Первый Охотник

Герман изо всех сил старался не пялиться на окружающее; легче было накануне, когда не светило солнце и не толпились люди на улицах. Всё это было так...не так, как в Ярнаме. Помимо очевидного технологического превосходства, который город – Вейл, вспомнил он – имел над Ярнамом, общая атмосфера была...более расслабленной. Ещё до того, как Кровь Зверя стала проблемой (ну, большой проблемой), жители Ярнама были подозрительной и злой толпой. Они двигались группами, сердито глядя на всех, кто попадался им на пути. Жители Вейла, напротив, казалось, чувствовали себя в достаточной безопасности, чтобы ходить в одиночестве. Скорее, они двигались огромными толпами, но те, кто в толпе, не жались друг к другу в целях безопасности. Не говоря уже о транспортных средствах, которые ездили по дорогам – автомобилях, или, говоря в просторечии, машинах. Действительно чудо инженерной мысли. Использование энергии сгорания для приведения в действие «двигателя», способного двигаться как минимум в десять раз быстрее лошади? Просто необыкновенно. Однако источник этого возгорания был совсем другим делом. Они называли это Прахом. Найденный в земле в виде кристаллов, Прах каким-то образом содержал средства управления природными элементами. Вода, земля, огонь, воздух и даже более абстрактные вещи, такие как гравитация или свет. Он не мог не задаться вопросом, как появились такие удивительные вещи. Кровь какого Великого кристаллизовалась под поверхностью земли? Что позволило ему содержать элементы – физические и абстрактные? К сожалению, жители Ремнанта – как они называли мир в целом – похоже, тоже ничего не знали. Они также не знали, почему Луна была разбита; Пока люди бродили по Ремнанту, Луна была разбита. (Часть Германа беспокоилась о том, что могло нанести такой ущерб, и вернётся ли он, чтобы закончить работу. Остальная часть его почувствовала извращённое ликование по поводу того, что избранный символ его рабовладельца был безвозвратно уничтожен). Это была похожая ситуация со Зверями, которые преследовали их. Гримм. Поистине странные существа, непохожие на тех, кого он видел или о которых слышал раньше. Никто не был уверен в их происхождении, но все законные источники соглашались, что они не были существами из плоти и крови, несмотря на их сходство с животными, бродившими по земле. Воплощение тьмы, как назвал их один автор, в свете того факта, что при вскрытии они казались не чем иным, как туманной чёрной пустотой. Что-то, что...не имело смысла. Даже у самых причудливых Великих и Их Потомков были внутренние органы; сердце, мозг, различные кишки. То, что Гримм – все Гримм – не было...тревожно. Был также вопрос о Фавнах. Это...подраса? Родственные виды человека? – литература была неясной и противоречивой. Эти две группы могли скрещиваться и производить плодовитое потомство, но, по-видимому, в крови было что-то, называемое «ДНК» – это был совершенно отдельный мешок кошек – который мог классифицировать это потомство как конкретно Человека или Фавна. Какой бы ни была их официальная классификация, это были люди с одной – и только с одной – частью тела животного. Оно может быть банальным, как бакенбарды на лице, или таким же явным, как хвост, прикреплённый к нижней части спины. Из того, что удалось выяснить Герману, они с самого начала ходили по земле вместе с обычными людьми. Однако из-за их животных черт с ними обращались как с рабами. Согласно четвёртому тому «Истории Ремнанта». Но та же энциклопедия также признала, что Фавны всё ещё сталкивались с предрассудками, и большинство из них жили на (в основном пустынном) островном континенте, Менаджери, который был одновременно средством возмещения за столетия злоупотреблений и последним «посыланием на хуй», по скромному мнению Германа. Было так много всего, что Герман нуждался в пояснениях – он едва затронул тему «Ауры», некоего вида биологического энергетического поля, дарованного, как говорится в одной книге, «всем вещам с душой», прежде чем потребовались другие темы, для его равного и измученного внимания. Оставалось надеяться, что сидящий рядом с ним мужчина возрастом более трёх тысяч лет сможет заполнить пробелы. Говоря об этом, Озпин неплохо вёл себя так, будто ничего странного не было; как будто другие, рядовые граждане, идущие рядом с ними, не обходили их (ну, главным образом, самого Германа) очень широким проходом. Однако его спутница – Глинда, как он полагал – была менее спокойна. Несмотря ни на что, она просто не могла сдержать хмурое выражение лица. По крайней мере, она не пыталась отругать его, как прошлой ночью. Они добрались до больницы в мгновение ока, и Герман старался не вздрагивать, когда красно-белая машина с горящими фарами и пронзительной сиреной остановилась перед зданием, из машины вышли два врача, вытащив мужчина лежит на каталке. Навстречу им выбежали ещё несколько врачей – сколько на одного человека? – и группа поспешила в здание через отдельный вход, фургон тихо уехал. — Ты привыкнешь. — Герман тонко посмотрел на Озпина. Мужчина продолжал смотреть вперёд, но всё же прошептал: — Внезапные огни и шумы. Машины, в частности. — Честно говоря, меня больше впечатлило количество врачей, которых не хватило. — ответил он. В Ярнаме было не так много врачей – настоящих врачей, а не тех коробейников, связанных с Церковью Исцеления – Хотя это кажется несколько чрезмерным. — Ну, не все они «доктора». — Герман ждал продолжения, но к тому времени они уже вошли в здание и были окружены слишком большим количеством людей, чтобы говорить сдержанно. Озпин подвёл их к стойке регистрации и спросил человека, сидящего перед ними: — Извините, не могли бы вы проверить, разрешена ли Саммер Роуз для посетителей? Мужчина кивнул, оторвавшись от своего компьютера (так Герман узнал, как они называются): — Конечно. Один...ах! — выдохнул он, глаза расширились от удивления. — Директор Озпин! На крик мужчины Озпин слегка улыбнулся: — Ах, я думал, что узнал тебя. Как вы поживаете, мистер Азур? — На самом деле теперь это «Азур-Блейн». — Ах, поздравляю! — Пара завела дружескую беседу. Пока это происходило, Герман сел на ближайший стул, стараясь не усмехнуться, когда мать не слишком торопливо отодвинула её и её детей от него. Он также заметил, что довольно много людей смотрели на них – скорее, с восхищением на Озпина и со страхом на него (если Глинда и была возмущена отсутствием внимания к её персоне, она этого не показывала). Директор, похоже, был популярным человеком. — Не устраивайтесь поудобнее. — сказал Озпин, не оборачиваясь. На вопросительное ворчание Германа он продолжил: — Если с ней всё в порядке, ты пойдёшь с нами. Глинда издала какой-то неприятный звук, и Первый Охотник спросил: — Зачем? — Я полагаю, что Саммер хотела бы поблагодарить человека, который спас ей жизнь. — легко ответил Озпин. — Помимо прямого рассказа о том, что с ней случилось. Герман почесал подбородок; поблагодарить его? Его редко благодарили, когда он работал в Ярнаме. Но, опять же, Ярнамиты были непостоянны. Однако вторая часть была ему знакома. Все хотели знать, как происходила Охота – пока пересказ не дошёл до того, что всюду разлились кишки и кровь, тогда люди стали брезгливы. В конце концов, он согласился рассказать свою историю (хотя и в сокращенном виде), если женщина, о которой идет речь, была в состоянии и хотела. Как оказалось, так оно и было, и Герман оказался в лифте без окон, поднимающемся на тот этаж, на котором лечилась Саммер Роуз – на пятый этаж – раздался металлический голос из лифта, когда его двери открылись. Они проехали небольшое расстояние, и через окно в двери Герман заметил Тайянга – мужа Саммер Роуз, насколько он понял – который выглядывал наружу. Мускулистый блондин открыл дверь, приглашая их внутрь. Именно в этот момент Озпин жестом приказал Герману остановиться. Он сказал: — Боюсь, есть некоторые деликатные вопросы, которые мы должны сначала обсудить с мисс Роуз. — Герман кивнул и сел на ближайший стул, когда в комнату вошли Озпин и Глинда. Это дало Герману время сделать то, что он делал в последний день, наблюдать и сравнивать. Первое, что пришло на ум, это то, что эта больница была гораздо менее грандиозной, чем те, что в Ярнаме – по крайней мере, самые большие из них. Эти госпитали когда-то были большими особняками, которые после смерти владельцев превратились в центры исцеления. Там были красивые картины, замысловатая мебель и общий вид благородства, несмотря на запах крови и вопли больных и умирающих. Этот госпиталь был более...спартанским. Казалось, здание было построено с целительством, и только с этим, в нём не было ни винтовых лестниц, ни замысловато вырезанных столов. Только длинные коридоры и острые углы, ведущие в комнаты, где жили больные. На некоторых стенах висели картины, но им не хватало подробных изображений тех, к которым он привык. А запах...ну, на самом деле запаха не было, воздух был на редкость спертый. И самое большее, что он слышал, это скрип обуви по полу, скрип инвалидных колясок и бестелесный голос, зовущий туда-сюда врачей и медсёстер. Он также заметил множество людей, по-прежнему косившихся на него – одни с беспокойством, другие с подозрением. На самом деле доктор остановился, чтобы спросить, не нужна ли ему помощь. Когда он сказал нет, она спросила, не нужна ли ему новая одежда. Когда он всё же сказал «нет», её лицо скривилось, готовясь продолжить. Но потом кто-то позвал её, и она исчезла в коридоре. Слишком быстро дверь в комнату Саммер открылась. Глинда высунула голову и коротко кивнула ему. Он вошёл в комнату, бросив взгляд на молодую пару перед ним. Теперь, когда он подумал об этом, у Тайянга – имя, которое Герман никогда не слышал – была сгорбленная осанка и мешки под глазами. Но невозможно было скрыть облегчение, которое исходило от самого его существа, когда он смотрел на свою жену. А потом он взглянул на него, и его хорошее настроение быстро сменилось каким-то лёгким потрясением; Герман предположил, что в последний раз, когда они встречались, Тайянг слишком беспокоился о своей жене, чтобы действительно заметить появление Германа. Саммер было не лучше. Её единственный здоровый глаз значительно расширился, когда она посмотрела на него сверху вниз. Герман подавил вздох: — Это не моя; она принадлежит тому фавну, который пытался тебя убить. — Угу... — выдохнул Тайянг. — Верно...э-э, спасибо. — нерешительно сказала Саммер. Герман лишь поклонился в ответ. Она покачала головой (слегка поморщившись от происходящего): — Нет, я имею в виду... — она откашлялась, выпрямляя спину, и её Серебряный Глаз сиял от благодарности. — Правда, спасибо. Если бы ты не пришёл... — она замолчала с гримасой. — Пожалуйста. — сказал её муж, слегка склонив голову. — Если тебе что-нибудь понадобится... — В этом нет необходимости. — мягко оборвал его Герман. — Мистер Гиерман... — начала Саммер. — Меня зовут Герман. — поправил её Первый Охотник, усмехнувшись её легкому румянцу. — И вы можете называть меня так. И, честное слово, не чувствую, что вы у меня в долгу. Тот факт, что вы можете быть со своими близкими, является достаточной наградой. — Это действительно было; только худшие из Охотников – те, кто погиб в «несчастных случаях» – действовали ради личной выгоды. И Герман был далеко не худшим охотником. — И всё же... — Саммер замолчал. — Как насчёт этого? — подхватил Тайянг: — Если ты когда-нибудь будешь в городе, мы угостим тебя лучшей едой на континенте. — Саммер нетерпеливо кивала вместе с его возвышенными словами. Герман добродушно фыркнул: — Очень хорошо. — Если это всё. — резкий голос Глинды прервал их короткую задумчивость. — Герман, я полагаю, вы обещали сообщить Саммер о точном ходе событий, которые привели к её травмам. — Герман ухмыльнулся её нетерпеливому тону; пока он полностью не принял её черты. Он не был полностью уверен, что за женщина Глинда, но она, похоже, из тех, кто любит всё контролировать. Таким образом, морщины на её одежде, появляющиеся мешки под налитыми кровью глазами и выбившиеся из-под торопливого пучка волосы говорили о женщине, которая неуклонно теряла контроль над собой. Он достаточно осознал себя, чтобы понять, что часть её измотанного состояния была его собственной ошибкой. Таким образом, он повернулся к Саммер, начав свой рассказ. — Я преследовал большую стаю Гримм – Беовульфов. — вспоминал он их официальную классификацию. — По лесу. — Что ты делал в лесу? — спросила Саммер. — Э...чтобы не прерывать или что-то в этом роде… — Всё в порядке. — Герман отмахнулся от её извинений. — Я был в разгаре своей собственной Охоты, когда моя добыча внезапно убежала – чтобы напасть на тебя, я узнаю. — Саммер поморщилась, жестом приглашая его продолжать. — Следы вели к обрыву, а у его подножия была ты, орда Гримм, и те двое, которых послали убить тебя – Хейзел и фавн, имени которого я никогда не слышал. — Тириан Кэллоус. — Он повернулся к Озпину, который поправил очки. — Наконец-то мы идентифицировали...останки. — осторожно сказал он, глядя на Германа. — Он был наёмником, который исчез с карты несколько лет назад. — Приятно знать. — сухо ответил Герман. Затем он скрестил руки на груди, снова повернувшись к Саммер: — По правде говоря, я сначала подумал, что ты на тренировке. — Повтори, что ты сказал? — Ну, что мне было думать? — Герман пожал плечами: — Да, ты была окружена Гримм, но поблизости также было двое мужчин, которые наблюдали за вами. Пока Хейзел не ударил тебя в грязь, у меня не было причин подозревать, что тебя пытаются убить. — Он усмехнулся: — Хотя тот факт, что все эти Гримм игнорировали его и Тириана, должен был насторожить меня. — Это...тревожная деталь. — согласилась Глинда. — Независимо от моих первоначальных мыслей. — продолжил Герман. — Я спускался вниз, чтобы помочь тебе. — Он сузил глаза: — А потом я был почти ослеплён внезапной вспышкой белого света, и все Гримм обратились в камень. Оставшийся глаз Саммер расширился: — Ах...ты видел это. — Да. — Полагаю, ты...хочешь знать, что это было? — Приведёт ли это к тому, что ты будешь пытаться убивать других, чтобы стать сильнее? — Германа мрачно позабавили поражённые и растерянные лица окружающих. — Чт...нет! Никогда! — воскликнула Саммер воскликнула: — Мой г... — Тогда мне всё равно. — оборвал он её. — Конечно, мне любопытно, но не до такой степени, чтобы я был вынужден знать. — Именно это сделало его хорошим Охотником; никогда не задавал слишком много вопросов, довольствуясь тем, что учился в своём собственном вялом темпе. Это также сделало его отличной пешкой. — Где я был...ах, да. Хейзел швырнул тебя в грязь, и в этот момент я, наконец, тебя догнал. Я выстрелил в Хейзела, чтобы отвлечь его внимание от тебя. — солгал он (первый из многих, если он был игроком на ставках). — После чего Тириан встал на пути. — При этом воспоминании Герман нахмурился: — На самом деле, я считаю, что ты должна благодарить Тириана за своё выживание. — Повтори, что ты сказал? — На этот раз спросил Тайянг. — Он помешал Хейзелу убить тебя, пока мы с ним дрались; Я подозреваю, что он хотел из чести убить тебя лично. — Герман закатил глаза: — Идиот. — О да. — протянул Тайянг. — Ужасный позор, что сумасшедший убийца помог сохранить жизнь Саммер. — Ой! — женщина, о которой идёт речь, ахнула, прижимая тыльную сторону левой руки ко лбу. — О чём он вообще думал? — Она и её муж обменялись взглядами, прежде чем раствориться в хихиканье. Герман позволил себе слегка улыбнуться паре перед ним; он редко видел такую ​​непринуждённость между двумя влюблёнными в Ярнаме. Было время, когда он надеялся получить его сам...но такие мечты были похоронены глубоко в тайниках его разума, где им и место. Он дал двоим минуту, чтобы собраться, прежде чем сказать: — Очевидно. — он показал на кровь, испачканную его одежду. — Я убил его. Саммер прерывисто кивнула, глядя на засохшую кровь. — Ага...Тай рассказывал мне об этом. Первый Охотник изо всех сил старался не хмуриться; неужели эта женщина сама не была Охотницей? Вместо этого он пожал плечами и сказал: — После этого Хейзел сбежал. Полагаю, не хотел стать ещё одним пятном на моей одежде. — Все, кроме Озпина, от его слов скривились от отвращения (хотя его товарищ из Космоса слегка нахмурился). — После чего я исцелил тебя и сумел связаться...как их звали? — Глэйд Симмонс, Терра Лэйк и Паз Карлсон. — добавила Глинда. Герман кивнул: — Мне удалось связаться с ними, немного подлатать тебя, и... — он широко раскинул руки. — Вот и все. Саммер кивнула, глядя на свои колени. Потом вздохнула, подняв голову. — Ещё раз спасибо. — сказала она. Герман ничего не сказал, только поклонился в свою очередь. Он хотел попрощаться с парой (он не мог придумать, что ещё добавить), когда его внимание привлек нарастающий топот крошечных ножек. — Руби, Янг! — Хриплый мужской голос крикнул из-за двери: — Помедленнее! Саммер и Тайянг сразу же оживились; Остальные члены их семьи, предположил Герман. Вывод оказался верным, когда дверь хлопнула, открывая трёх человек. По коридору шёл мужчина с тёмными волосами и красными глазами. В дверях стояли две молодые девочки – старшая из двух была похожа на своего отца, за исключением её более длинных волос и пурпурных глаз, а младшая представляла собой расщеплённый образ их матери, одетые соответственно в жёлтое и красное платья – которые весело воскликнули: — Мама! Конечно, двое детей замерли, увидев Германа во всей его мрачной красе. Блондинка быстро потянула за собой свою младшую сестру (которая смотрела на него с отвисшей челюстью). Мужчина догнал, и ему, по крайней мере, удалось не выглядеть так, будто он смотрел смерти в лицо. — Девочки! — Тайянг радостно напевал, шагнув вперёд и крепко обняв их. Но его дети продолжали пялиться на Германа (не то чтобы он мог их винить). Тайянг заметил их приклеенные взгляды и слегка усмехнулся. — Я знаю, что он выглядит страшно. — громко прошептал он. — Но мистер Герман здесь. — он повернулся, кивая на Первого Охотника. — Он хороший парень. Герман приподнял бровь, услышав это заявление и скрытую за ним искренность. — Он прав. — согласилась Саммер. — Если бы не он, я... — чуть сдавленно произнесла она. — Меня бы здесь не было. Старшая девочка сглотнула: — Ты имеешь в виду...ты была бы мертва. — Сестра ахнула. — ...Да. — Герман повернулся, удивлённый её откровенностью. Ещё больше он удивился, когда почувствовал, как два небольших груза зацепились за его ноги. — Спасибо! Благодарю вас! Спасибо! — Блондинка плакала, держась за его левую ногу. Её сестра ничего не сказала, но сжала его правую ногу на удивление крепче. Герман был в растерянности; он никогда не проводил много времени с детьми, не говоря уже о благодарных и откровенно нежных (и человеческих) детях. Таким образом, всё, что он мог сделать, это неловко наклониться и погладить их по головам. — Э-э...Всё в порядке...Теперь можете отпустить. — Это вызвало смех у всех, даже у Глинды. Мужчина, приехавший с детьми, весело фыркнул: — Он прав, наглецы; стоит приберечь объятия для своей Мамы. Затем, как будто щёлкнули выключателем, две девочки отпустили его, карабкаясь вокруг него и направляясь к Саммер. Они не могли взобраться наверх, но Тайянг быстро поднял их на кровать в распростертые объятия Саммер. Девочки яростно обнимали свою Маму, которая, как всякий добрый и любящий родитель, игнорировала собственную боль и дискомфорт, чтобы согреться в детском тепле. Горло Германа сжалось, и он быстро отвернулся. Там, у двери, был Озпин, который придержал её открытой с нежной улыбкой, а Глинда и другой мужчина направились к лифту. Он быстро вышел из комнаты, после чего Озпин осторожно закрыл дверь. Он и Озпин встретились с Глиндой и другим мужчиной, пока ждали лифт. Темноволосый мужчина оглядел Германа с ног до головы. Герман хмыкнул в ответ: — Разве ты не должен быть со своей семьей...? — он замолчал. — Кроу. — предложил Мужчина: — И поверь мне, я бы больше ничего не любил. Но... — скривился он. — Я и больницы…несмешиваемые. — Удивительно, но Глинда, стоя к ним спиной, тайком кивнула. Герман хмыкнул и оставил дело в покое. — ЧТО‽ — закричала молодая девушка. Все четверо тут же обернулись, Кроу уже на полпути по коридору. — Что значит пропало‽ Куда оно делось‽ Кроу замер на полпути, что оказалось ошибкой, когда врач, несомненно, спешивший исследовать то же нарушение, врезался в него, и они оба растянулись на земле. Герман расплылся в улыбке, когда Озпин и Глинда открыто посмеивались над сложившейся ситуацией.