сумрака коридора в кабинет вошла невеста. Каждая деталь её серебряного платья была тщательно продумана — от изысканного кроя и фактуры материала до уникальных вышивок и декоративных элементов. Свадебный наряд со всех сторон подчеркнул грацию и изящество Лилианы. Выгодно оттенял её светлые волосы и бледную, почти белую кожу. — Виктор, в чём дело? — она, как ей кажется, обворожительно улыбнулась и, слегка склонив голову, присела в приветствии. «Ну и актриса, но реверанс весьма неплох…» Ответ на вопрос погрузился в вязкую взвесь молчания. От сплетниц в их иерархии всё же был толк, и они судачили не только о Мие. Потолкавшись среди гостей на приёмах в Амстердаме, София смогла узнать кое-что о Лилиане, которая, как оказалась, хорошо умела командовать. И довольно быстро смогла найти себе жертв. Она заполнила новый дом в Нью-Йорке прислугой. Людьми, жаждущими обращения. Они безоговорочно подчинялись ей. Все знали: Лилиана скора на расправу — совсем молодых временами била, других — выгоняла на улицу. Если сначала она устраивала скандалы только с прислугой и строго в стенах дома, то со временем осмелела и начала выносить их за его пределы и, пользуясь именем Виктора, бесчинствовала уже в «Новой жизни». «Хороша, ничего не скажешь!» — Нас ждут гости, священник! — Свадьбы не будет… Прости! — слова Ван Арта прозвучали, как приговор, вынесенный безапелляционно. Вряд ли Лилиана расслышала ответ Виктора, до такой степени она была сосредоточена на себе. Она вела себя, уверенная в собственной значимости и не допускающая отказа. — Любимый! — произнесла с нажимом девушка. — Гости заждались! Все ждут праздника! Виктор подошёл к ней вплотную, взял её руки в свои и вкрадчиво заглянул ей в глаза. Когда он понял, что блондинка готова его слушать, спокойно повторил: — Свадьбы не будет. Прости! Я непростительно виноват перед тобой. Дал пустую надежду… Понимаю, любое сказанное сейчас слово будет глупым и неуместным оправданием. Единственное, что я могу сделать — быть, наконец, честным с тобой, — вампир говорил и сам слышал, как жалко звучат его объяснения. Виктор странно улыбнулся уголками губ, словно там, под этой улыбкой, был какой-то намёк. — Но ты же сам… — Прости! — А как же гости? — Я разберусь! — Ты любишь меня? — Нет… Казалось, только теперь до Лилианы дошла суть обращённых к ней слов. Слёзы высыпали на ресницы, смешались с тушью. Она зло сморгнула чёрные капли на бледные щёки. Отчаяние начало будить в Лилиане не самые приятные стороны её натуры. Сначала её рот скривила улыбка, а помутневшие зелёные глаза плеснули нечеловеческой злобой. Ухмылка быстро вылиняла, уступая место отвратительной гримасе. — Это не я вынесла тебе приговор – ты вынес его себе сам! — зло выплюнутые слова прозвучали без малейшего намека на застенчивость и с чувством страстной искренности. — Ты ещё пожалеешь… — последние слова потонули в грохоте с размаху захлопнутой двери. — Её угрозы реальны? — Софию несколько напугала решительность блондинки. — Не думаю, что она может создать реальные проблемы. Скорее, мелкие пакости… Виктор обратил на неё свои потемневшие глаза, и фон Гельц увидела, как в них разгорается сомнение к собственным словам. «Что может быть опаснее отвергнутой женщины?» Дверь снова распахнулась, и в кабинет зашли двое — всегда серьёзный испанский князь Анхель Мора и взволнованный отец. Первым заговорил Мора: — Виктор, мне нужно поговорить с тобой, и разговор этот не терпит отлагательств. — При всём уважении, князь, я, как отец, имею больше прав на внимание сына. — Дела государственной важности превыше отцовских наставлений. Ещё найдёте время для порицаний. Виктор, как князь, в первую очередь должен думать о подчинённых. Меня удивляет, Ноэль, что я должен объяснять вам очевидные вещи. Миллер открыл было рот, чтобы попытаться возразить. Но Ван Арт не был готов к ещё одному откровенному разговору. «Я себя и без того полным ничтожеством чувствую…» — Отец, пожалуйста, оставь нас! — Но, Виктор… — Пожалуйста, выйди! — выкрикнул Ван Арт, почти приказав. Так, что нельзя было отказать. Ноэль удивленно закрыл рот, словно ему никто раньше не возражал. По крайней мере, таким тоном. Он обиженно удалился. Ксандр и София взяли на себя вопрос гостей. — Мы поможем… Виктор лишь благодарно кивнул и устало сел у камина, в котором дотлевали угли. Его тело обмякло в отцовском кожаном кресле, а в глазах застыло выражение глубокой пустоты. — Ты изменился, Виктор. Не в лучшую сторону… Что имел ввиду Анхель, молодой вампир не стал выяснять. — Пожалуй, опустим копания в моей персоне. Вы же не для этого здесь? Я вас слушаю, князь…

Голландия, Амстердам, отель «Бран».

Накормив сына, Мия обняла его и сидела неподвижно, пока он не заснул. Уложив кроху на кровать, она легонько коснулась его волос, чёрных, словно вороново крыло, слегка закрученных на концах. «Завидная шевелюра!» Наклонившись ближе, она вдохнула запах молока и свежий, едва уловимый, оставленный экстрактом эвкалипта, пару капель которого она добавила в воду для вечернего купания. Сейчас, вдоволь налюбовавшись мальчиком, Бэггинс испытывала ревность, ведь в чертах сына было мало от неё самой. С закрытыми глазами он был миниатюрной копией отца. «Твоя нежная улыбка совсем скоро превратится в трудно читаемую ухмылку. Розовые круглые щечки заострятся словно острый клинок. И даже его манеры изменятся…» Девушка провела пальцами по длинным изогнутым ресницам сына. Лишь в его глазах она находила ту часть самой себя, которая не исчезла. «Благородная бирюза…» Перевернув его ручонку, она обводила кончиками пальцев нежные ниточки голубых венок на запястье. Во сне малыш разжал кулачок и растопырил пальчики. Она нежно поцеловала его крохотную пятерню. «Хочу навсегда остаться в этом мгновении – мой сын, тёплый и спящий рядом. Пусть где-то яростно печёт солнце… Луна наблюдает за нами с тёмного небосклона… А это мгновение в общем потоке времени окружено лишь звуками наших дыханий…» Девушка потянулась губами к крошечной голове ребёнка и застыла в паре миллиметрах от его виска. — Я безумно люблю тебя, Милан Франсуа Ван Арт, и твоего папу. Мы со всем разберёмся… Ради тебя…