Первый Охотник

Саммер Роуз не привыкла к боли. Скорее, она не привыкла просыпаться от боли. Это было источником зависти среди её команды и однокурсников ещё до того, как жизнь стала такой, такой сложной. Побочный продукт естественной исцеляющей способности её Ауры. Она могла столкнуться с деревьями, врезаться в землю, сломать косяк; пока она хорошо выспалась, она была бы готова сделать это снова и снова. Вот почему тот факт, что ещё до того, как она открыла глаза, она почувствовала резкую боль, бегущую от головы до пальцев ног, она не постеснялась признаться, что чувствовала себя немного встревоженной. Что-то она внятно отметила тихим стоном. — Хм...Саммер? Саммер! — Голос Тая крикнул слева от неё, и она быстро почувствовала, как его большие руки крепко сжимают её слева. Саммер нахмурилась; Тай? Она оставила его дома с девочками несколько дней назад, что он с ней делал? Непрошеные, болезненные, пугающие воспоминания всплыли в её голове. Встреча с парой странных людей – один фавн с хвостом скорпиона, другой – неповоротливое человеческое чудовище – во время преследования орды Гримм. Эти двое мужчин напали на неё после того, как подтвердили, что у неё серебряные глаза – её сердце сжалось при воспоминании, потому что Руби, её милая маленькая девочка, тоже имела серебряные глаза. Последнее, что она вспомнила, было самым поразительным воспоминанием; Гримм – Беовульфы – окружили троих из них, но затем двое мужчин приказали тварям атаковать её. После этого...она с трудом могла вспомнить, как использовала глаза, чтобы остановить Гримм, а затем жгучая, ошеломляющая боль, распространяющаяся из её черепа. — Саммер, ты в порядке? — спросил её муж надрывным голосом. Комок образовался у неё в горле, потому что она могла вспомнить только один раз, когда он казался таким уязвимым, когда он казался таким сломленным. Медленно, намеренно она глубоко вздохнула и открыла глаза. По крайней мере, её правый глаз, левый почему-то отказывался открываться. Но вид возлюбленного стёр все другие мысли. Его глаза были налиты кровью, а под ними были мешки. Его щетина – обычно тщательно выбритая – теперь выглядела неухоженной, а волосы превратились в спутанные космы. Но его улыбка – его облегчённая, любящая улыбка – заставила её сердце взлететь и дать ей понять, что всё будет хорошо. Он неровно вздохнул, рухнув на неё...к больничной койке (что имело смысл, учитывая все обстоятельства). — О, слава богам! — Он поднял голову, глаза были мокры от непролитых слез. — Я так боялся! Если что-нибудь случится с тобой, я...я...о боги... — он опустил голову с задыхающимся стоном. Саммер проворковала, убирая руку с его хватки, чтобы обхватить его лицо. Он наклонился к её прикосновению, и, пока она вытирала его слёзы, она сказала: — Тай, всё в порядке. Я здесь, я в безопасности, мы вместе. — Слава богам. — прошептал Тай, протянув руку и снова сжав её руку, плотно закрыв глаза, поскольку он просто...остался с ней. Саммер мягко улыбнулась; только нахмурилась, когда почувствовала странное напряжение на левой стороне лица. Затем она покраснела, забыв о своём первоначальном замешательстве по поводу того факта, что она была полуслепой. Она прочистила горло. — Эй...Тай? — Он посмотрел вверх: — Насколько это плохо? — На вопросительно нахмурившись, он поморщился и встал, всё ещё держа её руку в своей. Он закусил губу: — Твой глаз...он...его нет, Саммер. Саммер Роуз моргнула. Один, два, три раза. Она испустила короткий недоверчивый вздох: — Повтори? — Твой левый глаз...его нет. — прошептал он. Он слегка побледнел: — Они сказали, что...убирать особо нечего. Саммер отдёрнула руку, коснувшись края повязки на лице. Она подняла руку вдоль лица и остановилась прямо там, где должен был быть её левый глаз; плоть над её щекой полностью онемела, и от этого ей не стало легче. Затем лёгким прикосновением она ткнула свой левый глаз. И её пальцы погрузились в повязку, боль пронзила её лицо, в ушах звенело. И снова в её сознании вспыхнули воспоминания о её неудавшейся миссии. Страх, отчаяние, боль, которые обожгли её до глубины души. — Саммер! — Голос Тая слабо звенел в её ушах. Её глаз, эти люди разрушили её глаз! Боги, что она собиралась делать? Как она могла…как она могла драться? Размахивать оружием? Стрелять из её ружья? Боги, может ли она ещё одним глазом превратить Гримм в камень? — Мисс Роуз? — Саммер обернулась – слишком быстро, учитывая резкую тряску в шее – на новый голос. К сожалению, учитывая её новые травмы, даже повернувшись как можно дальше, она не могла видеть этого нового человека. Человек – лысый мужчина в халате – быстро появился в поле зрения. — Мисс Роуз? — Он спокойно сказал: — Меня зовут Сайлан, я медбрат в этой больнице – пока ваш медбрат. — Он бросил взгляд на мониторы у края кровати: — Что случилось? — М-мой глаз... — пробормотала Саммер. — Я-это... — Боль? Вы начинаете чувствовать боль? — спросил он. Она покачала головой изо всех сил. — Его больше нет. — захныкала она. Сайлан вздохнул, сочувственно нахмурившись. — Да, это так. — прямо заявил он. — Меня там не было, но если вы готовы, я могу попросить врача, который проводил операцию, ответить на несколько вопросов. Но сначала мне нужно, чтобы вы успокоились. Саммер хотелось кричать; успокоится? Она полуслепая! Но затем Тай снова схватил её за руку. Она повернулась, и её душу успокоила улыбка на его лице. Это была не какая-то широкая зубастая ухмылка. Не какая-то нахальная, дикая ухмылка. Нет, это была та улыбка, которую он оставил для неё и их девочек. Этот небольшое застенчивое вздёргивание его губ говорило о том, что он понятия не имел, что, чёрт возьми, должно было случиться, но он будет стоять рядом с ней и поддерживать всё, что попадётся им на пути. Она почувствовала, как её беспокойство улетучилось, когда она посмотрела ему в глаза; только чтобы почувствовать горечь при напоминании о том, что у неё был только один глаз, которым она могла смотреть в ответ. Но она не стала на этом останавливаться, а повернулась к работнику больницы. — Я в порядке. — сказала она. Медбрат кивнул, но всё же проверил мониторы. Затем он сказал: — Вам больно? Вам нужно, чтобы я увеличил дозу обезболивающего? — Она покачала головой; будь она обычным человеком, она могла бы сказать «да». Но она была Охотницей (чертовски хорошей, несмотря на её недавнее поражение), и её немаловажная Аура уже работала. Медбрат Сайлан тихонько промурлыкал, но, тем не менее, кивнул, сказав: Доктор скоро приедет. Они смотрели, как уходил медбрат, осторожно закрывая за собой дверь. Посидев на мгновение в тишине, Саммер фыркнула: Хорошо, нам нужно поговорить о чем-то, иначе я потеряю это. — Ой! — Тай моргнул, затем сказал: — Кроу и девочки уже в пути. Наконец-то. Но послушай. — усмехнулся он. — Ты знаешь Кроу. — К сожалению, упоминание об их детях (а Янг принадлежала ей в такой же степени, если не больше, чем у Рейвен), не имело ожидаемого стандартного эффекта. Саммер побледнела, и она смутно почувствовала (и услышала) учащённое сердцебиение. — Саммер‽ — В любой другой ситуации она бы рассмеялась; он начинал звучать как зашитая пластинка. Вместо этого она схватила его за руку и пристально посмотрела на него, насколько это было возможно. — Руби в опасности! — настойчиво прошипела она. Тай попытался отшатнуться, но Саммер удержала его на месте. Она указала на свой отсутствующий глаз, слегка задыхаясь: — Это был не просто побочный ущерб. Мужчины, которые напали на меня, напали на меня из-за моих глаз! Моих серебряных глаз. Ему потребовалась минута, чтобы понять, что он имел в виду. Но когда он это сделал – когда его лицо побледнело, а глаза расширились, чем тарелка – он дёрнулся назад, вытаскивая свой свиток так быстро, что она боялась, что он вылетит из его рук. К тому времени доктор и пара медсестер ворвались в комнату, быстро взглянули на мониторы, прежде чем выкрикивать приказы друг другу. Но Саммер проигнорировала их и посмотрела на своего мужа, который назвал единственного человека, которому они доверяли своих детей.

/ + / + / + / + /

— Тай, Тай, Тай! — Кроу резко прошептал в свой свиток: — Успокойся! Девочки наконец-то уснули. — Он бросил взгляд на племянниц. Наблюдать за этим было поистине восхитительно. Руби свернулась клубочком против своей старшей сестры – чего и следовало ожидать, учитывая тот факт, что она настаивала не ложиться спать, пока Тай и Саммер не вернутся домой в безопасности. Лучше она сейчас немного поспит, чем потеряет сознание на полу перед своими родителями. Янг удавалось бодрствовать дольше, чем Руби, но в конце концов она тоже потеряла сознание от истощения. Крепко обняв сестру, она положила подбородок на её ярко-красные волосы. В настоящее время они ехали на общественном буллхеде из Патча в Вейл. Ну, формально общественном – это было досадно (для утренних пассажиров), что все турникеты закоротили после того, как Кроу заплатил за свои билеты и билеты для девочек. Конечно, на самом деле было жаль, что у буллхеда, в который они вошли, возникла неисправность, из-за чего их поездка сильно задержалась. Но затем эта неудача оказалась в их пользу, поскольку в конечном итоге они оказались в одиночестве. Также означало, что он мог пить, не чувствуя осуждающих взглядов всяких мамаш. — Хорошо, хорошо. — Кроу моргнул, прочищая голову и возвращая своё внимание на голос Тая. — Я спокоен, я спокоен. — Вы сейчас где? — с ухмылкой спросил Кроу, делая глоток из фляжки. — Не время, Кроу. — прорычал Тай, что сразу же его взбесило. В горле образовался ком. — Саммер? — прохрипел он. — Нет, нет, она в порядке. — вздохнул Тай. — В основном, по крайней мере. — Прежде чем Кроу успел подсказать ответ, Тай продолжил: — Она потеряла левый глаз. Врачи сделали всё, что могли, но... — он тревожно замолчал. У Кроу отвисла челюсть; Саммер потеряла глаз, что? — Это ещё не всё. — Голос Тая приобрел устрашающую нотку: — Это был не просто побочный ущерб от драки. Сердце Кроу сжалось: — Ты имеешь в виду... — Мужчины, которые сражались с ней...они напали только после того, как подтвердили, что у неё Серебряные глаза. — Нет. — выдохнул Кроу, тряся головой и со страхом глядя на Руби. — Они с тобой, верно? — Голос его друга дрожал: — Они в безопасности? Кроу хотел усмехнуться; что это за вопросы, чёрт возьми? Но он промолчал. Вместо этого он убрал фляжку и ответил: — У нас всё в порядке. Как я уже сказал, девушки спят. Единственные другие люди в этом буллхеде – это пилоты. — Он кивнул, залез под свое сиденье и вытащил оружие. — У нас всё будет хорошо. — сказал он, проводя пальцем по краю Предвестника. — Но мы должны сообщить об этом Озпину. — Я знаю, знаю. — вздохнул Тай. — Мне просто нужно было сначала проверить тебя. К тому же, у меня нет его номера. Кроу, несмотря на недавние события, хмыкнул: — Я позвоню ему. И не беспокойся о нас; я обещаю тебе, Тай, ни с одним из них ничего не случится. Пока я рядом. Урк! — он оборвал себя, вспомнив последнего человека, который сказал Таю именно эти слова об (одной из) его дочерей. — ...Я сейчас повешу трубку. — ...Сделай это. — неубедительно ответил Кроу, вздохнув, когда Тай закончил разговор.

/ + / + / + / + /

— Мне это не нравится. — проворчала Глинда своему боссу. Озпин не повернул голову, но она услышала улыбку на его лице, когда он ответил: — Это просто библиотека, Глинда. Она подавила желание закатить глаза: — Дело не в этом, и ты это знаешь! — прошипела она, когда они вошли в здание. Он повернулся к ней лицом, давая ей возможность увидеть свою тонкую, вкрадчивую ухмылку. — А что это такое? — нахально спросил он. Глинда хотела дать волю своему гневу; выставлять напоказ то, что заставляло её учеников бояться её. Увы, её босс не был каким-то дерзким подростком, которого она могла заставить подчиниться. Пока она знала его, она никогда не видела, чтобы он подчинялся чему-либо. В его нынешнем виде она не могла ничего, кроме как кипеть от негодования. Они подошли к стойке регистрации, где сонный фавн с усами лениво просматривал книги. Увидев их, он отложил книги в сторону, с улыбкой на лице сказал: — Доброе утро. Чем могу вам помочь? Озпин кивнул: — Вчера поздно вечером я послал сюда…своего коллегу, чтобы он провел для меня кое-какие исследования. — Он послал его делать что? — Его зовут Герман; высокий мужчина, одетый в довольно поношенную и старомодную одежду... — Чёртов мужик? — перебил Озпина молодой человек, слегка побледнев. Глинда закатила глаза, когда её босс вздохнул. — ...Да. Библиотекарь сглотнул, наклонился вперед и показал на лестницу: — Он на третьем этаже, последний раз я проверял. У компьютеров слева, в окружении огромной стопки книг. — Озпин просто склонил голову и направился к лестнице. Глинда внимательно последовала за ней. Достигнув нескольких первых шагов, Глинда позволила себе легкое раздражение. — Он всё ещё в этой окровавленной одежде? — она проворчала. — Ну, терпеливей, Глинда. — упрекнул Озпин, удивленный гораздо больше, чем он имел право быть. — Не суди этого человека так строго. Это может быть единственная одежда, которая у него есть. То, что это могло быть правдой, действительно заставило Глинду почувствовать себя виноватой, но эта вина компенсировалась общими подозрениями, которые она испытывала к этому человеку. Главным среди них было то, что он зарезал человека и, похоже, не считал это неправильным. Вкратце, она задалась вопросом, должны ли они сообщить другим директорам школы об этом событии. Она была почти уверена, что они знали только официальную часть задания Саммер; На территории Вейла засекли миграцию большой стаи Беовульфов, она подверглась нападению и впоследствии была спасена. Она и Озпин были слишком заняты устранением повреждений, чтобы дать им официальный отчет. Хотя, честно говоря, наверное, лучше было пока подождать. Джеймс Айронвуд, чёртов параноик, немедленно вызвал бы Германа, чтобы он отправился в Атлас для «надлежащего допроса». И хотя она была склонна согласиться с тем, что такая аномалия требует чрезвычайно внимательного наблюдения, для резкого подхода Айронвуда это было слишком рано. Этот человек не проявил себя врагом. Потенциальная угроза – с учётом того факта, что он снова зарезал человека – но не злоумышленника. Пара достигла третьего этажа и быстро нашла загадочного человека. Достигнув их, Глинда остановилась; библиотекарь недооценил это. Германа не было рядом с «стопкой» книг. Он оказался в центре настоящей литературной лавины. Он смотрел на них лицом к лицу, но его внимание было поглощено массивной книгой, которую он держал в руках. Беглый взгляд показал, что это...«История Ремнанта: Том IV». Глинда моргнула, наблюдая за предыдущими тремя томами на полу рядом с ним. Наряду с тем, что было похоже на книги по анатомии, астрономии, оружию, инженерии...Где он нашёл время? Она повернулась к своему боссу, который с удовольствием смотрел на происходящее перед ними, не пытаясь сделать шаг вперёд. Решив быть взрослым в комнате (тревожно обычное явление, когда дело касалось её директора), Глинда вышла вперёд. Она прочистила горло. Глаза Германа метнулись к ней, но они быстро вернулись к его книге. Молодая женщина опешила; никогда раньше её так не игнорировали. Он даже не смотрел на неё выжидательно, он просто игнорировал её. Ещё мгновение она смотрела на него с недоверием, прежде чем лёгкий кашель позади неё вернул её к настоящему. Она резко повернула голову, краснея как буря, когда Озпин кивнул Герману, улыбка играла на его губах. Скрипя зубами, Глинда шагнула вперёд, осторожно обойдя валявшиеся на полу книги. Она снова откашлялась. Ничего. Она попробовала ещё раз. Всё ещё ничего. Она подавила крик разочарования, решив вместо этого в последний раз громко прочистить горло. — Для этого тебе следует выпить чаю. — ответил Герман, не отрываясь от книги. Никогда раньше Глинду не доводили до такого уровня; странно, потому что последние несколько лет она проработала учительницей. Но тогда её учениками были дети на пороге взрослой жизни. Они, как правило, ничего не знали, а в остальном быстро соглашались. Герман был взрослым человеком. Помимо мясника, ему следовало бы знать лучше. Прежде чем она смогла выразить свое разочарование, апатичный мужчина сказал вслух: — Что она знает? Она опешила, пока Озпин не запел, отвечая: — По сравнению с тобой? — сказал он с хитрой ухмылкой. — Многое. — Глинде хотелось кричать; она стояла прямо там. — О тебе? — Герман наконец отложил книгу, пристально глядя на директора. — Ах... — улыбка Озпина стала мягче. Меланхолик. — По сравнению с тобой...Недостаточно. Теперь она просто растерялась (и немного предала). Она знала, что в ее боссе было больше, чем кажется на первый взгляд. Из их союзников только Кроу Бранвен – из всех людей – казалось, хорошо разбирался в Озпине, и даже он остался в неведении с большим отрывом. Что какой-то незнакомец-психопат, похоже, знает его лучше, чем она... — Хорошо. — Герман закрыл книгу, отложил её в сторону и поднялся на ноги. — Мы можем обсудить этот вопрос позже. — Затем он, к ее легкому шоку, начал собирать разбросанные по полу книги. Она не совсем понимала, почему этот поступок был шокирующим. Это то, что сделал бы любой порядочный человек – ах, вот оно что. Прежде чем она смогла продолжить размышления о своей (не безосновательной) предвзятости, прозвенел свиток Озпина. — Да, Кроу? — весело ответил он. Однако его хорошее настроение быстро угасло; его приятное выражение лица сменилось суровым хмурым взглядом. — ...Понятно. Я подозревал это, но не хотел напрасно кого-либо тревожить в это время...Ты что? — Его голос на самом деле слегка повысился, и Глинде стало любопытно, что сказал Кроу, чтобы вызвать такую ​​реакцию у обычно спокойного человека. — О...нет, конечно, нет...Я понимаю это, Кроу. — Он поднял голову, тихо вздохнув. — Мои извинения. — Глинда откинулась назад; это было редкостью. — Полагаю, я всё ещё немного на грани...Ты веришь, что она готова к короткому опросу? — Через мгновение он кивнул: — Хорошо. Скажи Тайянгу, что мы будем там через некоторое время. — Затем он повесил трубку, оглядываясь на них. — Глинда. — сказал он ей. — Вызови буллхед; мы собираемся уехать немного позже, чем предполагалось. — Саммер достаточно хорошо, чтобы говорить? — спросила она немного удивлённо. — Возможно. — сказал ее босс, слегка пожав плечами. — По крайней мере, мы сможем её проверить. — Он повернулся к Герману: — Мы оставим тебя в покое ещё ненадолго. — В этом нет необходимости. — сказал мужчина, убрав все книги. — Я закончил. — Глинда хотела сказать, что нет. Что вместо того, чтобы правильно складывать книги, он просто расставлял их в случайных местах и ​​оставлял несколько высоких стопок на столе позади себя. Но она устала (и более чем немного раздосадована), поэтому не стала ничего говорить.