Первый Охотник

— Мы... мы сожалеем, Генерал. — прошептал Лука, глядя себе под ноги. — Но Марси и я...мы не можем выполнять свои обязанности. Джеймс пережил нечто похожее на выход из тела, когда Лука и Марси излагали свои условия отставки. Ну, как уточнил Люк. Марси просто стояла по стойке «смирно», её глаза были затенены волосами. Первоклассные бойцы...они были сливками общества Охотников и Охотниц. Выбранные потому, что они доказали, что могут справиться с худшим, что может обрушить на них Гримм. Но, возможно, в этом и была проблема. Они охотились не на Гримм. Они охотились на людей. На друзей, семью, любимых. Они охотились на безумца, который заварил всю эту кашу. Безумца, который издевался над ними с тех пор, как ступил на континент. Джеймс глубоко вздохнул, когда Лука закончил говорить. Его подчинённый – бывший подчинённый – опустил голову, сжав кулаки. Раздражение Джеймса мгновенно исчезло. Он поднялся на ноги и обошёл свой стол перед ними. Они вздрогнули, ещё больше замкнувшись в себе. Джеймс нежно положил руки им на плечи. Он подождал, пока они поднимут головы, чтобы сказать: — Если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь, спрашивайте. Они оба уставились на него – губы Марси изогнулись в лёгкой улыбке – и кивнули. Они отступили назад, отдавая ему последний салют. Он ответил тем же, кивнув им, прежде чем они покинули его кабинет. Он подождал, пока дверь закроется, прежде чем на его лице появилось грозное выражение. Герман...он был причиной всего этого. Он должен был ответить за это. За всё.

/ + / + / + / + /

— Сэр. — раздался из интеркома голос пилота. — Мы приближаемся к цели. — Джеймс кивнул, направляясь к трапу Буллхеда. В последний раз Германа видели направлявшимся к заброшенной шахте по добыче Праха, и последние пару дней он был застигнут снежной бурей. Судя по всему, он всё ещё был там. — Генерал, если позволите......что вы планируете делать? — голос пилота звучал немного испуганно. На самом деле, по уважительной причине. Джеймс не был до конца уверен, что собирается делать. Но ему нужно было что-то предпринять. Герман должен был ответить за то, что он сделал – как прямо, так и косвенно. Нажав на кнопку внутренней связи, Джеймс сказал: — Просто держитесь в воздухе – я ненадолго. — Да, сэр! — ответил пилот, открывая трап. Ветра не было, но температура заметно понизилась, что он почувствовал даже сквозь толстую куртку. То, что Герман предпочёл остаться за рулём в таких условиях, говорило о том, насколько он был безумен. Джеймс расправил плечи, посмотрел вниз и увидел вход в шахту. И там был Герман, смотревший на него снизу вверх рядом со своим снегоходом, превратившимся в катафалк. Он задержался на мгновение, чтобы убедиться, что его личные револьверы, Правовая Процедура, находятся в кобурах вместе с соответствующими быстрозарядными патронами. Коротко фыркнув, его Аура активировалась быстрой вспышкой, он спрыгнул с трапа и упал на землю. Он позволил холодному воздуху, обдувавшему его лицо, успокоить его. Прыжки с парашютом и воздушные упражнения всегда помогали ему успокоиться. Сколько времени прошло с тех пор, как у него в последний раз была возможность просто...расслабиться? С тех пор, как Селия предоставила ему более широкий круг обязанностей. Уж точно не с тех пор, как Герман вылез из того портала в ад, который он называл своим домом. Позволив инстинкту взять верх, Джеймс наклонился в воздухе, вытащил свой чёрный револьвер и выстрелил зарядом Гравитационного Праха. Пуля пролетела по воздуху, усиленная Прахом отдача замедлила его падение. Он сделал ещё два выстрела и с коротким стоном приземлился на заснеженную землю. — Боже мой. — Глаза Джеймса дёрнулись, когда он услышал этот голос, и он повернулся, чтобы смерить Германа свирепым взглядом. Тот только ухмыльнулся, подошёл к нему и, подняв руки над головой, хлопнул в ладоши. — Очень впечатляюще, Генерал. Это было исключительно ради меня? Джеймс зарычал, пряча револьвер в кобуру. Он выпрямился во весь рост, проклиная тот факт, что у Германа всё ещё была голова на плечах. Он сжал кулаки, чтобы собраться с мыслями. Однако для Германа это было слишком долгое мгновение. — Если вам действительно нечего сказать, могу я предложить отойти в сторону? Мне нужно собрать кое-что вкусненькое, и хотя холод творит чудеса с сохранностью, его избыток может сделать мясо хрупким и привести к порче. Тогда никто не будет доволен. Что-то в Джеймсе оборвалось при этих словах. — Счастлив? Счастлив?! Герман приподнял бровь: — Что-то не так? — О, что-то действительно «не так»! Герман фыркнул, щелкнул пальцами и направил свое транспортное средство туда, где его Проявление хранило вещи. — Что ж, не будете ли вы так любезны прояснить «суть дела»? — О, нет! — крикнул Джеймс, тыча пальцем в лицо Герману. — Не смей притворяться скромником! Ты прекрасно знаешь, что натворил! — Я сделал довольно много всего. — ответил Герман. — Боюсь, вам придется быть более конкретным. — Ты напыщенный, высокомерный засранец! — прорычал Джеймс. — Ты думаешь, что всё это просто одна большая игра, не так ли? — Герман скрестил руки на груди, снова изогнув бровь (и единственной причиной, по которой Джеймс удержался от того, чтобы ударить его, было то, что тот не ухмыльнулся). — Ты думаешь, что всех одурачил? Но это не так! Не меня! И не добрые жители Атласа! — Оу? — Герман нахмурился, глядя на Джеймса свысока: — И как же мне не удалось пустить тебе пыль в глаза? Джеймс рассмеялся: — Что, ты думал, что ведёшь себя тонко? Я точно знаю, кто ты такой! Герман наклонился вперёд, на его губах заиграла ухмылка: — Тогда, во что бы то ни стало, просветите меня. — Ты чудовище! Сумасшедший, который нашел эту...эту...лазейку в законе! Это позволяет тебе. — он ткнул пальцем в грудь Германа. — Терроризировать людей, чтобы утолить свою собственную нездоровую жажду крови! — Похоже, что общество в целом в равной степени виновато. Джеймс проигнорировал его ответ – это был единственный способ сохранить самообладание – и продолжил: — Ты думаешь, что ты выше закона, но это не так! Я и такие, как я, не позволим тебе поступать так, как тебе заблагорассудится! Сей ужас, куда бы ты ни пошёл! — Он отстранился, глядя вниз и стискивая зубы. — Даже если кто-то из нас падёт. — Что? О чём ты говоришь? — Герман прищурился: — Кто-нибудь умер из-за этого твоего крестового похода? — Нет. — ощетинился Джеймс. «Его» крестовый поход – как будто во всем этом не было вины Германа! — И поверь мне, если бы кто-то это сделал, ты был бы уже на пути в камеру в самой глубокой яме на Ремнанте! — Понимаю. Это всё, Генерал? — Что? Нужно куда-то идти? — Джеймс сжал кулаки. — Нужно кого-то убить? — Как всегда. — усмехнулся Герман. — Но мои более насущные проблемы связаны с тем, что, как я полагаю, из пещеры выходит стая Гримм. Джеймс моргнул, глядя мимо Германа. Ему пришлось напрячь слух, но он едва расслышал предательское шипение Центиналов. Джеймс отскочил назад, выхватывая из кобуры свой белый револьвер. — Блин! Где, чёрт возьми... — Я полагаю. — прервал его Герман, сверкнув малиновой Аурой, лениво снимая с бедра пистолет и ятаган. — Что их привлек весь тот купорос, которым ты в меня плюнул. — Ты пробыл в этой пещере по меньшей мере два дня! — Джеймс сплюнул и потянулся за Свитком: — Ты их не уничтожал! — Я с ними не сталкивался. — Он оглянулся через плечо. — Но я стараюсь не жить душою на распашку. Джеймс зарычал, но не отреагировал на колкость. — Генерал Айронвуд вызывает В8, В8 на связи. — Вас понял, Генерал. Нужна эвакуация? — Ответ отрицательный. — Он услышал топот десятков тонких ног Центиналов. — Из пещеры к западу от меня поднимается неизвестное количество Гримм. Обеспечьте поддержку с воздуха, если возможно, но в остальном отметьте это место для дальнейшего уничтожения и приготовьтесь к эвакуации. — На...двоих? — пилот сглотнул. Джеймс повернулся к Герману. Тот не обращал на них никакого внимания, его глаза были прикованы к Гримм. — ...Просто ждите. — Принято. — Джеймс сунул Свиток в карман и вытащил из кобуры свой чёрный револьвер. — Лучше бы они нанесли серьёзный удар. Джеймс фыркнул, направив свой белый револьвер вперёд, а его чёрный аналог небрежно придерживая сбоку. — Просто побеспокойся о себе. — Конечно. — Боги, неужели ничто не повлияло на этого человека? Джеймс покачал головой, пытаясь сосредоточиться на поставленной задаче. Ему не впервой было работать с людьми, которые ему не нравились, но мог ли он доверять Герману, что тот прикроет его спину? Или ему следует просто уйти, предоставив Герману самому о себе заботиться? Джеймс отбросил эту мысль почти так же быстро, как она пришла ему в голову. Не обращайя внимания на тот факт, что, несмотря на всё своё безумие, Герман был невероятно опытен и вряд ли погиб бы даже от орды Центиналов. Но пасть на его...уровень...Нет, даже если он не мог доверять Герману, он должен был быть выше этого. Первый из Центиналов, наконец, добрался до входа в пещеру. Джеймс прищурился, увидев около дюжины маленьких («маленьких» – это по сравнению с размером грузовика) Гримм, несущихся к ним. Он бросил взгляд на землю. Никаких следов. Ещё. — Смотри под ноги. — сказал он вслух. — Те, что постарше, очень любят выскакивать в самый неподходящий момент. — Принято к сведению. — ответил Герман, за секунду до того, как выстрелил из своего оружия, снеся голову Центиналу. Джеймс тоже начал стрелять, но его раздражало то, что на каждый выстрел Германа приходилось три выстрела Правовой Процедуры, чтобы уничтожить Центинала. Крр-ш-ш-ш... Джеймс выругался при знакомом звуке, заметив мельчайшие следы, оставленные копающимися в земле Центиналами. — Под землёй! — Крикнул Джеймс, прицелился из своего чёрного револьвера в землю и, пролетев над головой, приземлился на выступ над входом в пещеру. Герман не сдвинулся со своего первоначального места, довольный тем, что разнёс приближающегося Гримма на куски. Когда один из подпольных Центиналов отделился от остальных и бросился к Герману, тот убрал пистолет в кобуру. Он отступил назад, как раз в тот момент, когда из-под земли с ревом вырвался Центинал. Быстрый, как вспышка, Герман нанёс удар клинком вперёд, легко пронзив толстый экзоскелет Гримм. Оно булькало, слабо молотя лапами, когда Герман схватил его за левую нижнюю челюсть, вырвал свой клинок и швырнул его в приближающегося Гримм. Он сунул руку за пазуху и швырнул гранату в поверженную группу, которая была быстро охвачена большим огненным шаром. Не то чтобы он обратил на это внимание, уже убив ещё троих появившихся Гримм. Джеймс презирал этого человека, но, Боги Всемогущие, он был хорош. Кхххш-ш-ш-ш... Джеймс посмотрел вниз и заворчал при виде Центиналов, карабкающихся по входу в пещеру. Вздохнув, Джеймс убил столько, сколько смог, но был вынужден вернуться на землю, так как его быстро окружили. Он приземлился рядом с Германом, который удивленно приподнял бровь: — Я не думаю, что ты мог бы приказать своим людям оказать помощь? — Не задев нас? — У тебя что, нет Ауры? — Я не мазохист! — рявкнул Джеймс, сметая группу Центиналов гравитационным снарядом. — Кроме того, они могут попасть во вход в шахту. Не хочу рисковать обрушением, пока мы не отправим кого-нибудь туда, чтобы осмотреть всё в полной мере. — Ааа... — кивнул Герман, разрезая монету на части. — Полагаю, это справедливо. Должен ли я ожидать призыва о помощи, когда наступит такое время? — Ни за что в жизни! — Герман только усмехнулся, на его лице появилась свирепая ухмылка, и он полностью сосредоточился на происходящем сражении. Прошло ещё пять минут, прежде чем количество мертвых Центиналов превысило количество живых. Как раз вовремя – у него заканчивались патроны. Он схватил свой Свиток: — Генерал Айронвуд вызывает В8. — Это В8. — Приготовиться к спуску. Похоже, мы наконец-то покончили с этими проклятыми штуковинами. — Принято. — Уже устал от моего общества? — Вмешался Герман, сидевший слева от Джеймса. Джеймс стиснул зубы, но не смог найти в себе сил, чтобы вызвать прежнюю ярость. Отчасти потому, что делать это посреди орды Гримм, пусть и редеющей, было равносильно самоубийству. Но всё остальное было связано с тем, что ты не мог сражаться бок о бок с кем-то, по крайней мере, не научившись уважать его навыки. Конечно, Герман решил применить эти навыки для убийства людей, и Джеймсу пришлось приложить все свои силы, чтобы не обращать внимания на этот маленький...недостаток характера, если можно так выразиться. Вввррр... Джеймс вскинул голову, кивая, когда Буллхед был всё ближе и ближе. Он повернулся к Герману, который только выгнул бровь. Опустив плечи, Джеймс хотел предложить Герману подвезти его – хотя бы потому, что, технически, именно из-за него Гримм и появились. Только низкий грохот, донёсшийся из-под земли, прервал его. Джеймс втянул воздух, высматривая на снегу следы. — Их ещё много?! — Нет. — ответил Герман. — Нет, это...другое. Землетрясение. — Джеймс моргнул, но поскольку грохот постепенно перерос в рёв, ему пришлось согласиться. Лучше, чем Гримм, это точно. Именно в этот момент в земле образовалась большая трещина. И с каждой секундой она становилась всё шире. Джеймс, не колеблясь, отскочил в воздух, ухватившись за опускающейся Буллхед. Герман...этого не сделал. Герман продолжал отпрыгивать назад, чтобы избежать встречи как с Гримм, так и с расширяющейся дырой в земле. Но он был недостаточно быстр. Трещина открылась быстрее, чем он ожидал, и он поскользнулся на падающем снегу. Ему удалось зацепиться за недавно образовавшийся выступ, но он был оставлен на милость Центиналов. Джеймс уставился на висящего человека, который, как всегда, был профессионалом, не обращая внимания на своё опасное положение, просто стрелял в любого Гримм, которому хватало глупости приблизиться. Но Джеймс не был дураком. У него ничего не получится. Не без посторонней помощи. Но сделал ли это Джеймс...хотел ли он быть таким помощником? Ответ пришёл, когда Герман заехал левой пяткой в глаз Центиналу за секунду до того, как тот успел обхватить его ногу. Джеймс снова нырнул на землю, разбросав горсть Гримм, летевших в сторону Германа. Он убрал свой белый револьвер в кобуру, скользнул к Герману и склонился над расщелиной. Герман поднял голову, лицо его исказилось от гнева: — Что ты делаешь? Беги, дурак! — Просто дай мне руку! — Крикнул Джеймс в ответ. Герман зарычал, но, тем не менее, пошевелился, пытаясь найти хоть какую-то опору, чтобы подпрыгнуть и схватить Джеймса за руку. Крр-ш-шаа... Пара обернулась и увидела, как из под земли вырвался Центинал – большой, с клацающими челюстями, нацеленный на Германа. Двое Охотников выстрелили из своего оружия в Гримм, легко разнеся его на части. В конечном счёте, это нанесло ущерб им самим. Снаряд Гравитационного Праха Джеймса попал в Гримм первым, отбросив его назад. Но пули Германа...как бы там ни было – попали в него секундой позже, разорвав на куски. Осколки, которые, благодаря пуле Джеймса, не подчинялись обычным законам физики. Одна из его клешней крутанулась в воздухе, ударив Джеймса по вытянутой руке. Это было не больно, но удар толкнул его, потревожив снег и лёд вокруг него. Через несколько секунд он уже скользил вниз, к Герману. К счастью для гордости Джеймса, он не врезался в Германа. Он просто приземлился очень близко к нему, ухватившись за тот же камень, за который держался Герман. — Отличный план ты придумал. — проворчал Герман. Джеймс собрался ответить, но резкий треск оборвал его. Он и Герман повернули головы в сторону звука, и их глаза расширились, когда они увидели, что скала, на которой они висели, начала наклоняться вперёд. Ни у кого из них не было шанса схватить другой камень, прежде чем он отломился от стены, и они полетели вниз, в тёмную расщелину. Последнее, что увидел Джеймс перед тем, как врезаться во что—то – его аура разрушилась, острая боль пронзила правую руку – и висящий в небе Буллхед.

/ + / + / + / + /

Динь-Дон-Динь-Дон... Джеймс застонал от звука...колокольчиков? Какого чёрта? Он открыл глаза и поднял руки, чтобы потереть виски. По крайней мере, он попытался это сделать. Когда он пошевелил правой рукой, жгучая боль пронзила его тело. — Чёрт... — простонал он. — А, ты проснулся. Джеймс обернулся на голос, поморщившись от боли в правой руке. Он посмотрел вниз и глубоко вздохнул при виде своей забинтованной руки на грубо сделанной красной перевязи. Он попытался сжать правый кулак, поморщившись от невыносимой боли. — Не можешь даже сжать кулак? — Спросил Герман. — Твои травмы серьёзнее, чем я думал. — Без шуток. — фыркнул Джеймс. Он, наконец, поднял взгляд, осторожно касаясь правого бока. Первое, что он заметил, это то, что, хотя ни одна из конечностей Германа не была сломана, состояние его было ненамного лучше, чем у Джеймса. На его куртке и штанах были глубокие порезы, лицо и шея были в царапинах, а на одежде виднелись пятна крови. Второе, что он заметил, была большая груда распадающегося Гримм позади Германа. Их было так много, что он был уверен, что даже у опытных бойцов возникли бы проблемы. Действительно, этот человек был вундеркиндом. И он использовал свой талант для убийства. — Я надеюсь, что этот гнев направлен на тебя самого. — Что? — сказал Джеймс. Герман лениво махнул рукой: — Это хмурое выражение на твоём лице. В конце концов, из-за тебя мы здесь застряли. Джеймс откинулся назад: — Что, я?! — Я же сказал тебе уходить. — сказал Герман, пожав плечами. — И теперь мы оба застряли под землёй. — Ты...ты обвиняешь меня в том, что я пытался спасти тебя? — Джеймс поднялся на ноги. — Неужели ты такой придурок?! Герман прищурился, прежде чем закрыть глаза и со вздохом ущипнуть себя за переносицу. — Нет. Приношу свои извинения. Мне просто...не нравится находиться в подполье. Я действительно ценю твою помощь , ибо оглядываясь назад, мы все оказываемся в дураках. Джеймс вздохнул: — Вполне справедливо. — Он огляделся по сторонам. Они находились в каком-то туннеле. Он мог видеть дыры, из которых выбрались сентиналы, а над собой – то, что казалось дырой, в которую они провалились. Единственным источником света были фонари, которые Герман, без сомнения, достал из своего хранилища. — Это... часть шахт? — Возможно. — сказал Герман, проводя рукой по стене. — Эти стены неестественные. Но. — он прищурился. — Я не вижу никакого Праха, а ты? Джеймс прислонился к стене. — Возможно, это неудачное расширение. Герман ещё мгновение смотрел в стену. — Ну...В данный момент это нас не касается. — Он повернулся к Джеймсу: — Ты достаточно здоров, чтобы двигаться? — Да. — кивнул Джеймс. — Ноги не повреждены. — Он потёр правое плечо: — Я полагаю, наши Свитки не работают? — Мои не работают. И, мне жаль это говорить, но... — он вытащил маленький чёрный мешочек, открыл его и показал...Сломанный Свиток Джеймса. Джеймс вздохнул: — Чёрт возьми. Что ж, мне пора на повышение. — он издал слабый смешок, который тут же оборвался под суровым взглядом Германа. Джеймс выпрямился и повернул голову: — Тогда ладно...в какую сторону? Герман уставился в землю, скрестив руки на груди. — ...Мы идём налево. — в конце концов, сказал он, наклоняясь и хватая два фонаря. — Не хочешь объяснить, почему? — Нет. — сказал он, протягивая один из фонарей Джеймсу. Он закатил глаза, но принял источник света, идя чуть позади Германа. Некоторое время они шли молча. Джеймс коротко хмыкнул, когда они достигли склона: — Мы направляемся вверх...Это хорошая новость, не так ли? — Возможно. — вот и всё, что сказал Герман. Джеймс вздохнул, собираясь оставить все как есть, но Герман продолжил: — Ранее, на первый взгляд, ты сказал что-то о том, что люди отстают. Что ты имел в виду? Джеймсу хотелось нахмуриться, но он заставил себя сохранять спокойствие. Он втянул их в эту историю, не нужно усугублять ситуацию. — А тебе-то какое дело? — Что бы ты ни думал, я не причиняю вреда невинным людям. И, несмотря на твой маленький крестовый поход против меня, я не желаю, чтобы что-то случилось с тобой и твоими близкими. — О! — Джеймс усмехнулся: — Прекрати нести эту святую чушь! — Я никогда не заявлял об этом. — возразил Герман. — Но я признаю, что ты и те, кто находится под твоим командованием, решили защищать Атлас и его народ от Гримм. Это благородное стремление. — То, чего ты не разделяешь. — Нет. — Герман опустил взгляд на свои руки. — Не хочу. — Но ты бы мог! — фыркнул Джеймс. — Вот что...меня в тебе смущает, Герман! Я называю тебя сумасшедшим, но вижу этот блеск в твоих глазах. Ты не болен. Ничто не толкало тебя на убийство. Ты выбираешь то, что делаешь. Используешь свои таланты против людей, а не против Гримм. — Джеймс горько усмехнулся. — С твоими навыками ты...ты мог бы легко стать лицом Охотников по всему миру! Золотой стандарт, на который будут равняться все будущие Охотники и Охотницы. Но ты этого не делаешь. И я... — он продолжал открывать рот, но потом вздохнул. — ...Я просто не понимаю этого. Герман что-то пробормотал, глядя в каменный потолок. — ...Я возвращаюсь к своему первоначальному вопросу. — Джеймс хмыкнул. — Что ты имел в виду под теми, кто «отстаёт»? Джеймс стиснул зубы, но в глазах Германа была искренность. Подавив своё разочарование, Джеймс сказал: — Двое из моих лучших оперативников – и, возможно, ещё несколько в будущем – ушли в отставку из-за...стресса. — Дай угадаю. — вмешался Герман, его голос был одновременно пустым и полным веселья. — Реальность охоты на своих старых друзей и семью оказалась для них непосильной. Джеймс сделал паузу. — ...Да. — Он поспешил вперёд, вглядываясь в Германа. — Ты...говоришь по собственному опыту? Губы Германа скривились в глубокой гримасе. Он посмотрел на Джеймса сверху вниз: — Ты должен поверить мне, когда я говорю, что я считаю, что решение посвятить свою жизнь охоте на зверей, чтобы защитить невинных, является благородным занятием. Это должно быть вознаграждено и почитаемо. — Его сила изменилась, превратившись в рычание ярости. — И те, кто решает отвернуться от таких идеалов, объявляют себя неспособными прожить ещё один день. Джеймс проворчал: — Я согласен, что такие люди - самые отъявленные подонки. — хотя Джеймс и мечтать не мог, что в пределах Атласа живет так много таких людей. — Однако убивать и калечить их так, как это делаешь ты, терроризируя «невинных», которых мы призваны защищать, — это не выход. — Ты так в этом уверен? — Герман усмехнулся. — Потому что эти мужчины и женщины...После получения Лицензий их балуют по рукам и ногам. Люди из кожи вон лезут, чтобы прокормить их. Им предоставляется всё самое лучшее, что только может предложить мир. — Он покачал головой: — Единственная причина, по которой они обращают свои навыки против тех, кого поклялись защищать – это мелкое удовлетворение. То, чему не может быть оправдания. Джеймс прищурился: — Это очень...мрачный взгляд на вещи. — Разве ты не так смотришь на меня? Джеймсу удалось не поморщиться. — Конечно, но я никогда не собирался убивать тебя. — Потому что я никогда не поднимал свой меч против невинных. — Что было правдой; несмотря на всё, что Герман делал, он никогда не причинял вреда невиновным. Герман глубоко вздохнул. — Эти мужчины и женщины...ничто не заставляет их вести такой образ жизни. Их никто к этому не принуждает. Их не вербуют под одно знамя. Их не...заставляют потакать своим низменным желаниям. Каждый день они просыпаются и решают поднять оружие против невинных. Каждый день у них есть выбор – остановиться и предстать перед судом за свои преступления. Каждый день они этого не делают. — Тогда Герман, казалось, постарел. В его глазах застыла глубокая бездна печали. Джеймс сглотнул. — Ты...Тебе на самом деле не нравится то, чем ты занимаешься, не так ли, Герман? Губы мужчины скривились в мрачной ухмылке: — Что ж, я не буду врать и говорить, что не испытываю особого восторга от своих столкновений – в этом смысле я «болен». — Джеймс ответил гораздо более неуверенной ухмылкой. — Но. — прежняя печаль Германа вернулась в полной мере. — Я......Я недоволен тем, что это необходимо сделать в первую очередь. Это нелёгкий путь. — он повернулся к Джеймсу. — Как ты недавно узнал. Джеймс невольно кивнул: — Я......В свете того, что ты только что сказал, я не понимаю, как ты это делаешь! В команде девять человек из Первоклассных Оперативников и десятки солдат рангом пониже, работающих рядом с ними. Я менял их местами, как мог, но все настолько деморализованы и...! — Он оборвал себя на полуслове. Он не хотел так выходить из себя, особенно перед Германом, перед всеми остальными людьми. Но Герман только кивнул, тихо напевая. — Знаешь, почему мне так легко делать то, что я делаю, по сравнению с тобой и твоими подчинёнными? Джеймс прищурился: — ...Продолжай... — Потому что у меня есть только один...нет, четыре человека, которых я могу считать друзьями. — Он усмехнулся: — Полагаю, шесть, если считать детей. — Джеймс заартачился: кто, чёрт возьми, позволяет своим детям находиться рядом с ним? — И. — он снова обратил свое внимание на Германа. — Они все живут в Вейле. — Вейл...Один из этих людей, должно быть, Директор Озпин. Остальные...возможно, та женщина, которую он спас много месяцев назад? — Как, я уверен, тебе известно. — продолжил Герман. — Я независимый Охотник, и мои...ранние годы не способствовали установлению прочных дружеских отношений. — Это было правдой. Герман, возможно, и был крайним, но большинство независимых Охотников были довольно сдержанными. — Но ты и твои люди...вы все прошли через Академии, не так ли? — Подавляющее большинство закончили Академию Атласа, да. — И в этих Академиях вы завязываете связи с огромным количеством людей. Становитесь ближе друг к другу. Начинайте доверять — возможно, даже любить — друг друга. — Герман покачал головой: — А потом вы обнаруживаете, что горстка тех же самых друзей решила использовать то, чему они научились, чтобы терроризировать тех, кого вы защищаете...Что ж, я могу понять, почему некоторые «отстали». — И что? — Джеймс усмехнулся: — Мы должны просто сидеть сложа руки и позволять тебе прокладывать кровавую дорогу по Королевствам? — Это один из вариантов. — усмехнулся Герман, перекрывая рычание Джеймса. — Но, я думаю, ты можешь кое-что сделать. — Что? — Не посылай Атлезианцев охотиться на Атлезианцев. — Герман пожал плечами: — Вероятность того, что твои люди встретят кого-то, кого они знали, астрономически высока, пока они охотятся на предателей в пределах своей родины. — Это... — Джеймс замолчал, широко раскрыв глаза. — ...имеет смысл. — Конечно, имеет. — усмехнулся Герман. — Я в некотором роде эксперт в этих вопросах. — Это не то, чем можно гордиться. — Ба. — Герман пренебрежительно махнул свободной рукой. — В любом случае, Охотники и Охотницы-предатели – не единичное явление. С ними приходится сталкиваться каждому Королевству. Есть ли лучший способ противостоять им, чем создать подгруппу преданных Охотников и Охотниц со всего Ремнанта, которые посвятят себя их уничтожению. — Хм... — Джеймс склонил голову набок. — Я полагаю...с международным списком претендентов было бы легче найти тех, кто не связан с предателями. По крайней мере, в некоторой степени. — Да. В этом случае сильные международные связи основанного Королевства могут оказаться пагубными. Я так понимаю, что Академии довольно подвижны в плане переводов? — Да, между каждым годом. — кивнул Джеймс. — Я провёл свой второй год в Академии Бикон, но вернулся в Атлас, чтобы получить Лицензию. Не говоря уже о том, что произойдёт, когда начнется Фестиваль Вайтела. — Джеймс вздохнул: — ...Мы всё равно будем просить Охотников убивать других людей, а не Гримм. — Это не идеальное решение. — мягко ответил Герман. — Честно говоря, идеального решения этой проблемы быть не может. Именно поэтому мы должны адаптироваться как можно лучше и как можно чаще. — Здравая философия. — согласился Джеймс. Он фыркнул: — Итак, я полагаю, ты возглавишь этот гипотетический международный отряд? — Нет. — сурово ответил Герман. — Если бы эта гипотетическая команда была сформирована, для всех участников было бы лучше, если бы я держался как можно дальше от неё. На самом деле, было бы лучше, если бы группа была сформирована непосредственно в ответ на мои действия. Своего рода предостережение в мой адрес. Способ для Королевств продемонстрировать «правильный» способ ведения дел. Джеймс втянул в себя воздух. — Ты бы...Ты бы выставил себя кем-то вроде злодея? Герман остановился и, выгнув бровь, посмотрел на Джеймса: — Разве я уже не такой?

/ + / + / + / + /

Они продолжили путь в молчании. Что вполне устраивало Джеймса, ему было о чём подумать. Герман...этот человек просто обожал усложнять себе жизнь. Но, с другой стороны, насколько сильно Джеймс был в этом виноват? Так называемый «Мясник» был удивительно откровенен в своих высказываниях. От скольких неприятностей Джеймс избежал бы сам, если бы не растерялся несколько недель назад. От скольких неприятностей он спас бы своих людей? Но разве иначе он узнал бы об истинных масштабах предательства Охотников? У него был такой же разговор? Оглядываясь назад, можно сказать, что все они действительно дураки. Что ж...возможно, это не имело значения. Время для таких вещей давно прошло. Ему нужно было сосредоточиться на будущем. Прежде всего, вернуться на поверхность. Он был так поглощен своими мыслями, что не заметил, как Герман остановился, пока не врезался в него. И сломал руку. — Чёрт возьми! — Джеймс закричал, выронив фонарь и схватившись за руку. Герман резко обернулся: — Ах, прошу прощения! — Он наклонился, поднимая фонарь. —Я не хотел останавливаться так внезапно. — Тогда почему ты это сделал? — Спросил Джеймс сквозь стиснутые зубы. Герман в ответ отступил в сторону, указывая куда-то над собой. Джеймс фыркнул, пока что-то не привлекло его внимания. — ...Это...арочный проход?” — По крайней мере, часть разрушенного. — кивнул Герман, поднимая фонари повыше. Джеймс с трудом различал какие-то символы – или это были буквы? — Узнаёшь это? — Нет. — ухмыльнулся Джеймс. — Я Генерал, а не археолог. — Тропинка продолжалась, и на ней было ещё больше арок, а также то, что казалось сломанными колоннами и остатками напольной плитки на земле. — Но...Я никогда не слышал ни о каких подземных цивилизациях в Атласе. Это больше похоже на историю Вейла. — Эти руины древние. — сказал Герман. — Ни хрена себе. — Разве история Атласа не насчитывает всего пятьсот лет?” — Шни претендуют на более продолжительное наследие. — ответил Джеймс. — Но да. — Солитас потребовалось немало времени, чтобы собраться с силами и объединиться для общего блага. Не так долго, как это потребовалось Аниме (южная половина которой всё ещё в основном полагалась на устную историю), но всё же довольно долго. Чем дальше они продвигались по туннелю, тем более нетронутой становилась архитектура. Кульминацией была похожая на пещеру комната, стены которой были украшены скульптурными, хотя и выцветшими фресками, колоннами и арками, ведущими в другие туннели. Джеймс изумился. Как глубоко они залегали под землёй? Как получилось, что шахтёры этого не обнаружили? Неужели недавние землетрясения раскопали это? Есть ли ещё такие места, которые ждут своего открытия? Джеймс повернулся к Герману, чтобы узнать его мнение (и, боги, разве это не странно?), но остановился. У Германа не то чтобы отвисла челюсть, но он стоял как вкопанный, широко раскрыв глаза и глядя прямо перед собой, блуждая взглядом по стенам и потолку. Джеймс пожал плечами, возвращая своё внимание к окружающей обстановке. Что-то в отдалении привлекло его внимание. Какой-то алтарь. Он поднял фонарь, и что-то блеснуло на алтаре. Он подошёл к нему, чтобы рассмотреть получше. Похоже на какую-то чашу или... Брр-Дрр-ш-ш-ш... Пещера вокруг них содрогнулась. Джеймс выругался; землетрясение? Именно щас? — Двигайся! — крикнул Герман. Джеймс повернулся, но его тут же втолкнули в другой туннель. К счастью, он не приземлился на повреждённую руку, но арка обрушилась, тонны щебня посыпались вниз и загородили его от Германа. — Герман? Герман! — крикнул Джеймс. Он подошёл ближе к камнепаду: — Ты меня слышишь?! — Его встретила тишина. Джеймс выругался, пытаясь подавить панику, поднимающуюся в его груди. Теперь он был ранен, заперт под землёй и остался один. Ввв-ш-ш-ш... Джеймс замер, у него перехватило дыхание, когда он услышал далёкий свист воздуха. Он повернулся, сжимая фонарь в здоровом кулаке. Он уберётся отсюда. С Германом всё было бы в порядке; не совсем сумасшедший не позволил бы такому обыденному явлению, как стихийное бедствие, убить его. Джеймс вышел бы на свободу, а затем получил бы помощь, вернул бы свой долг Герману, а затем...ну, он бы разобрался с этим.

/ + / + / + / + /

Герман надеялся, что Генерал Айронвуд не был раздавлен насмерть всеми этими камнями. Ему не хотелось бы давать Атласу ещё одну причину презирать его. Но сейчас он не мог уделять этому много времени. Он бы с большим удовольствием потратил своё время на Амигдалу, что цеплялпась за потолок над ним. Он сглотнул и отступил на шаг; он никогда особо не общался с этими Великими – они были не более чем вредителями, из-за которых не стоило беспокоиться. Но они всё равно были Великими. Существа невообразимой, внушающей благоговейный трепет силы. Только...эта Амигдала, похоже, была мертва. Она, должно быть, была старой – на её продолговатом черепе не было усиков, которыми были покрыты молодые, не говоря уже о её размерах. Оно было прижато к стене, её тонкое тело и конечности изгибались вместе с изгибом пещеры, голова свисала чуть ниже потолка. По пещере разнёсся низкий гул, но это не было очередным землетрясением. Нет, это исходило от Амигдалы; камни, за которые оно цеплялось, раскалывались, позволяя ей упасть на землю. Она подняла целую тучу пыли и обломков, заставив Германа отвести взгляд. Он почувствовал, как что-то ударило его по ногам, и, посмотрев вниз, увидел неестественно чистую чашу с разрушенного алтаря. Он наклонился и поднял её. Он поднёс краешек к носу и быстро понюхал. Ему пришлось побороть желание застонать и подогнуть колени. Кровь. Старая Кровь. Запах был слабым, но он был. Эта чаша когда-то использовалась в древних ритуалах, но это была незнакомая ему чаша. Это было серебро — яркое, сверкающее серебро, похожее на Великую Чашу Птумеру Айилла, но с более широкой чашей и менее замысловатыми украшениями. Всего лишь серия тонких, беспорядочных линий, пересекающих чашу от края до основания. Он отодвинулся от чаши, щёлкнув пальцами. Помощники появились с нетерпеливыми стонами, хватая воздух в поисках чаши. Он уронил её, и они жадно схватили её, теснясь друг к другу, чтобы хотя бы мельком увидеть, как она исчезает под землей. Встряхнув головой, чтобы избавиться от пьянящего запаха Крови, Герман огляделся. Большинство выходов были разрушены, но несколько всё ещё оставались открытыми. Или он мог осторожно раскопать выход, через который он протолкнул Генерала Айронвуда. И то, и другое было хорошим решением! Крркк... Герман отскочил назад, обнажая свой Погребальный Клинок и придавая ему форму косы. Ему просто померещилось? Он потерялся в тумане воспоминаний, которые Старая Кровь вытащила на поверхность? Крркк-Уррккк... Нет, нет, он ничего не видел. Одна из многочисленных рук Амигдалы пошевелилась, её многочисленные пальцы растопырились и легли на землю. А затем её ладонь запульсировала и раскрылась, оранжевый глаз выпучился и бешено вращался, прежде чем, наконец, сфокусироваться на нём.