Первый Охотник

В голове Германа бушевал вихрь мыслей, идей и мечтаний, когда он склонился над верстаком. Первое, что он сделал после ухода Озпина – ознакомился с содержимым верстака. Сами по себе инструменты поражали его воображение; некоторые из них были похожи на те, что он знал, другие могли быть созданы Великими мастерами. В конце концов, он всё-таки ушёл из мастерской в библиотеку, но быстро вернулся, найдя нужные материалы для чтения. Как бы то ни было, он отказался от немедленного создания новой рукояти и огнестрельного оружия, вместо этого переписав все известные ему хитроумные виды оружия в виде чертежей. От устаревшего Звериного Резака до серийно выпускаемого Молота Кирка. Именно старое оружие его особенно интересовало. Все они были заброшены по той или иной причине – из-за дороговизны, громоздкости, разрушительности и амбициозности. Но в Ремнанте, где материалов было в избытке, а технологии превосходили его самые смелые мечты, его древние, похороненные идеи снова увидели свет. Не говоря уже об огнестрельном оружии. Особенно о снайперских винтовках. Возможность находиться на расстоянии как минимум полумили от цели и при этом превращать её мозги в кашу? Он бы убил, чтобы владеть таким оружием в Ярнаме. Это значительно облегчило бы многие охоты и уменьшило риск кровавого безумия. Но мысли о прошлом придётся отложить в сторону, пока он не закончит с чертежами. Он понятия не имел, что он будет делать с этими чертежами – создание каждого трюкового оружия казалось ему немного...чрезмерным. Но всё равно, было приятно снова что-то создавать. Впервые за...слишком долгое время он был чем-то увлечён. Что-то что доставляло ему удовольствие. Ему пришлось приложить усилия, чтобы улыбка на его лице не стала слишком широкой. Дверь позади него с грохотом распахнулась. — Привет! — крикнул мужской голос. Первый Охотник подавил желание обернуться и призвать своё оружие. Он медленно повернулся и оказался лицом к лицу с высокой стопкой коробок на ножках. — Свет горит, так что, я полагаю, здесь кто-то есть. Будешь приятелем? — Конечно. — ответил Герман, направляясь к стеллажу. — О? — ответил штабель. — Не узнаю твой голос, друг. Герман подошёл к штабелю и поднял четыре коробки. Он нахмурился, они были довольно тяжёлыми. — Возможно, это потому, что мы никогда не встречались. — Когда он передвинул коробки, позволив себе разглядеть лицо человека, стоявшего за стеллажом, ему пришлось побороть желание вздрогнуть. Мужчина перед ним был Фавном, из его светлых волос торчала пара белых козлиных рогов. — Ах! — воскликнул он. — Вы, должно быть, тот самый Гирман, который привёл Глинду в бешенство. — сказал мужчина, разглядывая Германа тёмными глазами. — Меня зовут Герман. — поправил он Фавна. — Понял. — ответил мужчина. Затем он указал на рабочий стол в дальнем конце комнаты. — Ты можешь положить это сюда. — Когда они опустили их на землю, Тобиас протянул правую руку – руку, покрытую ожогами, как заметил Герман. — Тобиас Кобальт, квартирмейстер Академии Бикон, мастер-кузнец, прославленный кладовщик инвентаря. Первый Охотник пожал протянутую руку: — Очень приятно. — Он с ворчанием повернулся к коробкам: — А это ещё что такое? — Строительные материалы для оружия. — пожал плечами Тобиас. — Оружейные заготовки, рукояти, сырьё и всё такое прочее. — Герману действительно нужно было познакомиться с местным сленгом. Вслух он спросил: — Так много? Я думал, Академия закрыта для студентов? — Так и есть. — Тобиас присел на корточки, открывая одну из коробок и роясь в её содержимом. — Но это не значит, что время от времени к нам не приходят Охотники, которые хотят привести в порядок своё снаряжение. Или доставлять наши излишки на предприятия, которые в них нуждаются. Или отзывать продукцию с заводов. Или – ну, вы понимаете картину. Герман почувствовал зависть к идее наличия излишков материалов. Даже когда Охота стала достоянием общественности, Охотникам приходилось добывать и ревностно охранять свои ресурсы. Кровавики – этот чудесный, пластичный материал – было особенно трудно достать, и многие люди обвиняли его и его Охотников в том, что они накапливают их для неблаговидных целей. В народе ходили слухи о поддержке вторжения в Кейнхёрст. Ходили слухи, что присутствие Марии, по общему признанию, никак не помогло усмирению, но Герман скорее умер бы, чем исключил эту женщину из ордена. Он мог признать, что не только за её воинскую доблесть. Он оторвался от воспоминаний о прошлом и спросил себя: — Могу ли я использовать эти материалы для создания и усовершенствования своих рук? Тобиас, нахмурившись, оглянулся через плечо. — Разве не поэтому ты был здесь? — Вообще-то. — Герман указал на выбранный им рабочий стол. — Я как раз составлял чертежи. Я собирался обратиться к директору Озпину за разрешением использовать материалы Бикона, но если вы отвечаете за мастерскую... — Чертежи? — Тобиас поднялся на ноги, убирая что-то похожее на монокуляр обратно в коробку. — Можно мне...? — он замолчал, широко улыбаясь. Герман кивнул, показывая дорогу. Глаза Тобиаса расширились вместе с улыбкой, когда он увидел рабочий стол, испещренный чертежами. — Это...у тебя в голове столько идей. — Герман только улыбнулся – только около половины чертежей изначально были разработаны им, но больше никому не нужно было об этом знать. — Это…что это? — Тобиас придвинул к себе один из чертежей – Резьбовая Трость, как заметил Герман. Тобиас промурлыкал: — Я вижу...ряд маленьких лезвий, острых со всех сторон, соединённых стальным шнуром. Положение головки определяет, зафиксирована ли она на месте или шнуру позволено удлиниться. Может либо атаковать врага в одиночку, либо управлять толпой в группе. Круто. — заключил Тобиас, с ухмылкой поворачиваясь к Герману. Ему пришлось согласиться. Резьбовая Трость не входила в число его изобретений – усовершенствованная по сравнению с Звериным Резаком, но не совсем его – но нужно быть дураком, чтобы недооценивать ее эффективность. — Но зачем соединять детали стальным тросом? — Нахмурившись, Тобиас обвел взглядом конструкцию. — Использование Гравитационного Праха сделало бы оружие легче и позволило бы достичь большего радиуса действия. — Фавн просмотрел ещё несколько чертежей: — На самом деле, Гравитационный Прах может быть использован в некоторых других видах Оружия. Помимо того факта, что Герман всё ещё не знал всех тонкостей, связанных с Прахом, у него была, на его взгляд, веская причина не включать Прах в процесс проектирования. — Я бы предпочёл. — сказал он. — Чтобы моё вооружение не зависело от ограниченного количества материалов. Если в середине миссии у меня закончится Прах, и я не смогу достать больше, это приведёт к катастрофе. Тобиас пожал плечами: — Вполне справедливо. — Он детально просмотрел чертежи, улыбаясь и бормоча что-то себе под нос. Однако вскоре он остановился и нахмурился. — Подожди...у всего этого оружия есть альтернативные формы, но...ни одно из них не является оружием. Герман нахмурился. По какой-то причине жители Ремнанта не смогли удержаться от создания оружия, которое могло бы использоваться в качестве огнестрельного. У дворян Кейнхёрста было одно или два похожих вида оружия, и Пороховые Бочки, несмотря на его предостережения, пытались их скопировать. Винтовочное Копьё был достаточно неплохим оружием, но когда они попытались создать полноценную пушку, которая одновременно служила бы и топором, ему пришлось отказаться. Он глубоко вздохнул и сказал: — Я...против создания оружия, которое плохо выполняет две функции. — ...Что? Герман вздохнул, закрыл глаза и ущипнул себя за нос. — Это просто абсурд, вот и всё. Перенося все стреляющие механизмы и боеприпасы, ты серьёзно влияешь на основное оружие. Это меняет то, как ты им размахиваешь, как ты блокируешь атаки, сколько раз ты можешь ударить по чему-то, прежде чем оно сломается. — Он усмехнулся: — О, и детали! Все эти крошечные кусочки и пузырьки... — Это требует дополнительного обслуживания и ремонта. — тихо сказал Тобиас. Герман повернулся к мужчине, который смотрел на него снизу вверх с неописуемым выражением лица. — К тому же. — продолжил он. — Комбинируя два типа оружия, вы, по сути, отказываетесь от традиционных видов боеприпасов. Все боеприпасы должны изготавливаться на заказ. — Верно. — кивнул Герман; он не совсем понимал, о чём говорит Тобиас, но если это усложнит и без того многочисленные требования к боеприпасам, это не может быть хорошо. Затем возникла мысль. — Это также нанесёт ущерб всему миру. Если ваше оружие изготовлено исключительно на заказ, то, как только оно у вас закончится, оно закончится и у вас. — Он фыркнул: — Нет, пусть моё огнестрельное оружие будет огнестрельным, а моё оружие – оружием. Никакого перекрёстного контаминанта. Челюсть Тобиаса отвисла. — ...Я люблю вас. Герман отшатнулся. — Прошу прощения? Фавн тоже вздрогнул: — Э-э, нет! Извините, э-э... — он отчаянно замахал руками в воздухе. — Я нечасто встречаю кого-то, кто разделяет мои взгляды на правильное использование оружия. Практически никогда. Я имею в виду, что Глинда просто пользуется хлыстом для верховой езды и Глифами, и всякий раз, когда я пытаюсь заговорить с ней об этом, она просто смотрит на меня как на сумасшедшего. Питер, ну, он не даёт тебе вставить ни слова. Я имею в виду, что, по крайней мере, он использует простое оружие, но, клянусь богом, если бы у него не было такого потрясающего контроля над своей Аурой, он бы срубил этот ковёр у себя на губах. И даже не заставляй меня говорить о Бартоломью! — Герман отступил назад, когда голос Тобиаса стал более быстрым и напряжённым, перечисляя имена и происшествия, которые Герман не узнал – да и не мог узнать в любом случае. Козёл-Фавн продержался впечатляющие три минуты, не переводя дыхания. Когда он это сделал, он, наконец, заметил, что Герман попятился. Он покраснел, опустил глаза и потеребил кончик правого рога. — Э-э...извините, ещё раз. У меня, э-э...есть кое-какие соображения по этому поводу. — Я уже понял. Тобиас слабо усмехнулся. Он повернулся к верстаку Германа: — Э-э-э...ты планируешь собрать всё это? — Только некоторые. — ответил Герман. Он свернул большинство чертежей, оставив только один для Погребального Клинка, Резьбовой Трости и своего собственного огнестрельного оружия. — Остальные могут прийти со временем. Тобиас просмотрел три чертежа, нахмурившись при виде огнестрельного оружия. — Что это…какие патроны нужны для этой штуки? — Это прототип. — солгал Герман. — Я экспериментирую с...Огненным Прахом и...шлаком. Глаза Тобиаса расширились: — А...так ты можешь либо стрелять несколькими дробинками, либо сплавлять их в одну – хорошо! Не понимаю, почему бы тебе не взять два пистолета, но я в этом уверен! — Герман улыбнулся энтузиазму мужчины и принялся за работу.

/ + / + / + / + /

Первое, что Озпин сделал по возвращении в свой офис – после того, как успокоил сердце и зарядил Ауру энергией – это провёл расследование. Он исследовал Ярнам, Птумеру, Кейнхёрст, чуму, о которой рассказывал Герман, его Богов, Сидерит. Он искал в Интернете, обошёл всю библиотеку Бикона вдоль и поперёк. Он даже искал в глубине своей души что-нибудь знакомое. Но так ничего и не нашёл. Впервые за долгое время он был в растерянности. На мгновение Озпин подумал, что Герман лжёт. Глупое предположение – какие бы слова ни слетали с уст человека, его глаза никогда не могли солгать. В глазах Германа была боль, боль и усталость. Это выражение Озпин видел в каждом зеркале. Нет, Герман не был лжецом. Боги, как бы он хотел, чтобы этот человек был лжецом. Поэтому, не имея возможности проверить то, что он узнал, он собрал это воедино. Сначала мы разобрались с дырами в рассказе Германа. Ну, возможно, слово «дыры» было неправильным. Скорее, это были огромные, похожие на пещеры ямы. О полном объёме сделки между ним и его Богами, о самих его Богах, об обстоятельствах его смерти и о том, кто его убил, а также о происхождении этой ужасающей чумы. Последнее было особенно тревожным. Ему нужно было бы заказать полное медицинское обследование Германа; какой бы микроорганизм ни был ответственен за это заболевание, он всё ещё мог находиться в его организме из Ярнама – вернее, из Сна. И ещё один вопрос – как Герман попал в Ремнант? По общему мнению, Сон был карманным измерением, связанным с Ярнамом. Если предположить, что, умерев в карманном измерении, кто-то не перешёл в следующую жизнь – в чём даже он сам не был уверен – тогда Германа следовало поместить в Ярнам, с которым было связано это измерение. Вместо этого его нашли в одном из лесов Вейла. В нескольких милях от Саммер Роуз, которая, скорее всего, умерла бы, если бы не его вмешательство. Несмотря на свою долгую и бурную жизнь, он всё ещё верил в случайности. Маленькие повороты судьбы, которые не давали ему заскучать. Но Герман спас Саммер....это было слишком удачно. Это говорило о...особом вмешательстве. Такое вмешательство выводило его из себя. Последнее, что ему было нужно – это чтобы какой-то неведомый Бог всё испортил. Не тогда, когда он был так близко. Не тогда, когда они с Салем могли, наконец... Он резко оборвал себя. Он не мог позволить себе потеряться в своих мечтах. Не сейчас, когда неизвестность, которая была всем существом Германа, смотрела ему в лицо. Ему нужно было составить список всех вопросов, которые ему нужно было задать. Но...получив ответы, он тоже должен был бы их дать. Герман не был похож ни на кого из тех, кого он встречал раньше. Он не мог прощупать его, чтобы определить, насколько ему можно доверять. Через несколько секунд после знакомства Герман уже знал о нём больше, чем Озпин мог себе представить. И он не мог убить его – не только из простого желания не совершать убийства из страха, но и потому, что не был до конца уверен, что сможет. Озпин не был дураком (по крайней мере, сейчас); он был избран Богом Света, потому что это должно было облегчить Салем выполнение его плана. Герман, по общему мнению, был избран защитником Флоры за свою доблесть (воинскую доблесть, полученную за убийство жертв чумы. Озпин содрогнулся при этой мысли). И в то время как Озпин начинал ощущать свой возраст (во многих отношениях), Герман был в расцвете сил. Нет, он не мог позволить себе сделать этого человека своим врагом. Однако у них было хорошее начало. Несмотря на всю ту кровь, в которой погряз Герман, он был на стороне ангелов. Он хотел защищать людей, и Озпин не собирался отказываться от своих желаний. Однако ему нужно было поговорить с ним о смерти Тириана; он не мог вынести такой...бойни. Ещё...это ведь не его вина, не так ли? У них не было возможности обсудить это – у них не было возможности обсудить многое – но Герман сказал, что это были те...Его помощники, которые разорвали тело Тириана на части по...какой-то причине. Если бы только он мог на самом деле увидеть их. Ему пришлось сконцентрировать свою магическую мощь (убывающую с каждой жизнью) на своих глазах, чтобы наблюдать за невидимыми существами, но даже тогда он не смог их увидеть. Пространство, в котором они обитали, было искажено. Это было ужасно, когда он впервые увидел это. Идея о том, что неизвестные существа существуют вне поля зрения человека и способны разорвать человека на части, как если бы он был сделан из бумаги. Были ли они ответственны за другие подобные смерти? Питались ли они людьми и фавнами? Герман предложил им лёгкие блюда, а взамен они выступили в роли прославленных дворецких? Это было хорошим началом его списка. Список, которому, на данный момент, казалось, не будет конца. Однако, прежде чем он успел погрузиться в бесконечное количество вопросов, в его Свитке появился вызов. Он сумел оторваться от своей задачи и хмыкнул, увидев, что его зовёт Глинда. Он беззаботно рассмеялся; в свете всего, что касалось Германа, он забыл обо всей остальной своей жизни. Он отложил список до следующего раза, взяв в руки свиток. — Глинда! — весело поприветствовал он свою фактическую заместительницу. — Ты хорошо отдохнула ночью? — Да, директор. И...ещё раз спасибо вам. — процедила она сквозь стиснутые зубы. — За тактично предоставленный перерыв. Он широко улыбнулся: — Я живу, чтобы служить. Что тебе нужно? Она глубоко вздохнула, и Озпину не пришлось слишком стараться, чтобы представить, как она приступает к своей профессиональной деятельности. — Есть много вещей, на которые нужно обратить внимание. В основном, последние отчёты о спасении Саммер. Тобиас также сообщил, что прибыл его груз, так что к концу дня мы должны ожидать отчета об инвентаризации. Кроме того... — Озпин что-то напевал, пока Глинда продолжала свой доклад, отодвигая загадку Германа в сторону в пользу текущих проблем.

/ + / + / + / + /

Артур Уоттс был терпеливым человеком. Никто не смог бы совершить революцию в современном обществе, если бы обладал импульсивностью бешеного животного. Конечно, никто также не смог бы совершить революцию в современном обществе, если бы его постоянно сдерживали более слабые, боязливые мужчины и женщины. Это то, что сделало работу с Салем такой привлекательной перспективой: шанс поработать не только с человеком, близким к истинному Богу, но и с тем, кто признаёт его мастерство? Только дурак мог бы упустить такую возможность. Конечно, его первоначальное ликование быстро улетучилось, когда он понял, каковы на самом деле были цели потусторонней женщины. Он не был дураком; она хотела найти способ взломать и уничтожить телекоммуникационные системы Ремнанта. Она бы не захотела этого, если бы не хотела попытаться отбросить мир обратно в каменный век. Но даже это могло быть использовано в его интересах. Что может быть лучше для применения его обширных знаний, чем работать с чистого листа? Мир, свободный от страхов и правил приличия, привитых ему историей. Нет, он получит по заслугам, ему просто нужно быть терпеливым. Как бы то ни было, даже у него были свои пределы. Он перестал возиться со своим последним проектом – червём, который мог бы стирать больничные записи – и уставился на свой Свиток. Хейзел и Тириан опоздали. Он привык ожидать такого поведения от последнего – бешеного животного, воплощавшего в себе все негативные стереотипы своего народа – но Хейзел был выше этого. Вот почему их чаще всего ставили в пару: Тириан был достаточно свирепым, чтобы выполнить любую задачу, а Хейзел был достаточно умён, чтобы понять, когда нужно отступить. К сожалению, он не смог связаться с ними, чтобы проверить, как продвигается работа. У них не было Свитка, чтобы он мог позвонить; никто не входил в штаб-квартиру Салем и не выходил из него со Свитками. Слишком легко отследить. Безопаснее было «приобрести» его, а затем позвонить по зашифрованной линии Артура. Это было хорошее соглашение, но оно могло легко привести к разочарованию. Конечно, были и другие способы связаться с ними; Салем обладала гораздо более прямыми способностями, спрятанными в рукавах. Но Салем также не любила, когда её беспокоили по таким пустякам. Недостаточно, чтобы убить вас, но достаточно, чтобы заставить человека целую неделю шарахаться от теней. Не говоря уже о самодовольной ауре, которую излучал бы её питомец — Синдер Фолл, если бы попросила о помощи. Высокомерное отродье, считающее, что она важнее для их планов, чем он. Он бы задушил её, если бы Салем не объяснил, что... Резкая трель прервала его размышления. Наконец-то он достал Свиток. Он раздраженно произнес: — Сейчас око... — Тириан мёртв. — грубый голос Хейзела прервал его. Артур замер, затем прищурился. — Объясни. — План сработал. — начал его ровесник. — Отправив орду Беовульфов, мы обнаружили Серебряноглазого Воина Озпина. Это была женщина. — Кем она была? — Так и не узнал её имени. — Артур нахмурился; жаль, но установить личность этой женщины было бы не так уж трудно. — В любом случае, мы сражались с ней, но она хороша. — Хейзел проворчал: — Действительно хороша. В конце концов, я решил, что мы отступим и позволим Гримм измотать её. Это сработало. — Недостаточно хорошо, если ей удалось убить Тириана перед смертью. — Артур вздохнул; потеря Тириана была для него большой неудачей. Несмотря на всю его неприглядность, он был сильным и умелым бойцом. Пока Синдер, наконец, не начала действовать самостоятельно (в чём он сильно сомневался, но не осмеливался сказать Салем), Хейзел был единственным, кто мог уверенно выходить в мир и добиваться успеха. Но они были бы дураками, если бы позволили ему отправляться на задания в одиночку. — Она не умерла. Артур замер, его мысли путались. — Что? — Он втянул в себя воздух: — Ты убежал? — Не от неё! — прорычал Хейзел. — Там было…Я был готов убить её, когда кто-то выстрелил в меня. Я не знаю, кто это был. — предупредил он вопрос Артура. — Никогда раньше его не видел. Он человек, у него белая кожа, каштановые волосы, тёмные глаза, и одет он был в какой-то странный старомодный костюм. Выглядел как персонаж ярмарки эпохи Возрождения. — Пауза. — И у его основного оружия – косы – была деревянная рукоятка. — Дерево? — безапелляционно ответил Артур. Он не сомневался в словах Хейзела, но, в самом деле, кто ещё пользуется деревом? — Тириан убедил меня позволить ему поиздеваться над этим человеком. Хотел немного повеселиться. — Ты идиот. — Я не планировал позволить Тириану умереть! — взревел Хейзел. — Я всё равно был готов вмешаться, невзирая на желания этого идиота. Но потом. — его голос дрогнул, и он сглотнул. — Аура Тириана рассеялась. Артур моргнул: — Они так долго сражались? — Нет. Этот мужик, он пару раз выстрелил в Тириана, но этого было бы недостаточно, чтобы разрушить его Ауру. Не одним ударом. Артур выдохнул: — Ты хочешь сказать... — Либо у него уровень силы, превосходящий даже мой, либо у него есть Проявление, которое позволяет ему уничтожать Ауру одним ударом. — Ужасающая мысль. — прошептал Артур. Настолько ужасающая, что человек, обладающий такими способностями, стал бы фигурой огромной известности (или позора). Такой человек был бы хорошо известен в большинстве – нет, во всех – профессиональных кругах. Такой человек, как он, не мог просто так появиться из ниоткуда и чудесным образом спасти Серебряноглазого Воина. Артур ухмыльнулся; он всегда любил тайны. Затем он нахмурился, потому что Салем презирала тайны. Поэтому он вздохнул и сказал: — Возвращайся сюда, быстро и осторожно. Собери всё, что тебе известно; я хочу получить отчёт, как только ты ступишь на территорию. — Принято. — Хейзел завершил разговор, без сомнения, уничтожив «полученный» Свиток в процессе. Артур выдохнул, чувствуя, как в животе у него скручивается комок. Теперь он должен был сообщить об этом последнем событии Салем. Если повезёт, Синдер там не будет, чтобы делать глупые замечания; Салем и так была бы недовольна, и ему не нужно было добавлять к этому взбучку для её питомца.