Груз боли на хрупких плечах

Погода, на удивление, сегодня была солнечная. Яркие лучи пробивались сквозь жалюзи и мягким щекочущим прикосновение грели веснусчатую кожу. Рыжова впитывала тепло, принесённое солнцем, и наслаждалась таким редким моментом. Местное телевидение прогнозировало такую смену погоды ещё вчера вечером и обещало, что тепло пробудет до конца недели. Всего лишь обещание, но зато какой фурор оно произвело на население — прохожие даже улыбались, смотря на ясное небо. Однако терять бдительность не стоило: в любое время на город могла свалиться лавина. Шла по счёту вторая пара. Алёнка скучающе зевала и смотрела на сообщения, отправленные в общий чат с подругами. Ни Варя, ни Маша не отвечали, а Кира была в сети вчера вечером. Девушка раздражённо выдохнула. Любопытство таилось в сердце — почему это девчонки не удосужились явиться на учёбу, и какие были на то причины. На перемене она вновь набрала номер сначала одной, потом и второй, однако, к своему разочарованию, никто ей не ответил. Обычно это Алёна пропускала пары. Что могло произойти, из-за чего ответственные студентки решили сегодня не пожаловать? Она гадала и пришла к нескольким вариантам: либо случилось горе сразу у обеих, либо они связались с плохой компанией. Если опираться на второе, Рыжова пребывала в некотором разочаровании — её не пригласили в эту компанию. – И где вас носит?! — озлобленно выкрикнула она в экран телефона и обернулась, поймав на себе насмешливые взгляды. Алёна неловко улыбнулась и поспешила ретироваться на второй этаж. — Ничего их не оправдает, кроме внеплановой смерти, — бурчала девушка себе под нос. Она завернула за угол, скривилась и поспешила развернуться, чтобы покинуть коридор поскорее. Только напряжение спало, как её плечо мёртвой хваткой сжали. От этого прикосновения тело пробило словно током. Алёна скинула с себя чужую руку и повернулась. Она озиралась на подошедшего знакомого с раздражением и переполняющей яростью. Парень напротив усмехнулся и с высоты своего роста оглядел её, будто какую-то соринку. Да, Абрикосов Александр по-другому никак не мог. Видимо, раздражать Алёну было его любимым делом. – Какие люди! — важно протянул он и раскинул руки в стороны. — Меня искала? — Саша улыбнулся, хитро сощурившись. – Сто раз, Абрикосов, — Алёна скрестила руки на груди и с презрением посмотрела на него. — Вот мог бы ты хотя бы сегодня не появляться у меня на глазах? Нет, надо же испортить мне настроение! — она фыркнула и обошла его. – Я старался. Спокойствия и умиротворения, как она уже догадалась, ожидать бессмысленно, ведь так просто отпускать он её не собирался, потому вальяжной походкой последовал за ней. Их вражда, если это можно было так назвать, началась ещё с её первого курса — тогда Саша от скуки принялся подкалывать девушку и искал постоянно с ней встречи. Нет, назвать это враждой звучало бы неправильно. Они просто иногда ссорились, не более. Алёна не ненавидела парня, он её раздражал. Он представлялся очень заносчивой натурой и не вызывал хороших эмоций. А ему, напротив, нравилось смотреть, как рыжая бестия сдерживает свои, лишь бы не треснуть его. Как он мог заметить, получалось у неё это весьма плохо. Рыжова, в отличии от той же Цветковой, не умела себя контролировать и постоянно агрессировала. Неважно, сделал человек плохое или нет, она не считала нужным иногда держать языки за зубами и кулаки в карманах брюк. Абрикосов молча шёл рядом, а она скрипела зубами и тяжело вздыхала. Терпение кончилось, и Рыжова процедила: – Что ты за мной увязался? Своих дел нет? – Может да, а может и нет, — уклончиво ответил парень и энимагтично улыбнулся. — Забавная ты, Алёнка. Я ведь хотел тебе кое-что рассказать, а ты опять злишься, — он поджал губы и расстроенно покачал головой. Чёрт бы побрал этого Абрикосова, ибо своими словами он умудрился вызвать интерес к собственной персоне. Девушка в силу своего врождённого любопытства просто желала узнать, о чём таком Саша мог ей поведать. Если это очередная его шутка, она поклялась себе, что похоронит его прямо под своими окнами, дабы каждое утро смотреть на его могилу и улыбаться. – Валяй, — бросила она. — Но предупреждаю тебя, Абрикосов, только эта информация окажется бесполезной, я тебя убью без сожаления. – Ах, ты меня ранила! — Александр положил руку на сердце и приподнял брови, состроив печальную гримасу. Девушка зарычала и ткнула его в бок со всей силы, чтобы он не сходил с темы. — Ладно, уговорила. До меня дошла информация, что ты со своими подругами в сорре с Морозовой. Я могу рассказать тебе больше о ней, если ты пойдёшь со мной в кафе. Лицо от злости перекосилось и покраснело. Она была уверена — он нагло издевался над ней. Девушка закатила глаза. – Ты серьёзно? Я не пойду, — Алёна насупилась. – Ну, тогда ты ничего не узнаешь. Я мог бы прямо в кафе за чашкой кофе обсудить это с тобой, — он включил внутри себя злобного манипулятора, дёргающего за туго натянутые ниточки, играющие в её организме роль нервов. — Что на это скажешь? – Да, что ты можешь знать?! – Ох, не кричи, рыжая, — прозвучало откуда-то со стороны, и Алёна счастливо улыбнулась. — Тебя везде слышно. Саша остановился и посмотрел на приближающегося к ним парня. Ладони рефлекторно превратились в кулаки. Ещё и Рыжова завопила прямо над ухом: – Владик! — девушка ринулась к другу, выросшему на пути, и крепко обняла. Да, именно тому самому, о котором рассказывала девчонкам. Она потрепала его по чёрным волосам и поймала на себе раздраженный взгляд голубых глаз. — Скажи, пожалуйста, Абрикосову, чтобы не лез ко мне. – Разбирайтесь сами, — парень выпутался из её цепких рук и пожал ладонь друга. — Хватит собачиться. И так тошно. – Привет, Влад, — Абрикосов приподнял уголки губ в приветливой улыбке и покосился на раздосадованную девушку. — Я как раз таки спокойно себя веду, стараюсь с ней контакты наладить, а эта бешеная… – Заткнись, а, — вновь не сдержалась Рыжова. – Оба заткнитесь, — Влад даже успел пожалеть, что вовремя не свернул в другую сторону. Не пришлось бы наблюдать за словесной битвой этих несведёнышей. Алёна приняла решение пока не реагировать на оппонента и обратить всё своё внимание на излюбленного друга. Именно друга. Иначе она к нему никак не относилась. Увы и ах, но Влада Князева девушка не рассматривала как парня, но любила с ним поболтать и повеселиться. Друг, как и Саша, обучался на третьем курсе, однако по другой специальности и на другом факультете. Он был достаточно холодным и отталкивающим человеком, но, даже имея такую характеристику, привлекал к себе внимание. Как-то Алёнке удалось с ним сдружиться, будучи слишком активной личностью. – А ты сам-то чего такой злой? — в голос поинтересовались Рыжова и Абрикосов. Они повернулись к друг другу и скривились. – Да, день не задался, — отмахнулся Князев. — И вчера с какой-то стервой столкнулся. Она врезалась в меня, ударила и назвала ограниченным, — он опёрся о подоконник и злобно выдохнул. – Кого-то мне это напоминает, — смеялась Алёна. – Сменкину? — Саша изогнул бровь вопросе и встал по левую сторону от Влада. – И её тоже, — она похлопала Князева по плечу. — У меня много подруг. И вот эта, о которой я сейчас думаю, такая же, как ты описал, Владик. Точнее, она на это способна. Образ Ветровой всплыл в голове. Сделать что-то этакое она могла, и Алёна бы не удивилась, если бы той девчонкой действительно оказалась подруга. Варвара сдержанностью иногда не обладала и умела наговорить полную голову. Рыжовой пришла мысль, что познакомить уважающую себя Варю с равнодушным Владом, было бы очень заманчиво. Хотелось узнать, смогли бы они поладить. – Интересные у тебя подружки, Алёнка, — безразлично сказал Влад. — Но не думаю, что найдётся кто-то хуже этой стервы, — парень, привыкший к постоянному восхищению своей натурой, не ожидал встретить девушку, которая, мало того что нагрубила ему в ответ, так ещё и ударила по лицу. — Может, мне на неё тебя натравить, как думаешь? – Не, она слишком общительная для этой роли. Попроси-ка лучше Киру, — встрял Абрикосов. — У неё рука тяжёлая, кстати. Не понаслышке знаю, — он потёр затылок, тронутый пару дней назад болезненным ударом от Сменкиной. – Я над этим подумаю. – Бедная девчонка, — с сожалением прошептала девушка и накрыла щёки ладонями, уже представляя, как друг договаривается с их общей подругой, и они ловят ту «стерву». — Я надеюсь, ты шутишь, Владик. Подумаешь, поссорились. С кем не бывает? – Конечно, шучу, — раздражённо выпалил парень. — Не собираюсь я трогать её. Я имени-то её не знаю да и искать кого-то мучительная работа. Ей повезло, что я не мстительный. Алёна расслабилась. До начала пары она стояла с ними и разговаривала. На удивление, рядом с Владом она не ссорилась с Сашей, и беседа протекала спокойно и без конфликтов. Правда, вопросы у неё к нему остались. Всё-таки интересно услышать, что такого важного, касаемого Морозовой, могло храниться в его голове. Да, они много месяцев уже не общались и разошлись мирно. Конечно, Рыжова безумно скучала за ней, однако вернуть дружбу в её планы не входило. Единственное, о чём она мечтала, — высказать бывшей подруге всё в лицо и лично услышать от неё причины, почему их общение действительно прекратилось. В конечном итоге она ведь так и не объяснила им толком ничего, напоследок написав, что видеться больше не желает. Алёна думала о том, что, быть может, они что-то сделали не так, и потом отрицала эту навязчивую мысль. Они никогда не давали поводов. Прежде чем скрыться и уйти на пары, Абрикосов в очередной раз оказался за спиной и шёпотом сказал на ухо: – Встретимся в семь в нашем кафе. Алёна, разумеется, идти не хотела, но эти раздумия насчёт бывшей подруги не давали ей покоя. Может быть, он даст им подсказки или наведёт на какие-то подозрения? В это хотелось верить. Правда, шагать к нему одной она наотрез отказалась — не хватало, чтобы он что-нибудь выкинул перед ней. А он был на это способен. Потому девушка приняла все «за» и «против» и опять написала пропавшим подругам. Они должны это знать.

***

В комнате за задёрнутыми шторами, не пропускающих свет, было слишком светло. Варя открыла глаза. Она проснулась около десяти минут назад и поняла, что опоздала на пары, ведь часы показывали позднее утро. Смысл собираться и топать до ВУЗА, когда оставалось всего одно занятие? Вот и она решила, что это бессмысленно. Ветрова полежала под тёплым одеялом ещё с минуту и лениво встала с кровати, потянувшись. Девушка обнаружила в телефоне несколько пропущенных от Алёны и пару от Марии. – Потеряли, что ли? — спросила она у самой себя и пошагала на кухню. На холодильнике висела записка от родителей, гласившая: «Варвара, мы ещё поговорим с тобой о твоём вчерашнем поведении. Ты наказана и не гуляешь неделю. После учёбы чтобы везде убралась и приготовила ужин! Придём поздно. Отец не доволен твоими оценками за промежуточную аттестацию». Варя настолько задумалась, что прочитала текст несколько раз, и только на третий раз очнулась от нависших мыслей. Она перечитала письмо родителей последний раз и выдохнула. Промежуточная аттестация, проходившая в середине октября и до ноября, оповещала студентов и их опекунов о том, что нужно срочно взяться за учёбу и исправить оценки, если в этом есть нужда. Ветрова не нуждалась в этом, ибо не получала не аттестации по предметам, однако Виктор и Людмила слишком категоричны. Они не будут довольны, пока её отметки не достигнут максимального балла. Остальное просто не принималось. Пятёрка — «Можешь, когда хочешь, Варя!», — четвёрка — «Могла бы и постараться, Варя», — тройка — «Совсем обленилась. Никаких гулянок!», — двойка — «Месяц без телефона и карманных денег!». И так всегда. Ничего их не устраивало. Наверное, и рождение дочери и само её существование их тоже не устраивало. Ветрова сорвала листок и порвала на части. Вот родители обозлятся, если узнают, что на пары она сегодня не пошла. А они узнают. А ей плевать. Пусть делают, что хотят. Варя уже смирилась со своей участью, потому, выкинув наставления от мамы и папы, коварно улыбнулась. Пожалуй, иногда можно устроить себе выходной и неважно, как отреагируют на это Ветровы-старшие. Одно известно ей точно — отрицательно. Однако отдыхать в полной мере она не стала и всё-таки убралась во всей квартире, дабы утихомирить пыл родителей по возвращению. Или же избавиться ещё от одной причины, по которой они бы придрались к ней. В свободное время девушка смотрела какой-то документальный фильм и параллельно красилась. Вдруг телефон, лежащий на прикроватной тумбе разнес громкий рингтон о входящем звонке. Варя взяла его в руки и смахнула зелёный значок. – Алло, — лениво протянула она. – Ну, наконец-то! — в трубке прозвучал звонкий голос Алёны, и Ветрова слегка отодвинула смартфон от уха. — Вы что, договорились сегодня без меня прогулять?! Ни одна трубку не берёт! Я уже обзвонила всех ваших родственников. Ни Маши, ни тебя, ни Киры! Это прикол какой-то?! — кричала девушка. По шуму ветра в динамике не трудно было догадаться — Алёна возвращается с пар. На фоне помимо голоса подруги доносятся два других, никак не контактирующих с рыжей бестией. – Ох, Алёнка, не кричи, — просила Ветрова, закатывая глаза. — Голова раскалывается, и ты со своей тирадой. Чего хотела-то? – Ну, во-первых, почему тебя не было сегодня? Во-вторых, где Маша? И, в-третьих, пока вас не было, со мной такое произошло! — Рыжова по ту сторону учащенно дышала и, по всей видимости, жестикулировала. — Я тут встретила нашего поэта, представляешь? – Стой, стой, — Варя нахмурилась. — Маша и Кира тоже отсутствовали? — с недоумением поинтересовалась она, не припоминая, чтобы первая пропускала занятия, а вот насчёт второй даже не удивилась. Иногда Сменкина не приходила на пары по своим, разумеется, причинам. — И с кем ты там? — всё-таки решилась задать и этот вопрос, ведь чужие голоса звучали слишком чётко и близко. – Да, я сегодня всем вам звонила, — цокнула Алёна и, кажется, фыркнула. — Машенька, любимица Петровича, не явилась на его пару, и он, знаешь ли, приходил в некотором разочаровании, поэтому всю пару спрашивал меня! Я убью её, когда встречу! — некие рядом с девушкой заржали, и, как услышала Ветрова, один с наигранным изумлением спросил: — «Неужели Рыжова думала головой? Удивительно!». — Заткнулись там! — рявкнула она. — Это Владик с Артом, они достают меня, Варечка. И Сменкиной не видать, я в поисках неё сто раз обошла здание, чтобы спастись от этих… извергов. – Понятно, — Ветрова приблизилась к зеркалу, приоткрыла губы и провела щёточкой туши по ресницам. — Увы и ах, ничем помочь не могу тебе. Я, к слову, наказана с сегодняшнего дня, поэтому навряд ли… – Нет, только не говори, что ты сегодня не придёшь! — перебила её Рыжова и разочарованно застонала. — Это важна, Варя. Нам нужно встретиться в кафе. Это касается Морозовой. От неожиданности Ветрова выронила тушь и уставилась на собственное отражение. Они пообещали пока не затрагивать эту тему. Неужели случилось что-то, пока она отсутствовала? – Что там с ней? — голос сделался холодным и безразличным, дабы не показать свои истинные чувства. От одного упоминания девушки ей становилось не по себе. — Если это твой розыгрыш, я подпалю тебе твои рыжие лохмы. И ты знаешь, что я на это способна. – Ты как обычно, — фыркнула Алёна. — Пожалуйста, Варечка, выйди. Всего на пару минут. На долго мы не задержимся, я обещаю! – Алёнка, ты в прошлый раз то же самое говорила, а потом потащила нас в лес, — негодовала Ветрова. Прогулки с рыжей бестией каждый раз что-то неожиданное и удивительное. Неизвестно, в какой момент Рыжова выкинет что-то этакое и доставит им проблем. — И, напомню, убегала от Киры в этом лесу. Она, кстати, придёт? – Не знаю. Варь, я обещаю, что больше ничего подобного не произойдёт. Всего лишь разговор с одним человеком, — умоляла Алёна, и Варя знала, что она сейчас пальцы скрещивает, лишь бы её очередная авантюра прошла успех. — Он знает о ней. – Ладно, уговорила! – Простите, мадемуазель, мы отнимем её на некоторое время, но она обязательно к Вам вернётся, — вдруг вместо Рыжовой прозвучал чужой голос, мужской. Звонок оборвался. Варя некоторое время смотрела на уже погасший экран, и её переполняла пертурбация. Кажется, сообщения от рыжей первые два часа можно не ждать. А вот от Цветковой, которая с раннего утра оставила ей десять пропущенных, она ожидала и даже сама пыталась дозвониться, но всё было бестолку. Ветрова закончила с макияжем, прибралась в комнате и спешно переоделась в прогулочную одежду. Мысль погостить у Маши пришла в голову как-то спонтанно. До возвращения родителей ей выделилось пару свободных часов, и она ловко воспользовалась этим шансом. Сегодня, возможно, последний день, когда улицы для неё не мечта, а реальность. А вот завтра мать навряд ли выпустит её за порог квартиры. Картина сменилась через пару минут. Вместо привычной комнаты перед глазами появился не менее привычный лестничной пролёт. Мария жила через пару улиц от неё. Помнится, именно в её двор она частенько уносила свои ноги, а по возвращению в свой встречала мать у подъезда в домашнем халате и с ремнем. Правда, потом Людмила и сама познакомилась с Машей и, что неудивительно, притеплела к ней, ибо подруга училась на одни пятёрки, в отличии от её неугодной дочери. Солнышко сушило влажную землю. Тёплый, ничуть не знойный, ветерок трепал её длинные густые волосы и ласкал кожу лица своими воздушными прикосновениями. Хрущёвки сменялись хрущёвками. До конца пути Варю сопровождали старые, ветхие здания, возведенные со времени Петра I. Архитектура хоть и была божественной, однако не вызывала у Ветровой восхищения. Родной город ассоциировался с романами Достоевского, где упоминался как мрачный, серый и бедный. Да, безумно красивый, но и до тошноты печальный. Здесь не только небеса плакали, здесь плакали дороги, дома и жители. И всё-таки он вызывал амбивалентные чувства: любовь и ненависть одновременно. Ветрова любила Питер за воспоминания и ненавидела из-за них же. Она оказалась у подъезда Марии. Не успела Варя нажать на домофон, как из помещения вылетел некто и чуть не сбил её с ног. Ветрова отпрянула в сторону, придерживаясь за открытую дверь. – Совсем дикий… — прошипела девушка и стиснула зубы. — Какого…? — Ветрова смотрела на него. Парень, чуть не отправивший её в больницу своей неуклюжестью, был тем самым кретином у ворот ВУЗа. – О, а Земля-то круглая всё-таки, — тот самый парень с презрением покосился на неё. — Это же ты вчера меня ударила. Ну, что ломаем? Ноги? Руки? Или всё вместе? — издевался он и смотрел на Варю надменно, как на неё смотрели родители. Его руки скрылись в карманах брюк, а небесные глаза следили за эмоциями. – Себе что-нибудь сломай, олух, — парировала девушка, сжимая ладонь в кулак и оставляя на коже следы полумесяцев. — Или тебе вчера мало было? – А ты, видимо, с первого раза не понимаешь, да, Колючка? — выпалил он, не задумываясь, и про себя усмехнулся — этой девчонке безумно шло это прозвище. — Я сказал, чтобы ты мне на глаза больше не попадалась от греха подальше. Ветровой, кажется, не понравилась кличка. Колючка? Его «оригинальности» могла позавидовать сама Сменкина. У той в запасе таилось тысячи всевозможных оскорблений. Варя с отвращением поморщилась и закатила глаза. – Как ты меня назвал? — она намеренно проигнорировала его предупреждения. — На себя посмотри, мухомор недоделанный. Смотрите, какая птица важная! Аккуратнее нельзя? – Нельзя. Слушай, Колючка, лучше беги, пока я добрый, — незнакомец до боли сжал зубы. Скулы свело от ненависти и злобы. Он запомнил эту девушку. – Ещё что мне сделать? Обойдёшься, кретин, — Варя, не дожидаясь его слов и действий, скрылась в подъезде. Нет, как-то вступать в драку с неадекватным парнем она не желала. Лучше ссориться словесно. В остальном она ему проиграет. — Понарожают ублюдков, а нормальным людям потом страдай. Варя спешно удалялась от железной преграды между ними. Неизвестно, насколько этот молодой человек не адекватный, а то взбредёт ему в голову пойти вслед за ней. На ватных ногах, уставших от подъёма по лестнице, она дошла до квартиры Марии. На металлической двери дубового цвета было выгравировано золотым число «88». Кнопка, прогнувшаяся под тонким пальцем, оповестила жильцов о нежданном госте. Внутри жилища послышались шаркающие шаги, что-то звякнуло, и на пороге появилась хозяйка. Сказать, что Цветкова выглядела плохо, не сказать ничего. Под опухшими глазами прорисовывались круги, молча твердившие о недосыпе, а на плече висел шмоток спутанных волос. Ещё вчера, встретив Марию в таком состоянии, она бы подумала, что это другой человек. Очки, которые девушка вечно поправляла, скатились по переносице. – Что случилось? — Ветрова зашла внутрь и захлопнула за собой. Она обеспокоенно смотрела на подругу. – Родители разводятся, — Мария развернулась на пятках от неё и последовала в свою комнату. — В следующую пятницу, — ровным тоном продолжала она. Ветрова испытала когнитивный толчок — резкий, как удар током в грудную клетку, — а затем медленное распространение понимания, словно чернильная капля в воде. Она прошла все стадии отрицания за три секунды, как ускоренный курс горя, и упёрлась в голый факт, холодный, как гранитная плита. Слух её не подводил. Мария не шутила. Счастливая семья Цветковых действительно рвётся на части. Не так это важно, как оказание влияния этого случая на подругу. Что будет теперь с Машей, и к кому ей придётся пойти, а кого предать? Варвара последовала за ней и села рядом, поглаживая ладонью по спине. Шок медленно отступал, и появилось сочувствие по отношение к близкому человеку. – Почему это произошло? — ласково поинтересовалась девушка и поджала губы. – Отец изменил матери, и она каким-то образом узнала об этом, — севшим голосом сказала она и вяло улыбнулась. — Я просто не верю в это. Мне всегда казалось, что мы счастливая семья и с таким не столкнёмся. Оказывается, я ошибалась. Мария закрыла глаза. По её мокрым щекам вновь бежали слёзы. Они медленно скатывались по коже и собирались у подбородка. Она ощущала онтологическую трещину — будто пол под ногами раскололся на две враждующие планеты, и каждая тянула её в свою бездну. Наверное, в такой ситуации, часто распространённой в других семьях, самое сложное для ребёнка – выбор. И он зависит от взаимоотношений с родителями. Намного легче принять расставание ранее любивших друг друга близких тебе людей, если с одним из них отношения не складывались. В таком случае Маша на перепутье — с обоими она общалась замечательно и редко конфликтовала. Они, кажется, в ней души не чаяли. Всю сознательную жизнь холили и лелеяли. – Какой ужас, — прокомментировала Варя и обняла её за плечи. — Тебе придётся, выбрать, с кем остаться. Ты ещё не решила? – Нет, — Цветкова покачала головой. — Боюсь, что мой выбор сломает одного из них. Я люблю их одинаково и не хочу сделать кому-то больно. – Я думаю, они поймут и не обидятся. Можно ведь навещать друг друга, разве нет? — Ветрова старалась поставить себя в такую же ситуацию и поняла, что это проблематично, ибо у неё со своей семьёй отношения натянутые. Она бы, наверное, даже не выбирала между ними — ей тяжело и с отцом, и с матерью. – Ох, не знаю, Варечка, — Маша уткнулась Варе в плечо и всхлипнула. — Может быть, ты права. Но всё равно как-то тяжело это принимать. – Не переживай, через время легче станет. Всё же иногда расставание – выход. Возможно, они остыли друг к другу. Сейчас тебе нужно поддержать их. Всё-таки им придётся оставить то, что они строили многие годы. А я, так и быть, буду всегда рядом. Мария благодарно улыбнулась ей и обняла в ответ. Они некоторое время находились в молчании. Девушки обдумывать происходящее, и каждая пришла в выводу, что рано или поздно придётся смириться с этим. Цветкова поняла, насколько ей повезло пробыть детство в счастливой семье и не знать, каково переживать расставание родителей будучи неосознанным малышом. Тяжелее было бы тогда, но сейчас во взрослом возрасте она сможет пережить это. Конечно, Мария знала, что впереди ещё много скандалов, тайн, скрывающихся ранее под толстой маской матери и отца, и слёзы. Рядом с подругой даже это казалось пустяками. – Пошли чай пить, — Мария вытерла слёзы и натянуто улыбнулась. — Как раз всё обсудим. Они встали с кровати и ретировались на кухню. Маша засеменила к чайнику, а Варя уместилась за столом, взволнованно посматривая на неё. – Мне сегодня Алёнка звонила всё утро. Я на пары тоже не пошла, проспала, — начала Ветрова, умышленно меняя тему. — Она нас, разумеется, бранила, а потом попросила прийти чуть позже в кафе около ВУЗа. Говорит, что нужно обсудить что-то важное, касаемое Снежки. Реакция Цветковой ждать не заставила — она обернулась к Варе и с недоумением посмотрела ей в глаза. Во взгляде застыл вопрос: — «Снежки?», — так и не прозвучавший. На её эмоции девушка пожала плечами и прикусила нижнюю губу. – Она так и не сказала, о чём конкретно хочет рассказать, — продолжала Ветрова. — Точнее сказать, даже не она, а кто-то, кому о нашей ссоре, по всей видимости, известно, — от её слов Маша пребывала в ещё полном недоумении, и Варя это видела. – О ком речь? – В том-то и дело, что я не знаю, кого она к нам притащит, — на лице отразилось непонимание и немой вопрос, ответ которого знала только Рыжова. — Я вообще-то не особо хочу в это ввязываться. Мне казалось, мы покончили с этим ещё летом. – Ну, пожалуй, в этом есть какой-то смысл, — Мария, в отличии от подруги, желала понять больше. — Может, за призмой идеальной жизни Морозовой скрывается что-то, о чём нам неизвестно, — предположение прозвучало тихо, будто бы она вовсе не хотела думать об этом. – Раз ты в этом уверена, то пойдём, — не спешно согласилась Ветрова. — Совсем скоро мы всё узнаем.

***

Прохладный ветер просочился в комнату сквозь приоткрытое окно. В экране смартфона застыла переписка с Рыжовой. Кира спустила одну ногу к полу, а вторую закинула на стул, прижимая коленом к груди. На столе лежала открытая тетрадь с исписанным синей ручкой листом в клеточку. Рядом уместился включённый ноутбук с каким-то запросом в интернете. Сменкина находилась в съёмной квартире брата, ибо случайно забыла ключи от их с маминой, потому ждала, когда родительница вернётся домой. Брат, должно быть, скучал на парах или уже топал к ней. В коридоре хлопнула дверь, и послышались голоса. Да, разумеется, без гостей никак. Кира поднялась на ноги и юрнула к двери, оставаясь в проёме. Она опёрлась о дверную колоду и оценивающим взглядом посмотрела на пришедших. На неё устремились пять пар глаз. – Привет, Кира, — Вик улыбнулся и махнул друзьям рукой, подзывая в свою спальню. — Мы всего на пару минут. – Привет, Кирюха, — мимо, вслед за ним, промчал Филипп Черных — одногруппник и лучший друг Сменкина. Белобрысый и синеглазый повеселел и даже подмигнул ей. Естественно, жест был дружеским, без всякого романтизма. — Выглядишь отлично! – Привет. Согласен с Филом, — сказал другой парень и неловко улыбнулся. Артём Мещеряков являлся близким другом Влада Князева и состоял в их заурядной компании. Кира по-доброму закатила глаза и ухмыльнулась. – И тебе привет, — она отвела взгляд к подходившему Абрикосову и вздохнула. — Рыжая мне рассказала, что ты сегодня к ней лез, — елейным голосом начала девушка, щурясь. — Саша, если ты от неё не отстанешь, я… – И я рад тебя видеть, — сарказм, едва различимый в его тоне, немного раздражал Сменкину, и она сжала свои ладони в кулаки, отчего друг скорее ретировался к остальным. В пороге остался стоять Князев, не желавший снимать обувь ради пяти минут отдохновения в покоях друга. Он засунул руки в карманы и вместо краткого «привет» просто кивнул головой. – Что с лицом, Князев? Ты лимонов объелся? — она усмехнулась. Если бы он не знал её, то, наверное, вступил бы в перепалку, однако на это высказывание Влад лишь покосился и сладко улыбнулся. – Так пойдёт? — дружелюбно поинтересовался парень, не стирая с лица довольной наигранной гримасы. — Или может мне сплясать для твоего удовлетворения? – Мои глаза такого не выдержат, — парировала девушка и, приложив ладонь ко лбу, покачала головой влево-вправо. — Алёнку не видел? Она не отвечает на мои сообщения, — спросила из любопытства, так как знала, что он мог сегодня встретиться с ней. Рыжова не упускала возможности поговорить с этим парнем, чем вызывала недоумение у доброй половины своих друзей — они слишком разные, и как-то заобщались. – Видел, — сухо бросил Влад. — Побежала собираться к своим подружкам на встречу. Сменкина нахмурилась и вернулась к себе. Она легла на кровать и задумчиво уставилась в потолок. Почему-то её не позвали, хотя сама Рыжова пару часов назад обрывала ей телефон настойчивыми звонками. Какое-то время девушка провалилась в раздумия, из который её вывел голос брата. Парни позвали её на прогулку, и она не нашла причин, чтобы не присоединиться к ней. С каждым из них Кира была знакома давно. С некоторыми даже со школы. Черных выступал у них местным шутом — не было дня, чтобы он не кидал какую-то безобидную шутку в сторону товарищей. Сменкин являлся голосом разума, когда ребята устраивали что-то, из ряда вон выходящее. Абрикосов был тем, кто предлагал это «что-то» и потом задорно смеялся, потому что вышел сухим из воды. Князев относился ко всему с предосторожностью и холодом, брал на себя ответственность в разные случаи и выделялся среди всей странной шайки, как лидер. Мещеряков ничуть не уступал ему в этом, оба друга частенько делили на себя командование, например, куда пойти и браться за эту или иную идею. Зачастую эти идеи ничем хорошим не заканчивались. Как Кира повадилась с ними шляться по городу и творить всякое, доселе никому неизвестно, но сама девушка, хоть и с трудом, признавала, что ей это нравится. Да, моментами они её раздражали, особенно Черных и брат, пускающие постоянные шутки о её связи с Артёмом. И даже к этому она привыкла, пусть временами давала ребятам болезненные подзатыльники. Действовали они недолго, через пару часов или дней парни начинали опять смеяться над ними. И опять получали. Так они наводили шуму в знакомых окрестностях постоянно. С пополнением, в виде Алёны, в рядах стало ещё шумнее, и Кира свыклась и с этим. Разумеется, иногда ей казалось, что рядом с ними она деградировала, причём конкретно. Они взаправду смеялись с глупых фраз и потешались над эмоциями друг друга, включая вспыльчивую Сменкину. Если бы такое произошло пару лет назад, она бы не молчала, но с годами Кира заметила, что становилась всё более и более спокойной. Юмор Черных и его некоторая безрассудность уже не выводили её из себя. На сарказм она отвечала лёгкой улыбкой и тихим вздохом. Правда, жёсткий характер и стремление контролировать всё никуда не делись. Этим она чем-то походила на Ветрову и Цветкову. Парни и девушка остановились у заброшенного скейт парка, с недавнего времени ставшего их собственным местом сбора. Кира достала телефон, вибрирующий от входящего звонка, и расслабленно выдохнула. – Ох, я сегодня не ждала, что ты ответишь, — с досадой сообщила Рыжова. — Ты сейчас сможешь подойти к нашему кафе? — в её голосе звучал энтузиазм. Кажется, что-то случилось в её отсутствие. – О, нет, я, наверное, не смогу, — Кира отошла от парней. — Гуляю с оболтусами. Это что-то важное? – Очень важное, Кирочка, — вместо Алёны ответила Маша, и Кира улыбнулась. – А вы не могли бы мне об этом потом рассказать, а? — честно признаться, ей не особо-то хотелось топать в одиночестве до местной забегаловки. Да, и оставлять без присмотра разгильдяев в планы не входило. — Передайте Варе, чтобы позвонила мне потом. Пусть она расскажет, так как Алёнка начнёт тараторить, и я ни слова не пойму. – Ну, спасибо! — крикнула в трубку Рыжова, из-за чего Кира отодвинула телефон от уха. Слишком громко. — Это касается Морозовой, Кира. – Что там опять с Морозовой? Мы разве не всё обсудили по этому поводу? – Оказывается нет. Но знай, я им говорила, что это идея не очень хорошая, — послышался голос Ветровой. – Эх, Варька, дай им от меня подзатыльников, — просила Сменкина. — Ты-то с этим хорошо справишься. Алёна несколько минут пыталась её уговорить, используя гиперболизированные причины, почему она там должна быть. И всё-таки Кира сбросила вызов, утверждая, что будет готова к новостям. Девушка вернулась к парням и заметила, что одного среди них не было. Абрикосов, по неизвестным ей обстоятельствам, ушёл куда-то, однако предупредил о своём скором возвращении. – Куда это он делся? — задала в принципе логичный вопрос, озираясь по сторонам в поисках проблемного товарища. Как и ожидалось, от него и след простыл. – Да кто же знает, — Черных пожал плечами и закинул на плечо Вика руку. — Может, у него появились какие-то важные дела… допустим, встреча с красивой девчонкой, — он поиграл бровями и рассмеялся с осуждающего лица Мещерякова. – Это, кстати, возможно, — привлёк к себе внимание Влад и присел на корточки. — Он что-то сегодня говорил Алёнке про кафе, встречу, — не то чтобы ему было это интересно, но из-за особой внимательности, за которую он себя корил, в этом деле у него имелось преимущество. Теперь-то Кира точно поняла, в чём дело. Да, ей изначально показалось странным, что Рыжова рассказывает о встрече, и в следующее мгновение Саша куда-то уходит. А ему сколько не говори, от этой девчонки, видимо, отставать он не собирается. Она предикатировала, что вся эта история с его стороны об их вражде придумана лишь им самим. Возможно, всё было куда глубже, чем являлось на самом деле. Пока Кира пребывала в размышлениях, парни принялись шутить на эту тему. Кажется, они подрались воспоминаниям и стали рассказывать интересные истории о Алёнке и её «обожаемом» поэте. При чём никто из них всерьёз не рассуждал о романтике между этими двумя, разве что Мещеряков подозрительно ухмылялся и щурил глаза. Остальным до огненной девчонки и не менее жаркого друга было до лампочки. Но если парни смеялись над ними, девушка их радости не разделяла — не трудно было додуматься и вспомнить слова девчонок о том, что поговорить в этом кафе хотят о бывшей подруге. И тут-то пазл в её голове медленно складывается: поговорить Снежке с Абрикосовым. Да, у неё появилось немало вопросов, один из которых уже пробрался в череп назойливым басом барабана: что такого может знать Саша про Снежку, чего не знают они? Или, должно быть, это всё его очередная шутка, во что верить очень хотелось. – Чего замолчала, Сменкина? — голос Влада окатил её словно ледяной водой и заставил выплыть из своих мыслей. – Да так… задумалась, — она покачала головой, мол, не бери в голову. — Жду звонка от Вари.

***

Их было трое, и они были неотделимы от серого камня, как три оттенка одного и того же петербургского дня. Они шли, сплетясь в незримую цепь, по своим влажным, дышащим историей улицам. Впереди, словно живой факел, пылала Рыжова. Она была тем самым редким солнцем, что пробивается сквозь низкую питерскую облачность. Она смеялась, и звук этот звонко разбивался о стены домов, пугая спящих на карнизах голубей. Ее смех был вызовом — давящей сырости, тяжелому небу, самому этому городу-философу. Она подхватывала отражения в каналах и играла ими, заставляя искаженные лики дворцов плясать в такт ее шагам. Алёна не умолкала ни на секунду, представляя разговор с Александром, и иногда подкидывала в их переполненный её радостью разговор новые порции веселья. Таким способом она пыталась держать позитив между ними. Чуть поодаль шествовала Варя и на каждое предположение Рыжовой закатывала глаза. Лицо её было непроницаемо и гладко, как отполированный гранит набережной. Взгляд рассекал родные дворы-колодцы и анализировал ситуацию. Ветер, тот самый вечный гость с залива, трепал её шоколадные волосы и забирался под тонкую куртку, но холода девушка не чувствовала. Скорее, предвкушение от встречи согревало тело и не позволяла думать о пронизывающим до дрожи ветре. Варвара вдыхала аромат сырости, застывший в воздухе. Мария плелась рядом с ними и с предосторожностью заглядывала в каналы с мутно-серой водой. В отличии от Алёны, стоящей чуть ли не на самом краю, Цветкова фыркала и старалась смотреть под ноги, дабы не свалиться в сырые каналы. Спокойствием девушка не блистала, однако старалась показать, насколько она сдержана. Волнение подпитывали жёлтые стены и громадные арки. Она ощущала себя частицей, когда передвигалась по Санкт-Петербургу. Частицей с большой ответственностью, даже больше, чем она сама. И всё из-за спонтанного разговора с Александром. Что-то да будет. – Слушай, Алён, а ему вообще можно доверять? — светлое личико преобразилось в суровое, серьёзное лицо. Маша приподняла одну бровь, выражая мимикой вопрос. — Ну, мало ли что он задумал. Может она всего лишь прикрытие? И он что-то собирается с тобой сделать. Варя покосилась на подругу, а Алёна захохотала во всё горло. Она держалась за живот и долгое время не могла успокоиться. – Абрикосов? — Рыжова смахнула слезу, выступившую в порыве веселья, и ласково улыбнулась ей. — Маш, ты серьёзно? Не описывай его так, будто бы он в самом дель маньячело! Ей Богу, насмешила! – Я вообще-то серьёзно, — буркнул Мария. – Ладно тебе, Маш, — Варя похлопала девушку по плечу. — Алёна имеет в виду, что не способен он нам навредить. Он же друг этого… Как там его? Влада? — она наклонилась вперёд, чтобы видеть физиономию Алёны. Рыжова согласно закивала. — Вот тем более! Он ничего плохого нам не желает. – А Влада вы сколько знаете? — не унималась Цветкова. Она согласилась на эту затею, но почему-то не доверяла недругу рыжей бестии. – Машенька, Влад лучший друг Мещерякова, — заявила Алёнка, и взамен получила недоумение со стороны обеих. — А Мещеряков знаком с Черных, — продолжала она называть неизвестные им фамилии и чувствовать на себе вопросительные взгляды. — Что непонятного? Черных друг Сменкина Виктора! Того самого, о котором ты, между прочим, не первый год говоришь. Они все знакомы и связаны. – Ох, не знаю… – Меня не это смущает, — влезла Ветрова. — Допустим, я поняла, кто такой этот твой Владик. Также мне известно о Сменкине и Абрикосове, но что за, мать вашу, Черных и Мещеряков? — она скривилась, всем своим образом показывая, в каком непонимание находится. Рыжова устало разочарованно простонала — она рассказывала им про них ещё давно, но, как оказалось, её никто вовсе не слушал! Возмутительно! Девушка скрипнула зубами и натянуто улыбнулась. – Мда… а кому я пару дней талдычила о наших прогулках? — с обидой поинтересовалась девушка и скрестила руки на груди. — Мещеряков, Варя, с тобой в прошлом году устраивал какой-то конкурс ко дню студента, а Черных в прошлом месяце снёс дверь на цокольном этаже возле входа. Он тогда получил выговор. Об этом весь ВУЗ трещал! Ну вы что, вспоминайте! Ветрова обменялась с Цветковой красноречивыми взглядами и вздохнула. Наконец, до неё дошло. Конечно, она не вспомнила про прогулки и прочий бред, но о событиях прошлого года и месяца просветилась по новой. Варя даже вспомнила, как осуждала незнакомца за внушительную поломку и причиненные другим студентам неудобства — некоторое время пришлось обходить с другой стороны, потому что центральный вход отправился на недельный ремонт. Находились такие, как она, осуждающие и такие, как Рыжова, отдающие «честь» Черных при встрече. В общем-то, в ту неделю Варя искренне презирала парня и надеялась сломать ему руки за проделанную работу. Правда, каким образом он это учудил, осталось загадкой. – Теперь до меня дошло, — хмыкнула Мария. — Алёна, по-моему, твои друзья немного идиоты. – Почему это «немного»? — Варвара повернулась к ней с невозмутимым лицом. – Ну, девчонки, — Рыжова прыснула в кулак. — Нормальные они, наверное. Да, Фил, конечно, иногда перебарщивает, но его безумство, наоборот, привлекает. И всё же Влад у них самый крутой и лучший! — радостно сказала девушка и наткнулась на смущённое выражение Марии. — Ладно-ладно! Вик такой же крутой, довольна? – Полагаю, что довольна, — Мария играюче улыбнулась и расслабленно выдохнула. — А почему бы и нет? Не все лавры должны доставаться этому Владу. – Что-то слушаю я тебя, Алёнка, и, мне всё больше не нравится твой Владик, — призналась Варвара. — Ты его описываешь, как человека с неземной красотой и обаятельной душой, а на деле окажется, что твой Влад тот ещё придурок, — как бы некрасиво это не прозвучало, но Ветрова хорошо знала подругу и знала, что та излишне идеализирует других людей. – Он не мой! Всего лишь друг, — раздражённо выкрикнула девушка. — Поверь мне, Варя, я знаю, о чём говорю. – Так-так, брейк, — Маша встала между ними. — Успокоились. Мы уже пришли. Девушки остановились у кафе с золотой вывеской. Их встречала тяжёлая дверь с выцветшей краской и звякающим колокольчиком. Внутри зал с низким потолком, кругленькими столиками у запотевших окон и стульями, одни из которых поскрипывают, если сесть на них, с венскими спинками. На сиденьях стульев виднеются потертости. Повсюду разносится запах свежего кофе и пряных пончиков, приготовленных буквально только что. На стенах висят старые афиши театральных представлений десятилетней давности, блеклые, и потёртые обои в мелкий цветочек. За стойкой носится от одного заказа к другому молодая девушка старше их на пару лет. Она одновременно готовит эспрессо, греет в микроволновке сырники и ругается с поваром за приоткрытую на кухню дверь, откуда доносится шипение масла на сковороде. Не по-молодежному, но с уютом и теплом. Да, не сногсшибательный ремонт в стиле хайтек, зато с историей и классикой. Напротив излюбленного кафе находилось другое, более благоустроенное, однако без какой-то своей изюминки и не отличавшееся от других. В углу помещения расселся мужчина преклонного возраста с остывшим чаем на столе и каким-то романом. Александр попался в глаза сразу же — он величественно уместился в самом конце зала и с интересом разглядывал силуэты за стеклом. Стоило ему заметить приближающихся девушек, как он тут же встал со своего стула и выдвинул три других, этим жестом приглашая их к себе. Варвара заказала себе кофе и обосновалась напротив парня. Алёнка плюхнулась рядом и обняла её за плечо. Маше ничего не осталось, как уместиться около Абрикосова. – Прекрасно выглядите, дамы, — он мимолётно осмотрел девушек и задержал взгляд на Рыжовой. – Быстрее к делу, — с ходу требовала Ветрова, поглядывая на время. Нужно успеть к приезду родителей. — Что такого важного ты хотел нам поведать? Саша, кажется, не ожидал такой атаки и немного растерялся. С Ветровой прежде он не разговаривал, изредка, но не подумал бы, что она настолько важная персона (или ведёт себя соответствующе). – Да, Саш, расскажи нам, — чуть мягче попросила Цветкова и неловко улыбнулась, ощутив некое напряжение. – И смотри мне, — Алёна показала ему кулак и фыркнула. — Что-нибудь выкинешь, я выкину тебя в окно! – Да ну, а ты сможешь? — с издёвкой поинтересовался он. Алёна наклонилась к нему через весь стол и пробуравила своими карими глазами. Ветрова одёрнула её и постучала по столу, привлекая к себе внимание. — Что же, — Абрикосов покашлял. — У моего знакомого есть друг. Этот друг, понимаете ли, молодой человек Морозовой. И не так давно до меня дошёл слух, якобы молодой человек из него, мягко говоря, не очень, — его ладони скреплены в замок, а спина прямая. — Я не могу констатировать это. Возможно, эти слухи – грязные инсинуации. Думайте, как хотите. Но их много. Не думаю, что про него их пускают просто так. – Обычно люди пускают слухи из зависти, — предполагала Мария и упёрлась кулаком в щёку. — Во всяком случае, это же просто слова, а не факты, подкреплённые доказательствами. – Верно, — соглашалась Ветрова и подозрительно глядела на парня. — Какие ещё слухи о нём летают? Рыжова не вмешивалась в разговор. Она выслушала монолог парня и скривилась. Девушка оттопырила верхнюю губу, оголив передние зубы, выпучила глаза, двинула нижнюю челюсть в сторону и уставилась в пустоту со своим самым идиотским выражением. Абрикосов совершенно случайно устремил на неё взор и завилисто засмеялся. Подруги тоже не упустили такую возможность и тихо прыснули. Алёна не моргала и, казалось, тупела прямо перед ними. – Я, в принципе, всё поняла, но у меня появился маленький вопросик, — она постучала указательными пальцами друг о друга и отвернулась, дабы не показать своё смущение. — Что такое «инсинуации»? – Умом она, конечно, не блистала, но возвысила себя до пьедестала, — он на ходу придумал рифму и ухмыльнулся. Саша чувствовал себя гением. — Иногда ведь нужно и учебники читать, принцессочка. Рыжова покраснела, как рак, от злости и негодования. Вот-вот и из ушей пойдёт пар. Мария взяла в руки салфеточку и принялась размахивать у лица подруги, будто бы помогая ей так остыть. Ветрова рассмеялась с этого действия, Саша, довольный собой, откинулся на спинку деревянного стула и закинул ногу на ногу. – Смотрю, ты у нас блещешь умом, — процедила она сквозь зубы. — Саня, да ты ювелир! Мария сжала в руках клочок мягкой бумаги и склонила голову, сдерживая резкие порывы смеха. Ветрова, в отличии от неё, не сумела противаться эмоциям и посчитала эту отсылку гениальной. Абрикосов от такого неожиданного выпада девушки с недоумением похлопал ресницами и только потом удосужился заржать вслед за Варей. Помнится, в последний раз ему говорил это Фил. В их кругах это была распространённая шутка, ведь парень частенько носил блестящие украшения, в особенности кольца. – Инсинуации – это ложные обвинения, проще говоря, — пояснила Мария, когда более менее успокоилась. – Продолжай, — Ветрова сдавила запястье Рыжовой так, чтобы она, наконец-то, перестала ёрзать на стуле и выпрямилась. — Мне интересно, о чём болтают у вас там. – В общем-то, мне известно, что её парень – местный наркодилер. Поговаривают, у него связей много, и поэтому за решётку он не спешит. Ещё, по-моему, парни с одной тусовки рассказали, что Морозову вашу он дико ревнует, и на одной такой пьянке подрался с кем-то, — тон снизился до еле слышного шёпота. Саша прогнулся над столом, чтобы донести до них повествование этой «романтичной» истории. — Скажете: — «Это нормально, он же её парень», — но я поспешу вас огорчить. Возможно, Снежке самой достаётся из-за этой ревности. – Нет, — недоверчиво отозвалась Варя. — Я знакома с ним давно. Он никогда не употреблял и не был за этим замечен, а в Снежке души он души не чает. Мне кажется, это слухи, — она старалась себя убедить в этом, но с каждым разом убеждалась, насколько быстро тревога скручивала вокруг её сердца свои цепи — не порвать. — Про него столько грязи, не может человек быть настолько ничтожным. – Тем более мы лично с ним знакомы, — выпалила Маша и устало покачала головой. — Такое же должно быстро разлететься. – Темнишь, Абрикосов, — Алёна в очередной раз покосилась на него и гордо подняла подбородок. — Признайся, что ты всё это придумал, и я тебя убью, — карие глаза с опаской блеснули, и Саша прикусил щёку изнутри. – Мне делать нечего? — холодно спросил парень и встал со своего места. — Я изначально сказал — верить или нет, дело ваше. Доказательств нет, но слухи врать не будут. – Допустим так и есть, но зачем тебе это? Зачем ты рассказал нам об этом, и какие у тебя цели? — вмешалась Цветкова, склонив голову набок и скептически вскинув брови. – Мне просто скучно, — он пожал плечами. — Хотел помочь. – Серьёзно? Это всё, что ты хочешь сказать…! — рот Рыжовой резко накрыла ладонь Ветровой, и девушка ошеломленно посмотрела на подругу. – Так и быть, — безразлично сказала Варя и повернулась к нему. — Спасибо за принесённую информацию, возьми с полки печенье. – Ох, Ветрова, какая честь! — Саша поклонился и поспешил удалиться с места сбора. Девушки остались. Они гадали насчёт бывшей подруги. Всё казалось до невозможного глупым. Отрицание происходящего тяготило. До конца ни одна не хотела принимать это за действительность, свято веря, что бывшая подруга счастлива без них и не болеет рядом с любимым человеком. А если и болеет, то светлой любовью и счастьем. Пусть не с ними. – До сих пор не верю, — Мария отпила из картонного стаканчика горячий кофе и насупилась. — Что делать будем? – Думаю, нарожон лезть не будем — узнаем всё постепенно, — предложила Ветрова. — Для начала поймаем где-нибудь Снежку. Нужно убедиться в правдивости слов Абрикосова и только потом действовать. – А если ей действительно помощь нужна? — от волнения у Рыжовой руки часались, и душа желала приключений и немного геройства. — Потом же может быть поздно, девчонки! – А что нам ещё сделать? Прийти к ним и напрямую спросить у её парня: — «А ты случайно не наркоман?», — и быть выставленными за дверь, так ты себе это представляешь? – Варя права, Алён. Нужно как-то узнать об этом чуть больше и уже потом лезть. Страшно, конечно. Всё-таки он парень, а мы девчонки. Алёнка надула щёки и обиженно скрестила руки на груди. Спорить с Варварой — то же самое, что объяснять младенцу формулу дискриминанта, — бессмысленно и муторно. Более того, её мнение сложно было свести на «нет», Ветрова слишком упряма. На том и разошлись. Договорились в ближайшее время не делать поспешных выводов и поскорее дождаться, когда Морозова сама пожалует на учёбу, дабы подловить её в стенах ВУЗа. Варя прекрасно понимала, что обвинять молодого человека бывшей подруги пока рано, потому готовилась выискивать информацию по крупицам. Кто-то да расскажет о его настоящих намерениях или же подскажет. А пока им оставалось надеяться, что всё сказанное – выдумка и зависть. Чёрная зависть, разумеется.