Первый Охотник

Герман легко увернулся от удара топора, направленного в его сторону, выбросив левую руку вперёд и схватив свою жертву за шею. Она ахнула, выпучив глаза, и с удвоенным рвением замахнулась топором – увы, он отскочил от его руки, покрытой Аурой, после чего он смог вырвать его из ее хватки. Женщина – Джейд Мастерс, бывшая Охотница, обучавшаяся в Академии Хейвен – в ответ стиснула зубы и тоже закрыла глаза. После чего Герман почувствовал, что его рука нагревается с невероятной скоростью. Он притянул женщину ближе, заставив её вздрогнуть, и увидел, что её кожа, хотя и смуглая, была удивительно красной. И в некоторых местах от неё шёл пар. Герман проворчал: — Значит, Аура не может блокировать тепло – можно ли то же самое сказать о холоде? — задумался он. Он вернул своё внимание к Джейд, отметив, что она перестала использовать своё Проявление и теперь слабо цепляется за его руку. Он слегка надавил на её шею, навсегда положив этому конец. Он бросил труп, щёлкнул пальцами и подозвал Помощников. — Вы знаете, как это делается. — сказал он, поворачиваясь, чтобы обыскать лагерь женщины. Он остановился, бросив свирепый взгляд через плечо – и не забудь оставить глаза нетронутыми. Маленькие големы с присвистом застонали, склонив головы, прежде чем приступить к своей работе. Снова повернувшись вперёд, Герман оглядел разрушенный лагерь перед собой. После их короткой «схватки» лагерь Джейд был в полном беспорядке. Он не мог подкрасться к ней незаметно, так как она была Фавном (хотя, согласно её щедрости, единственным животным атрибутом были перепончатые пальцы на ногах, похожие на лягушачьи). Это, казалось, было обычным явлением, когда он охотился на Фавнов; их чувства были настолько остры – возможно, даже острее, чем у него самого – что любая попытка застать их врасплох обычно заканчивалась неудачей. Но, возможно, он мог бы использовать это в своих интересах. Некоторые звери научились реветь на повышенных тонах – таких, на которые обычные Ярнамиты реагировали не так сильно – чтобы выводить из строя Охотников. Подобная стратегия может пригодиться ему в следующий раз, когда он столкнется с Фавном. Oooхooххoooхoooo Герман оглянулся на шум и что-то проворчал, когда Помощники положили голову Джейд к его ногам. Он отложил свои мысли на потом – ему нужно было получить награду.

/ + / + / + / + /

Озпин глубоко вздохнул, откинулся на спинку стула и потер нос. — Оглядываясь назад. — проворчал он себе под нос, глядя на стопки бумаг перед собой. — Мне следовало отменить налоги во время моего пребывания на посту Короля Вейла. — Он усмехнулся: — О чём я говорю? Это только ввергло бы мир в ещё больший хаос...Но мне не пришлось бы иметь дело со всем этим... — он со смешком умолк, расправил плечи и вернулся в гущу событий. По крайней мере, таков был план. В этот момент в его кабинет ворвалась Глинда. Директор отшатнулся, нахмурив брови при виде огорчённого выражения на лице своего заместителя. — Глинда. — спросил он. — В чём дело? — Д-директор. — пробормотала она, запинаясь (что только усилило его тревогу). — Вы смотрели новости в последнее время? Или читали какие-нибудь...срочные статьи? Он не читал – обычно он этого не делал во время налогового сезона. Заставляя свой голос оставаться ровным, он ответил: — Нет. А что? Глинда только облизнула губы, быстро шагнула вперёд и вытащила свой Свиток. Она постучала по нему несколько раз, поворачивая к нему. При виде названия статьи, которое нашла Глинда, у него ёкнуло сердце, кровь застыла в жилах, когда он прочитал её: «Ужас По Ту Сторону Вейла: Новый Вид Охотников? Возможно, вы слышали слухи, циркулирующие по континенту Санус? Истории об окровавленных телах, которые оставляют за воротами изолированных поселений. Какой-то новый, ужасный Гримм, который с наслаждением разрывает свою жертву на части. Что ж, как и во всех слухах, в фантастических историях есть крупицы правды. Правда в том, что, да, что-то разрывает людей на части и оставляет жуткие останки по всей дикой местности Вейла. Однако это не дело рук каких-то чудовищных новых Гримм, крадущихся по ночам. Нет, эти жуткие действия совершает Охотник. Страшный, безжалостный убийца, но всё же Охотник. Охотник, который не охотится на Гримм. Нет, он охотится на людей, как на людей, так и на Фавнов. В течение последнего месяца жители новых и старых поселений в северо-восточной части Сануса жили в страхе, что их посетит этот безумный Охотник. Говорят, что он приходит глубокой ночью, весь в крови, и несёт головы своих несчастных жертв в окровавленном, воняющем мешке. Возможно, некоторые из вас задаются вопросом, почему власти не арестовали этого человека или, что ещё хуже, не привлекли к ответственности. По правде говоря, это потому, что варварство этого человека существует в очень серой правовой зоне. Видите ли, все люди, которых он убил, являются разыскиваемыми преступниками. Как нам сказали, головы, которые он носит, используются в качестве опознавательного знака для получения награды. Является ли такой уровень насилия просто способом одного человека добиться справедливости? Или это лазейка, которую больной разум нашёл для воплощения извращённых фантазий? Только сам этот человек мог сказать, и, как ни странно, его было очень трудно найти. Из интервью с жителями Сламюера, первого города, где он, так сказать, «дебютировал», мы знаем, что это высокий человек, которого зовут Герман – без фамилии. К сожалению, никто не смог точно вспомнить его черты, так как в последний раз, когда его видели, он был с головы до ног залит кровью бандитов Камрена Херона и Умбры Дастина, что делало его незаметным. Он действительно выполнял стандартную работу по уничтожению Гримм вместе с тремя другими Охотниками, но они отказались от интервью. Всё, что мы знаем о Германе, это то, что он, по сути, является официальным уполномоченным Охотником — и мы знаем это только потому, что его записи засекречены в соответствии с Соглашениями Калаверы (которые, для неосведомлённых, гласят, что личные записи Охотников не могут быть доступны никому, кто не является членом Правительства Королевства, не имеет ранга ниже серебряного Охотника или не может быть опубликован в СМИ без разрешения Охотника).» На этом месте Озпин перестал читать и уронил голову на руки. Не поднимая глаз, он спросил Глинду: — А другие директора слышали об этом? — Она собралась ответить, но тут зазвонил его Свиток – быстрый взгляд показал, что звонит Леонардо. Затем его компьютер засветился, сообщая, что Селия хочет провести видеоконференцию. Звук прокрутки стал громче, и на экране появилось имя Теодора. — ...Неважно.

/ + / + / + / + /

Герман был благодарен судьбе за то, что у него уже сложилась такая устрашающая репутация. Это значительно упростило обмен. — С-с вас четыр-реста ш-шестьдесят Льен. — заикаясь, пробормотала продавщица из-за прилавка. Первый Охотник приподнял бровь: — У меня сложилось впечатление, что ваша сеть магазинов предлагает десятипроцентную скидку на оптовые покупки патронов для дробовика. — О-ох! Ну, видите ли, эта сделка на самом деле закончилась несколько дней назад... — она замолчала, пот градом катился по её лиц. — ...Знаете что, это моя ошибка. — пискнула она. Герман кивнул, заплатив по сниженной цене. Он вышел из магазина, отвернулся от заходящего солнца и вытащил свой Свиток, чтобы ознакомиться с текущими наградами, установленными бюрократией Сануса. Поступило несколько сообщений о бандитизме между городом, в котором он в настоящее время проживал – Берроутоном – и Городом Вейл. Однако ни один из опознанных мужчин и женщин не был бывшим Охотником. Он с тихим жужжанием просматривал отчёты, расширяя свои сети. Может быть, ему стоит отправиться на западную оконечность континента – Вакуо, так она назывался? Или посетить один из близлежащих островов? Пиратство было в значительной степени пресечено после Великой Войны, произошедшей почти столетие назад, но, насколько он мог судить, оно всё ещё оставалось проблемой. Первый Охотник усмехнулся; он никогда раньше не убивал пиратов. Может получиться забавно. Внезапно до его ноздрей донёсся этот тусклый, отдающий медью запах. Кровь. И оно приближалось. Он оглянулся через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть маленькую фигурку, мелькнувшую за зданием. Вздохнув, он отложил Свиток и направился к главным воротам. Такое случалось несколько раз, когда дети хотели поглазеть на человека, о котором шептались их родители. Мясник Из Вейла. СМИ стали называть его так. Какое нелепое прозвище, как будто он был каким-то неэлегантным неряхой. Немногочисленные вечерние толпы быстро расступались перед ним, но его преследователь всё приближался и приближался. Если они будут продолжать в том же духе, то могут совершить какую-нибудь глупость, например, последовать за ним из города. Герман развернулся и быстро заметил, как его преследователь выскочил из-за угла. Раздражённо вздохнув, он направился к нему. Когда он приблизился к загадочному человеку, он смог определить, что кровь, которую он почувствовал, была немного старой. Засохшая, какая бы ни была рана – раны, как он определил позже – она сочилась, начиная покрываться коркой. Он завернул за угол и столкнулся лицом к лицу с рыжеволосым подростком, его голубые глаза расширились от тревоги. Он сглотнул: — Т-Ты действительно он. М-Мясник. Герман слегка нахмурился. Подавив свой гнев, он сказал: — Перестань преследовать меня. Мальчик сглотнул, выпрямляя спину, чтобы казаться крупнее. — Ты убиваешь людей, верно? Герман закатил глаза: — До свидания. — П-подожди! — крикнул мальчик, но тут же вздрогнул и испуганно огляделся. Отсутствие людей вокруг, должно быть, придало ему смелости, потому что он прошептал: — Мы можем поговорить? — Если ты хочешь что-то мне сказать, говори это. — нараспев произнёс Герман. Мальчик снова вздрогнул, нервно озираясь по сторонам. Он облизнул губы: — Я…Мне нужно, чтобы ты кое-кого убил. — До свидания. — повторил Герман, разворачиваясь и направляясь к главным воротам деревни. — Пожалуйста! — взмолился мальчик. — Обратись к местным властям за решением твоей проблемы. — ответил Герман. — Я не могу. — взмолился мальчик. Первый Охотник мрачно ухмыльнулся: — Тогда решай это сам. — Я не могу! — закричал мальчик, протягивая руку и хватая Германа за рукав. Он довольно скоро осознал свою ошибку и поспешно снял с себя одежду. — Я имею в виду...мой папа – представитель местных властей. Плечи Германа поникли. — Мальчик. — сурово сказал он. — Прости меня, я, кажется, ввел тебя в заблуждение. Мне плевать на... — Он бьёт нас. — выпалил мальчик. — Какое-то время бил, и никто ничего с этим не сделал, потому что он мэр. И скоро переизбрание, а у него дела идут не очень хорошо, и он стал больше пить, и... — мальчик продолжил перечислять грехи своего отца. Первый Охотник подавил вздох; он совсем не так представлял себе этот разговор. Пора положить этому конец. — Мальчик. — сказал он, заставив юношу вздрогнуть и посмотреть на него с надеждой в глазах. — Я не убью твоего отца. Глупые надежды мальчика тут же угасли, лицо его нахмурилось: — П-Почему бы и нет? Ты же Мясник. Проигнорировав глупое прозвище, Герман обдумал вопрос, решив ответить честно. — Я ещё не услышал причины, почему я должен это делать. Мальчик отпрянул, ошеломлённый. — Но я же только что сказал тебе... — Ты, конечно, дал мне список причин, по которым ты хочешь его смерти. — Справедливости ради, жестокое обращение с детьми было отвратительным преступлением. Однако Герман, безусловно, не был квалифицирован для осуществления правосудия такого рода. Вмешательство в семейные дела никогда не входило в его должностные обязанности. Мальчик стиснул зубы: — Почему это должно иметь значение? Ты убийца! Псих! Я разрешаю тебе быть сумасшедшим, а ты – бац! — мальчик поперхнулся, когда Герман схватил его за горло и прижал к стене. С глубоким страдальческим вздохом Первый Охотник наклонился вперёд и прошептал мальчику на ухо: — Прежде всего. — сказал он, перекрывая жалобные всхлипы. — Если ты хочешь о чём-то договориться, не оскорбляй другую сторону. Во-вторых. — он отстранился, пристально глядя в слезящиеся глаза ребёнка. — Я убиваю только тех, чьё существование лично меня раздражает. Твой отец, несмотря на все его впечатляющие недостатки, не делал этого. Ты, с другой стороны... — он замолчал, мальчик быстро побледнел. Герман отпустил его, пренебрежительно буркнув: — Уходи. — Мальчик пулей вылетел из переулка, не оглядываясь. Прищёлкнув языком, Первый Охотник развернулся, оставив Берроутон позади.

/ + / + / + / + /

— Он должен предстать перед судом! — Он действительно совершил что-то противозаконное? — Вы одобряете это?” — Всё, что я хочу сказать, это то, что есть разница между незаконным и неправильным. — По крайней мере, мы должны его арестовать. — Ха, ты уверен, что не хочешь переосмыслить это предложение? — ХВАТИТ! — взревел Озпин, перекрывая шум своих коллег. Они отшатнулись от своих экранов, широко раскрыв глаза. Он окинул взглядом каждого из них по очереди, фыркнув через нос. — Вы кричали друг на друга последние две ночи, и, сюрприз, сюрприз, мы ни к чему не пришли. — Ох? Неужели могучий Озпин видит решение, которого нам не хватает? — Усмехнулась Селия. Бессмертный ухмыльнулся, показывая свой Свиток: — У меня есть его номер. Теодор моргнул: — У тебя...есть его номер. — Да. — Озпин снял очки, протирая их. — И вы все тоже, если бы помнили, что могли бы использовать свои связи, присущие вам как директорам, чтобы получить доступ к его досье и посмотреть его самостоятельно. — Все трое его сверстников отвели взгляды, на их лицах проступил румянец. — Однако, учитывая, что я единственный, кто установил с ним контакт, я думаю, будет лучше, если именно я свяжусь с ним, не так ли? Леонардо нахмурился: — И почему ты не поднимал этот вопрос раньше? Озпин пожал плечами: — Я хотел посмотреть, запомнил ли кто-нибудь из вас этот маленький факт. — Он ухмыльнулся: — Жаль, что вы все провалились. — Мы директора, а не ученики. — проворчал Теодор. — Никогда не бывает так, чо ты не сможешь чему-то научиться, мой друг. — с дерзкой ухмылкой парировал Озпин. Теодор ещё немного поворчал и покинул конференцию. Леонардо быстро попрощался и тоже ушёл. Осталась только Селия с задумчивым выражением лица. Озпин проворчал: — Что это? Директриса Академии Атлас поджала губы: — ...Я чувствую, что должна тебя предупредить. — Озпин выпрямился на своём стуле, прищурившись. — Это Джеймс. Сердце Озпина сжалось в груди: неужели они были неправы? Подавив первоначальную панику, он спросил: — А как насчёт твоего молодого преемника? — После того, как я проинформировал его об «особых» аспектах нашей работы, - сказала она, — Джеймс...стремился угодить. — Она прищёлкнула языком: — Он всё ещё переживает из-за того, что Германа так и не допросили официально, и это последнее...событие заставляет его закусить удила. — Как ты думаешь, он будет выполнять свои обязанности сверх меры? — Спросил Озпин. — Если мы не разберёмся с этой неразберихой, возможно, придётся приказать ему. Озпин проворчал: — Не волнуйся, я разберусь с этим. — Селия кивнула, и Озпин закончил совещание. Когда экран компьютера погас, Озпин позволил себе коротко усмехнуться. «Разберись с этим». Как будто это было так просто. Он взглянул на часы. Половина четвёртого пополудня. Герман, должно быть, уже встал. И Глинда не станет беспокоить его по пустякам, по крайней мере, ещё пару часов. Кивнув, он набрал номер, начиная видеозвонок. Он прозвонил три раза, прежде чем Герман снял трубку. Озпин постарался не поморщиться, когда в поле зрения появилось окровавленное лицо мужчины. — Чего тебе? — хрипло спросил он. — Ты хоть представляешь, зачем я тебе позвонил? — Я полагаю, это как-то связано с моей репутацией. Озпин кивнул: — Хорошо, мы можем перейти к делу. — Он наклонился ближе к экрану, нахмурив брови. — Какого чёрта ты творишь? Мужчина фыркнул: — Разве это не очевидно? — Не прикидывайся скромником. — холодно ответил директор Бикона. — Ради всего святого, ты ходишь и убиваешь людей. Гермнан усмехнулся: — Я же не вламываюсь в чужие дома и не душу младенцев в их кроватках. — Да. — протянул Озпи. — Ты всего лишь спасаешь благодать. — Он ущипнул себя за переносицу: — Ты предлагал кому-нибудь из них сдаться полиции? — Бесстрастный взгляд Германа говорил сам за себя. — Почему? Мужчина нахмурился: — Ты веришь, что те, кто предаёт своих собратьев, заслуживают шанса на искупление? — Да. — ответил он без колебаний. — Тогда ты дурак. — усмехнулся Герман. Озпин вздрогнул, на поверхность его сознания всплыло множество подобных разговоров за его долгую жизнь. И, как и во все предыдущие разы, он возразил: — Если мы так решительно отказываем кому-либо в способности стать лучше, чем он есть, как мы можем называть себя людьми? Его союзник фыркнул: — Неужели мы с тобой ещё можем считаться таковыми? Что ж...такого ответа он, конечно, раньше не слышал. Отогнав мрачную и пугающую мысль, он сказал: — Дело не в нас с тобой, а в мире в целом. Ты – Охотник, маяк, на который все должны смотреть. — А что с теми, кого я убил? Разве они сами не были когда-то «маяками»? При этих словах Озпин позволил себе слегка вздохнуть. — Это головоломка, которую тюрьмы...способны решить. Охотник усмехнулся: — Ты думаешь, что поместить горстку предателей-единомышленников в одном замкнутом пространстве – хорошая идея? — Это когда это замкнутое пространство превращается в исправительную колонию. Герман приподнял бровь: — Исправительные колонии? Лучший вариант – спрятать их подальше от глаз общественности? — Прежде чем Озпин успел ответить, Герман ахнул, злобно ухмыляясь: — Ах...но это отвлекает внимание Гримм от основной массы населения, не так ли? Весь этот концентрированный негатив? — Он усмехнулся: — На самом деле, это довольно остроумно. — Озпин слегка кивнул, поправляя воротник. Варварская практика, но эффективная. — И всё же. — продолжил Герман, мрачное веселье исчезло из его глаз. — На этих людей нужно охотиться в первую очередь, независимо от того, закончится ли эта охота их смертью. И я ещё не встречал никого, кто думал бы также, как я. Озпин усмехнулся: — Честно говоря, у тебя очень...уникальная точка зрения. — губы Германа дёрнулись вверх. — Но. — Озпин печально вздохнул. — Ты прав в том, что это не та задача, за выполнение которой люди с готовностью берутся. — С самого начала всегда стоял вопрос о том, как людям следует обращаться с заблудшими Охотниками. Сначала их просто подвергали смертной казни – решение, которое он не совсем одобрял, но в то время у него было слишком много других дел, чтобы посвятить всё своё внимание поиску решения. Вскоре после этого (спустя несколько лет после «смерти» Короля Вейла) те, кто остался у власти, стали сетовать на постоянную потерю «таланта», поэтому были найдены другие методы. Методы, которые, казалось, менялись в зависимости от Королевства, от десятилетия к десятилетию. — Это деморализующая перспектива. — посочувствовал Герман. Озпин приподнял бровь: — Ты говоришь по собственному опыту? Он кивнул. — ...Я не был дураком. По мере того, как обучалось всё больше и больше Охотников, вероятность того, что кто-то из них решит выступить против людей, которых мы поклялись защищать – по той или иной причине – становилась все выше и выше. Когда такое случалось, я устранял нарушителей. Озпин моргнул; это, безусловно, многое объяснило бы. — И что люди думали о том факте, что их лидер убивал их товарищей – предателей, которыми они, возможно, и были? — Попробуй угадать. — усмехнулся Герман. Затем его глаза расширились, а губы изогнулись в ухмылке. — Но...решение пришло само собой. Решение, которое может сработать и здесь. — Озпин, заинтригованный, жестом предложил ему продолжать. — Это было, о... — лицо мужчины на секунду исказилось в усмешке. — Через несколько лет после того, как мы вступили с Этим в контакт. — Герман кашлянул, меняя выражение лица. — Охотник обратился, но оказался скользким. Им удалось скрыться на окраине Ярнама. Преследуя их, я наткнулся на кровь – много крови. — Озпин поморщился. — Но прежде чем я успел об этом подумать, я увидел любопытное зрелище. Чужеземец, одетый как ворон, обагренный кровью, сжигающий мою добычу на погребальном костре. — Ворон? — Спросил Озпин, вспомнив свою собственную ворона. — Он – его звали Тоби – был одет в плащ, весь расшитый чёрными перьями, а на лице у него была большая птичья маска. Он сказал, что перья на его одежде должны были облегчить врагам путь в загробную жизнь. — Он усмехнулся: — Маска была одновременно средством для хранения благовоний, чтобы блокировать нежелательные запахи, и, по его словам, «выглядела устрашающе». Приветливый дурак. — нежно пробормотал Герман. Мужчина успокоился: — Тоби сообщил, что собирался отправиться в Ярнам, чтобы научиться охотиться на зверей, и я разрешил ему. Однако он оказался гораздо более искусным в борьбе со своими собратьями, чем со зверями. И, как к иностранцу, который так явно привязался к своей родине, к нему относились с немалой долей презрения. Озпин понимающе хмыкнул: — Он стал твоим козлом отпущения. — В некотором роде. — кивнул Герман. — Он стал Охотником На Охотников, взяв на себя худшие из моих обязанностей с пугающим изяществом. А когда он состарился и устал, он передал свою должность другому иностранному охотнику, который передал эту должность, когда пришло её время, и так далее, и так далее, пока... — Герман замолчал, в конце концов пожав плечами: — Последнее, что я слышал, это то, что женщина по имени Эйлин взяла на себя эту роль. — И теперь. — медленно произнес Озпин. — ты хочешь провести подобную...практику. — Озпин. — Герман прищурился. — Я убил двенадцать предателей в течение месяца по всему Вейлу. Ты не можешь сказать мне, что это не проблема. — Возможно, не юридически. Морально... — Озпин замолчал, размышляя над этим вопросом. С одной стороны, это убийство, простое и понятное. С другой…Над поселениями Вейла постоянно нависает завеса ужаса, и этого нельзя отрицать. Однако этим поселениям больше не приходилось беспокоиться о том, что обученные Охотники совершат набег на них за припасами. Только обычные, легко побеждаемые отбросы, из которых состояли бандиты. Хотя, это поднимает другой вопрос. — Скажи мне. — спросил он. — Почему большинство – за исключением двоих, я полагаю – из тех, кого ты убил – бывшие Охотники? Да, ты с готовностью заявил о своём отвращении к предателям, но есть и другие типы преступников. — Ну. — пожал плечами Герман. — На самом деле, больше причин нет. Конечно, бандитизм – достойное сожаления занятие, но обычные бандиты никогда не клялись посвящать свое время убийству зверей, чтобы другие могли спокойно спать по ночам. Кроме того. — Герман опустил взгляд, задумчиво нахмурив губы. — Установление ограничений для самого себя – это основное различие между Человеком и Зверем. Озпин обдумал это утверждение. — Пока это жёсткие ограничения. — заключил он. — Действительно. — А что насчёт Гримм? Ты хочешь проигнорировать их ради этой вендетты? Герман усмехнулся: — Гримм – это не проблема. Те, с кем мне удалось встретиться во время моих путешествий, были легко уничтожены. И вокруг более чем достаточно опытных Охотников, защищающих от них уязвимые поселения. — Он фыркнул. — Лучше бы я применил свои таланты в другой области. Озпин хмыкнул: — Действительно, таланты. — Он откинулся на спинку стула, сцепив пальцы. — ...Придётся обновить твой психологический портрет. — Хм? — Герман приподнял бровь. Прищёлкнув языком, Озпин сказал: — Люди, как правило, не начинают убивать людей ни с того ни с сего. Существует определённый ход событий, который приводит к такого рода вещам. — О? — Герман ухмыльнулся: — Значит ли это, что ты одобряешь это? — Вряд ли. — ухмыльнулся в ответ Озпин. — Но я был бы дураком, если бы отказался от твоих услуг, какими бы жуткими и кровавыми они ни были. И с той репутацией, которую ты приобрёл, чем больше мы даём, тем меньше претензий предъявляют люди. На самом деле. — он задумчиво нахмурился. — Разыграй наши карты правильно, и ты, возможно, заслужишь немного сочувствия. — Потому что это, очевидно, является нашей главной заботой. — сказал Герман, закатив глаза. Затем он спросил: — Если у меня были проблемы с психикой, как вообще получилось, что мне разрешили стать Охотником? — Умение. — быстро ответил Озпин. — К сожалению, оно имеет тенденцию преобладать над всем остальным. Хотя. — он побарабанил пальцами по ноге. — Не похоже, что в юности у тебя были такие убийственные желания...Должен был быть какой-то спусковой механизм, связанный с событиями в твоём прошлом, который заставил тебя сорваться. — Злоупотребление властью. — пояснил Герман. — Я вырос в гетто Вейла, верно? — сказал он с ухмылкой. — Такие места часто изобилуют коррупцией. — К сожалению. — согласился Озпин. — Без сомнения, ты был свидетелем многих подобных событий, о которых не сообщалось. — Ужасный позор, как такие вещи могут повлиять на молодые, впечатлительные умы. — О. — вздохнул Озпин. — Прибереги это для тех, кому не всё равно. — Герман усмехнулся, слегка кивнув. — Если уж на то пошло. — продолжил он. — Есть несколько нераскрытых бандитских убийств – люди натыкаются на трупы на дорогах и тому подобное. Мы могли бы приписать это тебе. Герман проворчал: — Если только эти бандиты когда-то были Охотниками – чтобы чётко установить схему. — Верно. Кроме того. — промурлыкал Озпин. — Я могу предположить, что ты планируешь путешествовать по другим Королевствам? — Должен сказать, что в Вейле выбор становится всё более скудным. — с усмешкой ответил Герман. Озпин фыркнул: — Всё, о чем я прошу. — это избегать Анимы. — А почему? — Спросил Герман, нахмурив брови. — «Потому что встреча с Рейвен Бранвен закончится катастрофой.» — мрачно подумал он. Вслух он сказал: — Анима...в ней обитает множество разбойничьих племён. Окровавленный мужчина склонил голову набок. — Разбойничьи...племена? — недоверчиво повторил он. — Смешно, я знаю. — вздохнул Озпин. — Я был там, когда всё это началось. До индустриализации культура Анимы была в основном кочевой. После этого возникли серьёзные трения между теми, кто хотел... — Избавь меня от подробностей. — оборвал его Герман. Озпин хмыкнул. — ...В конечном счёте, это неотъемлемая часть культуры Королевства. Однако племена проводят больше времени, нападая друг на друга, чем совершая настоящие грабежи. В наши дни они доставляют больше хлопот, чем что-либо другое. — До тех пор, пока среди них нет бывших Охотников, я с ними не ссорюсь. — торжественно заявил Герман. — Вполне. — Озпин улыбнулся, хотя улыбка не коснулась его глаз. Он взглянул на часы. Четыре пятнадцать. Кивнув, он сказал: — Что ж, ты снова завалил меня работой. — Приношу свои искренние извинения. — сказал Герман, склонив голову. — Однако, прежде чем мы попрощаемся. — Озпин нахмурился. — Я должен попросить тебя дать твоим целям шанс мирно сдаться. — Герман нахмурился, но Озпин был непреклонен. — Установление ограничений для самого себя – это основное различие между Человеком и Зверем. — ухмыльнулся Озпин, когда его друг нахмурился ещё сильнее. — Это то, что ты сказал, не так ли? Мужчина усмехнулся, но сказал: — Очень хорошо. Озпин промурлыкал: — Береги себя, Герман. — Взаимно. — ответил Герман, завершая разговор. Озпин откинулся назад; в целом, он мог считать этот обмен победой. Хотя...никогда не помешает убедиться.   Ещё раз быстро взглянув на часы – отметив, что Счастливый Час ещё не наступил – он набрал номер Кроу. Он прозвонил пять раз, прежде чем мужчина ответил. — Плийееееееет? — протянул мужчина. — Кро гёолит. Озпин вздохнул, потирая переносицу: — Ещё нет и пяти часов. — Это в Коквине! — Коквина находится в одном часовом поясе с Вейлом. — ...К чему ты клонишь? Не обращая внимания на ответ, Озпин заявил: — У меня есть для тебя новое задание. Кроу хмыкнул, прочистил горло и понизил голос до шёпота: — Я думал, что я... — Ты можешь вернуться к этому после этого. Кроу проворчал: — Хорошо, в чём дело?

/ + / + / + / + /

— Ой! — Крикнула Саммер, поднимая левую лодыжку и энергично растирая ее. - Кто поставил сюда этот кофейный столик? - съежилась она, затаив дыхание в предвкушении. — Мамочка. — Руби подняла глаза от своей книжки-раскраски, мило улыбаясь. — Разве ты не помнишь? Янг, которая вместе с Таем мыла посуду, вмешалась: — Ты это сделала! — Вчера. — поддразнил её Тай. — Да ладно тебе! — парировала Саммер, борясь с желанием улыбнуться. Входная дверь с грохотом распахнулась. — Угадай, кто это? — прокричал скрипучий голос. Руби и Янг заметно оживились – что в случае первой о чем-то говорило – и радостно закричали: — Дядя Кроу! — Красноглазый мужчина вошёл в комнату с бумажными пакетами для покупок в руках как раз в тот момент, когда девочки заключили его в крепкие объятия. — Ого! — воскликнул мужчина, покачиваясь на месте. Саммер взвизгнула и бросилась вперёд, чтобы подхватить его, но в очередной раз забыла, где находится кофейный столик. Её левая нога зацепилась за ножку стола, и она упала с коротким возмущённым криком. Она упала бы ничком (во второй раз за неделю), если бы не воспользовалась своим Проявлением, выпустив верёвку из правой руки и вцепившись в вешалку на другом конце комнаты. Воспользовавшись моментом, чтобы выровнять дыхание, Саммер подняла свободную руку: — Не поможешь? — Я держу тебя. — раздался слева от неё голос Тая, который схватил её за плечи. Со вздохом отпустив верёвку, Тай поднял её, после чего она «упала» в его объятия. — Мой Герой. — она упала в обморок, её единственное веко дрогнуло. Тай учтиво улыбнулся: — Что ж, я думаю, этот Герой заслуживает награды. — проворковала Саммер, приподнимаясь и поджимая губы. Тай усмехнулся, наклонился и поцеловал её. Дважды. Трижды. — Блядь. — выплюнул Кроу. — Видите это, девочки? Вот что происходит, когда вы влюбляетесь. Янг и Руби обе издавали звуки отвращения. — Со мной такого никогда не случится! — заявила первая, а вторая горячо закивала головой. — О, не говори так! — Тай хихикнула, крепче прижимая Саммер к себе. — Никогда не знаешь, когда нападёт любовный жук. — Любовный жук? — Повторила Руби, наклонив голову. Кроу хитро ухмыльнулся: — Ты не ослышалась, Руби. Видишь ли, любовный жук – ужасное насекомое, и если оно тебя укусит, ты будешь вести себя как они! Янг и Руби ахнули, отступая назад и испуганно обнимая друг друга. — Нет! — закричали они. — Ага. — усмехнулся Кроу, наклоняясь и ставя пакеты на землю. — Но есть способ держать их подальше. — Он потянулся к одному из пакетов и вытащил... — О, боги... — простонал Тай. — Конфеты и газировка! — крикнул Кроу. Янг и Руби беззвучно воскликнули, хватая сладости. — Давай, Руби! — Янг схватила младшую сестру за руку: — Давай спрячемся в моей комнате! — Теперь эти голубки нас никогда не достанут! — Закричала Руби своим детским голоском, и дверь в комнату Янг захлопнулась. Саммер неодобрительно посмотрела на своего товарища по Команде (она не была уверена, что это было более или менее эффективно теперь, когда у неё был только один). — Ты будешь убирать за ними, как только весь сахар попадёт в их организм. — О? — Кроу наклонился вперёд с вкрадчивой улыбкой на губах. — Ты уверен, что это. — он вытащил бутылку ликёра из одной из сумок. — Не заставит тебя передумать? — Мы не пьём, Кроу. — пренебрежительно проворчал Тай. — Действительно? — Невыносимый мужчина пожал плечами: — Мне же больше. Ах, пока я не забыл. — он потянулся к другой сумке. — Принёс тебе это, Саммер. — Он бросил ей пакет в термоусадочной упаковке. Она протянула руку, чтобы схватить его, но, немного поколебавшись, прижала к груди. — Поняла! — торжествующе воскликнула она. — Так это что, один к семидесяти шести? — Саммер прищёлкнула языком, слегка ударив упаковкой по груди Тая. Затем она заморгала (или подмигнула? Всё ещё странно думать об этом), увидев, что это за упаковка. — Это...простые белые повязки на глаза? — Ого, Кроу. — сказала Тай, взглянув на белую повязку, украшавшую её левый глаз. — Это...мило. — Их можно раскрасить. Саммер ахнула и начала ворковать над подарком: — О-о-о! Девочкам понравится! — Вот почему я их купил! Тай хмыкнул в знак согласия. — Ты только что пропустил обед. — сказал он. — Но у нас есть остатки лазаньи, если хочешь. — Нет, спасибо. — ответил Кроу, хватая пакеты (в которых теперь была только бутылка вина) и направляясь к столу. — Захватил немного еды в самолёте. — Тай и Саммер хихикнули, вызвав у своего друга сильный румянец. — Заткнитесь, вы знаете, что я имею в виду! — Вместо этого они рассмеялись громче, и Саммер удалось сесть на диван, прежде чем у неё сильно заболел глаз. — Итак. — Тай устроилась на диване рядом с Саммер. — Как дела? — Очевидно, этого не следовало говорить. Лицо Кроу вытянулось, и он отвернулся от них. Тай нахмурился: — Кроу? Их товарищ по команде сглотнул, оттянул воротник и откупорил бутылку вина. Он сделал большой глоток: — О, отличная штука. Ты что-то упускаешь. — Кроу. — мягко сказала Саммер. — Что случилось? Кроу прикончил половину бутылки, прежде чем ответить на вопрос. — Вы, ребята, видели что-нибудь в новостях в последнее время? Не местные новости. — быстро добавил он. — С континента? — Нет. — ответил Саммер. Она сглотнула: — А стоит ли? Кроу хмыкнул, вытащил свой Свиток, постучал по экрану и бросил его Таю. — Прочти это. — сказал он. Саммер придвинулась ближе, нахмурив брови при виде заголовка статьи на экране: «Ужас По Ту Сторону Вейла: Новый Вид Охотников?». От одного названия у неё мурашки побежали по коже, а от самой статьи по спине пробежал холодок. Тай громко сглотнул – гораздо более сдержанная реакция на потрясённые вздохи Саммер. — Это…Это всё правда? — спросил её муж. — Да. — мрачно ответил Кроу. — На его счету по меньшей мере двенадцать убийств, а может, и больше. — Он допил вино. — Достаточно сказать, что это, вероятно, хорошая идея, чтобы... — Наше предложение остаётся в силе. — твёрдо оборвала его Саммер. Кроу и Тай уставились на неё, глаза их стали шире обеденных тарелок. — Ммм. — нерешительно усмехнулся Тай. — Может, нам стоит проверить тебя на предмет повреждения мозга. — Тай. — она прищурила свой единственный глаз. — Я серьёзно. Кроу прочистил горло: — Саммер...этот мужик – плохая весть. — Правда? — Она покраснела: — Я имею в виду, конечно, он убивает людей, что...не очень здорово. Но...он также спас мне жизнь? — Она пожала плечами: — Если бы он был таким ужасным, стал бы он это делать? Тай насмешливо фыркнул: — Как будто мы такие великие специалисты по распознаванию чьей-то истинной личности. Саммер слегка поникла. Рейвен...никогда не знаешь, когда она испортит настроение. — Но. — Саммер подняла глаза, когда её муж скрестил руки на груди. — ...мы же обещали. Если бы мы не выполнили обещание, это послужило бы плохим примером для девочек. — Вы двое сумасшедшие. — невозмутимо заявил Кроу. Саммер широко улыбнулась, наклоняясь и (едва) обнимая Тая за широкие плечи. — Это то, что заставляет нас работать! — Тай усмехнулся, прижавшись головой к её голове. — Ба. — проворчал Кроу, барабаня пальцами по столу. — ...Если он придёт, я приду. Саммер широко улыбнулась: — По-другому и быть не могло. — Кроу ухмыльнулся в ответ, наклоняя пустую бутылку в её сторону. БАХ Саммер, Кроу и Тай подпрыгнули и отшатнулись, когда Руби – с лицом, перепачканным содовой и шоколадом – буквально влетела в комнату. — ЭйдядяКроуутебяестьещёконфетыонинужнынамчтобы отгонятьлюбовныхжуков! — Она начала учащённо дышать, затем срыгнула и упала с ошеломлённой улыбкой. Трое взрослых моргнули, Тай неуверенно поднялся со своего места. — НЕЕЕЕТ!!! — Чт-то! — Тай отпрянул, когда пенная стрела ударила его в голову. Янг бросилась вперёд с красной лентой на лбу, свирепым взглядом сиреневых глаз, лицо вымазано шоколадом для маскировки, в руках она крепко сжимала игрушечный арбалет, который ей подарили на день рождения. — Будь сильной, Руби! — Воскликнула Янг, заряжая ещё одну пенопластовую стрелу и таща сестру обратно в её комнату. — Я не позволю этим голубкам добраться до тебя! Тай промурлыкал, бесстрастно глядя на Кроу: — Это твоя реплика. — Да, да.