«Находиться на шаг впереди, отнюдь не гарантирует победы. Но если отстаёшь — не сдавайся. Шанс изменить всё есть всегда, пока голова на плечах и работает здраво.…»
Бельгия, между Отстенде и Брюгге, особняк семьи Ван Арт.
Над Бельгией ещё висело сукно короткой июньской ночи. Темнота не спешила меркнуть. Уходила лениво. Медленно. Комкая утренний свет. Облака, тяжёлые и неповоротливые, нарочно цеплялись за горизонт, мешая рассвету полноценно пробиться сквозь серую пелену. Озорной летний ветер, разогнавшись внезапно, сдул часть тумана, который всё клубился над отсыревшей землёй. Немного расчистил небо. Полная луна в обрамлении мелкого крошева звёзд, показавшая, наконец, своё плоское лико, вздрогнула, будто и её качнуло от резкого дуновения. Бледный свет земного спутника заиграл в крупных каплях росы, создавая эффект небрежно разбросанных в зелени драгоценных камней. На востоке, ещё не вынырнув из-за горизонта, уже ворочалось солнце. Наступавший рассвет брызнул яркой фуксией в тёмный разлом горизонта.
«Если бы в жизни всё менялось так же быстро, как на небе…» — хмыкнул про себя Виктор.
Свежий порыв ветра ворвался и в окно кабинета, нарушая шелестом поверхностей короткий момент тишины. Белоснежный тюль зашуршал, развеваясь подобно крыльям взлетающей птицы. Огонь в камине замигал, затрепетал. Присевшее пламя пыталось спрятаться от бесновавшихся в стенах потоков воздуха, попавших в их цепкий капкан. Сухие листья давно истлевших роз, хаотично разбросанные по полу, подхватил сквозняк, закружил в лёгком, на миг оживляющем танце.
Блуждающий взгляд Виктора упёрся в сад, в его мутную глубину, туда, где между яблонь ещё лежала полутьма. Глаза его ни за что не цеплялись. Этот пейзаж он уже видел тысячу раз.
«
Всё привычно, знакомо…»
Ван Арт губами попробовал гуляющий ветер на вкус. Не найдя в нём ничего, кроме сырости и сладкого привкуса мёда, развернулся к Анхелю.
— Как он выглядел? — голос Виктора прозвучал совсем глухо. Долго не получая ответа, бросил на князя вопросительный взгляд.
— Сначала, если позволишь, хотел бы узнать…
— Остальное сейчас так важно? — слегка дрогнувшая бровь Виктора, намекнула на удивление. Он устало выдохнул образовавшееся непонимание. Капля непрошеного внимания испанца начала раздражать.
— И всё же… Чем больше ты говоришь, тем больше мне не даёт покоя одна деталь. Изменения в тебе произошли не только внутренние, но и явные… Новый элемент образа, несомненно, должен вызывать интерес и любопытство у тех, кто общался с тобой хотя бы раз, — Мора легонько пожевал нижнюю губу вместе с бестактной въедливостью к приобретённому Виктором шраму.
«Снова о личном? Недостаточно за сегодняшнюю ночь? Какое Анхелю дело до того, во что самому не хочется вникать?»
Молодой вампир подошёл к рабочему столу. Плеснул виски в тамблер, одним движением опрокинул в себя обжигающую вкусом и градусом дозу, торопливо запивая покалывающие на языке осколки некогда пережёванных чувств.
Ван Арт не спешил отвечать. Молчал, не поднимая глаз, разглядывал медленно ползущие по полу тени, будто искал в их тёмных складках спрятанные ответы на непрошеные вопросы. Вздохнул, подавляя резкую волну раздражения, прикрыл глаза — бестактность гостя резанула ножом, но он одёрнул себя, ведь Анхель не знал всех деталей истории, произошедшей с ним и Стражем сумерек.
Наконец, Виктор поднял взгляд. Холодные, непроницаемые глаза скользнули по князю.
— Всё, что вам нужно знать, — произнёс он, чётко выделяя слова, — это то, что некоторые двери лучше не открывать. Даже из вежливости. Даже, если очень хочется…
Но Мора не унимался, атакуя терпение Виктора.
— Что стало с твоим голосом? — спросил он с нажимом. — У тебя же был... — запнулся, будто испугался собственной настойчивости, но тут же тихо выдохнул: — …он был другим.
Виктор замер. Пустой стакан дрогнул в его пальцах. И боль, на миг мелькнувшую на лице, он смахнул так же быстро, как отогнал бы назойливую муху.
— Голоса иногда меняются, — ответил он наконец, и в словах его прозвучало что-то тяжёлое, словно камень, брошенный в глухой колодец. — Как и те, кому они принадлежат.
Тяжёлое дно тамблера глухо стукнуло о дерево стола, отдаваясь неестественно громко в напряжённой тишине.
Анхель понял — неприятная Виктору тема безоговорочно закрыта.
«
Знает же, что не расскажу, но настойчиво пытается выведать. Странный!»
— Оставим личное и сантименты для местных сплетниц, — Ван Арт резко сменил направление разговора, возвращая в нужное русло. — Так вы мне ответите? Как он выглядел?
— Кхм… Если в общем… — начал испанец, слегка наклонив голову, выуживая детали с пыльных полок памяти. — Обращён молодым. Около тридцати на вид. Я уверен, человеком он более не прожил. Коротко стриженный шатен. Уголок рта постоянно кривил в злой усмешке, готовый сально рассмеяться в любой момент. Взгляд быстрый, скользящий. Не задерживающийся на чём-то одном слишком долго. В остальном ничего явного, ничего конкретного. Никаких видимых примет. Смазливая, но заурядная внешность. Он легко сольётся с толпой, станет невидимкой. Таких много, на улицах, в барах. В толпе… — заключил он, и в его голосе звучало что-то между презрением и равнодушием.
Задумчивый взгляд Виктора слез с замолкшего гостя и стал бесцельно блуждать по пространству кабинета, где вещи ещё бросали свои тени по полу и стенам. Его мысли вернулись к фотографиям, которые он видел несколько месяцев назад. Ван Арт почувствовал, как в груди что-то туго сжалось. Мерзко скукожилось, царапая нежные стенки внутренностей. Какое-то смутное предчувствие, которое он не мог объяснить. Пока это было лишь не сформированное ощущение. Туманное и неясное.
«На снимках с Мией тоже был шатен… Был ли это Этан?»
Брюнет медленно провёл пальцами по кромке стола, остро ощущая подушечками пальцев шероховатость старого дерева. Мысль проскользнула прежде, чем он успел её поймать:
«Несомненно! Статья наверняка вышла с его подачи… Некоторые детали преступлений, описанных в ней, девушка просто не могла знать, если бы не общалась с убийцей лично. Но как она могла? Спать с убийцей…»
При неверном, мигающем свете камина глаза мужчины заблестели злобным красноватым отливом. Он глубоко и медленно вздохнул, пытаясь успокоить себя, но напряжение успевшее всколыхнуться в груди уже не отпускало.
«Я не хочу понимать её поступка… Всякий раз, когда я пытаюсь это сделать, начинает нестерпимо ныть…»
Молодой вампир тряхнул головой.
«После этих событий мне необходимо научиться себя контролировать. Но иногда просто невозможно отключить голову... Эти мрачные мысли, это убивающее давление мыслей…»
Виктор подошёл к распахнутому окну, оперся руками на узкий выступ подоконника и снова посмотрел в сад. Небо посветлело и окончательно расчистилось. Луна, сместившаяся в сторону, уменьшилась и побледнела. Теперь её свет тянулся, но едва касался даже самых высоких точек рельефа земли. На фоне розовых красок неба тени в саду стали казаться ещё гуще, коверкали и искажали детали ландшафта.
«Всё упирается в Мию. Нужно найти её… Только где? Человек, который, казалось, растворился в толпе огромного мира больше полугода назад, может быть где угодно...»
Всё это время Мора тихо следил за душевными метаниями молодого вампира. В попытке не потревожить чужие мысли князь заговорил тихо, но так, чтобы Виктор точно заметил его.
— Находиться на шаг впереди, отнюдь не гарантирует победы. Но если отстаёшь — не сдавайся. Шанс изменить всё есть всегда, пока голова на плечах и работает здраво. Этан стремится занять место брата. Проверь «Вкус ночи». Удачное место для поиска жертв…
— Мия Бэггинс… Сначала я должен её найти!
— Виктор! Виктор, что я слышу?
Резко распахнув дверь, в кабинет вихрем ворвался всегда степенный Ноэль. Его появление и поведение были настолько неожиданными для присутствующих, что решительность Виктора отыскать девушку на мгновение потеряла связь с реальностью. Она заколебалась, словно тень, пойманная внезапным порывом ветра, и начала терять приобретенное равновесие. Всякий раз, когда речь заходила о
бывшей возлюбленной сына, вампир начинал злиться и терять над собой контроль. Достаточно было неосторожно брошенного намёка в разговоре между глотком вина и нечаянным воспоминанием. Его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, а в глазах вспыхивало кровавого цвета раздражение. Густое и острое.
— Виктор, мне пора, — поспешил откланяться ночной визитёр. Не желая вникать в семейные разногласия. Анхель неторопливо встал с кресла, освобождая место встревоженному отцу. — Я указал тебе на вероятного врага. Теперь всё зависит от тебя.
Виктор согласно и благодарно кивнул уходящему князю. У него действительно появился шанс на возмездие.
Миллер смотрел на сына потемневшим взглядом. Мышцы его лица заметно дёргались, выдавая растущее внутри напряжение, граничащее с горьковатым привкусом разочарования. Он требовательно ждал объяснений услышанному, в глубине души лелея призрачную надежду, что ослышался.
— Она испортила твою жизнь! Придерживайся собственных принципов и принятых решений. Будь, в конце концов, мужчиной! Не здесь ты сейчас должен находиться, а вымаливать прощение у бедняжки Лилианы, которую, к слову, я посадил на твой самолёт и полностью разбитую отправил домой! — Ноэль тяжело вздохнул, будто гневная тирада в адрес сына и само присутствие здесь отняли у него последние силы.
«Сам себя презираю за поспешно принятые решения…»
Ван Арт снова и снова желал лишь одного, чтобы стрелки часов повернулись назад и стёрли тот ужасный выборы в пользу Лилианы, который теперь никак нельзя было отменить.
«
Чудовищная ошибка. Непростительная…»
Неумолимая мысль, не жалея, скребла подкорку. Виктор резко зажмурился. Пальцы впились в переносицу так сильно, что перед глазами вспыхнули белые расширяющиеся круги. Голова его непроизвольно качнулась в сторону, будто отталкивая невидимый удар, а затем замерла в коротком, почти механическом отрицании. Когда он, наконец, поднял глаза, его взгляд был ровным, бесцветным и отстранённым. Вытравленным изнутри.
— Оставь, Ноэль! Сейчас не самое лучшее время..
— Не лучшее время? У неё снова неприятности? И ты, как Робин Гуд, спешишь вытаскивать её проблемный зад из очередного дерьма?
Сарказм Миллера искренне удивлял. Виктор, не привыкший слышать подобных слов от наставника, застыл и лишь холодно смотрел исподлобья.
— Не юродствуй! Ситуация складывается так, что без неё я не могу решить назревших вопросов и…
— Нет! — резко выпалил, как отрезал. Я помогу тебе, но, пожалуйста, не допускай её очередного появления в твоей жизни, прошу! — приближающийся рассвет резал обычно мягкие черты лица Миллера, делая их резкими, почти жесткими. Он стоял неподвижно, впитав в себя всю тяжесть сложившейся ситуации.
— Она же, точно пиявка, присосалась к тебе, к твоему благополучию! — продолжил, не унимаясь старый вампир. — Наверняка, сейчас ей не просто смириться с потерей твоего покровительства, — осуждающе подытожил он.
В возникшем молчании раздались чёткие, отрывистые шаги. Острые шпильки туфель дробили утреннюю тишину особняка. Девушка шла не торопясь, останавливаясь, точно оттягивала неизбежный момент встречи. Следом послышался приближающийся голос Софии, холодный и ровный:
— Мне кажется, это описание больше подходит вашей любимице Лилиане, но никак не Мие, — уголок её рта дрогнул в язвительной усмешке.
— Что? — задохнувшись коротким словом, возмутился Ноэль. Развернулся всем корпусом к непрошеной гостье, недоверчиво прищурившись. — С каких пор ты стала её адвокатом? Сколько помню, ты всегда смотрела на Мию с высоты голубых кровей и статуса! Считала её недостойной твоего общества. Да что там! Простого взгляда… — Ноэль раздражённо плевался словами, надеясь, что их ядовитая колкость как-то заденет девушку.
София лишь хмыкнула, не ведясь на жалкие провокации.
— С тех самых пор, как узнала правду!
— Какую ещё правду?
— Ту самую, которую ни вы, ни ваш сын не готовы принять. Неудобную. Уродливую.
«Глупцы!»
Девушка замерла в дверном проёме, случайно остановленным кадром. Дверной массивный короб обрамлял её стройный силуэт, как картину в музейной раме. Пышное платье цвета виноградной кожуры, переливающееся от тёмно-синего до чёрного, выгодно подчёркивало сливочную белизну кожи. Она не спешила переступать порог кабинета. Плечо, мягко и непринуждённо брошенное на деревянный косяк, говорило о спокойной уверенности. В руке вампирша изящно держала высокий бокал. Длинные пальчики с матово-розовым лаком обвивали хрусталь с такой естественностью, словно он был её продолжением. Фон Гельц поднесла его к губам. Ресницы девушки едва заметно затрепетали, когда пузырьки французского шампанского, схлопываясь, покусывали язык. Бокал опустел слишком быстро. Каплю, задержавшуюся в уголке рта, она слизала с почти кошачьей небрежностью. Девушка резко подняла глаза, встретив в полутьме взгляд Ван Арта — тёмный, нечитаемый.
— Виктор, мы можем поговорить? — София оттолкнулась от ребра проёма и вошла внутрь. — Наедине… — её улыбка, адресованная Ноэлю, была нежной, почти невинной, но в изгибе выкрашенных пурпурной помадой губ таилось нечто опасное. Предостерегающее. Девушка кивком через плечо указала мужчине на дверь.
Миллер возмущённо вскинул широкие ленты бровей, а его бледное лицо исказилось рябью недовольства. Уязвлённое самолюбие вампира заколыхалось недоуменно. Запротивилось наглой просьбе Софии покинуть кабинет. Разговор, которого он ожидал, направляясь сюда, снова ускользал сквозь пальцы. Глаза Ноэля недовольно сверкнули. Он посмотрел на сына, попытался считать его реакцию и, уловив на лице Виктора отражение молчаливого согласия, скрипяще процедил:
— Хорошо…
Едва за спиной Миллера закрылась дверь, в кабинете возникла тягостная заминка. Виктор и София были не просто старыми, а древними друзьями. Казалось, встреча требовала хотя бы формальных объятий. Но Ван Арт чувствовал, что не может переступить неловкость последних встреч и сказанных в пылу слов, а фон Гельц, конечно же помня все обиды, даже не думала делать первый примирительный шаг. Она не стала искать внутренние компромиссы с собой и с явно искусственной улыбкой разместилась в кресле напротив стола.
Без лишних прелюдий брюнет достал из внутреннего кармана пиджака телефон и выложил его на край стола, ближе к девушке, разрешая заглянуть. София чуть подалась вперёд корпусом рассмотреть изображение. Она впервые увидела новорожденного мальчика, ведь Артур отослал фотографию лишь новоявленному отцу. Фон Гельц поразилась удивительному сходству. Её губы дрогнули.
«
Боже правый... Мия смогла выносить дитя вампира?» — пронеслось в голове, когда хорошо разглядела в крохе черты Ван Арта, в точности срисованные природой.
— Какая прелесть! — выдохнула она. — Как две капли воды…
— Ты даже не удивлена и судя по всему что-то знаешь. Объясни!
— Не уверена, что смогу…
— Попробуй…
— Что ты хочешь услышать?
— Только правду…
Разговор быстро рассыпался. Вся его ткань комкалась в стремительный набор фраз. Виктор сжал челюсть и метнул в Софию сердитый взгляд. В царившем полумраке он хорошо видел её глаза. Огромные, карие, печальные.
— Не у меня ты должен требовать объяснений. И не требовать, а вежливо просить. Умолять, если потребуется.
Он посмотрел на неё, словно видел впервые.
«Что за бред ты несёшь?»
— Только не уверена, что сможешь.
Она боится тебя. Любит, но до дрожи боится, — София замолчала. Девушка хотела продолжить говорить, не дожидаясь эмоций или слов собеседника, но не поймала нужный момент, задержавшись в молчании на секунду дольше, чем требовалось.
— София…
Наплевав на этикет, фон Гельц перебила и вскрикнула, угрожающе обнажая белоснежные клыки:
— А чего ты ожидал? Напряги память и вспомни последние слова, которые ты ей сказал?
— Объясни, наконец,
о ком ты говоришь?
София вздрогнула всем телом, будто ощутила физический удар. Короткий, нервный смешок сорвался с её губ. Сухой, щемящий звук, больше похожий на стон. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых быстро метались зрачки в обрамлении шоколадного цвета радужки и читалось немое:
«Ты... ты действительно не понимаешь? Или жестоко притворяешься?»
В воздухе повисло нечто тяжёлое, невысказанное. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, длинные ногти впились в ладони, но она, кажется, даже не чувствовала кусающей ладони боли. Всё её существо было сосредоточено на этом моменте, на этом невероятном, невозможном непонимании упавшем между ними.
— Я говорю о Мие Бэггинс, которая уже больше полугода прячется от тебя в «Бран» под нашей защитой, чтобы тебе дураку потом пришлось меньше жалеть. А это, — указала фон Гельц на погасший экран телефона, — твой новорожденный сын, которого она родила несколько дней назад…
США, Нью-Йорк, «Вкус ночи», 2 дня спустя.
Этан наблюдал из тени, сливаясь с лёгким бархатом полумрака. Холодный неон клубился по стенам, закручивая причудливые узоры от предметов и движущихся в танце тел. Длинные пальцы вампира обвили пузатый бокал с длинной тонкой ножкой, заставляя рубиновое вино так похожее на кровь подрагивать мелкой рябью. В отражении напитка, на искрящейся поверхности угадывались очертания бледного лица — призрачного, почти нереального. Он прикрыл веки, вдыхая терпкий аромат винограда, смешанный с металлическим привкусом ночи.
Где-то за спиной крошился женский смех. Наигранный, неестественно звонкий, мгновенно растворившийся в гуле малочисленной толпы и тягучих ритмах музыки. Вуд обернулся через плечо, и взгляд его скользнул по знакомым силуэтам: Моника и Беатрис — частые гостьи «Вкуса ночи». Знакомые до тошноты пустышки, вечно жующие коктейльные трубочки и чужое липкое внимание. Третья — стройная блондинка. Незнакомка. Её глаза, оттенком напоминающие лесную чащу, таили нечто колдовское, манящее. Аппетитные изгибы тела, играющие под полупрозрачной тканью короткого платья, пробуждали не просто желание хищника.
Голод. Жгучий, неистовый, требующий немедленной жертвы.
«
Шикарная ведьма…»
Холодная кровь напором ударила в виски, заставив зрение на миг помутнеть. Ноги заставили подняться и сами понесли его вперед, сквозь дымную завесу, мимо раздражающих огней. К ним.
К ней.
— Здравствуй, Моника, — бросил он скорее механически, даже не взглянув на обладательницу «выдающихся достоинств».
Вампирша быстро оглянулась на приветствие.
— Привет, Оскар, — её голос зазвенел дешёвым стеклом. — Ты как раз вовремя. Мы уже начали скучать, — длинный ноготь, окрашенный в цвет терракота, кокетливо провёл по острой скуле мужчины, оставляя едва заметный след.
Вуд не ответил, будто не услышал её и не заметил нескрываемого желания. Он уставился на незнакомку и, не отвлекаясь на сторонние раздражители, жадно разглядывал с ног до головы. Подруги обиженно переглянулись. Моника поправила одежду, больше выставляя огромную грудь. Беатрис лишь закатила глаза.
— Как тебя зовут, лесная нимфа? — спросил он, наклоняясь так близко, что уловил тонкий аромат её тела, пропитанного нотками лаванды.
Но не успела та и рта раскрыть, как в разговор с убийственной небрежностью встряла Беатрис:
— Лилиана! Кстати невеста, то есть бывшая невеста самого Виктора Ван Арта.
Воздух вокруг перестал двигаться и обтекать. Даже музыка будто стихла. Вуд медленно перевёл взгляд на болтливую вампиршу. Просто проверить.
«
Не ослышался ли я?»
Но в самодовольной ухмылке напротив не было и тени сомнения в собственных словах. Небольшой паузы хватило, чтобы в его больной голове начал зарождаться очередной чудовищный план.
«Сама невеста князя, пусть и бывшая, в моих руках. Не удача ли это?»
Победная мысль пронзила сознание. Губы сами растянулись в улыбке, обнажая клыки, которые уже пульсировали в предвкушении.
— Приятно познакомиться…
