Первый Охотник

— ...и Джеймс в очередной раз отправил официальный запрос на «допрос» Германа. — сообщила Глинда, сморщив лицо, когда она посмотрела на что-то на своей стороне экрана. Озпин нахмурил брови: — Я не получал никаких новых сообщений от Джеймса или Селии. — Он отправил это мне одной. — Его заместительница по всем вопросам, кроме имени, фыркнула: — Я думаю, он, наконец, понял, что не сможет достучаться до тебя, и думает, что мне повезёт больше. — Ты согласишься? — спросил он нейтральным тоном, скрывая своё беспокойство. Если они с Селией ошибались насчёт Джеймса, сможет ли он убедить Глинду пойти против него в будущем? У них действительно была история – он не знал всех подробностей, но был уверен, что в основе своей она была романтичной. И Озпин прекрасно понимал, как можно манипулировать человеком – прямо или нет – с помощью любви. — Нет. — усмехнулась она, и ему пришлось приложить усилия, чтобы сдержать улыбку. — Джеймс, как всегда, упрям. Но он поднимает некоторые интересные вопросы... — она замолчала, состроив гримасу. — Ты получила мои записи о вчерашней встрече? — Когда Глинда кивнула, он продолжил: — Я намерен встретиться с Германом ещё раз позже сегодня, чтобы прояснить все нюансы его карьеры. Глинда кивнула, а затем застыла, несколько раз моргнув. — Снова? — повторила она. — Ты встречаешься с ним «снова»? Озпин осознал свою ошибку, но сумел удержаться от стона вслух. — Глинда... — начал он. — Мы почти ничего не знаем об этом человеке. — прошипела она. — И ты встречаешься с ним наедине? — Он не хотел причинить мне вреда. — сказал он, слабо осознавая тот факт, что Герман мог бы очень легко причинить ему вред, если бы имел это в виду. — И это был всего лишь завтрак. — Глинда что-то пробормотала себе под нос; он с трудом разобрал слова «доверие» и «смерть». Шутки в сторону, он уже потерял по меньшей мере три жизни из-за подобных обстоятельств. Не хотелось бы снова идти по этому пути. Может быть, на этот раз он попробует умереть от старости. — И где он сейчас? — Спросила Глинда. — О. — Озпин прищелкнул языком, задумчиво напевая. — Я оставил его в мастерской. Он нуждался в серьёзном обновлении своего вооружения... — Ты ЧТО? — Глинда взвизгнула, а Озпин попытался сдержать улыбку. Иногда это было слишком просто. — Вы оставили его одного в мастерской, где хранится большая часть нашего оружия? — Ты так говоришь, будто это что-то плохое. — О, как он мог объяснить то врождённое родство, которое он испытывал к этому человеку, наряду с мурашками по спине от страха? Возможно, он не смог бы, и это было бы единственным, чего он никогда не смог бы ей толком сказать. — Если тебе от этого станет легче. — сказал он. — Ты можешь понаблюдать за ним, пока он работает. Если только нет других неотложных дел, требующих нашего внимания? — Она раздражённо закончила разговор и, несомненно, направилась в мастерскую. Позже он и сам спустится вниз. Посмотреть, как Герман смог модернизировать свою косу и ружьё. Озпин ахнул – он почти забыл о заявлении Германа о том, что его пистолет способен проделывать дыры в теле Гримм! Что он использовал в качестве пуль? Это не могли быть боеприпасы, пропитанные Прахом или Аурой, как это было принято в старые времена. Должно было быть что-то ещё; возможно, это был его особый тип Сидерита. Если он получил его в рамках какой-то сделки, которую он заключил со своими помощниками...Что ж, это только порождает всё больше и больше вопросов. Он покачал головой; его список был уже длиной в милю, и он станет ещё длиннее, прежде чем закончится этот день. Ему нужно было сосредоточиться на чём-то, на чём угодно, ещё. Это «что-то» оказалось кольцом его Свитка. Он поднял трубку и ответил на звонок, увидев, что звонит Кроу Бранвен. Он собирался поговорить с этим человеком. — Кроу. — сказал он. — Как дела? — Шаммер. — в его словах слышалась невнятность, но прежде чем Озпин успел даже подумать о том, чтобы впасть в отчаяние, его верный агент добавил: — Вся в порядке. — Это хорошо. — вздохнул Озпин. Затем он раздражённо спросил: — Но почему у тебя такой голос, будто ты выпиваешь рюмки так, будто они давно вышли из моды? — Неужели мужчина не может повеселиться? — Ещё даже не полдень, Кроу. — ...Ииииии? Озпин подавил раздражение. — Это всё, ради чего ты звонил? Потому что это могло подождать, пока ты не протрезвеешь. — Ну, есть ещё кое-что. — Он кашлянул, но тут же захихикал. — Ах...где был я...в порядке. Этот мужик, Гремин. — Герман. — Как бы то ни было. Мы с Шаммер хотим, чтобы он ушёл, так будет лучше. Поговори с ним и всё такое. — Он закашлялся, голос понизился на октаву, его речь стала более невнятной: — Это безопасно? Озпина никогда не переставало удивлять, как быстро Кроу мог избавиться от последствий употребления алкоголя. Было бы лучше, если бы он вообще никогда не напивался, но никто не совершенен. Он задумался над вопросом, прежде чем ответить: — Из того, что я смог собрать, я полагаю, что да. — И что же ты «собрал»? — Я проинформирую тебя, Глинду, и других директоров о своих выводах через день или два. — Ого, подожди секунду. Глинда? — Это проблема? Озпин знал, что у этой пары противоположные характеры, но не настолько, чтобы Кроу возражал против её включения в их маленькую клику. — Она сделала для меня достаточно работы, пока оставалась в неведении, Кроу – отличная работа, могу добавить. И в свете сложившихся обстоятельств я, находясь в здравом уме, не могу допустить, чтобы это продолжалось. — Я не возражаю. — защищался Охотник. — Честно говоря, сейчас самое время. В последнее время, когда ты хотел поговорить наедине, она бросала на меня косые взгляды. — Он разразился лающим смехом: — Никогда бы не подумал, что маленькая мисс Выпускница будет ревновать меня к чему-либо...кроме того, как хорошо я выгляжу в юбке. — Озпин позволил себе короткий смешок, вспомнив первые дни Кроу в Биконе. И много дней спустя. — Вернёмся на шаг назад, что ты узнал о нашем таинственном спасителе? — Позже, Кроу. — сказал он. — Я всё ещё разбираюсь в истории Германа, не хочу давать тебе неполную информацию. — Достаточно честно. — Последовала короткая пауза, затем Кроу проворчал: — Наверное, стоит съездить в больницу, немного освободить Тая от дежурства, позволить девочкам поспать на настоящих кроватях. — Передай им привет. — Конечно. — ответил Кроу, завершая разговор. Озпин мягко улыбнулся; он был рад, что пригласил Кроу в свою команду много лет назад. Этот человек был опытным, умным и снова и снова доказывал, что достоин его. Если бы только его сестра...Он прогнал эту мысль, нахмурившись. Он допустил ошибку, но пока Рейвен держится особняком (даже если «держится особняком» каким-то образом переводится как бандитизм), он оставит её в покое, как она и хотела. В любом случае, у него были более важные заботы. Например, полностью сфабриковать карьеру Охотника. Он вздохнул, потянулся к своему столу и достал блокнот и ручку; пожалуй, пора начинать.

/ + / + / + / + /

— Ты действительно никогда раньше не пользовался автоматической винтовкой? — Спросил Тобиас, критически оглядывая Германа. Герман не сводил глаз с оружия в своих руках – винтовки, способной выпустить шестьдесят пуль менее чем за минуту – и почти пожалел, что признался, что не пользовался. Но тогда, конечно, было бы намного хуже заявлять о своей компетентности только для того, чтобы позже доказать, что это ложь. На что он, честно говоря, ответил: — В целом, я чувствовал себя более комфортно с пистолетами. Иногда с мушкетоном или аналогичным огнестрельным оружием с разбросанной дробью. — Что ж. — Тобиас немного выпрямился. — Позволь мне сказать тебе, что ничто так не очищает комнату, как полностью автоматическая винтовка. У этой конкретной модели сменные стволы, что позволяет тебе... Герман заставил Фавна замолчать (ну, не совсем, технические характеристики винтовки были захватывающими), практикуясь в заряжании и перезарядке оружия, как показал ему Тобиас. По правде говоря, механизм заряжания (пустыми) магазинами, как они назывались, производил неизмеримо большее впечатление, чем сама винтовка, которая, по его мнению, на самом деле была просто гораздо более совершенным пистолетом Гатлинга. Почему он сам до этого не додумался? Не то чтобы это был какой-то особо продвинутый предмет, просто средство сдерживать пули и не тратить время на перезарядку. — ...Я и так уже достаточно долго болтал. — Герман посмотрел на Тобиаса, который протягивал к нему руки. Герман кивнул, передавая винтовку. За считанные секунды Тобиас разобрал оружие, положив его в сумку, в которой хранились патроны к винтовке, вместе с другой разобранной винтовкой («полуавтоматической», как называли её Фавн). — Давай. — он открыл дверь с надписью «Стрельбище: соблюдай осторожность» и протянул сумку. — Попробуй это. Герман кивнул, схватил сумку и шагнул в дверь, Тобиас последовал за ним. На первый взгляд, так называемое «стрельбище» казалось очень...стерильным. Здесь не было ни брызг крови на полу, ни паров в воздухе (но это, казалось, было обычным делом для Ремнанта), как на тренировочных площадках, которые он и его Охотники использовали. Здесь не было оружия, беспорядочно разложенного на стеллажах, с которым люди могли бы потренироваться – в конце комнаты был оружейный склад, и даже он содержался в безукоризненном порядке. Это были мелочи, но они рассказывали чудеса о различных видах охоты, которые устраивали жители Ремнанта. Тир был разделен на две основные зоны: зал для просмотра и собственно тир, который был заставлен скамейками, разделёнными толстыми серыми стенами. Он вошёл в последнюю слева и поставил на неё сумку. Он вытащил детали винтовки – детали полуавтоматической винтовки – и начал медленно собирать их, как показывал ему Тобиас. Это не было особенно сложной задачей, хотя пару раз он перепутал детали пистолета. Тобиас странно посмотрел на него, когда он попросил Фавна загрузить оружие как таковое, и сделал несколько удивлённых замечаний относительно того, какая часть крепилась к оружию, когда Герман собирал его в первый раз, но тот не возражал. Лучше выглядеть дураком на тренировке, чем погибнуть на охоте. Наконец, он вставил магазин в винтовку – медленно и в несколько приёмов. На охоте такие осторожные действия привели бы его к смерти, но скорость придёт с практикой. И он намеревался практиковаться, практиковаться и практиковаться до тех пор, пока не научится владеть этим новым оружием с той эффективностью, которая сделала его человеком, вызывающим восхищение и страх в Ярнаме. Он закончил заряжать оружие, дважды проверив, всё ли в порядке и что предохранитель винтовки (механизм, который, как ничто другое, предохраняет от непреднамеренной траты боеприпасов) находится в выключенном положении. Он перевёл дыхание, приводя захват в надлежащую форму, которую показал ему Тобиас. Он поднял оружие, прижав его к плечу и прижав голову к прикладу, чтобы заглянуть в «прицел» – ещё одно изобретение, которое он мог бы разработать самостоятельно, но которое ему никогда не приходило в голову. Он с ворчанием отбросил эти мысли; он мог бы отругать себя позже. Он прицелился в центр мишени, которая представляла собой простой набор черных концентрических кругов с чёрной точкой, обозначающей центр каждого из них. Он сделал пару вдохов и на третьем выдохе нажал на спусковой крючок. Оружие подпрыгнуло в его руках, пуля едва не задела крайний круг. Тобиас что-то промурлыкал себе под нос, используя свой Свиток, чтобы получить доступ к «камере» – удивительному устройству, позволяющему просматривать удалённые области в режиме реального времени – чтобы ознакомиться с работой Германа. — Неплохо, по крайней мере, попал в круг мишени. — Герман кивнул, возвращаясь на свою огневую позицию, на этот раз крепче сжимая приклад винтовки. Он выпустил ещё одну пулю и ухмыльнулся, когда она попала чуть левее центра.

/ + / + / + / + /

Озпин нахмурился, оглядев закрытую и неосвещённую мастерскую. Это недовольство усилилось, когда он обнаружил пустую и упорядоченную библиотеку. Оглядываясь назад, возможно, ему следовало попросить Германа остаться на одном месте. Он со вздохом прислонился к стене, подключая систему видеонаблюдения Бикона. Он подавил смешок: если когда-нибудь станет известно, сколько камер установлено в Биконе – и во всех Академиях – студенты будут гораздо менее предприимчивы. Или даже больше. Общественные запреты, как правило, ослабевали с каждым столетием или около того. По его подсчётам, Ремнант должен был измениться. Ему не потребовалось много времени, чтобы просмотреть отснятый материал за день, сразу после того, как он оставил Германа в мастерской. Он ускорил просмотр и прищелкнул языком, увидев, как Тобиас вносит в мастерскую высокую стопку коробок; он почти забыл об этом. Он продолжал наблюдать, переключая камеры, когда они выходили из мастерской, Тобиас нёс большую чёрную сумку и возбуждённо жестикулировал невозмутимому Герману. Он продолжал следовать за ними, видя, что они зашли в тир. Он продолжал наблюдать, слегка удивлённый тем, что в какой-то момент на стрельбище появилась Глинда, пока, наконец, не переключился на реальное время и не увидел, что никто не ушёл. Определившись с пунктом назначения, Озпин закрыл Свиток и весело направился к стрельбищу. Его путешествие продолжалось, не прерываясь, и он открыл дверь, услышав приглушённые звуки выстрелов. Он увидел, что Герман находится на стрельбище и стреляет по мишеням. Наверху, в комнате для просмотра, он едва мог разглядеть профили Глинды и Тобиаса. Он решил присоединиться к ним. — Развлекаетесь? — спросил он, входя в просмотровый зал, и слегка надулся, когда никто из сотрудников не обратил на него внимания. — Озпин. — сказал Тобиас, не оборачиваясь. — Где, чёрт возьми, ты нашел этого мужика? Директор Бикона хмыкнул, идя им навстречу: — Насколько я помню, он появился из ниоткуда, прямо из школы. — он замолчал, его глаза расширились, когда он увидел, что поразило его сотрудников, заставив их остолбенеть. Прямо под окном смотровой комнаты находилась консоль. С помощью этой консоли можно было выбрать несколько автоматических траекторий стрельбы по мишеням. В данный момент Герман выполнял самую сложную из них, не считая тех, которые проводились на полигонах с боевой стрельбой. Он состоял из десятков мишеней, которые в течение двух минут беспорядочно летали в воздухе. На данный момент из двадцати шести использованных мишеней Герман попадал в яблочко в каждых двадцати шести. Бах Двадцать семь. Бах Двадцать восемь. Бах-Бах-Бах Тридцать один. — Он сказал мне, что никогда раньше не держал в руках винтовок – ни полуавтоматических, ни полностью заряженных. — прошептал Тобиас практически с благоговением. Озпин подавил дрожь: почему этот человек не мог солгать? — Это не так уж и странно. — ответил он. — У большинства независимых охотников нет возможности протестировать различное оружие. — Большинство независимых охотников. — продолжила Глинда, поворачиваясь и буравя его взглядом. — Также не проходят последовательно – и не выполняют на отлично – тридцать упражнений по стрельбе. Озпин очень пожалел, что не захватил с собой кружку кофе или чего-нибудь ещё – гораздо проще притворяться равнодушным, когда пьёшь что-нибудь. — Удивительно, на что способны люди, когда у них есть средства, не так ли? Глинда нахмурилась, но всё, что она хотела ещё сказать, заглушил сигнал тревоги, возвещающий об окончании учений по стрельбе. Герман опустил оружие, повернулся и стоически уставился на них. Тобиас прочистил горло, включая микрофон: — Э-э, высший балл...снова. — Герман кивнул, разбирая оружие с лёгкостью, которой должна была быть невозможной. — Серьезно, Озпин. — выдохнул Тобиас. — Откуда он, чёрт возьми, взялся? — Его личные данные будут загружены завтра первым делом. — сказал он, наблюдая, как Озпин укладывает разобранное оружие в чёрную спортивную сумку. — На самом деле, мне нужно обсудить с ним кое-что, прежде чем выдавать ему новые права. Прошу меня извинить. — Он слегка поклонился своим сотрудникам, повернулся и вышел из комнаты. Но остановился, когда Глинда окликнула его. — Директор. — сказала она. Он оглянулся через плечо и увидел, как она задумчиво нахмурилась: — Есть ли...что-то, что нам нужно знать? Что нам нужно сделать? Озпин хмыкнул, оборачиваясь и пожимая плечами: — Просто мы должны вернуться и перепроверить, нет ли ещё каких-нибудь независимых Охотников, болтающихся на ветру. — Без сомнения, у неё было что сказать, но он проигнорировал её, подозвав Германа и направившись в его кабинет. — Довольно впечатляющее зрелище. — сказал он мужчине, когда они шли. — Тобиас упоминал о стрельбище. — сказал Герман. — С мишенями, способными дать отпор. Позволь мне попробовать, и тогда ты сможешь оценить моё мастерство. — ...Тебя не убьёт, если я приму комплимент. — Когда я достигну чего-то, достойного похвалы, я это сделаю. — Слова Германа были суше пустыни, но Озпин заметил, как его губы приподнялись в улыбке. Жест, на который он был более чем готов ответить взаимностью.

/ + / + / + / + /

Озпин подождал, пока они усядутся на свои места, прежде чем начать. Он достал из-за стола свой изрядно потрепанный блокнот. — Ты родился двадцать семь лет назад, 24 марта, в шахтёрском поселке Лапин. — Какие у нас есть гарантии, что никто не усомнится в этом? — Спросил Герман, скрестив руки на груди. — Лапин был разрушен в результате необычной аварии около двадцати лет назад. В тот день многие остались сиротами. — Ах. — мрачно ухмыльнулся Герман. — как удобно. Озпин вздохнул, переворачивая страницу: — На этом всё не заканчивается. Ты был помещён в сиротский приют в Вейле, но в бедном гетто. Твои опекуны очень плохо вели записи – едва могли уследить за всеми маленькими ножками, которые топали вокруг. — Могу ли я считать, что у меня была голова на плечах? — У тебя не было формального школьного образования, но было достаточно здравого смысла, чтобы не совершать преступлений или, по крайней мере, не попасться. — Как я стал Охотником? — Спросил Герман. — Не может быть, чтобы он проходил через одно из твоих учреждений. — Есть около дюжины Охотников на пенсии, к которым люди могут обратиться, чтобы получить Лицензию Охотника. Это гораздо более суровый набор испытаний, чем четыре года в Академии. — Но я всё равно прошёл. — Когда Озпин кивнул, Охотник продолжил: — Кто испытывал меня и как они умерли? Озпин прищелкнул языком. — Ты быстро схватываешь суть. Около двух лет назад у Лиама Рохаса случился сердечный приступ – его записи были переданы разным коллегам, но были утеряны во время нападения самоубийцы Артура Уоттса. — Артур Уоттс? — спросил Герман. — Выдающийся человек с комплексом Бога. — вздохнул Озпин. — Из того, что мы смогли выяснить, он считал, что ему ничего не должны, и... — Решил наказать мир. — сказал Герман, пренебрежительно махнув рукой. — Я не новичок в безумцах и их заблуждениях. — Правильно. — Озпин заглянул в свой блокнот, делая пометки: — Давай посмотрим...За последние годы тебе приписали несколько необъяснимых исчезновений Гримм. Не слишком много, но достаточно, чтобы твой банковский счёт был обеспечен до тех пор, пока ты не займёшься настоящей охотой. Кстати. — Озпин открыл ещё один ящик стола, вытащил Свиток и протянул его мне. — Это твой Свиток. Не потеряй его. Герман взял устройство, осмотрел его. Затем он пожал плечами, щёлкнул пальцами и бросил его в образовавшуюся на полу пустоту. — Спасибо. — сказал он. — Что-нибудь ещё? — Просто мы добавляем к твоему официальному досье, что ты, как известно, месяцами живёшь без присмотра, и что мы предприняли шаги, чтобы подобное больше не повторялось. — Он перевёл взгляд на Германа: — Если повезёт, этот маленький факт объяснит любую неловкость, которая неизбежно возникнет, когда ты будешь получать платежи. — Герман кивнул, и Озпин вернулся к блокноту. — Есть ещё вопрос о твоих физических данных: рост, вес, группа крови... — У меня AB-положительный. — быстро сказал Герман. Озпин приподнял бровь. — Я уверен, но я всё же... — Ты не будешь брать у меня кровь. — холодно возразил мужчина. — У тебя отвращение к иглам? — У меня отвращение к тому, чтобы у меня брали кровь. Озпин прищурился, и Герман отплатил ему сполна. Озпин усмехнулся: — Очень хорошо, я отмечу, что у тебя AB-положительный. — Он записал это вместе с решительным отказом Германа сдавать кровь на анализ. — Что ж, я верю, что это...о! — Он оборвал себя, хлопнув себя по лбу: — Я чуть не забыл. — Что забыл? — Аура. Она тебе нужна. Герман нахмурился: — Я не думаю, что мне нужна опора. — Озпин пропустил комментарий мимо ушей. — Но я понимаю, что без неё возникло бы слишком много вопросов. Однако смогу ли я добиться этого? Ауры и всего, что её окружает, не существует ни в Ярнаме, ни где-либо ещё. — У тебя есть душа? — Герман попытался ответить, но Озпин оборвал его. — Это был риторический вопрос. Ты человек... — Возможно. Озпин отложил это на потом. — Ты человек, следовательно, у тебя есть душа. — Герман всё ещё не выглядел убеждённым, но ничего не сказал, когда Озпин встал и обошёл вокруг своего стола. — Теперь мне нужно положить руку тебе на сердце, чтобы активировать твою Ауру. Герман поморщился. — Кожа к коже? — Нет, ты можешь не снимать рубашку. — Озпин глубоко вздохнул, наклонился и прижал правую руку к груди Германа. Мужчина напрягся, но в остальном остался неподвижен. — Люди придумали это...заклинание, чтобы заставить мяч двигаться. — Он рассмеялся, заметив взгляд, который Герман бросил в его сторону. — Не волнуйся, я в этом деле большой специалист. — Он сделал ещё один глубокий вдох, сосредоточившись на глубине своей души. Он почувствовал, как в его сердце вспыхнула искра, энергия. С ворчанием он протолкнул энергию через свою руку в тело Германа. Герман отшатнулся, уставившись на своё тело, которое на мгновение засветилось тёмно-красным. Он сжал кулаки, когда свечение исчезло. — Это...новое чувство. — Что это за чувство? Мне искренне любопытно, каждый человек в первый раз испытывает что-то необычное. Герман просто уставился на своё тело. Озпин был готов оставить этот вопрос без ответа, когда мужчина сказал: — Такое чувство, что...как будто я работаю в кузнице. — Он поднял голову: — А ты? Что ты почувствовал? Он почувствовал, как женщина его мечты погружает его в нежный сон. Он почувствовал, как четыре маленьких тельца уснули на нём. Он чувствовал… — Любовь. Герман фыркнул: — Как туманно. Озпин ухмыльнулся, поспешно запихивая свои воспоминания обратно в глубины сознания, где им самое место. — Ты начал модернизировать своё оружие, да? — Мне всё ещё нужно определиться с материалами, которые я хочу использовать, но это займёт не больше дня. С помощью Тобиаса – меньше. — В промежутке я научу тебя, как пользоваться своей Аурой. Если повезёт, мы сможем разблокировать твоё Проявление. — А если нет? — К счастью, это не требуется в официальном заявлении Охотника. — И как можно усилить свою Ауру? — Улучшается. — поправил Озпин. — Разве это не одно и то же? — Это не так. — покачал головой Озпин. — ...количество, я полагаю, ты мог бы назвать это так, Ауры, которая есть у человека, более или менее устанавливается при активации. Есть техники, в первую очередь медитативные, которые могут её усилить. — признал он. — Но гораздо выгоднее научиться эффективно использовать как можно меньше Ауры для достижения максимального эффекта. Герман решительно кивнул: — Тогда, похоже, мне есть что исследовать. Озпин проворчал что-то, с улыбкой отмахиваясь от мужчины: — Просто не забудьте прибрать за собой и следуйте системе регистрации, которую мы внедрили. — Он окликнул удаляющуюся фигуру мужчины. Герман уклончиво хмыкнул, и Озпин пожалел библиотекарей Бикона в осеннем семестре.