Deadly contract

      На сколько хватит выдержки здорового человека, не по своей воли попавшего в лечебницу для душевнобольных? Айзек не сдавался, прилагая все усилия, чтобы сбежать. Но ничего так и не вышло.       Он делал всё в одиночку, даже не думая искать здесь союзников. Эти люди станут ему дерьмовыми товарищами, а значит надеяться можно только на себя. Каждая попытка была неудачной, за каждую он поплатился: проводя часы в компании со змеёй Кетрин, будучи напичканым лишней дозой таблеток, избитым или запертым в комнате.       В конечном итоге Айзек Фостер перегорел. Под конец июля уже не осталось мыслей о побеге, о какой-то лучшей жизни, ведь любой протест наказывался, а малейшее неповиновение пресекалось на корню. Ненависть стала перманентной, пожирая весь энергетический ресурс. Он безболезненно выходил на прогулки в окружении других пациентов, дышал свежим воздухом, но не отдыхал. Он чувствовал, что разучился управлять собственным телом: движения становились более отточенными, автоматическими и роботизированными, а в другие моменты — резкими, порывистыми и порой даже бессмысленными. Голова с регулярным приёмом таблеток опустела. Он почти не помнил своей прошлой жизни — лишь смутные образы. Его пугало собственное неконтролируемое состояние, словно кто-то по кусочку отщипывал его идентичность и память, после убирая в тёмный ящик тумбы. Спектр испытываемых эмоций оскуднел, на губах едва бывала улыбка. В конечном итоге он сдался и перестал пытаться изменить что-либо.       Итан вернулся к нему и часто был рядом. Да, изначально он променял Фостера на горстку таблеток и был готов сдать его врачам с поличным прямо у главной двери, но вернулся ведь. Айзек перестал видеть перспективы, цели его замылились. Второй кожей ощущалась глухая оболочка, до которой он никак не мог достучаться, словно был заточен в собственном теле, стал бесполезным и картонным. Таким же, как все вокруг. — Айзек, пойдём в холл? — спросил Итан с улыбкой до ушей после очередного приёма своих разноцветных витаминов.       Айзек что-то невнятно промычал — он противился, стремясь развернуться и уйти. За этой сценой из кабинета наблюдали зрители, делали неоднозначные выводы и громко спорили о чём-то. — Так и знал, что ты не согласишься! — звонко произнёс Итан, и юноша хотел уже было удивиться, но его тут же подхватили под локоть и стали вести за собой.       Где-то в глубине души Фостер осудил его: сейчас хотелось вернуться в комнату и упасть лицом в подушку, но приходилось волочить задеревеневшие ноги за юнцом.       В холле который день было шумно — это раздражало ещё больше. Видно, все готовились к какому-то празднованию — Фостер понял это по ярким краскам вокруг, плакатам и бумажным гирляндам. Не желая участвовать в сомнительной самодеятельности, он всё-таки улизнул, порой спотыкаясь и чуть ли не падая, стоило Итану отвлечься на какую-нибудь иную жертву.       Добравшись до своей палаты, юноша почти сразу уснул.       В очередной раз ничего не снилось — в такие моменты он ощущал себя прибором, вилка которого была выдернута из розетки на ночь, а затем резко вставлена обратно. Уснул, проснулся — и никаких снов, ничего. Образы, что он видел днём и особенно вечером, сначала очень пугали, а после стали привычными. Теперь жуть была не во снах, а наяву.       Проснулся резко — чья-та рука водила по его волосам, иногда касаясь лба. Он не сразу сфокусировал зрение, но как только это произошло, отпрянул, чувствуя лопатками стену. Зрение явно обманывало его. Опять. — Здравствуй, Айзек, — чужая рука прильнула к его щеке с потёртыми бинтами, и он тут же застыл, плененный, растерянный и заворожённый.       Перед ним стояла Рэйчел.       Девушка, чей образ не стирался таблетками и не пропадал из памяти, сколько бы Фостер его не прогонял. Бездонные голубые глаза, что вырывали из груди измученное сердце, что заставляли злиться без причины, сейчас были в настолько опасной близости, что юноша боялся в них утонуть. — Нет! Уйди! — впервые за долгое время ум его прояснился. Наверное, от шока получилось сказать что-то внятное. Он паниковал, прижимая колени к груди и пряча глаза. — Айзек… — нежным, разбитым шёпотом позвала она.       Фостер не понял, от чего тело забило дрожью, от чего побежали мурашки. Чужой голос манил, вызывал противоречивые чувства. Очередная галлюцинация была слишком реальной, ощущалась слишком неприятно и мучительно. Он поднял взгляд и, приблизившись, замахал рукой, пытаясь развеять её. Иногда это помогало. — Почему не исчезаешь? Уйди! — он схватил чужое тонкое запястье, и даже после этого образ девушки не исчез. Юноша был искренне напуган. — Зак, я реальна. Я здесь, — услышанное прошлось разрядом по телу юноши. Он тут же отдалился обратно к стене, резко отпуская вполне реальную руку. — Зак, что они сделали с тобой… Ты не помнишь меня? Всё хорошо, мы уйдём отсюда, — вдруг говорит девушка и он не понимает, почему на душе так скверно. По неведомым причинам всё его существо противится ей. Она сделала что-то плохое? Лучшим решением будет остаться здесь, в безопасности.

***

      Вскоре девушка покинула его. Айзек до последнего не верил, что она правда была в его комнате. Чужой образ всколыхнул в душе и памяти что-то забытое, теплое, колючее и до искр в глазах важное. — Рэйчел, — тихо произнёс он, наблюдая за лунным диском, светлым и холодным, — Рэйчел Гарднер.

***

      На следующий день Айзека лишили утренней дозы таблеток, и он удивился. Но, когда не дали и вечернюю, стало совсем не по себе. Тревога кружила вокруг страшной тучей. Он был в замешательстве, ведь сформировавшееся привыкание было крайне сложно побороть. Мучила жажда. Когда он проявил на этом фоне агрессию к медбрату, его в очередной раз заперли в комнате. Все твердят, что он неуправляем, кто-то даже называет опасным.

***

             Странная девушка пришла вновь. На закате. Когда она с тихим скрипом закрыла за собой дверь и ступила на освещенный светом квадрат пола, Фостер сидел на кровати: — Рэйчел Гарднер.       Девушка встала в ступор, боясь пошевелиться. Она сжала дрожащие руки, но всё же поздоровалась. После звучала безобидная на первый взгляд просьба: — Могу я побыть с тобой, Айзек?       Когда ответа не последовало, девушка облегченно выдохнула. Ей казалось, что Фостер сейчас разгневается, ведь он так уверенно произнёс её имя.       Стоило сесть на его койку, юноша отпрянул, шугаясь Рэйчел, как огня. — Я виновата перед тобой. Мне правда жаль, — она не знала, поймёт ли парень её в полной мере, но слова так долго желали быть озвученными, что их уже ничего не останавливало, — Как только ты вернёшься в норму, я обещаю, что всё тебе расскажу. Абсолютно всё. И тогда лишь тебе решать, как поступить дальше.       Она не смотрела в его глаза — не смела. По бледным щекам текли слёзы, и стоило Айзеку заметить их, он напрягся, поднял руку в воздух, потянулся. Девушка зажмурила глаза, хотя была готова к удару с самого начала.       Зак не ударил. Рука опустилась на плечо, несильно сжала, а затем заскользила к кисти. Рэйчел молча наблюдала за происходящим, боясь пошевелиться. Зак обхватил чужую кисть, убеждаясь в чужих словах. — Реальна, — тихо повторил он, пряча глаза за чёлкой. — Зак, — на выдохе позвала девушка, желая положить вторую руку сверху, дать убедиться в своей реальности. В его голосе звучит четкий протест: — Нет.       Он с самого начала не давал дотрагиваться до себя, видя угрозу, опасаясь. И как только Рэйчел заметила это, она ощутила, как в груди сжимается сердце. — Я не трону тебя, — пообещала она, смаргивая слёзы и отсаживаясь на другой край кровати, — Всё хорошо.       В комнате повисло молчание. Оно было неловким и давящим. Юноша первым прервал его: — Больше… не исчезнешь?       Она была загнана врасплох разноцветными глазами, боялась разорвать хрупкий зрительный контакт. Ответ звучал неуверенно: — Нет, Зак, я больше никуда не исчезну. Пока ты не прогонишь меня, я буду рядом.       Фостер не до конца понимал, что связывало его с этой девушкой. Когда она была рядом, он злился и расстраивался, хотел как-нибудь выплеснуть эти чувства, но не мог. Он натыкался на голубые глаза и забывал о всех своих негативных переживаниях. Резко становилось неловко и страшно, что девушка покинет его. Уйдёт, оставляя наедине с самим собой, запертым в четырех стенах.       Но она была рядом, вдруг начала рассказывать какие-то истории. Зак смутно осознавал, что когда-то был их важной частью. Очень странное ощущение. Он не мог долго слушать и вникать — не хватало концентрации и клонило в сон, но истории были хорошими. Трагедия случилась спустя какое-то время. — Зак, мне пора уходить, доктор будет недоволен, — сообщила она и поднялась с кровати.       Фостер молча схватил чужую ладонь, он был не готов прощаться. Почему эта добрая девушка, пообещавшая не уходить, покидает его? — Нет, — на его лице проступает печаль. — Я приду завтра, хорошо? Приду к тебе завтра       Зак не отпускает, он не хочет оставаться здесь один. Его клонит в сон, и страх проснуться в одиночестве пугает больше всего. — Хорошо, ещё немного, — как только она приближается, Айзек медленно ослабляет хватку и отпускает. — Приляг, я побуду с тобой. Не бойся, — она садится на самый край кровати, протягивая ему подушку.       Зак ложится на бок, совсем рядом с Рэйчел. Это кажется ей удивительно близким. Одной рукой он обнимает подушку, другой касается чужой ладони. Рэйчел молчит. Сейчас Фостер напоминает ей ребёнка, что боится подкроватного монстра. На душе который месяц подряд мерзко и только сейчас на мгновение становится легче. Только сейчас раздутое совестью чувство вины утихает, а мысли не бушуют. В голове штиль. — Не уходи, — Рэйчел замечает, как чужое тело сжимается от бессилия. — Я вернусь к тебе, — спокойно повторяет она. — Исчезнешь. Исчезнешь. Исчезнешь! — как заведенный повторяет Зак. — Успокойся, прошу тебя, — свободная рука невольно тянется к чужим волосам, убирает с глаз чёлку и резко отстраняется. Он слышит, как девушка извиняется, но ничего не отвечает. Можно ли доверять ей?       Он теряется. Кажется, он забыл что-то важное. — Не уходи, — просит он, прежде чем погрузиться в сон.

***

      Проснувшись утром, Айзек не обнаруживает в комнате девушки. Это и вправду расстраивает. Он не понимает, по какой причине давит в груди. — Рэйчел Гарднер, — повторяет он, боясь забыть.

***

      Утром с подносом в руках его комнату посещают знакомые врачи. — Здравствуй, дорогой Айзек! — восхищенно говорит девушка в белом коротком халате. Он напрягается — это плохие люди, плохой мужчина и девушка. — Кетрин, потише, — психиатр хватается за переносицу, увлечённо думая о чем-то, — Как себя чувствуете, Мистер Фостер? Паршиво, я прав?       Айзек хмурится. Ничего хорошего от этих врачей он и не ждал. Их грубый тон пугает. — Так резко обрывать курс и наши любимые профилактические беседы. Ну ничего, мы это исправим! Сегодня же!       Фостер желает отстраниться как можно дальше, но упирается в стену. Сейчас он думает о том, что могло бы успокоить. — Рэйчел Гарднер, — говорит он, тут же получая ответную реакцию. — Да-да, Мисс Гарднер приходила сюда, но, боюсь, следующей встречи не будет. — Хах, вы вздумали убить его? — казалось, Кетрин впервые слышит чужую задумку. — Немного поиграть. Ты ведь хочешь поучаствовать, Айзек?       Пациент видит устремленные на него хищные взгляды и кривые улыбки. Страшно. Дыхание резко становится прерывистым. А в голове лишь два слова: «Рэйчел Гарднер».