Земное чудо

"Хеей:) Где пропадаешь, любовь моя?'' – напечатал Вик сообщение Наталье Казанцевой. Потом стёр, решив переформулировать вопрос. Как только в строке начали исчезать буквы, на экране вылезла надпись: "Страница удалена". – Какого чёрта?.. Всё слишком странно. Слава, может, и не особо питал к нему дружеские чувства, а вот Нат слишком заботится о чужих переживаниях, чтобы вот так исчезнуть. Да и жили они практически бок о бок. Предположений, куда и зачем они уехали, нет. Девушка никогда не рассказывала ни о своей семье, ни о работе, ни о своей жизни в принципе, отделываясь общими фразами. Но поболтать с ней всегда приятно. Даже так Вик знал её достаточно близко. Слишком близко, чтобы не беспокоиться и оставить попытки дозвониться, написать или опросить всех соседей вокруг. "Владу вообще крышу снесло. Выкуривает по пачке в день. Он у нас, конечно, впечатлительный мальчик…" Отложив телефон, рыжий откинулся на спинку стула и закрыл лицо руками. – Наташа, Наташа, Наташа… – грустно промолвил он одними губами. Струящиеся золотые волны волос, светлые брови, глаза, в которых можно было прочесть всё что она думает по тому или иному поводу, даже если лицо не выражает эмоций; свитера нежных оттенков и серебряные кольца на тонких пальцах; мягкая одежда, прятавшая шёлковую кожу; россыпь бледных веснушек на носу, щеках и лбу; привычка кусать губы и трогать длинную шею, когда что-то гложет; разнолистные компании цветов по всему дому, длинные свечи там и тут. Везде Нат оставляла частичку своего присутствия. Каждый имел от неё подарок в виде вязанного свитера, шапки или шарфа. И после этого она просто так ушла? С горя решил достать из холодильника пиво в банке, которое было предназначено на чёрный день и вышел на балкон. Вик хмыкнул. Даже тут она постаралась, чтобы её не забыли. На маленьком столике стояла длинная свечка, вставленная в прозрачную бутылку. Гирлянда свешивалась с навеса балкона. Как только он сюда переехал, Нат сразу притащила всяких мелочей, типа маленьких кактусов, тех же вездесущих свечей и гирлянд, массивные чашки разных цветов, коробочки для хранения того и этого; "чтобы было уютно". Там же на столе стоял лохматый кактус с мягкими колючками по имени Карп. На нём расцвели оранжевые цветочки, что удивительно, потому что Вик постоянно забывал его поливать. Он открыл окно, впуская летний зной. Сейчас самый пик дневной жары. Кошки прятались на деревья. Со двора слышались крики детей. С высоты его этажа они казались маленькими букашками в разноцветных кепках и панамах, бегающими средь белых парусов-простыней. Вик сел на стул. С шипением открылось пиво. – Твоё здоровье, – пожелал рыжий Карпу и налил в его горшок немного из банки. Глотнул сам. Несколько минут спустя к их компании присоединилась гитара. Вик невнятно бренчал на ней, напевая песню о Натали, которую придумал только что. – Как будто ты магическим образом появишься… Пара голубей слетелись к окну балкона. "Вот она благодарная публика – кактус и пара голубей, а не визжащие девчонки из ночного клуба," – тоскливо подумал он. – "В любом случае, я сам выбираю для себя, девчонки или кактус с голубями и Наташа… Наташа?!" Напротив него правда стояла Нат и слушала его. Гитара чуть не выпала у него из рук. Не мог же он охмелеть от одной банки пива? Потёр пальцами глаза. Вполне всамделишная Наташа. В шортах и белой рубашке с коротким рукавом. – Ничего, что я без стука? – без капли вины говорит она, лишь делая вид и щурясь от яркого солнца. Похоже на слишком реальный сон, нежели на правду. Вик сидит в одних трусах (как назло самых старых и нелепых, которые у него только имелись) , прикрывшись гитарой, которая прилипает к потному торсу. Он открывает и закрывает рот, не зная что говорить в такой ситуации. – Хорошо выглядишь, – наконец выдавливает он. – Спасибо, ты тоже. – Вы мне льстите, – смущённо шутит он пытаясь скрыть позорные труселя, а Нат подходит ближе. Рыжие кудри отросли и спадали на зелёные глаза и уши. Девушка убирает их с лица, заставляя его вздрогнуть. Вик уже и позабыл, какого это, чувствовать теплые руки на своём лице, и во время отсутствия девушки позволил себе не бриться несколько дней. Из-за летнего солнца его веснушки стали ещё ярче, в отличие от еле заметных веснушек Нат. Тонкая рука ныряет в огненную копну, почёсывая, как зверька. Вик удивлённо смотрит снизу вверх на неё и хлопает рыжими ресницами. Часто сглатывает, хочет что-то сказать, но не может. – Прости, надо было срочно уехать, – говорит она. – Если тебе интересно, мне это вообще ни о чем не говорит. Девушка вздыхает и слегка касается губами горбинки веснушчатого носа, таким жестом прося прощения. – Прости, я правда не могу тебе сказать, – берёт гитару из его рук и убирает в сторону, становится на её место – у Вика между коленок. Притягивает рыжую голову к груди. Нат замечает, что парень теперь расслаблен. Длинные руки осторожно обвивают девичью талию. Нос и щетинистый подбородок утыкаются в нежную ладошку. Мальчишечьи губы оставляют влажный след от поцелуя на внутренней стороне запястья, где пульсируют голубые лозы вен.