Первый Охотник

Когда Амигдала начала подёргиваться и биться в конвульсиях, Герман крепче сжал Погребальный Клинок. Из всех потенциальных Великих, которых он мог найти, это должна была быть Амигдала. Он бы принял Её за… Хотя нет. Он скорее съел бы свинец, чем ещё раз столкнулся с Ней. И всё же Амигдала была не лучше. Она поднялась с земли, скрипя конечностями, как древние, умирающие ветви. Глаза в её ладонях были устремлены на Германа, а глаза, заключённые в голове, выпучились и дрожали. Он сделал несколько шагов назад, когда существо достигло своего полного роста – возможно, в половину высоты пещеры. Она наклонила к нему голову, опустила руки на землю, глаза на ладонях уставились на него, и наклонилась ближе. Она завывала на том языке, который знали все Великие, но мало кто из смертных мог понять. Герман был одним из этих немногих. Но Амигдала всегда была больше похожа на животных, чем на по-настоящему разумных существ. И всё же, даже сквозь бессмысленный рёв, Герман разобрал одно слово… «Сейчас». Он не мог определить, что оно означает. Но Амигдала говорила все отчетливее, повторяя слово «Сейчас» во все более быстрой последовательности. Герман попятился от Великого, ища выход. В таком замкнутом пространстве, как это, преимущества и недостатки борьбы с Амигдалой более или менее уравнивались. Он заметил выход справа от себя – он вёл в противоположном направлении от Джеймса, но чем скорее он покинет Амигдалу, тем лучше. Но прежде чем он успел приблизиться к выходу, из Амигдалы донёсся знакомый гул. Точнее, из головы. Герман отлетел в сторону, когда глаза, встроенные в ее голову, выпучились наружу, а из центра головы вырвался фиолетовый луч энергии. Амигдала взревела, откинула голову назад и направила луч в потолок. Траектория луча засветилась темно-фиолетовым светом, а снаружи полыхнули взрывы, еще больше разрушив окружающее пространство. К тому моменту, когда Герман, зажав голову в четырех руках, остановился и с криком «Сейчас, сейчас, сейчас!» ударился о стены пещеры. Герман нахмурился, глядя на камни, отколовшиеся от потолка – они оба будут погребены, пока она закончит свои безумные припадки. Он укоротил свой Погребальный клинок и достал огнестрельное оружие. Он дважды выстрелил в голову Великого. Она взвыла, прекратив спазмы, и все ее глаза устремились на Германа. Она подняла две руки, ладони которых светились космической энергией. С гортанным, внятным криком она обрушила их вниз, и взрывная волна отбросила Германа даже тогда, когда он отпрянул назад. Но он все равно смог рвануться вперед и вонзить свой клинок в ладонь Амигдалы. В тот момент, когда кровь брызнула вверх, забрызгав его тело, Герман замер. Кровь Бога… как давно он не наслаждался ею? Не чувствовал, как её скрытая сила течёт по его венам? Слишком давно; а в окружении ничтожных Людей, Фавнов и Гримм Ремнанта это напоминание стало ещё острее. Ему… ему нужно было больше. Он был выведен из состояния кровавого опьянения, когда Амигдала взметнула руку вверх, ударив Германа о потолок. Его челюсть заскрипела на языке, боль и вкус собственной крови вернули его в чувство. Он крепче вцепился в руку Амигдалы, пытаясь стряхнуть её с себя. Ему нужно было сосредоточиться! Он мог бы утопить себя в крови, когда выберется из этой передряги. Он вынул Погребальный Клинок из ладони Амигдалы и неловко присел. Когда панические движения Амигдалы приблизили его к голове, он прыгнул вперёд и вонзил клинок в макушку, держась обеими руками, так как она взревела с достаточной силой, чтобы заставить его барахтаться в воздухе. Быстро выхватив из подсумка гранату, Герман активировал её и вогнал руку в пробитый череп. Он вырвал своё оружие и прыгнул с Великого в безопасное место. Но он был слишком медлителен, и его подхватило в воздухе, а Амигдала ударила его о землю. Он захлебывался собственной кровью, ребра трещали под его хваткой, а скальп раскалывался на части, пока Великий снова и снова поднимал и опускал его. Он начал видеть пятна в своем зрении, пока, наконец… Фаа-Бум! Великий отпустил его, застонав и схватившись за горящую голову. Перекатившись на колени, Герман нащупал пузырёк с кровью и воткнул несколько в ногу, прежде чем почувствовал, что его тело само сшивается. Он застонал, выплюнул остатки языка, потер восстановленную кожу, похлопал по ребрам. Казалось, все было в порядке – более тщательный осмотр можно было провести позже. Он поднялся на ноги и посмотрел на Амигдалу. Она перестала биться о стену пещеры, а схватилась за голову всеми руками, гася пламя. Но на этом она не остановилась. Она впилась пальцами в голову, вцепилась в плоть, и кровь хлынула во все стороны. Затем одним стремительным движением она откинула голову назад, и резкий треск раздался из её неестественно (даже для Великого) изогнутой шеи. Она вздрогнула в последний раз, прежде чем упасть на землю. Герман уставился на неподвижную Амигдалу. Затем он дважды выстрелил в её голову. Она не шелохнулась. Он выстрелил ещё три раза. По-прежнему ничего. В итоге он выстрелил в неё ещё пять раз, прежде чем пришел к выводу, что она… ну, не мертва. Она всё ещё была видна в плане существования. Но, по крайней мере, не представляет угрозы. Он медленно двинулся вперёд, мысли метались в голове. Первое, что пришло в голову – это то, что Амигдала если не была причиной, то уж точно усугубляла землетрясения, терзающие Атлас. Скорее, под землёй спрятана другая Амигдала. Какое бы безумие ни овладело ею, оно, несомненно, вызвало бы массовое обрушение, пока не вмешался бы Герман. Но эти гипотетические другие могли быть живы под всеми этими обломками. Нужно найти и убить их, пока они не пробудились и не натворили бед. Худшие из бед. Вторая, более тревожная мысль касалась последних действий Амигдалы. Свернуть себе шею… для любого другого существа это означало бы смерть. А смерть для Великих была не столько «прекращением существования», сколько «насильственным изгнанием из этой сферы реальности». Но она осталась. Было ли её «самоубийство» лишь средством заставить себя впасть в коматозное состояние, чтобы избежать дальнейшей боли? Но, конечно же, она должна была знать, что Герман всё ещё жив и может просто закончить работу? Ведь он отсёк ей солидный кусок головы, и даже Великий не смог бы легко оправиться от этого. Если только она сама этого не захочет. Но зачем вообще с ним сражаться? Возможно, это было средство проверить его, убедиться, что он вообще способен на такое? Конечно, это была бы более лёгкая смерть, чем быть раздавленным камнями. Но оставался ещё вопрос, почему её труп остался. И вместе с этим пришла поистине леденящая душу мысль. Возможно, вместо того чтобы находиться в Бодрствующем Мире, давно минувшем со времен Ярнама, Ремнант существовал в Кошмаре. Это, конечно, объяснило бы некоторые вещи – Фавны, Гримм, состояние Луны. Но весь его опыт указывал на то, что Ремнант существует в Бодрствующем Мире. Он провёл несметное количество лет в ловушке Кошмара, замаскированного под Сон, и знал, каково это. Если только его разум, освободившись от ига Её, не обманул себя, заставив поверить, что он свободен во всех смыслах. Вот только, конечно, его не так-то легко обмануть, даже ему самом… Герман остановился, зажмурил глаза и прижал руку ко лбу. Он чувствовал, как мозг извивается в черепе, словно глаза смотрят одновременно во все стороны. Хуже того, его мозг хотел двигаться именно так. Сосредоточиться на непостижимых действиях Великих и расшифровать их. Он наслаждался этим ощущением. Он скучал по нему, проведя так много времени вне присутствия одного из них, даже если этим кем-то было Оно. По мнению Старой Крови, неудивительно, что Мастер Виллем, да и все остальные, сошли с ума после контакта с Ней. Все они пережили связь с Великим, но только Герман был проклят связью с ней. Он не знал, чего лишился, пока это не бросилось ему в глаза. Он начал смеяться – призрачный, сводящий с ума звук эхом разносился вокруг. Неужели он никогда не станет свободным? Может, раньше он и был невеждой, но теперь он всегда будет знать. Всегда испытывать голод. Он уставился на Погребальный Клинок, и смех его утих. Даже в темноте пещеры – его фонарь был разбит в хаосе – он мог видеть своё лицо, отражённое от окровавленного оружия. Его настоящее лицо, а не та молодая маска, в которой он проснулся все эти месяцы назад. Он проследил в отражении свои морщины, заблудившись в происхождении каждой складки. Сколько ещё это будет продолжаться? До самой смерти? Поскольку в его жилах течёт Старая Кровь, это может произойти только в том случае, если кто-то убьёт его. Он перевёл взгляд на внутренний край Погребального Клинка – если кто-то убьёт его. — …Нет. — прошептал он, глядя на свое отражение. — Я отказываюсь падать ниц из-за простого безумия. — Да, он согнулся под её хваткой, но не сломался. Когда все его друзья и союзники стали падать как мухи, он погрузился в отчаяние, но всё равно выкарабкался из него. Он мог оступиться, но не пасть. Не сейчас. И никогда. Он отряхнул свой клинок от крови Амигдалы и без раздумий убрал его в ножны. Оставалось только выбраться из пещеры. Он оглядел пещеру, хмурясь от того, что все выходы были завалены упавшими камнями. Что ж, у него было в избытке пузырьков с кровью, и он мог продержаться столько, сколько потребуется, чтобы выбраться наружу. Он пожалел, что не купил какой-нибудь инструмент для рытья – хотя бы маленькую ручную лопату. Что ж, на будущее. Фш-ш-ш… Герман крутанулся на месте, снял с предохранителя пистолет и выстрелил в труп Амигдалы. Труп покачнулся, но не сдвинулся с места, однако звук продолжал идти – точнее, нарастал. Герман отступил назад, целясь в источник звука – проломленную голову. Однако прежде чем он успел снова начать стрелять, голова раскололась, обнажив внутри себя цельную миниатюру головы. Герман хмыкнул: так вот откуда взялись Миндальные Камни. И тут сам камень треснул, вырвавшись наружу во взрыве пара. Герман вновь нацелил оружие в центр пара, но не стал стрелять. Пар рассеялся, но ничего не было. Он принюхался к воздуху, но все остальные запахи перекрывал трупный смрад. Он подошёл ближе, держа наготове спусковой крючок. Возможно, он найдет Кровавые Самоцветы – он мог бы пригодиться для его Трости-Хлыста. Но тут его застали врасплох: остатки Миндального Камня сдвинулись, и на поверхность вылезла миниатюрная Амигдала – размером не больше его руки. Герман побледнел, руки задрожали, когда из глубин его сознания поднялись воспоминания о Кос. Её тело тоже было оставлено позади – почему же он этого не заметил! Амигдала раскрыла секреты родов. И если он прав в том, что землетрясения были вызваны действиями Амигдалы, как эта, то это означало, что в мире потенциально существуют десятки младенцев Великих. Но прежде чем паника захлестнула его, он заметил что-то в этом младенце Великого. Оно не казалось ему… неправильным. Когда Сирота Кос вылезла из чрева своей мёртвой матери, у Германа по позвоночнику пробежал холодок – чутьё подсказывало ему, что зрелище перед ним неестественное, даже по сравнению со всеми чудесами и ужасами, которые могли творить Великие. Но не сейчас. Он чувствовал себя неспокойно, но взгляд на миниатюрную Амигдалу, спотыкающуюся о свои собственные веретенообразные конечности, не вызывал настоящего, умопомрачительного ужаса. На самом деле существо действительно было миниатюрной Амигдалой. Никаких отклонений от той, из которой она выросла. Оно напоминало ему фальшивых детей, которых создавал Хор, пытаясь умиротворить Ибраитас. Копия. Да… именно так. Амигдала просто скопировала себя. Должно быть, это была последняя стадия её жизненного цикла – но вылупилась бы она, если бы Герман не боролся с ней? Она явно хотела покончить с собой, судя по тому, как она ударилась о стены пещеры, но… Герман прервал себя рыком – он снова чуть не потерял себя. Он посмотрел вниз на Великого. Она стояла на шатающихся конечностях, плоть под её продырявленным черепом корчилась, а сама она смотрела на Германа, воркуя ему вслед. Герман хмыкнул, нацеливая оружие на младенца – нет смысла оставлять её на произвол судьбы. Но не успел он даже подумать о том, чтобы нажать на курок, как из-под земли выскочила пара Малышей и защитно нависла над маленьким Великим. Герман опустил руку и с удивлением уставился на деформированных големов. — Вы… защищаете её? — Один из големов отвернулся от него, с ворчанием глядя на маленькую Амигдалу. Затем раздался щелчок. Глаза Германа расширились, голос стал шёпотом: — Клянусь Старой Кровью… вы хотели, чтобы я нашёл эту тварь! — Они застонали, склонив свои бесформенные головы. — Почему? С каких это пор у вас есть желания, помимо Крови и Охотников, которые вам её дают? — Они снова застонали, качая головами. Герман прорычал: — Может, вы и не умеете говорить, но я знаю, что вы грамотные! Расскажите мне, немедленно! Големы повернулись друг к другу, и один из них нырнул в землю. Из-под земли вынырнуло ещё полдюжины, в их тощих руках был большой обветренный свиток. На нём было написано: — «осторожно обращайтесь с Детьми Космоса.» — С чего вдруг? — усмехнулся Герман. Они достали из земли ещё один свиток. — «чудесная Встреча.» — гласил он. Герман разразился хохотом: — Я отказываюсь! Я не буду участвовать в этом безумии. Маленькая Амигдала зарычала, а Помощники застонали в унисон. Ещё один свиток с надписью: — «помилуй, Охотник.» — Нет. Помощники странно молчали, а затем достали ещё один свиток. — «горестное Рыдание.» — Герман уставился на големов с пустыми лицами. Ещё один свиток. — «О, Охотник! Здесь нет ничего, кроме Скорби.» Герман вздохнул, потирая виски: — Вы ведь не отстанете, пока я не соглашусь? — «воняет Бдительностьюю.» — гласил следующий свиток. Герман вскинул бровь, и Помощники принялись за другой свиток. — «воняет Озарением.» Герман испустил глубокий вздох и посмотрел на крошечную Амигдалу. — Хорошо. — проворчал он. — Но лучше бы это было единственное, о чём вы меня просите. Помощники застонали, их искажённые лица скривились в подобие ухмылок. Они открыли последний свиток: — «искренняя благодарность, пусть добрая кровь укажет вам путь.» — и исчезли в земле. Амигдала чирикнула, прыгнула вперёд и ткнулась в ботинок Германа. Он с ворчанием отпихнул ее: — Ничего подобного. — сказал он. Она наклонила голову и зарычала. Он закатил глаза: — Для скорости можешь прижаться к моему телу. — Она ворковала, запрыгивая на его ботинок и ползая по одежде. Она проползла по его волосам и спряталась под шляпой. Герман нахмурился, когда она устроилась у него на голове, но не почувствовал никакого дополнительного веса. Это было странно, потому что, когда она ползла по его телу, он чувствовал, как она натягивает одежду. Могло ли она выбирать, как влиять на мир? Делало ли она это, чтобы умиротворить Германа, задобрить его? Была ли способность манипулировать своим весом причиной того, что Амигдала обладала такой физической силой, несмотря на свою скелетную форму? Была ли... Как он мог не сойти с ума от мыслей о Великих, когда один из них буквально висел у него на голове? Он покачал головой: придётся довериться Малышам. Они никогда не сбивали Охотников с пути. Их прежняя настойчивость была беспрецедентной, но если он не сможет поверить в их преданность ему, то всё будет потеряно. Он подошел к заваленному выходу, через который проталкивался Айронвуд. Расчистить этот путь было лучшим вариантом – по крайней мере, он мог бы проследить за вонью крови Айронвуда и воссоединиться с ним. Он посмотрел на груду битых камней, преграждающих ему путь, и провёл рукой по лицу. Это было бы утомительно, но нужно было сделать. Он почувствовал, как под шляпой зашевелилась Амигдала. Она спустилась по бокам головы, приземлилась на его плечо и наклонила продолговатую голову к обломкам. Герман хмыкнул: — Если ты не планируешь быть полезной, тебе лучше держаться подальше от меня. — Маленький Великий проворковал и слез с его плеча. Хорошо, хоть на мгновение стало меньше проблем. Но когда она достигла его руки, то вместо того, чтобы спрыгнуть на землю, обхватила её, когтистыми пальцами прорвав перчатку и пронзив плоть. Герман задохнулся, колени подкосились, когда он почувствовал, как Великий высасывает из него кровь. Но прежде чем он успел нанести ответный удар, плоть под его черепом выпятилась наружу, светясь космической энергией. Герман вытянул руку, и тонкий луч энергии вырвался вперёд. Атака закончилась в считанные секунды, и Герман сдержал желание вздрогнуть, когда его раны закрылись. Он зашатался, его зрение пошатнулось – признаки быстрого истощения Ртути. Он смог сосредоточиться, когда перед ним раздался тихий грохот. Он поднял голову и нахмурился: большая часть обломков, загораживающих выход, испарилась, а остальные осыпались. Он поднял руку, глядя на стрекочущую Амигдалу. — Так вот как ты доказываешь свою полезность? — Она пискнула, барабаня по тыльной стороне его руки. Герман кивнул, а затем протянул вторую руку и схватил её за голову, выглядывающую из его сомкнутого кулака. — Слушай меня. — прорычал он, перекрывая визг. — Если ты ещё раз сделаешь что-то подобное, я растопчу тебя своим сапогом. Ты поняла? — Амигдала замолчала и только один раз кивнула. — Хорошо. — хмыкнул Герман, ослабляя хватку. Амигдала споткнулась о его руку, но сумела забраться обратно под шляпу. Потирая виски, Герман вернулся к полускрытому выходу. Ему пришлось бороться со своим разумом, чтобы не изумиться тому, что только что произошло. На сколько вопросов он мог бы ответить, просто экспериментируя с Амигдалой, покоящейся на его голове. В конце концов ему удалось отвлечься, напомнив себе, что всё, кто мог бы по-настоящему заботиться о подобной вещи, умерли много лет назад. Боли от воспоминаний о прошлом хватило, чтобы оттеснить жажду знаний, и с тяжёлым сердцем он пошёл на запах крови.

/ + / + / + / + /

К счастью, больше никаких сюрпризов по пути следования Айронвуда не было. Правда, пару раз он сбивался с пути, когда Генерал поворачивал назад и шёл по другому туннелю, но в целом это было довольно спокойное путешествие. Как раз то, что ему было нужно после пережитого испытания. Обнаружение Амигдалы. Убийство Амигдалы. Был вынужден быть шофером её ребёнка. Или реинкарнации. Как бы там ни было. Это не могло быть истинным потомством – подобное было противно тому, как действовали Великие. Правда, Кос удалось родить ребёнка, но лишь радикально изменив его облик. Отказавшись от собственного образа в пользу бастардизации человека. Его, Марии, Людвига, Лоуренса и… Герман остановился, прислонившись к стене пещеры. По правилам Старой Крови, ему нужно было отдохнуть. Успокоиться. Но не рационализировать. Пока нет. Единственная надежда не впасть в безумие – не задумываться о Великих. Возвышенная цель. Но он отказался просто остановиться посреди пещеры – не только потому, что был выше подобных вещей, но и потому, что запах Айронвуда сохранялся так долго. Однако в конце концов запах начал исчезать. Но только потому, что с поверхности начал проникать холодный свежий воздух. Герман просто следил за прохладой, а через некоторое время и за светом. Вернувшись на поверхность, Герман глубоко вздохнул, отводя взгляд от заходящего солнца. Он почувствовал, как Амигдала вылезла из-под его шляпы и спрыгнула на левое плечо. Он поднял голову и уставился в темнеющее небо. На Космос, который таился между звёздами. — Небо и космос – одно целое. — прошептал Герман, и Великий проворковал в ответ. Он оторвал взгляд от бесконечной границы и уставился вниз, на окружающие скалы. Похоже, спускаться придётся долго и медленно. Запах Айронвуда стал совсем слабым, и Герману оставалось только надеяться, что его уже спасли. Он прошёл уже около половины пути вниз, когда в ухе у него заворчала Амигдала. Он повернулся к ней, и она махнула двумя руками влево. Герман последовал в указанном направлении и хмыкнул, увидев вдалеке Буллхед, прожекторы которого сканировали землю. Щёлкнув пальцами, помощники принесли ему ракетницу. Он выпустил её в воздух, и высоко над ним вспыхнуло яркое цветовое пятно. Через несколько секунд огни Буллхеда сфокусировались на нём. Амигдала возбуждённо щебетала, на что Герман ответил: — Не делай глупостей. — Она зашипела, но всё же снова забралась под его шляпу. Перед ним остановился Буллхед, и пандус открылся, явив пару Атлезианских солдат – обычных, а не Первоклассных Оперативников Айронвуда. Герман спрыгнул на пандус и отмахнулся от солдат, когда они подошли ближе. — Генерал Айронвуд вышел из пещерной системы раньше меня – вы уже нашли его? Солдат справа – довольно высокая лысая женщина – ответила: — Да… э-э… — Герман. — сказал он, не желая закатывать глаза. Женщина кивнула: — После того как вы с Генералом упали в расщелину, был отправлен ещё один Буллхед, а также несколько поисковых отрядов – сейчас я их отзову. — Она прочистила горло: — Генерал Айронвуд был отправлен обратно с одним Буллхедом, чтобы получить медицинскую помощь, но попросил нас сообщить ему, когда вы будете найдены. — Она изогнула бровь: — Он сказал, что хочет поговорить с вами. — В ответ Герман пожал плечами – он и сам не мог придумать причину для этого. Тем не менее он подождал, пока солдат свяжется с Айронвудом. Она протянула ему Свиток, но не удержалась от замечания, что у него окровавленные руки. Герман хмыкнул – он почти забыл, насколько брезгливы эти люди. Он вытер руки о единственный участок рубашки, не заляпанный кровью. Женщина всё ещё таращилась на него, но всё же передала Свиток. — Генерал Айронвуд. — сказал он, на мгновение поправляя шляпу, когда крошечная Амигдала попыталась высунуться из-под неё. — Герман. — с облегчением вздохнул Айронвуд. — Ты жив, слава Богам. — Боже мой. — не удержался от ухмылки Герман. — Вот это поворот. — Не надо комфортабильничать. — хмыкнул Джеймс. — Я просто возвращаю долг. — О, конечно. — не стал скрывать своего веселья Герман. — Будем считать, что долг возвращён? — Нет. — удивлённо возразил Джеймс. — Пока нет. Буллхед, на котором ты находишься, направляется в Город Атлас. Там, после короткого допроса, тебе окажут медицинскую помощь и, если ты не слишком серьёзно пострадал, отправят в гостиницу. Выбирай любую, я полностью оплачу твоё пребывание. Герман моргнул, а затем сказал более мягким голосом: — В этом нет необходимости. Я буду… — Пожалуйста. — оборвал его Айронвуд. — Я… я обидел тебя, Герман. Я ужасно ошибся в тебе. Не знаю, как я могу загладить свою вину – да и можно ли вообще загладить – но это самое малое, что я могу сделать. — …Очень хорошо, Айронвуд… — Джеймс. Губы Германа скривились в улыбке: — Джеймс. Спасибо. Пусть твоё выздоровление будет быстрым. — …Береги себя, Герман. — ответил Джеймс, завершая разговор. Когда он перебросил Свиток обратно солдату, тот спросил: — Через сколько мы прибудем на Атлас? — Два часа. — Хорошо. — он подошёл к креслам и откинулся на них. — Сообщите мне, когда мы совершим последний заход. — …Без проблем. Герман устроился на своем сиденье, скрестив одну ногу с другой и сцепив руки на коленях. Допрос… Тот, кто будет вести его допрос, несомненно, захочет узнать больше об архитектуре, которую они с Джеймсом нашли. Ему придётся вернуться и прочесать местность, чтобы убедиться, что ничего… неприличного не найдено. Ему понадобится карта, чтобы найти дорогу к выходу, но он сомневался, что сможет раздобыть её самостоятельно. Но… он знал кое-кого, кто мог бы это сделать. Он достал свой Свиток и набрал номер Озпина. Его Собрат по Космосу взял трубку на втором звонке. — Озпин. — сказал он тихим тоном. — Как быстро ты сможешь добраться до Атласа? — Я уже на полпути. — В ответ на это Герман вопросительно хмыкнул. — Когда нынешняя Директриса Атласа Селия сообщила мне. — добавил он в ответ на вопросительное ворчание Гэрмана. — Что ты и Генерал Айронвуд провалились в расщелину, я вскочил на первый попавшийся Буллхед. — Почему? — Это, конечно, немного облегчало жизнь Германа, но он не мог придумать достаточно веской причины для этого. — Честно говоря. — последовала короткая пауза. — Я опасался, что, если бы случилось худшее, никто бы не потрудился извлечь твоё тело. — Это… усмехнулся Герман. — …Справедливое предположение. — Кстати, у тебя есть завещание? Всем Охотникам полагается иметь его, но мы, очевидно, пропустили несколько шагов. — Завещание… У Германа его никогда не было. У большинства Охотников их не было. Подразумевалось, что их имущество просто вернётся в организацию и будет распределено между живыми союзниками. Их тела – то, что останется – будут переданы Церкви Исцеления (или сожжены, если они попали к Зверям). Он набросал нечто подобное. Отложив это на потом, Герман прошептал: — Подожди минутку… — Он прервал себя. Он перевёл взгляд на двух солдат. Ни один из них не выглядел подслушивающим, но они могли быть Фавнами с неочевидной особенностью. Не говоря уже о камерах, установленных в Буллхеде. — …Неважно. — сказал он, завершая разговор. Он развернул Свиток, наклонил его к себе и набрал сообщение. — «Ты можешь определить точное место, где меня подобрал Буллхед?» — «Что ты нашёл?» — быстро ответил Озпин. — «Это слишком сложно для такого способа связи. Ты можешь узнать местоположение, да или нет?» — «Конечно, могу.» — «Хорошо. Назови отель в Атласе.» — «Сапфир.» — «Я встречу тебя там. И собирайся в дорогу.» — «Мне стоит беспокоиться?» — «Всегда.» — «Герман!» — «Не сейчас, нет.» — «Хорошо. Увидимся там.» — «До тех пор.» — Герман закрыл свой Свиток и испустил долгий вздох. Возможно, настало время полностью открыть Озпину все ужасы своего прошлого – хотя бы для того, чтобы они никогда больше не повторились.