Дети Феникса/Children of the Phoenix

Любовь на войне не делает слабее. Она просто даёт имя тому, ради чего ты готов стать страшнее врага.

𓆩♡𓆪

      Тени в переулке сгущались, будто живые, обвивая стены разрушенных домов холодным дыханием. Воздух звенел тишиной, которую лишь изредка прерывал шёпот ветра, трепавшего капюшон молодого человека. Его длинные чёрные волосы, выбивавшиеся из-под ткани, мерцали в темноте, а кукольно-безупречные черты лица скрывали что-то острое, хищное. Он стоял неподвижно, сливаясь с мраком.       Кингсли осторожно ступал по улице, постоянно озираясь. Его пальцы так крепко сжимали палочку, что костяшки на руке побелели. Вдруг он остановился. Словно почувствовал что-то, но кругом было тихо. Инстинкты опытного мракоборца подсказывали: нужно бежать отсюда, не оглядываясь.       Молодой мужчина шагнул вперёд — плавно, бесшумно, будто лис, крадущийся меж деревьев. Каждое движение казалось небрежным, но в нём таилась огромная сила. Кингсли обернулся, глаза его расширились, и он выпалил заклятие, но поток магии рассыпался, едва коснувшись невидимой преграды. Второе проклятие, третье — они гасли, как искры в воде. Молодой человек усмехнулся, и в его улыбке обнажились клыки — слишком длинные, слишком острые для человека.       — Перестань, — его голос прозвучал мягко, словно шорох листьев под лапой. — Это бесполезно. Кингсли отступил, спина упёрлась в стену. Горло сдавила невидимая петля страха. Он видел, как сужаются зрачки противника — вертикальные, как у хищника.       — Что вам надо? — сорвалось хрипло. Голос предательски дрогнул. Мгновение — и тот уже был рядом. Его пальцы впились в плечо Кингсли, пригвоздив к стене. Дыхание, пахнущее чем-то сладким и совершенно не вяжущимся с обликом молодого человека, обжигало кожу. Лицо «лиса» приблизилось вплотную, и он прошептал почти ласково:       — Запоминай. Мы с тобой старые друзья... Молодой человек шептал и шептал ему на ухо.       Кингсли чувствовал, как магия обволакивает разум — холодная и цепкая. Где-то вдали завыл ветер, но уже было поздно: стены сомкнулись, став клеткой. А лис улыбался, зная, что добыча не вырвется.

𓆩♡𓆪

      Лунный свет струился сквозь щель в бархатных шторах, окутывая комнату призрачным серебром. Драко лежал на бежевом пледе из мягкой шерсти, наслаждаясь редкими моментами тишины и покоя. Но за закрытыми веками его сознание бурлило хаосом. Мысли, острые и беспокойные, как летучие мыши в склепе Малфоев, метались и сталкивались, вызывая искры тревоги и сомнений, которые вспыхивали и гасли, подобно далёким молниям в грозовом небе.       Правая рука онемела, затекла под тяжестью неудобного положения, превращаясь в колючую муку. Но он не осмеливался пошевелиться ни на йоту: на ней, уткнувшись носиком в складку его шелковистой рубашки, мирно сопела Гермиона Грейнджер. Её дыхание было мягким и равномерным, как у ребёнка, что странным образом успокаивало его.       Он скользнул по ней взглядом, отмечая, как лунный свет, пробивающийся сквозь шторы, мягко ласкает её лицо. Во сне она была иной — уязвимой, почти невесомой, беззащитной перед миром. Её волосы, рассыпанные по его плечу каскадом каштановых волн, источали тонкий аромат — смесь ванили, пергамента и чего-то неуловимо цветочного. Она выглядела так умиротворённо и беспечно, что он даже позавидовал её способности отключаться от забот и тревог.       Драко свободной рукой подтянул плед, заворачивая девушку до самого подбородка. Однако она лишь сильнее прижалась к нему, и он не смог сдержать удовлетворённой ухмылки.       Он наклонился, и его прохладные губы коснулись её лба в нежном поцелуе. Затем, скрепя сердце и с бесконечной осторожностью, он начал медленно отступать, высвобождая свою онемевшую руку. Наконец рука была свободна, и с его губ сорвался облегчённый вздох. Молодой человек осторожно встал с кровати и направился к выходу.       Идя по тёмным коридорам поместья, он остановился перед портретом дедушки — Абраксаса Малфоя. Тот строго взирал на внука, но в его глазах не было ни злости, ни презрения, в отличие от других родственников, которые гневно комментировали происходящее в поместье.       — Ты хочешь что-то спросить, Драко? — раздался строгий голос Абраксаса. Блондин задумчиво посмотрел на портрет, а затем, неуверенно кивнув головой, произнёс:       — Но, думаю, на мои вопросы у тебя не будет ответов.       — Как знать. Не спросишь — не узнаешь, — снисходительно ответил мужчина. Драко сжал кулаки, а затем расслабил их, пытаясь унять охватившую его ярость.       — Ты знаешь, где Люциус? — прорычал он, с трудом сдерживая гнев. Брови Абраксаса поползли вверх, и с лёгкой насмешкой он ответил:       — Естественно. Как я могу не знать, где мой сын?       — Где он? — зло, по слогам, произнёс блондин.       — В поместье, — пожав плечами, ответило изображение на портрете.       — Ты бываешь там? — спросил Драко, пытаясь скрыть раздражение.       — Бывал иногда, — ответил Абраксас. — Люциус не особо радуется моим появлениям там. А когда в поместье появился Тёмный Лорд, там стало отвратительно находиться. Всё пространство пропитано ядом тёмной магии.       Драко сжал челюсти так сильно, что в висках болезненно застучало. Само упоминание Люциуса будто вскрывало старую рану, которую он пытался зашить собственной злостью.       — Хочу убить его, — процедил он. Портрет долго молчал. Затем Абраксас, неожиданно мягче, чем прежде, сказал:       — Месть — хороший огонь, Драко. Она согревает, когда вокруг холодно. Но если держать её слишком близко к сердцу, она сожжёт тебя раньше, чем врага. Драко вскинул на него глаза.       — Не читай мне морали.       — Я и не читаю. Я слишком хорошо знал твоего отца, чтобы не видеть, как его тень тянется за тобой. Эти слова ударили неожиданно точно. Драко отвернулся, впившись взглядом в тёмный коридор, будто там мог скрываться ответ.       — Я не он.       — Не он, — согласился Абраксас. — И я надеюсь, что никогда им не станешь. Драко хотел ответить резко, хотел кинуть что-нибудь ядовитое, привычное, малфоевское. Но слова застряли в горле. Он только провёл рукой по лицу, чувствуя, как усталость въелась под кожу.       — Люциус что-нибудь говорил? О Волан-де-Морте? О его планах? Абраксас задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла, нарисованного на портрете.       — Люциус боится. Сильнее, чем когда-либо. И ненавидит тебя за то, что ты всё ещё жив. Ненавидит, потому что ты напоминаешь ему о его поражении. Драко невольно усмехнулся.       — Прекрасно. Значит, я хотя бы в чём-то преуспел.       — Но будь осторожен, — голос Абраксаса стал жёстче. — Люциус будет искать тебя. Драко кивнул, хотя внутри всё сжалось от отвращения.       — Спасибо. Абраксас слегка приподнял бровь.       — Ты поблагодарил портрет? Мир точно катится к концу. Драко фыркнул и уже собирался уйти, но голос портрета остановил его:       — Драко. Он обернулся.       — Девушка, которая спит в твоей комнате… береги её. Лицо блондина мгновенно стало непроницаемым.       — Я сам знаю.       — Нет, — тихо возразил Абраксас. — Ты пока только думаешь, что знаешь. Беречь — это не только закрывать собой от проклятий. Иногда это значит не позволить своей боли разрушить то, что она в тебе любит. Драко не ответил. Только резко развернулся и пошёл обратно по коридору, унося с собой слова, от которых почему-то стало тяжелее дышать. Когда он вернулся в спальню, Гермиона всё ещё спала. Плед сполз с её плеча, волосы растрепались по подушке, а губы чуть приоткрылись, будто она собиралась что-то сказать во сне. Драко остановился у кровати и долго смотрел на неё. Он будет беречь её. Несмотря ни на что. Она — единственное, что у него есть.

𓆩♡𓆪

      Полумна пришла в себя ближе к полудню.       Тео сидел рядом с её кроватью с самого момента, как Акай перенёс её в отдельную комнату. За окном шёл мелкий дождь, капли стекали по стеклу тонкими дорожками, а в комнате пахло лечебными травами, горькими зельями и чем-то сладким.       Он сидел в кресле, наклонившись вперёд, сцепив пальцы так крепко, что суставы побелели. Несколько раз Пэнси пыталась выгнать его хотя бы умыться, но он только молча качал головой. Блейз принёс кофе, Драко — чистую футболку, Гермиона — лечебный отвар, но Тео словно не видел никого, кроме девушки на кровати.       Полумна была бледной до прозрачности. Под глазами залегли тени, на тонких запястьях виднелись красные следы от цепей, а губы потрескались от обезвоживания. И всё равно она казалась какой-то неземной — будто даже пытки не смогли прибить её к земле окончательно. Её ресницы дрогнули. Тео застыл.       — Полумна? — его голос прозвучал хрипло, будто он не разговаривал несколько дней. Она медленно открыла глаза. Светло-серые, мутные от боли и зелий, они несколько секунд скользили по потолку, затем остановились на нём.       — Тео, — еле слышно произнесла она. — У тебя опять очень шумные мысли. Он резко выдохнул, и этот выдох был почти всхлипом. Тео опустил голову на ладони.       — Прости, — прошептал он. — Прости меня. Я оставил тебя там. Полумна слабо нахмурилась.       — Ты не оставил. Ты ушёл, чтобы вернуться. Он поднял на неё глаза. В них было столько вины, что Полумна, несмотря на слабость, попыталась пошевелить рукой и коснуться его щеки. Тео тут же наклонился ближе, помогая ей.       — Я слышала тебя, — сказала она. — Не ушами. Где-то внутри. Ты говорил, что я справлюсь. Тео замер. Он хотел улыбнуться, но вместо этого закрыл глаза. Горло сдавило так сильно, что он не смог ответить. Полумна медленно повернула голову к окну. И вдруг произнесла:       — А феникс красивый. Немного заносчивый, но красивый.       — Он спас нас, — тихо сказал Тео. — А ты спасла Гермиону.       — Гермиона важная, — просто ответила она. — А ещё она всегда так серьёзно хмурится, когда боится. Ей нельзя было падать в лапы Волан-де-Морта. Тео сжал её пальцы.       — Больше никогда так не делай. Полумна посмотрела на него с лёгким удивлением.       — Не спасать друзей?       — Не бросаться под проклятие вместо них.       — Это разные вещи? — искренне спросила она. Тео хотел возмутиться, но только устало выдохнул. Его взгляд скользнул по её лицу, по следам боли, по тонкой шее, где ещё виднелся синяк, и в нём снова поднялась тёмная, холодная ярость.       — Я убью их всех, — тихо произнёс он. Полумна долго смотрела на него, а потом сказала:       — Если будешь убивать из ненависти, она поселится у тебя под рёбрами. Там и так мало места. Лучше оставь его для чего-нибудь тёплого. Тео горько усмехнулся.       — Для мозгошмыгов?       — Например, — серьёзно кивнула она. — Или для меня. Он резко поднял глаза.       Полумна смотрела спокойно, почти сонно, но её пальцы в его ладони чуть дрогнули. Тео понял, что это стоило ей огромных сил. Он наклонился и неожиданно для себя осторожно коснулся губами её костяшек.       — Для тебя там всегда будет место. Полумна прикрыла глаза. На её губах появилась едва заметная улыбка.       — Тогда посиди ещё немного. Мне кажется, когда ты рядом, тьма отступает быстрее.       — Я никуда не уйду, — пообещал он.

𓆩♡𓆪

      Конфликт с Орденом Феникса разразился на следующий день.       Патронус Кингсли появился прямо посреди гостиной, когда Акай с группой сидели за завтраком. Серебристая рысь прошла по столу, заставив Рона подавиться чаем, а Пэнси — выругаться так, что даже портреты предков Малфоя на стенах посмотрели на неё с уважением.       — Акай, — голос Кингсли прозвучал сухо и напряжённо. — Мы получили информацию о самовольной операции в Малфой-Мэноре. Вы должны немедленно предоставить полный отчёт. Кроме того, нам известно, что при операции был убит премьер-министр Австралии, а вы лично встретились с Тёмным Лордом. Вы понимаете, что раскрыли себя? — рявкнул голос. В комнате повисла тишина. Акай медленно поставил чашку на блюдце.       — Встреча с Тёмным Лордом — это действительно опасно, — в его голосе сквозила ирония. Гермиона настороженно посмотрела на Акая. Рысь дрогнула.       — Орден считает ваши действия недопустимыми. Вы подвергли риску всю операцию сопротивления. Девушка Лавгуд не являлась ценным объектом, и вы не имели права подставляться ради...       — Что? — тихо спросил Тео. Он сидел возле двери, потому что только что вернулся от Полумны. Лицо его мгновенно побелело.       — Что вы сказали? — повторил он. Гарри резко поднялся.       — Кингсли, вы вообще понимаете, что говорите? Патронус продолжил тем же голосом:       — Мы не утверждаем, что её нужно было оставить. Но её спасение было... Договорить он не успел. Акай поднялся. В комнате стало холодно. Не просто прохладно — ледяной ужас скользнул по стенам, заставив пламя в камине вытянуться тонкой синей линией. Даже Драко, привыкший к тёмной магии, невольно напрягся.       — Ещё одно слово, — произнёс Акай тихо, — и я лично явлюсь в вашу штаб-квартиру, мистер Шеклболт. Не как наставник. Не как союзник. А как тот, кто покажет вашему Ордену, что значит стратегическое преимущество. Патронус замер.       — Вы угрожаете Ордену Феникса?       — Нет, — Акай сделал шаг вперёд. — Я предупреждаю. Гарри смотрел на серебристую рысь так, будто видел перед собой не патронуса, а самого Кингсли.       — Полумну пытали, — сказал он, и голос его дрожал. — Над ней ставили опыты. Её ломали. А вы говорите о ней как о неценном объекте? Вы слышите себя, Кингсли? Рон, до этого молчавший, вдруг хрипло произнёс:       — Вы отправили нас в ловушку. По ложной информации. И теперь ещё смеете разговаривать с нами в таком тоне? Говорить так о Полумне?       — На войне случаются ошибки — ответил патронус. Пэнси резко рассмеялась.       — Ошибки? Ошибка — это перепутать сахар с солью. А это было предательство.       Гермиона сидела, сжав ладони на коленях. Внутри всё неприятно сжималось. Ещё недавно она бы попыталась защитить Орден, найти оправдание, объяснить, что они действовали из лучших побуждений. Но теперь в голове звучал голос Акая, говорящий о сомнениях в Ордене, а перед глазами стояла Полумна на кушетке. Пленные в подземелье. Тела, превращающиеся в прах в руках Акая.       — Нам нужен список всех, кто имел доступ к плану операции, — произнесла она твёрдо. Патронус повернул голову к ней.       — Мисс Грейнджер, это закрытая информация.       — Больше нет, — отрезала Гермиона. — Нас подставили. Полумна едва не умерла. Если вы хотите, чтобы мы продолжали бороться с Волан-де-Мортом, начните говорить правду. Серебристая рысь молчала несколько секунд.       — Мы свяжемся позже, — наконец произнёс голос Кингсли. — До получения дальнейших указаний никаких самостоятельных действий. Патронус исчез. Несколько мгновений никто не говорил. Потом Тео медленно развернулся и ударил кулаком в стену. Камень треснул.       — Тео… — тихо сказала Гермиона.       — Не надо, — прошептал он. — Просто не надо. Акай посмотрел на него, затем на остальных.       — С этого момента Ордену Феникса не сообщается ничего, кроме того, что я сочту нужным.       — Они этого так не оставят, — сказал Гарри.       — Пусть попробуют, — голос Акая стал ледяным. — Я тоже не оставлю.       — Акай, — раздался голос Драко, — это пахнет началом войны с теми, с кем мы должны быть на одной стороне. Драко видел, как недобро сверкнули глаза наставника.       — Если союзники не говорят правды, это плохие союзники, мистер Малфой.

𓆩♡𓆪

      Сигнал от Ордена Золотого Круга пришёл в полночь этого же дня.       Акай почувствовал его до того, как воздух над столом вспыхнул золотым кругом. Он сидел в своём кабинете, просматривая карты, отчёты и обрывки сведений, которые успел собрать за последние дни. В камине догорали угли, а за окном шёл дождь. Золотой круг возник без звука. И от него по комнате разлилась древняя магия — тяжёлая, безличная, холодная. Магия не человека. Не группы людей. Системы. Акай медленно поднял голову.       — Наконец-то, — хмыкнул он. В центре круга появились три пересекающиеся дуги, похожие одновременно на орбиты небесных тел, лезвия серпов и линии судьбы. В самом центре чернела маленькая точка — словно затмение или сердце пустоты. Дуги медленно вращались, но само кольцо оставалось неподвижным. Голос прозвучал сразу отовсюду:       — Акай. Он не встал. Не склонил головы. Только откинулся в кресле.       — Слушаю.       — Ты нарушил равновесие.       — Как неожиданно, — сухо произнёс он. — А я-то думал, вы пришли спросить, как у меня дела. Пауза была такой долгой, что обычный маг успел бы покрыться холодным потом. Акай лишь смотрел на символ, не моргая.       — Твоё вмешательство в дела британской войны вышло за пределы дозволенного. Твоя птица была использована для спасения группы. Ты вступил в прямое противостояние с Волан-де-Мортом.       — Он напал первым.       — Ты спровоцировал встречу.       — Я спасал жизнь ученицы.       — Ты привязался к ним. В комнате стало тише. Акай медленно провёл пальцами по краю маски.       — Осторожнее.       — Мы напоминаем тебе: привязанность уже однажды чуть не привела тебя к катастрофе. На мгновение перед глазами вспыхнуло платье в цветочек. Грязь. Кровь. Мёртвые глаза той, кого он когда-то не успел спасти. Акай резко сжал подлокотник кресла.       — Не произносите это, — тихо сказал он.       — Тебя не вызывают на Совет только потому, что твой вес в Круге всё ещё значителен. Но это предупреждение первое и последнее. Если ты продолжишь менять ход событий, будут приняты меры. Акай усмехнулся.       — Меры против меня?       — Против тебя. И против тех, кого ты защищаешь. Теперь он поднялся. Магия в комнате дрогнула. Золотой круг на миг потускнел, словно почувствовал, что перешёл границу.       — Попробуйте, — произнёс Акай. В его голосе не было крика. Только такая спокойная угроза, что стены кабинета покрылись инеем.       — Ты предупреждён. Символ исчез. Комната снова погрузилась в полумрак. Акай стоял неподвижно несколько минут. Потом медленно снял маску и положил её на стол. Лицо его было спокойным, почти равнодушным, но глаза горели холодным синим огнём.       — Значит, игра началась, — произнёс он в пустоту.

𓆩♡𓆪

      За окном вспыхнула молния. Через два часа после разговора с первородными в кабинете Акая появился брюнет.       Хотя дверь была заперта на три защитных заклинания, два предупреждающих контура и один древний барьер, который должен был сжигать любого незваного гостя изнутри, молодой человек просто возник у книжного шкафа, словно всегда там стоял. Акай даже не поднял глаз от пергамента.       — Кай, — произнёс он. — В следующий раз я поставлю ловушку посерьёзнее. Брюнет улыбнулся едва заметно. Кай Хосино. Именно это имя носил тот, кого когда-то изгнали из Ордена Золотого Круга. Имя странно подходило ему: мягкое, почти воздушное, но внутри скрывалось что-то острое, как лезвие, спрятанное в рукаве шёлкового кимоно. Он был в чёрном плаще, на котором золотой дракон извивался по ткани так искусно, что казался живым. Длинные волосы были собраны низко на затылке, но несколько прядей выбились и падали на лицо. В ухе привычно поблёскивала серьга в виде маленького меча.       — Ты всегда говорил, что хороший маг не пользуется дверью, — тихо ответил он. Акай поднял взгляд.       — Я говорил это не для того, чтобы ты проникал в мой кабинет.       — Но ты ведь не удивлён.       — Я раздражён.       — Это почти одно и то же. Акай устало откинулся на спинку кресла.       — Докладывай. Кай подошёл ближе, но не сел. Он всегда так делал. Будто ждал разрешения от него. Но, Акай не предложил сесть.       — В Ордене Феникса действительно не всё гладко, — сказал он. — Они расколоты. Часть доверяет Кингсли, часть считает, что он слишком мягок. Есть люди, которые недовольны тем, что вы обучаете группу.       — И кто сливает информацию Лорду? Кай чуть опустил глаза.       — Пока не знаю точно. Акай молча посмотрел на него.       — Пока?       — Я близко, — спокойно ответил брюнет. — У меня есть четыре возможных имени. Один из них имеет доступ к внутренним сводкам. Второй — к маршрутам перемещения. А вот четвёртые — семейная пара. Они постоянно рядом и имеют доступ почти ко всей информации.       — Мне нужны доказательства.       — Я знаю. Кай говорил ровно, но его пальцы едва заметно сжали край плаща. Акай заметил это, как замечал всегда.              — Риски для тебя становятся высокими? — спросил он, смотря на Кая. Брюнет поднял на него глаза. В них вспыхнуло что-то тёплое.       — Ради тебя мне плевать на риски. Я изгнан из Круга. Даже если они узнают, ничего мне не сделают. Акай нахмурился.       — Не начинай. Кай мягко улыбнулся. — Я ничего не начинаю. Я просто отвечаю честно. Всё, что я делаю, — только ради тебя. В кабинете повисла тишина. Тяжёлая, знакомая, слишком старая. Акай отвёл взгляд первым.       — Ты должен быть осторожен.       — Это забота?       — Это приказ.       — Значит, забота, замаскированная под приказ. Акай резко посмотрел на него, но Кай уже склонил голову, скрывая улыбку.       — Через несколько дней я узнаю имя, — сказал он. — Мне нужно ещё немного времени.       — У тебя его мало.       — Тогда я потороплюсь. Кай развернулся к окну, но не ушёл. Несколько секунд он смотрел на дождь за стеклом, затем негромко произнёс:       — Они боятся тебя.       — Кто именно?       — Все. Орден Феникса — потому что после выходки в Мэноре не понимает, чего ждать от тебя. Волан-де-Морт — потому что понял, что ты сильнее, чем должен быть обычный маг. Золотой Круг — потому что ты впервые за долгое время действуешь не как инструмент равновесия, а как человек. Акай замер.       — Осторожнее с последним, Кай.       — Я всегда осторожен, — сказал тот. — Просто ты не всегда хочешь слышать правду. Акай поднялся.       — Правда в том, что ты стал слишком много себе позволять с нашей последней встречи. Кай повернулся. Он не дрогнул.       — Потому что я скучал по тебе, Акай. Мы не виделись век. Акай нахмурился ещё сильнее и произнёс:       — Уходи, Кай. И возвращайся с результатом.       — Как скажешь. Но... — он на мгновение замолчал, а затем произнёс: — Ты всегда прогоняешь меня, Акай. На его губах возникла грустная улыбка.       — Но всегда возвращаешься сам. На этих словах он исчез. Акай устало опустился за стол и тяжело вздохнул.       Кай и его болезненная привязанность снова начинали сводить его с ума. Она раздражала и бесила. Но внутри шевелилось что-то ещё — то, что Акай отказывался признавать.       — Лучше бы я дал ему утонуть тогда, — вслух произнёс он, уставившись в стену.

𓆩♡𓆪

Триста лет назад. Огненная река

      Триста лет назад воздух над Огненной рекой дрожал от жара.       Река не была водой. Она текла лавой, магией, живым пламенем, которое пожирало всё, что касалось его поверхности. Даже первородные обходили её стороной. Акай тогда был моложе. Увереннее в том, что мир — это доска, а люди — фигуры, которые можно двигать без сожаления. Он услышал крик случайно. Сначала решил, что показалось. Огненная река часто звучала голосами — приманивала путников, подражала тем, кого они потеряли. Но второй крик был слишком живой. Слишком испуганный. Акай подошёл к обрыву. Внизу, среди языков пламени, кто-то барахтался в огненном потоке. Молодой маг. Совсем юный по меркам первородных. Чёрные волосы прилипли к лицу, кожа уже покрывалась ожогами, а защитный щит вокруг него трещал и рассыпался. «Идиот», — подумал Акай. Спасти кого-то из Огненной реки было почти невозможно. Нужно было либо быть безумцем, либо слишком благородным. Акай не считал себя ни тем, ни другим. Он уже собирался уйти. Но юнец поднял голову. И посмотрел прямо на него. В этом взгляде не было просьбы. Только упрямое, отчаянное нежелание умереть. Акай выругался. Через секунду он уже стоял в огне. Пламя вцепилось в его плащ, в кожу, в магию. Река ревела, пытаясь утащить обоих. Юный маг был почти без сознания, но, когда Акай схватил его за запястье, тот вдруг вцепился в него обеими руками.       — Не отпускай, — прохрипел он.       — Заткнись, если хочешь жить.       Вытащить его оказалось тяжелее, чем Акай ожидал. Огненная река не любила отдавать добычу. Несколько раз пламя поднималось стеной, отрезая путь. Несколько раз Акай сам едва не сорвался. Когда они наконец выбрались на каменный берег, юнец рухнул на землю, кашляя. Акай стоял над ним — злой, обожжённый и крайне недовольный.       — Ты идиот, раз полез в Огненную реку без должной подготовки? Юнец поднял голову. На обожжённом лице появилась слабая улыбка.       — Я идиот, — кивнул он.       — Это был риторический вопрос.       — Я Кай, — прошептал он.       — Мне всё равно.       — Ты спас меня.       — Уже жалею. Кай улыбнулся шире. И с того дня начал ходить за ним по пятам.       Сначала Акай пытался избавиться от него. Отправлял прочь. Давал невыполнимые поручения. Исчезал без предупреждения. Один раз даже оставил его на вершине горы среди духов соблазнения, надеясь, что тот хотя бы на неделю перестанет мелькать перед глазами. Кай вернулся через два дня.       — Я нашёл путь быстрее, чем ты думал, — сказал он.       — Я думал, ты там останешься в обществе прекрасных дев.       — Значит, я тебя удивил. Он раздражал Акая. Но со временем привык. К шагам за спиной. К тихому присутствию у двери. К тому, что Кай всегда появлялся рядом в нужный момент. К его преданности — навязчивой, раздражающей, неизменной. А потом однажды поймал себя на том, что, когда Кая не было рядом, тишина казалась слишком пустой. Акай моргнул и вернулся в кабинет. Запрещая думать. Запрещая вспоминать.

𓆩♡𓆪

      Гермиона шла в сад, надеясь найти там Драко.       После спасения Полумны поместье словно выдохнуло, но ненадолго. Тревога никуда не делась. Орден молчал, Акай был мрачнее обычного, Тео почти не отходил от Лавгуд. Драко стоял спиной к ней, курил вишнёвую сигарету и смотрел куда-то в темноту. Она остановилась рядом, обнимая его за талию. В саду было тихо. После дождя воздух стал чистым, влажным, пахнущим землёй, травой и ночными цветами. Между кустами вспыхивали крошечные огоньки — светлячки. Они кружили над мокрой травой, будто кто-то рассыпал в воздухе маленькие звёзды. Гермиона невольно замерла.       — Красиво, — прошептала она. Драко бросил на неё взгляд. Потом затушил сигарету.       — Смотри. Он достал палочку и тихо произнёс заклинание. Светлячки вдруг поднялись выше и начали двигаться по кругу, образуя в воздухе сияющую спираль. Несколько огоньков подлетели к Гермионе, закружились вокруг её волос, и она рассмеялась — тихо, по-настоящему, впервые за много дней. Драко смотрел на неё. Не на светлячков. На неё.       — Что? — спросила она, заметив его взгляд.       — Ничего, — ответил он. — Просто ты редко так смеёшься. Улыбка на её лице стала мягче.       — Последнее время поводов мало. Он шагнул ближе и осторожно взял её за руку. После всех запретов Акая это простое прикосновение всё ещё казалось им почти роскошью.       — Когда всё закончится, — внезапно сказал Драко, — я увезу тебя куда-нибудь. Гермиона удивлённо посмотрела на него.       — Увезёшь?       — Да. В место, где никто не будет пытаться нас убить, завербовать, предать или заставить бегать в четыре утра.       — Звучит невероятно.       — Я серьёзно. Она сжала его пальцы.       — Куда? Драко задумался.       — В Италию. Или во Францию. Можно в Японию, если Акай не решит, что мы позорим его древнюю культуру своим присутствием. Гермиона тихо рассмеялась.       — А что мы будем делать?       — Ты будешь читать все книги, которые найдёшь. Я буду притворяться, что мне скучно, хотя на самом деле буду смотреть на тебя. Иногда мы будем спорить. Ты будешь побеждать, потому что я позволю.       — Позволишь? — она прищурилась.       — Конечно. Я великодушен. Она мягко толкнула его плечом.       — Ты невозможен.       — Но тебе нравится. Гермиона посмотрела на него в свете светлячков. Его лицо было спокойнее, чем обычно. Не холодное. Не закрытое. Просто усталое, живое, настоящее. Она поднялась на носочки и поцеловала его. Поцелуй был нежным, почти невесомым. Без спешки и без отчаяния. Только тепло, ночь и огоньки вокруг. Когда они отстранились, Драко тихо произнёс:       — Я правда хочу это будущее. Гермиона прижалась лбом к его лбу.       — Тогда мы должны выжить.       — Выживем, — сказал он. И она ему поверила.

𓆩♡𓆪

      Следующее утро началось с того, что по поместью раздался победный клич. Блейз проиграл Джинни в квиддич с позором. И теперь она вещала об этом на всю гостиную. По крайней мере, так утверждала сама Джинни.       — Это была нечестная игра, — заявил он, пытаясь сохранить достоинство. Джинни сияла от превосходства.       — Нечестная? Забини, я забила тебе три раза.       — Потому что ты меня отвлекла своими... — он взмахнул руками, не договаривая.       — Чем это? — она прищурилась.       — Неважно. Важно, что отвлекла.       — Признайся, Забини, что ты просто плохо играешь по сравнению со мной.       — Это неправда. Я требую реванш.       — Я подумаю, — хмыкнула она и с победным видом удалилась.       — Эта женщина сведёт меня с ума, — пробормотал он, глядя ей вслед.

𓆩♡𓆪

      Акай же тем временем лютовал. Его тренировки стали ещё жёстче.       Он гонял их с рассвета до темноты, будто хотел выбить из тел не только слабость, но и любой намёк на страх. Бег, маскировка, ближний бой, отработка невербальных заклинаний, работа в парах, внезапные нападения из-за спины, испытания на реакцию. Никто уже не жаловался вслух — после того как Акай заставил Маклаггена бежать десять кругов вокруг леса за фразу «может, перерыв?», желание спорить исчезло у всех.       Гермиона заметила, что он стал внимательнее. Не мягче — нет. Это был всё тот же язвительный, беспощадный наставник, способный одним взглядом заставить тебя пожалеть о том, что ты родился. Но теперь, когда кто-то падал, он задерживался рядом на секунду дольше. Когда Полумна впервые вышла на тренировку — бледная, но упрямая, — Акай молча сократил нагрузку для всей группы, чтобы никто не понял, что делает это ради неё. Поняли все. Не сказал никто.       Тео держался рядом с Полумной, но не душил заботой. Он подавал ей воду раньше, чем она просила. Подкладывал плед на траву во время медитации. Становился между ней и слишком резкими заклятиями, делая вид, что просто случайно оказался рядом. Полумна принимала это спокойно, будто так и должно быть.       — У тебя опять шумят мысли, — сказала она однажды, когда они сидели после занятия на краю поля.       — Прости, — автоматически ответил Тео.       — Не извиняйся. Они стали приятнее. Он посмотрел на неё.       — Приятнее?       — Раньше они были как битое стекло. Теперь — как дождь по крыше. Тео не знал, хорошо это или плохо, но почему-то почувствовал облегчение.

𓆩♡𓆪

      Указания от Ордена пришли через неделю.       К этому моменту ожидание стало почти физической пыткой. Все понимали: тишина не означает безопасность. Она означает, что где-то собирается новая буря. Патронус появился вечером. На этот раз не рысь Кингсли, а серебристый ворон. Голос был чужой, резкий, с металлическими нотками.       — Срочное задание для группы. В маггловских районах Лондона зафиксировано массовое отравление. Предположительно, Пожиратели распространили наркотическое вещество, замаскированное под лекарственный препарат. Симптомы: эйфория, потеря контроля, агрессия, внутреннее разложение тканей, смерть в течение двенадцати часов. Орден разработал антидот. Ваша задача — распространить его в заражённых районах. В гостиной стало тихо. Очень тихо. Гермиона медленно поднялась.       — Массовое отравление магглов? — переспросила она. — Наркотиками? Ворон продолжал:       — Антидот будет доставлен через час. Действовать скрытно. Министерские патрули и Пожиратели контролируют улицы. Потери среди магглов уже значительны. Рон побледнел.       — Сколько? Пауза.       — Точных данных нет. Сотни. Джинни закрыла рот рукой. Гарри сжал кулаки. Пэнси прошептала:       — «Эйфория Феникса»… Гермиона резко повернулась к Акаю. Тот стоял у камина неподвижно, но по его позе было видно: внутри всё уже кипит.       — Они знали, — сказал он.       — Что? — Гарри посмотрел на него.       — Орден знал о наркотиках. После вашего доклада о чистокровной семье. После пленных. После Мэнора. И вместо того чтобы уничтожить источник, они дают вам задание разносить антидот, когда уже погибли сотни. Акай медленно снял маску. Это было так неожиданно, что все замерли. Его лицо было холодным, прекрасным и страшным в своей ярости. Девушки невольно замерли от его красоты: правильные черты лица, пухлые губы, высокие скулы. Он был нечеловечески красив.       — Великолепно, — прошипел он — Просто великолепно. Блейз осторожно кашлянул.       — Наставник? Акай поднял на него глаза.       — Что?       — Вы сейчас выглядите так, будто собираетесь кого-то убить.       — Я собираюсь. Гермиона шагнула вперёд.       — Наставник, сначала антидот. Он посмотрел на неё. Несколько секунд казалось, что он не услышал. Затем ярость в его глазах чуть отступила, уступая место ледяной собранности.       — Да, — сказал он. — Сначала спасём тех, кого ещё можно спасти. Гарри резко кивнул.       — Что делаем? Акай надел маску обратно.       — Собирайтесь. Берите плащи, маски, защитные перчатки. Никто не трогает препарат голыми руками. Гермиона, ты отвечаешь за распределение антидота. Рон — за маршруты. Драко и Блейз — прикрытие. Джинни, Симус, Дин — отвлекающие манёвры, если наткнёмся на патрули. Пэнси и Гарри — введение антидота пострадавшим. Теодор остаётся с Полумной. Он сделал паузу. — У вас тридцать минут. Все вскочили одновременно.       Гостиная наполнилась шумом: шаги, голоса, хлопанье дверей, звон флаконов, шорох плащей. Но сквозь этот хаос Гермиона смотрела только на Акая. Он стоял у стола, сжав края карты, и впервые за долгое время она увидела не только наставника. Она увидела человека, который едва сдерживается, чтобы не разорвать мир на части.       — Наставник, — тихо сказала она. Он не поднял головы.       — Что, мисс Грейнджер? — Мы справимся. Акай медленно посмотрел на неё.       — Я знаю, — ответил он. — Вопрос в том, сколько ещё Орден Феникса будет оставаться немыслимыми идиотами, ставящими вас под прямую угрозу. Ваша задача — шпионаж и разведка, а не спасение магглов под наркотиками. Гермиона не знала, что на это ответить. За окном снова пошёл дождь. И ночь, казалось, стала ещё темнее.